РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
03 июля 2026 года г. Дербент
Дербентский городской суд Республики Дагестан в составе: председательствующего судьи Галимова М.И., при ведении протокола судебного заседания Насруллаевым Н.К., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Ханбагандовой Индиры Холаладзиевны к Администрации городского округа «город Дербент», третьи лица: МКУ «Управление архитектуры и градостроительства» городского округа «город Дербент», Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Дагестан, Управление земельных и имущественных отношений Администрации городского округа «город Дербент», о признании права собственности на объект капитального строительства,
УСТАНОВИЛ:
Ханбагандова Индира Холаладзиевна обратилась в Дербентский городской суд Республики Дагестан с иском к Администрации городского округа «город Дербент» о признании права собственности на недвижимое имущество.
В ходе рассмотрения дела истец в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации уточнила заявленные требования, исключив из предмета иска требование о признании права собственности на земельный участок площадью 517 кв.м., и просила признать за ней право собственности только на объект капитального строительства — помещения мастерских площадью 340,04 кв.м., расположенные в кадастровом квартале <номер изъят> по адресу: <адрес изъят>.
Заочным решением Дербентского городского суда Республики Дагестан от 02 февраля 2026 года уточнённые исковые требования Ханбагандовой И.Х. были удовлетворены.
Впоследствии представитель Администрации городского округа «город Дербент» обратился в суд с заявлением об отмене заочного решения.
Определением Дербентского городского суда Республики Дагестан заочное решение от 02 февраля 2026 года отменено, рассмотрение дела по существу возобновлено.
В силу статьи 243 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при отмене заочного решения суд возобновляет рассмотрение дела по существу. Решение, принятое при новом рассмотрении дела, заочным не является.
Истец Ханбагандова И.Х. в судебное заседание не явилась, ранее представила заявление о рассмотрении дела в её отсутствие, уточнённые исковые требования поддержала и просила удовлетворить.
Представитель истца — адвокат Муслимов Р.М., действующий на основании ордера, в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие, заявленные требования поддержал.
Представитель ответчика Администрации городского округа «город Дербент» по доверенности Герейханов А. 03 июля 2026 года обратился в суд с письменным заявлением о рассмотрении гражданского дела в отсутствие представителя Администрации, одновременно указав, что исковые требования Ханбагандовой И.Х. не признаёт и просит отказать в их удовлетворении.
Представитель третьего лица МКУ «Управление архитектуры и градостроительства» в судебное заседание не явился. Из ранее представленной суду позиции следует, что исковые требования он не поддерживает, вместе с тем указал, что претензий, жалоб либо иных обращений третьих лиц относительно спорного строения не поступало и признание права собственности на него интересов МКУ «Управление архитектуры и градостроительства» не затрагивает.
Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещённые о времени и месте судебного заседания, в суд не явились.
В соответствии с частью 5 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороны вправе просить суд о рассмотрении дела в их отсутствие и направлении им копий решения суда.
Учитывая надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, поступившие заявления о рассмотрении дела без их участия, а также положения статей 167 и 243 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц по имеющимся в материалах дела доказательствам.
Исследовав материалы гражданского дела повторно после отмены заочного решения, оценив представленные сторонами доказательства в их совокупности, доводы искового заявления и письменную позицию ответчика, суд приходит к следующему.
В соответствии со статьёй 12 Гражданского кодекса Российской Федерации защита гражданских прав осуществляется, в том числе, путём признания права.
В силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Согласно статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.
В соответствии с частью 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применён по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.
Как разъяснено в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», суд при разрешении дела самостоятельно определяет характер спорного правоотношения и нормы права, подлежащие применению к установленным обстоятельствам. Ссылка истца на норму права, которая, по мнению суда, непосредственно не регулирует возникшие отношения, сама по себе не является основанием для отказа в иске.
Из материалов дела установлено, что распоряжением Исполнительного комитета Дербентского Совета народных депутатов ДАССР № 273 от 12 июля 1991 года в целях улучшения сервисного обслуживания населения и создания новых рабочих мест МП «Лада» было разрешено строительство мастерских по <адрес изъят>, севернее территории жилого посёлка Рыбзавод, на земельном участке площадью 517 кв.м.
