РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
13 августа 2026 г. г. Иркутск
Кировский районный суд г. Иркутска в составе:
Председательствующего судьи
Апкина В.П., при секретаре
Бакаевой В.С., с участием представителя истцов ФИО14., ФИО15. и ФИО16. по доверенности -
Гаученовой Е.К., представителя ответчиков Министерства финансов Российской Федерации, Управления Федерального казначейства по Иркутской области по доверенности -
Обуховой А.А., представителя третьего лица Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Иркутской области по доверенности -
Сушковой Н.Д., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2572/2026 по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Министерству финансов Российской Федерации, Управлению Федерального казначейства по Иркутской области и Следственному комитету Российской Федерации о взыскании убытков, компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1, ФИО2 и ФИО3 (далее также – истцы) обратились в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации (далее – Минфин России) в лице Управления Федерального казначейства по Иркутской области (далее – УФК по Иркутской области) и Следственному комитету Российской Федерации (далее – СК России, ответчики) о взыскании убытков и компенсации морального вреда, в соответствии с которым, ссылаясь на статьи 15, 151, 1069, 1070, 1100 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, просили суд взыскать с Российской Федерации в лице Следственного комитета Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 убытки в размере 80 000 рублей и компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, в пользу ФИО2 – компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, в пользу ФИО3 – компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.
В обоснование иска истцы указали, что 9 декабря 2025 г. старшим следователем третьего следственного отделения первого отдела по расследованию особо важных дел Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Иркутской области Развозжаевой К.С. на основании вынесенного ею постановления был произведен обыск в жилище, расположенном по адресу: <адрес>, в случае, не терпящем отлагательств, без получения судебного решения.
Постановлением Свердловского районного суда г. Иркутска от 12 декабря 2025 г. указанный обыск признан незаконным.
Квартира, в которой проводился обыск, принадлежит на праве собственности ФИО1, в ней также зарегистрированы и проживают её муж ФИО2 и дочь ФИО3
Истцы указывают, что в результате незаконного обыска им были причинены нравственные и физические страдания, выразившиеся в чувстве бессилия, страха и унижения, ухудшении психологического состояния, бессоннице и повышенной тревожности.
Кроме того, истец ФИО1 понесла убытки в виде расходов на оплату юридических услуг адвокатов в размере 80 000 рублей, в том числе 15 000 рублей по соглашению с адвокатом Шеметовым С.В. от 12 декабря 2025 г. и 65 000 рублей по договору с адвокатами Афанасьевым Г.Н. и Пустогородской Т.Д. от 19 декабря 2025 г., заключенным в связи с обжалованием незаконного обыска и защитой интересов в ходе предварительного следствия.
Определением Кировского районного суда г. Иркутска от 27 июля 2026 г. к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Главное управление Министерства внутренних дел Российской Федерации по Иркутской области (далее – ГУ МВД России по Иркутской области), Шеметов С.В., Афанасьев Г.Н. и Пустогородская Т.Д.
Истцы ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом, о причинах неявки суд не осведомили, об отложении судебного разбирательства перед судом не ходатайствовали, реализовали свое право на участие в судебном разбирательстве посредством участия в судебном заседании представителя по доверенности.
Представитель истцов ФИО1, ФИО2 и ФИО3 по доверенности – Гаученова Е.К. в судебном заседании исковые требования истцов поддержала в полном объеме, настаивала на их полном удовлетворении по доводам искового заявления.
Представитель ответчиков Минфина России и УФК по Иркутской области по доверенности - Обухова А.А. в судебном заседании исковые требования не признала в полном объеме, просила суда в удовлетворении иска истцам к Минфину России и УФК по Иркутской области отказать полностью по доводам, изложенным в письменных возражениях. В письменных возражениях на исковое заявление указала, что Минфин России является ненадлежащим ответчиком по делу, поскольку главным распорядителем бюджетных средств, уполномоченным выступать от имени казны Российской Федерации по искам о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями должностных лиц Следственного комитета, является СК России. Кроме того, представитель ответчика указала на недоказанность размера заявленных убытков, в частности, что договор с адвокатами Афанасьевым Г.Н. и Пустогородской Т.Д. был заключен после признания обыска незаконным, в связи с чем понесенные по нему расходы не могут быть признаны необходимыми и разумными. Также ответчик полагал завышенным размер компенсации морального вреда.
Представитель ответчика СК России в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом, о причинах неявки суд не осведомил, об отложении судебного разбирательства перед судом не ходатайствовал, представил письменные возражения на исковое заявление, в которых просил суд в удовлетворении иска истцам отказать.
