РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
30 сентября 2026 г. г. Алапаевск
Алапаевский городской суд Свердловской области в составе председательствующего судьи Зубаревой О.Ф., при секретаре Останиной Н.А., с участием помощника Алапаевского городского прокурора Быковой С.С., истца Немытова В.М., ее представителя - адвоката Бочкаревой А.П., представителя ответчика ГАУЗ СО «Свердловская областная клиническая больница № 3» Ивановой М.А., действующей на основании доверенности от 09.08.2026, третьего лица Немытовой Т.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Немытова В.М. к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая больница № 3» о взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
Немытов В.М. обратился в суд с иском к ГАУЗ Свердловской области «Алапаевская городская больница» (в настоящее время - ГАУЗ СО «Свердловская областная клиническая больница № 3) о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб., в связи с ненадлежащим качеством оказанной его супруге ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, медицинской помощи, что, по мнению истца, привело к ее преждевременной смерти, наступившей ДД.ММ.ГГГГ.
В обоснование иска истец указал, что в январе 2025 г. его супруга, которая ранее какими-либо хроническими заболеваниями не страдала, начала жаловаться на слабость и быструю утомляемость. 28.01.2025 она обратилась к участковому врачу ГАУЗ СО «АГБ», сдала анализы. У нее выявили низкий гемоглобин. ДД.ММ.ГГГГ ее направили на стационарное лечение в терапевтическое отделение ГАУЗ СО «АГБ» <данные изъяты>.Также во время стационарного лечения у ФИО1. начала <данные изъяты>. <данные изъяты>. Указанную диагностику ей по каким-то причинам не сделали. 06.02.2025 ФИО1. выписали из ГАУЗ СО «АГБ». Через неделю пребывания дома ее состояние начало ухудшаться. 14.02.2025 они обратились в приемный покой ГАУЗ СО «АГБ», у супруги сильно болел правый бок. С подозрением <данные изъяты>. 17.02.2025 по результатам осмотра уролога <данные изъяты>. Они вновь обратились в приемный покой с подозрением на аппендицит. Хирург сказал, что аппендицита нет, и <данные изъяты> Очередь на колоноскопию была на несколько дней вперед, в экстренном порядке ее пройти никто не предлагал. Они записались на эту процедуру на ближайшую дату 26.02.2025 в платный медцентр «Сапфир». <данные изъяты> После операции ФИО1 пролежала в больнице до <данные изъяты>
Из заключения Страховой медицинской компании Астрамед – МС установлено, что у ФИО1 <данные изъяты>
Истец полагает, что при <данные изъяты> его супруга могла прожить дольше. Дефекты оказания медицинской помощи, допущенные работниками ГАУЗ СО «АГБ», и несвоевременность такой помощи, способствовали ухудшению состояния ФИО1, прогрессированию ее заболевания. Правильная оценка тяжести состояния здоровья ФИО1 при поступлении в стационар 29.01.2025 и проведение необходимых обследований могли в <данные изъяты>
Смерть близко человека причинила ему глубокие нравственные страдания, стала для него неотвратимым обстоятельством, нарушившим его психическое благополучие, в связи с чем истец обратился в суд с настоящим иском.
Истец Немытов В.М. и его представитель – адвокат Бочкарева И.И. в судебном заседании на иске настаивали. После проведения по делу судебно-медицинской экспертизы в ГАУЗ СО «БСМЭ», ходатайствовали о допросе экспертов, в том числе, по вопросам, которые не ставились судом при назначении экспертизы, ходатайствовали о проведении дополнительной судебно-медицинской экспертизы, в чем стороне истца было отказано, в связи с наличием в представленном заключении ГАУЗ СО «БСМЭ» ответов на все, имеющие юридическое значение для дела вопросы.