Таким образом, строительство спорного объекта осуществлялось не в результате самовольного занятия территории и не без ведома уполномоченных органов, а на основании соответствующего распорядительного акта органа местной власти.
18 августа 2000 года собранием МП «Лада» принято решение в связи с материальными затруднениями предприятия передать Ханбагандовой И.Х. незавершённые строительством мастерские, расположенные на земельном участке площадью 517 кв.м. по <адрес изъят> в г. Дербенте, в собственность.
Из акта приёмки в эксплуатацию законченных строительством мастерских следует, что Государственная приёмочная комиссия с участием главного архитектора г. Дербента, представителей Управления архитектуры и градостроительства, пожарной службы и санитарно-эпидемиологической службы произвела осмотр спорного объекта.
Комиссией установлено, что основанием для строительства мастерских являлись распоряжение Исполнительного комитета Дербентского городского Совета народных депутатов № 273 от 12 июля 1991 года, протокол собрания учредителей МП «Лада» от 18 августа 2000 года, а также проект строительства мастерских, выданный Управлением архитектуры и градостроительства.
Строительство было начато в 1992 году и завершено в 2001 году. Согласно названному акту площадь земельного участка составляла 517 кв.м., площадь, занятая мастерскими, — 345,1 кв.м. По результатам работы государственной комиссии мастерские приняты в эксплуатацию.
Постановлением главы Администрации города Дербента № 46/12 от 11 июня 2001 года акт приёмки в эксплуатацию законченных строительством мастерских Ханбагандовой Индиры Холаладзиевны, расположенных по <адрес изъят>, утверждён.
Этим же постановлением установлено, что мастерские построены на основании распоряжения Исполкома Дербентского горсовета № 273 от 12 июля 1991 года, начальнику БТИ предписано выдать Ханбагандовой И.Х. технический паспорт на мастерские и присвоить объекту милицейский номер по <адрес изъят>, а сами мастерские предписано зарегистрировать в Дербентском филиале Дагестанской республиканской регистрационной палаты.
Следовательно, материалы дела не дают оснований квалифицировать спорный объект как самовольную постройку.
Данный вывод имеет существенное значение, поскольку в Обзоре судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством, утверждённом Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19 марта 2014 года, разъяснено, что приобретательная давность не может распространяться на самовольно возведённое строение, расположенное на неправомерно занимаемом земельном участке.
В настоящем деле установлены иные обстоятельства: возведение мастерских было разрешено органом местной власти, осуществлялось на основании проекта Управления архитектуры и градостроительства, завершённый объект был осмотрен государственной приёмочной комиссией, принят в эксплуатацию, а акт приёмки утверждён постановлением главы Администрации города Дербента.
Согласно техническому паспорту на нежилое помещение — мастерскую, расположенному по адресу: <адрес изъят>, составленному по состоянию на 15 декабря 2006 года, объект состоит из литера «А» площадью 209,3 кв.м. и литера «Б» площадью 135,7 кв.м.; год постройки обоих строений — 2001. В техническом паспорте в качестве субъекта права указана Ханбагандова И.Х.
Материалами дела также подтверждается, что с момента завершения строительства и принятия объекта в эксплуатацию в 2001 году Ханбагандова И.Х. фактически владеет и пользуется спорными помещениями как собственными.
Сведений о прекращении владения Ханбагандовой И.Х., передаче ею спорного имущества иному лицу во временное владение на основании обязательственного правоотношения либо об истребовании имущества из её владения в установленном законом порядке материалы дела не содержат.
Напротив, действия самой Администрации города Дербента в 2001 году — утверждение акта ввода мастерских Ханбагандовой И.Х. в эксплуатацию, поручение БТИ выдать ей технический паспорт и указание на необходимость регистрации мастерских — объективно подтверждают открытый характер владения истца и осведомлённость органа местного самоуправления о таком владении.
Впоследствии Ханбагандова И.Х. предпринимала действия, направленные на оформление прав на принадлежащий ей объект недвижимости.
Уведомлением Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Дагестан от 27 августа 2020 года ей было отказано во включении в Единый государственный реестр недвижимости сведений о ранее учтённом объекте недвижимости в связи с непоступлением ответа органа местного самоуправления на соответствующий межведомственный запрос.
Таким образом, причиной отсутствия государственной регистрации права являлось не установление незаконности строительства или принадлежности имущества иному лицу, а отсутствие необходимых для регистрационной процедуры сведений.