Представитель третьего лица ГУ МВД России по Иркутской области по доверенности - Сушкова Н.Д. в судебном заседании исковые требования истцов не признала в полном объеме, просила суд в удовлетворении иска отказать полностью, указав, что сотрудники полиции лишь оказывали содействие следователю при проведении обыска, действовали в рамках своих должностных обязанностей и не могут нести ответственность по данному иску.
Третьи лица Шеметов С.В., Афанасьев Г.Н. и Пустогородская Т.Д. в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом, о причинах неявки суд не осведомили, об отложении судебного разбирательства перед судом не ходатайствовали.
Суд, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, полагает возможным рассмотрение настоящего гражданского дела в отсутствие неявившихся истцов ФИО1, ФИО2 и ФИО3, представителя ответчика СК России и третьих лиц Шеметова С.В., Афанасьева Г.Н. и Пустогородской Т.Д., надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства.
Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав представленные в материалы дела письменные доказательства, и оценив их в совокупности по правилам статей 59, 60 и 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.
Как установлено судом и следует из материалов дела, 14 апреля 2025 г. в отношении ФИО9 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного пунктом "а" части 3 статьи 131 Уголовного кодекса Российской Федерации. Впоследствии уголовные дела соединены в одно производство с присвоением номера №.
9 декабря 2025 г. старшим следователем третьего следственного отделения первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Иркутской области Развозжаевой К.С. на основании постановления, вынесенного ею в порядке части 5 статьи 165 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, без получения судебного решения произведен обыск в жилище по адресу: <адрес>.
Данный адрес является местом жительства истцов, при этом ФИО1 является собственником указанного жилого помещения, что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра недвижимости.
Постановлением Свердловского районного суда г. Иркутска от 12 декабря 2025 г., вступившим в законную силу в установленном порядке, производство обыска в жилище истцов признано незаконным.
При рассмотрении материала суд установил, что у следователя отсутствовали достаточные основания для производства обыска в условиях не терпящих отлагательства, поскольку уголовное дело было возбуждено за несколько месяцев до проведения обыска, а также были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона при его производстве, в том числе путем воспрепятствования присутствию адвоката.
В связи с незаконным обыском ФИО1 понесла расходы на оплату юридической помощи. 12 декабря 2025 г. между ФИО1 и адвокатом Шеметовым С.В. заключено соглашение об оказании юридической помощи №, предметом которого являлось представление интересов ФИО1 в Свердловском районном суде г. Иркутска при обжаловании следственного действия – обыска. Стоимость услуг по соглашению составила 15 000 рублей, которые оплачены ФИО1 в полном объеме, что подтверждается квитанцией к приходному кассовому ордеру № от 17 декабря 2025 г.
Кроме того, 19 декабря 2025 г. между ФИО1 и адвокатами Афанасьевым Г.Н. и Пустогородской Т.Д. заключен договор на оказание юридической помощи, предметом которого являлось оказание юридической помощи в связи с проведенным в жилище обыском и вызовами в аппарат СУ СК России по Иркутской области для допросов в качестве свидетеля. Стоимость услуг по договору составила 65 000 рублей, оплата произведена в полном объеме, что подтверждается квитанциями к приходным кассовым ордерам.
Также из материалов дела усматривается, что в период с 9 по 12 декабря 2025 г. истцы испытывали нравственные страдания, вызванные вторжением в их жилище, ограничением их конституционных прав на неприкосновенность жилища и частной жизни, а также изъятием личных вещей, включая мобильные телефоны и жесткие диски, содержащие важную профессиональную и личную информацию, что повлекло временную утрату средств связи и невозможность исполнения трудовых обязанностей, что подтверждается как объяснениями истца ФИО1, данными в судебном заседании, так и содержанием протокола судебного заседания Свердловского районного суда г. Иркутска.
Разрешая настоящий спор, суд руководствуется следующим.
Согласно статье 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.
В соответствии со статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.
В силу положений пункта 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, возмещается за счет казны Российской Федерации в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.
Согласно статье 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.
В соответствии с пунктом 1 статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации от имени Российской Федерации по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного незаконными решениями и действиями (бездействием) должностных лиц государственных органов, выступает главный распорядитель средств федерального бюджета по ведомственной принадлежности.
Как следует из подпункта 18 пункта 7 Положения о Следственном комитете Российской Федерации, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 14 января 2011 г. № 38, Следственный комитет Российской Федерации является субъектом бюджетного планирования и осуществляет функции главного распорядителя бюджетных средств. Следовательно, надлежащим ответчиком по иску о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями должностных лиц Следственного комитета, является Следственный комитет Российской Федерации, а Министерство финансов Российской Федерации выступает ненадлежащим ответчиком.