Представитель ответчика - ГАУЗ СО «Свердловская областная клиническая больница № 3 (правопреемник ГАУЗ Свердловской области «Алапаевская городская больница») Иванова М.А. просила отказать Немытову В.М. в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда в заявленном истцом размере, так как смерть ФИО1 наступила из-за тяжелого <данные изъяты> предсказать развитие которого было невозможно. Основанием исковых требований истца, явилось то, что не проведение со стороны медицинского <данные изъяты>
Однако по результатам проведенной в ГАУЗ СО «БСМЭ» судебно-медицинской экспертизы со стороны комиссии экспертов были сделаны следующие выводы: причиной смерти ФИО1 явилось <данные изъяты>
Относительно необходимости и своевременности проведения «колоноскопии» эксперты указали, что по данным представленных медицинских документов на момент назначения <данные изъяты>
Объективных медицинских данных, подтверждающих, что ФИО1 обращалась в поликлинику до 17.02.2025 года <данные изъяты> не имеется. Сроки ожидания проведения <данные изъяты> исследования в плановом порядке <данные изъяты>) не были урегулированы Программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на 2024 год и на плановый период 2025 и 2026 годов, утверждённой Постановлением Правительства РФ от 28.12.2023 года№ 2352.
При ответе на вопрос № 5: «Могло ли проведение всех необходимых диагностических процедур и исследований, в том числе, колоноскопии, в период с 28.01.2025 по 07.03.2025 предотвратить прогрессирование имеющегося у ФИО1 заболевания и продлить жизнь ФИО1 экспертами сделан вывод, что проведение всех необходимых диагностических процедур (в том числе и колоноскопия) позволяет установить/исключить наличие того или иного заболевания, но само по себе не предотвращает прогрессирующее течение заболевания. При условии проведения колоноскопии в период пребывания в стационаре с 29.01.25 по 06.02.25 наличие <данные изъяты>.
Из вышеизложенного следует, что проведение колоноскопии в период с 29.01.2025 года по 06.02.2025 года не могло повлиять на течение заболевания, предотвратить развитие <данные изъяты> ФИО1
При ответе на вопрос № 4 «Имело ли заболевание у ФИО1, приведшее к ее смерти, острое начало и стремительное течение либо при должной осмотрительности пациентки его можно было диагностировать при плановой диспансеризации на более ранней стадии и предупредить его прогрессирование и летальный исход ФИО1» экспертами было указано, <данные изъяты>.
Само по себе <данные изъяты>
При условии проведения колоноскопии при плановой диспансеризации, в рамках скрининга заболеваний толстой кишки, его можно было выявить на более ранней стадии. Скрининг - это профилактическое обследование, которое проводят людям, при отсутствии явных жалоб и симптомов заболевания. От проведения колоноскопии, рекомендованной при плановой диспансеризации, пациент может отказаться.
Таким образом, с учетом того, что основанием исковых требований являлось именно непроведение ФИО1 диагностического исследования - колоноскопии, что повлекло за собой ухудшение состояние здоровья пациентки и наступление летального исхода, основания для удовлетворения исковых требований Немытова В.М.отсутствуют.
Медицинская деятельность имеет такую специфику, при которой проведение медицинских мероприятий даже при условии их точного соответствия установленным нормам и правилам, медицинским показаниям не может гарантировать полного выздоровления или иного ожидаемого пациентом результата, поскольку действенность медицинской помощи зависит не только от выбранной тактики лечения и действий медицинского персонала, но и от индивидуальных особенностей организма, возможных (как известных, уже ранее диагностированных данному пациенту, так и тех, о которых пациент мог не знать) сопутствующих заболеваний, условий жизнедеятельности и иных, не поддающихся точному прогнозированию и учету обстоятельств, в связи с которыми в сложной профессиональной деятельности медицинских работников могут иметь место случаи неблагоприятного исхода лечебного вмешательства (невмешательства).
Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда, (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»), тем более, что компенсация морального вреда должна отвечать цели, для достижения которой она установлена законом, а именно компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания и не должна служить иным целям.
Нельзя отрицать, что смерть близкого человека всегда является потрясением, к наступлению этого событию никогда нельзя быть готовым, но истец указывает, что в браке с ФИО1 совместно проживал более 40 лет, и у его супруги не имелось хронических заболеваний, что не соответствует действительности, так как согласно медицинской документации и выводам судебно- медицинской экспертизы у ФИО1 имелись серьёзные хронические заболевания, которые развивались значительное количество времени, и прогрессирование которых можно было предупредить при прохождении диспансеризации.