Вместе с тем само по себе отсутствие государственной регистрации не позволяет сделать вывод о возникновении у Ханбагандовой И.Х. права собственности на вновь созданный объект непосредственно в 2001 году.
В соответствии со статьёй 219 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на здания, сооружения и другое вновь создаваемое недвижимое имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает с момента такой регистрации.
Пунктом 2 статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации также установлено, что права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если иное не установлено законом.
Поэтому обстоятельства передачи истцу незавершённого объекта, завершения строительства, ввода мастерских в эксплуатацию и утверждения акта приёмки являются существенными доказательствами законности происхождения владения Ханбагандовой И.Х., однако с учётом времени возникновения спорных отношений сами по себе не заменяют государственную регистрацию права собственности.
В то же время указанные обстоятельства в совокупности с последующим длительным владением имуществом образуют основания для применения положений статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно пункту 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет, приобретает право собственности на это имущество в силу приобретательной давности.
В пунктах 15–20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 разъяснены условия применения института приобретательной давности, а также указано, что отсутствие государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество не является препятствием для признания права собственности в силу приобретательной давности.
Правовая природа приобретательной давности получила дальнейшее развитие в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2020 года № 48-П.
Конституционный Суд Российской Федерации указал, что такое понимание добросовестности давностного владения, при котором лицо обязательно должно ошибочно считать себя собственником имущества, не соответствует целям статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации. Сам по себе факт получения имущества по сделке или на основании волеизъявления прежнего владельца, не повлёкшего надлежащего оформления права собственности, не исключает признания последующего владения добросовестным и владением как своим собственным.
Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 28 мая 2026 года № 35-П вновь обращено внимание на конституционно значимую цель института приобретательной давности — устранение длительной неопределённости в правовом режиме имущества, находящегося в открытом владении лица, которое относится к нему как к собственному, несёт бремя его содержания и не нарушает прав и законных интересов иных лиц.
Применительно к обстоятельствам настоящего дела суд учитывает, что владение Ханбагандовой И.Х. спорным объектом не основано на договоре аренды, безвозмездного пользования, хранения либо ином обязательственном отношении, предполагающем обязанность возвратить имущество его собственнику.
Напротив, решение МП «Лада» от 18 августа 2000 года было направлено именно на окончательную передачу незавершённых строительством мастерских Ханбагандовой И.Х. в собственность, после чего объект был достроен, принят в эксплуатацию с участием Ханбагандовой И.Х., а Администрация города Дербента в 2001 году своим постановлением официально обозначила его как мастерские Ханбагандовой И.Х.
С момента завершения строительства и принятия объекта в эксплуатацию в 2001 году до обращения истца в суд прошло значительно более пятнадцати лет.
Владение истца носило открытый характер, поскольку существование объекта и его принадлежность Ханбагандовой И.Х. были известны органам местного самоуправления, БТИ, Управлению архитектуры и другим органам, участвовавшим в приёмке объекта.
Владение являлось непрерывным, поскольку доказательств прекращения владения, изъятия объекта у Ханбагандовой И.Х. либо перехода владения к другому лицу в материалах дела не имеется.
Характер владения являлся владением как своим собственным, поскольку имущество было передано Ханбагандовой И.Х. не во временное пользование, а именно с намерением окончательного отчуждения, после чего она продолжительное время осуществляла фактическое господство над объектом и предпринимала действия для оформления права на него.
Каких-либо доказательств наличия зарегистрированного права собственности на спорные мастерские за иным лицом, предъявления другим лицом требований об освобождении или возврате мастерских, а равно нарушения существованием объекта прав третьих лиц судом не установлено.
Позиция МКУ «Управление архитектуры и градостроительства» также свидетельствует об отсутствии поступавших в отношении спорного строения претензий и жалоб третьих лиц.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о наличии совокупности предусмотренных статьёй 234 Гражданского кодекса Российской Федерации условий приобретения Ханбагандовой И.Х. права собственности в силу приобретательной давности.
Довод ответчика о необходимости отказа в иске суд признаёт недостаточным для опровержения установленных обстоятельств.