Оценив и исследовав представленные в материалы дела доказательства в их совокупности по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд, руководствуясь вышеприведенными нормативными правовыми положениями, находит требования ФИО1, ФИО2 и ФИО3 к СК России о взыскании убытков и компенсации морального вреда подлежащими частичному удовлетворению в связи с нижеследующим.
Разрешая требования истца ФИО1 о взыскании убытков, понесенных ею в виде расходов на оплату услуг адвокатов, суд, проанализировав представленные в материалы дела соглашение об оказании юридической помощи от 12 декабря 2025 г. №, заключенное с адвокатом Шеметовым С.В., а также договор на оказание юридической помощи от 19 декабря 2025 г., заключенный с адвокатами Афанасьевым Г.Н. и Пустогородской Т.Д., приходит к выводу о том, что юридическая помощь по указанным соглашениям была оказана истцу в связи с необходимостью защиты ее прав и законных интересов, нарушенных в результате незаконного производства обыска в её жилище, а равно и в связи с последующими процессуальными действиями в рамках уголовного дела, вызванными тем же незаконным следственным действием.
Вопреки доводам представителя ответчика, сам по себе факт заключения данного договора после вынесения судебного постановления о признании обыска незаконным не свидетельствует об отсутствии причинно-следственной связи между действиями должностных лиц следственного органа и необходимостью несения данных расходов, так как последующее участие адвокатов в следственных действиях, в том числе при допросах свидетеля ФИО1 и её супруга, было направлено на минимизацию негативных последствий, вызванных вторжением в частную жизнь и изъятием имущества, а также на защиту от возможного необоснованного процессуального принуждения, что в своей совокупности образует единую цель по восстановлению нарушенного права.
Вместе с тем, оценивая разумность заявленного ко взысканию размера расходов на оплату услуг представителей, который в общей сумме составляет 80 000 рублей, суд, руководствуясь положениями статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", согласно которым суду следует устанавливать баланс между правами лиц, участвующих в деле, и не допускать неосновательного обогащения одной стороны за счет другой, приходит к выводу о том, что заявленный истцом размер вознаграждения является чрезмерным и не соответствующим как фактическому объему оказанных юридических услуг, так и степени сложности рассмотренного вопроса, поскольку, как следует из финансового отчета адвокатов от 18 марта 2026 г., основная часть работы (проведение устных консультаций, подготовка обращений и адвокатских запросов, а также участие в одном процессуальном действии – допросе 20 января 2026 г.) не представляет собой значительной юридической сложности и не требовала от представителей совершения исключительных трудозатрат, а сам факт признания обыска незаконным был установлен судом в рамках отдельного судебного производства в порядке статьи 165 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
При этом объем и характер действий, совершенных адвокатами по договору от 19 декабря 2025 г., по своему содержанию во многом дублируют действия, уже выполненные адвокатом Шеметовым С.В., и не содержат доказательств совершения таких процессуальных действий, как составление и подача многочисленных жалоб или ходатайств в порядке статей 124-125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которые бы оправдывали столь высокий размер вознаграждения.
Принимая во внимание изложенное, а также учитывая, что фактическое участие адвокатов в судебном заседании 12 декабря 2025 г. при рассмотрении уведомления следователя, подготовка позиции по данному вопросу, а также последующее юридическое сопровождение истца в рамках уголовного дела в части, непосредственно касающейся последствий обыска, безусловно, являлись необходимыми для восстановления нарушенного права, суд, руководствуясь принципом разумности и соразмерности, полагает возможным снизить общий размер подлежащих взысканию убытков на оплату услуг представителей до 15 000 рублей, признавая именно данную сумму справедливой и достаточной компенсацией понесенных истцом затрат, которая в полной мере компенсирует его потери и не приводит к неосновательному обогащению за счет средств казны Российской Федерации.
При определении данной суммы суд исходит из того, что фактическое участие в судебном заседании 12 декабря 2025 г. и подготовка к нему составляют основной объем работы, имеющей прямое отношение к признанию обыска незаконным, тогда как остальные действия адвокатов по договору от 19 декабря 2025 г., хотя и были вызваны последствиями этого обыска, носили вспомогательный и консультационный характер, в связи с чем взыскание вознаграждения за них в полном объеме, заявленном истцом, противоречило бы требованиям статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и сложившейся судебной практике, согласно которой взыскание расходов на представителя в разумных пределах является процессуальной обязанностью суда, направленной на пресечение злоупотребления правом и обеспечение баланса интересов сторон.