Само по себе несогласие органа местного самоуправления с заявленным требованием при отсутствии доказательств самовольности строительства, принадлежности спорного строения иному лицу, незаконного захвата самого объекта либо нарушения признанием права собственности прав муниципального образования не является основанием для отказа в судебной защите.
Суд также учитывает, что предметом уточнённых исковых требований право на земельный участок не является.
Настоящим решением вопрос о возникновении, прекращении либо признании права собственности Ханбагандовой И.Х. на земельный участок площадью 517 кв.м., на котором расположены мастерские, не разрешается. Права на соответствующий земельный участок подлежат оформлению в самостоятельном порядке в соответствии с требованиями земельного законодательства с учётом правового режима земельного участка и расположенного на нём объекта недвижимости.
Данный вывод имеет значение и с учётом правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством, утверждённом Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19 марта 2014 года, поскольку признание права собственности на строение по приобретательной давности не должно использоваться как способ легализации самовольно возведённого объекта либо самовольно занятого земельного участка.
Таких обстоятельств применительно к самим помещениям мастерских судом не установлено.
Верховный Суд Российской Федерации последовательно исходит из того, что при разрешении вопроса о приобретательной давности необходимо установить добросовестность, открытость, непрерывность владения имуществом как собственным в течение установленного законом срока, а также исследовать происхождение и правовой режим спорного имущества.
Все указанные обстоятельства применительно к спорному объекту судом исследованы и в своей совокупности подтверждают наличие оснований для удовлетворения требования.
Вместе с тем суд учитывает различие исторических и существующих технических характеристик объекта.
В акте приёмки в эксплуатацию 2001 года общая площадь мастерских указана как 345,1 кв.м., в техническом паспорте 2006 года суммарная площадь помещений литера «А» и литера «Б» составляет 345,0 кв.м., тогда как после уточнения исковых требований истцом заявлено признание права на существующий объект площадью 340,04 кв.м.
Исходя из представленных в материалы дела технических и кадастровых сведений, послуживших основанием для уточнения исковых требований, суд приходит к выводу, что требование относится к тому же объекту капитального строительства, расположенному по адресу: <адрес изъят>, возведение и ввод которого подтверждены перечисленными выше документами, а уточнение площади не свидетельствует о предъявлении требования о признании права на иной вновь созданный объект.
Требования в отношении какого-либо объекта площадью 395,1 кв.м. истцом при новом рассмотрении дела не заявлены, в связи с чем такая площадь не может быть указана в резолютивной части настоящего решения.
Принимая во внимание совокупность установленных обстоятельств, продолжительность владения спорным недвижимым имуществом, законный характер первоначального строительства, его ввод в эксплуатацию компетентными органами, передачу незавершённого объекта истцу с намерением передать его в собственность, отсутствие доказательств прав иных лиц на мастерские и отсутствие требований об истребовании имущества на протяжении более двадцати лет, суд приходит к выводу, что уточнённые исковые требования Ханбагандовой И.Х. являются обоснованными и подлежат удовлетворению на основании статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В соответствии со статьёй 58 Федерального закона от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» права на недвижимое имущество, установленные решением суда, подлежат государственной регистрации в соответствии с указанным Федеральным законом.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 12, 56, 67, 167, 194–199, 243 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьями 8.1, 12, 219, 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
уточнённые исковые требования Ханбагандовой Индиры Холаладзиевны к Администрации городского округа «город Дербент» о признании права собственности на объект капитального строительства — удовлетворить.
Признать за Ханбагандовой Индирой Холаладзиевной, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, право собственности в силу приобретательной давности на объект капитального строительства — нежилые помещения мастерских площадью 340,04 кв.м., расположенные в кадастровом квартале <номер изъят> по адресу: <адрес изъят>, в соответствии с обозначениями характерных точек:
<номер изъят>
Настоящее решение после вступления в законную силу является основанием для государственной регистрации в Едином государственном реестре недвижимости права собственности Ханбагандовой Индиры Холаладзиевны на указанный объект недвижимого имущества.
Настоящим решением право собственности либо иное вещное право Ханбагандовой И.Х. на земельный участок, на котором расположен объект капитального строительства, не признаётся и вопрос о правовом режиме указанного земельного участка не разрешается.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Дагестан через Дербентский городской суд Республики Дагестан в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Решение судом составлено в совещательной комнате 03 июля 2026 года.
Председательствующий М.И.Галимов