Разрешая требования ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей, суд, принимая во внимание, что факт нарушения её личных неимущественных прав, а именно права на неприкосновенность жилища и частной жизни, гарантированных статьями 23 и 25 Конституции Российской Федерации, нашел свое подтверждение в ходе судебного разбирательства и установлен вступившим в законную силу постановлением Свердловского районного суда г. Иркутска от 12 декабря 2025 г., что в силу части 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является обязательным для суда и не подлежит оспариванию, при определении размера компенсации учитывает фактические обстоятельства дела, при которых был причинен вред, а именно то обстоятельство, что обыск производился в дневное время суток в присутствии самой ФИО1 и членов её семьи, при этом, как следует из материалов дела и не оспаривалось сторонами, к истцу не применялись меры физического принуждения, ее здоровью не был причинен какой-либо вред, а изъятое имущество в последующем было возвращено, что свидетельствует о том, что нарушение носило временный характер и не повлекло за собой необратимых или тяжких последствий для жизни и здоровья истца.
Вместе с тем, суд не может не учитывать и не принять во внимание доводы истца о том, что проведение обыска, сопровождавшееся вторжением в жилище вооруженных сотрудников правоохранительных органов, безусловно, вызвало у неё и у членов её семьи сильные нравственные переживания, чувство страха, тревоги и беспомощности, а также повлекло за собой временную утрату средств мобильной связи и доступа к информации, содержащейся в изъятых жестких дисках и мобильных телефонах, что объективно нарушило привычный уклад жизни, создало препятствия для осуществления трудовой деятельности и профессиональных обязанностей (поскольку истец является работником железнодорожной отрасли), а также причинило неудобства, связанные с необходимостью восстановления утраченных контактов и доступа к личным и рабочим данным.
Однако, оценивая характер и степень этих страданий, суд приходит к выводу, что заявленный истцом размер компенсации в 100 000 рублей является явно завышенным и не соответствующим критериям разумности и справедливости, установленным статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку, исходя из конкретных обстоятельств дела, продолжительность непосредственного противоправного воздействия составила не более нескольких часов, а сам факт признания обыска незаконным и последующее возвращение изъятого имущества в значительной степени нивелировали негативные последствия для истца.
С учетом изложенного, принимая во внимание индивидуальные особенности личности ФИО1 – её возраст (55 лет), социальный статус, семейное положение (замужем, имеет двоих детей), а также то обстоятельство, что она является собственником жилого помещения, в котором производился обыск, и именно в отношении неё как собственника были совершены основные процессуальные действия, что, безусловно, усилило степень её нравственных страданий и чувство ответственности перед членами семьи за происходящее, однако, учитывая также и то, что она не является лицом, в отношении которого ведется уголовное преследование, не была задержана или помещена под стражу, что существенно снижает тяжесть перенесенных страданий по сравнению с лицами, подвергнутыми незаконному уголовному преследованию, суд определяет размер подлежащей взысканию в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в сумме 1 500 рублей, находя данный размер соразмерным степени и характеру причиненных ей нравственных страданий, отвечающим принципам разумности и справедливости и обеспечивающим баланс между правами истца на возмещение вреда и правами ответчика, представляющего интересы государства, не допуская превращения компенсации морального вреда в средство обогащения истца за счет казны Российской Федерации.
Разрешая исковые требования ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, суд отмечает, что незаконным обыском были нарушены его личные неимущественные права, поскольку он является супругом собственника жилого помещения, зарегистрирован и постоянно проживает по указанному адресу, а следовательно, вторжение сотрудников правоохранительных органов в его жилище и производство там следственных действий помимо его воли также нарушило его конституционное право на неприкосновенность жилища, гарантированное статьей 25 Конституции Российской Федерации, и, кроме того, посягнуло на его право на уважение семейных и личных связей, поскольку весь процесс обыска происходил в присутствии его супруги и дочери, что, безусловно, причинило ему нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях за благополучие семьи, в чувстве стыда и унижения от вторжения в частную жизнь, а также в ощущении бессилия перед действиями представителей власти, что подтверждается его письменными объяснениями, приобщенными к материалам дела в качестве жалобы на действия следователя.
Вместе с тем, определяя размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу ФИО2, суд принимает во внимание его индивидуальные особенности личности, в частности, его возраст (54 года), суд учитывает, что он не являлся непосредственным объектом следственных действий в той степени, в какой являлась его супруга – собственник жилого помещения, а также то обстоятельство, что последствия обыска для его профессиональной деятельности были не столь критичны, поскольку изъятие ноутбука, содержащего рабочие материалы, не привело к длительному параличу его профессиональной деятельности ввиду наличия возможности восстановления данных из иных источников, что в совокупности позволяет суду прийти к выводу о необходимости снижения размера компенсации морального вреда до 1 500 рублей, поскольку именно эта сумма, по мнению суда, является разумной, справедливой и соразмерной степени перенесенных им нравственных страданий, соответствует принципам, закрепленным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33, и учитывает все заслуживающие внимания обстоятельства дела, в том числе требования разумности и справедливости.
Разрешая требования ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда, суд исходит из того, что она, будучи совершеннолетней дочерью собственника, также зарегистрирована и проживает в жилом помещении, подвергнутом незаконному обыску, в связи с чем её право на неприкосновенность жилища было нарушено в той же степени, что и права её родителей, при этом суд принимает во внимание, что на момент проведения обыска 9 декабря 2025 г. ФИО3 было 27 лет, она является взрослым, самостоятельным и дееспособным лицом, что, однако, не умаляет факта причинения ей нравственных страданий, выразившихся, как она указывает в своих объяснениях, в переживаниях по поводу незаконного изъятия её личных вещей, что привело к нарушению её трудовых прав и утрате важных личных фотографий и видеоматериалов.
При таких обстоятельствах, оценивая совокупность всех указанных факторов, включая индивидуальные особенности личности ФИО3, такие как её возраст, наличие самостоятельного источника дохода, а также то обстоятельство, что она не привлекалась к уголовной ответственности и не являлась фигурантом дела, суд приходит к выводу, что, несмотря на бесспорное наличие оснований для компенсации морального вреда, заявленный ею размер в 100 000 рублей является чрезмерным и не отвечает критериям разумности и соразмерности, в связи с чем суд считает справедливым и достаточным взыскать в её пользу компенсацию морального вреда в размере 1 500 рублей, учитывая при этом, что ее нравственные страдания, безусловно, имели место быть, однако не достигли той степени тяжести, которая позволила бы удовлетворить её требования в заявленном объеме, а также принимая во внимание универсальный подход, избранный судом при определении компенсации для всех членов семьи, с тем чтобы обеспечить равный подход к защите прав каждого из истцов, нарушенных одним и тем же незаконным действием, и не допустить дисбаланса в размерах присуждаемых компенсаций.
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к СК России о взыскании убытков в размере, превышающем 15 000 рублей, и компенсации морального вреда в размере, превышающем 1 500 рублей, надлежит отказать. В удовлетворении исковых требований ФИО2 и ФИО3 к СК России о компенсации морального вреда в размере, превышающем 1 500 рублей каждому, надлежит отказать. Исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Минфину России и УФК по Иркутской области удовлетворению не подлежат.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Удовлетворить частично исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Следственному комитету Российской Федерации о взыскании убытков, компенсации морального вреда.
Взыскать с Российской Федерации в лице Следственного комитета Российской Федерации (ОГРН: 1117746016079, ИНН: 7701903677) за счет казны Российской Федерации:
в пользу ФИО1 (паспорт серии №, выдан <адрес> ДД.ММ.ГГГГ) убытки в размере 15 000 (пятнадцать тысяч) рублей 00 копеек, компенсацию морального вреда в размере 1 500 (одна тысяча пятьсот) рублей 00 копеек;
в пользу ФИО2 (паспорт серии №, выдан <адрес> ДД.ММ.ГГГГ) компенсацию морального вреда в размере 1 500 (одна тысяча пятьсот) рублей 00 копеек;
в пользу ФИО3 (паспорт серии №, выдан <адрес> ДД.ММ.ГГГГ) компенсацию морального вреда в размере 1 500 (одна тысяча пятьсот) рублей 00 копеек.
Отказать ФИО1, ФИО2, ФИО3 в удовлетворении исковых требований к Следственному комитету Российской Федерации о взыскании убытков, компенсации морального вреда в бо?льшем размере.
Отказать ФИО1, ФИО2, ФИО3 в удовлетворении исковых требований к Министерству финансов Российской Федерации (ОГРН: 1037739085636, ИНН: 7710168360), Управлению Федерального казначейства по Иркутской области (ОГРН: 1033801025253, ИНН: 3800000654) о взыскании убытков, компенсации морального вреда.
На решение может быть подана апелляционная жалоба в Иркутский областной суд через Кировский районный суд г. Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Председательствующий судья В.П. Апкин
Мотивированное решение суда составлено:
"28" августа 2026 г.
Председательствующий судья В.П. Апкин