Представитель третьего лица - АО «Астрамед – МС» (СМК), в которой была застрахована ФИО1 в рамках обязательного медицинского страхования, в судебное заседание не явился, в представленном отзыве на иск указал, что ДД.ММ.ГГГГ в страховую компанию поступило обращение Немытова В.М. с жалобой на некачественное оказание медицинской помощи ФИО1 По результатам организованных страховой компанией контрольно-экспертных мероприятий выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи ФИО1: <данные изъяты>
Третье лицо Немытова Т.В. в судебном заседании пояснила, что она является дочерью Немытова В.М. и ФИО1 и считает требования Немытова М.В. обоснованными и подлежащими удовлетворению. Мама ФИО1 была главной в семье. Они с отцом были очень близки, раньше работали на одном заводе, в одном цехе, вместе занимались огородом. Смерть матери вызвала глубокое потрясение у ее отца. После ее смерти он не мог спать один, долго ночевал у нее, плакал, принимал успокоительные препараты. Вместе в браке они прожили 47 лет.
Третье лицо Немытов М.В. – сын Немытова В.М. и ФИО1 в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие, требования, заявленные Немытовым В.М., удовлетворить.
Представитель третьего лица СПАО «Ингосстрах» в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен судом надлежащим образом.
Свидетели Свидетель1 и Свидетель2 опрошенные в судебном заседании 08.10.2025 пояснили, что смерть супруги стала для Немытова В.М. сильнейшим стрессом. Он постоянно плакал, жаловался на повышение давления, не мог находиться один дома, ночевал у дочери.
Прокурор, давая заключение по делу в порядке ст. 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, указал, что требования истца Немытова В.М. законны, обоснованы и подлежат удовлетворению. Размер компенсации морального вреда просил определить с учетом критериев разумности и справедливости.
В соответствии с положениями ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. ст. 14 и 16 Федерального закона от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» информация о времени и месте рассмотрения дела была размещена на интернет-сайте Алапаевского городского суда Свердловской области.
В силу положений статей, 113, 116, 117 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает извещение лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного разбирательства надлежащими, руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть гражданское дело в отсутствие не явившихся лиц.
Заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав материалы настоящего дела, медицинские документы, оценив доказательства в порядке ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).
В статье 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации") закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции от 6 февраля 2007 г.), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац первый пункта 2 названного постановления Пленума).
Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. (абзац второй пункта 2 указанного постановления Пленума).
Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.
Исходя из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151Гражданского кодекса Российской Федерации).
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.
Из изложенного следует, что право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав гражданина или посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.
Свидетельством о заключении брака подтверждается, что истец Немытов В.М. являлся супругом ФИО1
Как следует из объяснений сторон и медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара №1233/11403/73, выданной ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница», ФИО1, 1957 года рождения 23.01.2025 обратилась к участковому терапевту СО «Алапаевская городская больница» с жалобами на слабость, быструю утомляемость, головокружение, бледность кожных покровов, одышку при минимальной физической нагрузке. По результатам общего анализа крови от 23.01.25 у пациентки выявлено снижение уровня гемоглобина до 75 г/л, направлена на стационарное лечение.
ФИО1 поступила в стационар терапевтического отделения ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» 29.01.2025. Находилась на стационарном лечении с 29.01.25 по 06.02.25 с диагнозом: Основной: 1. <данные изъяты>
За время пребывания в стационаре ФИО1 было <данные изъяты>
Из объяснений истца следует, что запись на плановую колоноскопию в ГАУЗ Свердловской области была через месяц. ФИО1 записалась на процедуру в платный медицинский центр в г. Алапаевске и начала готовиться к процедуре, соблюдать диету, принимать препараты для очистки кишечника. 14.02.2025 ее состояние начало ухудшаться, болел правый бок. Она обращалась в приемный покой ГАУЗ СО «АГБ», затем по рекомендациям врача приемного покоя – к урологу с подозрением на цистит и к хирургу с подозрением на аппендицит. Однако эти врачи указанных патологий не выявили. С 14.02.2025 у Немытовой И.И. не было стула, боли усилились. 24.02.2025 ФИО1 вновь была госпитализирована в хирургическое отделение стационара ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница».
Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую в стационарных условиях, в условиях дневного стационара № 2538/11867 ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница», следует, что ФИО1 находилась на стационарном лечении в хирургическом отделении с 24.02.25 по 07.03.25.
Поступила в стационар 24.02.25 в 20:56 час в порядке неотложной госпитализации. При поступлении предъявляла жалобы на средней интенсивности и тупую постоянную боль в эпигастрии и мезогастрии, на сухость во рту, на задержку стула в течение 10 суток, вздутие живота, общую слабость.
25.02.2025 с 19:30 - 21:50 (через 22 час. 34 мин. с момента поступления в стационар) ФИО1 была произведена операция - <данные изъяты>
04.03.25, 05.03.25 ФИО1 были проведены операции - плановые (программные) санации брюшной полости, при которых промывание брюшной полости выполнялось водным раствором хлоргексидина (антисептик).
06.03.25 - 07.03.25 состояние ФИО1 прогрессивно ухудшалось за счет сердечно-сосудистой недостаточности (как проявление септического шока, сепсиса),
<данные изъяты> наступила биологическая смерть пациентки.
В Протоколе патологоанатомического вскрытия № 44/30, от 10 марта 2025 г, выданного ГАУЗ СО «Алапаевская ЦГБ», указано, что врач-патологоанатом Третьякова Е.А.. ДД.ММ.ГГГГ в 11-30 час. произвела патологоанатомическое вскрытие трупа ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., находившейся на стационарном лечении в хирургическом отделении ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» с 24.02.2025 г. 20-56, умершей 07.03.2025 г. в 20-50<данные изъяты>
20.03.2025 Немытов В.М. обратился в АО «Астрамед – МС» (СМК), Страховую компанию, в которой была застрахована ФИО1 в рамках обязательного медицинского страхования с жалобой на некачественное оказание медицинской помощи ФИО1 По результатам организованных страховой компанией контрольно-экспертных мероприятий внештатным врачом-экспертом качества медицинской помощи Золотаревым А.В. подготовлено Экспертное заключение, в котором указано, что дефектов оказания медицинской помощи по основному диагнозу ФИО1 в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» не выявлено. Однако указано, что критерии качества при первой госпитализации не достигнуты: инструментальные исследования для поиска источника кровотечения проведены не в полном объеме, не проведена колоноскопия. Выявлена необоснованная задержка обследования на амбулаторном этапе. При повторной госпитализации в медицинской документации отсутствуют информированное добровольное согласие, консилиумы на оперативное вмешательство, гемотрансфузии. При промывании брюшной полости пациентки в стационаре хирургического отделения использовался раствор хлоргексидина, использование которого для промывания полостей запрещено. Страховой компанией сделан вывод, что при оказании медицинской помощи ФИО1 имели место неполное, несвоевременное и ненадлежащее выполнение пациенту диагностических и лечебных мероприятий, необоснованное назначение лекарственных препаратов, связанное с риском для здоровья пациента. (л.д. 55,56).
В целях установления всех обстоятельств по делу, определением Алапаевского городского суда Свердловской области от 09.11.2025 по ходатайствам сторон назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено ГАУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы».
На разрешение экспертов поставлены следующие вопросы:
1. Какими заболеваниями страдала ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в период с января 2025 г. по март 2025г. и какие заболевания стали причиной ее смерти?
2. Имелись ли недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 в период с 28.01.2025 по 07.03.2025 при нахождении на амбулаторном и стационарном лечении в Государственном автономном учреждении здравоохранения Свердловской области «Алапаевская городская больница»? Если да, то какие обязательные требования и стандарты оказания медицинской помощи были нарушены?
3. При наличии недостатков в оказании медицинской помощи ФИО1 состоят ли они в какой-либо (прямой или косвенной) причинно-следственной связи со смертью ФИО1?
4. Имело ли заболевание ФИО1, приведшее к ее смерти, острое начало и стремительное течение либо при должной осмотрительности пациентки его можно было диагностировать при плановой диспансеризации на более ранней стадии и предупредить его прогрессирование и летальный исход ФИО1?
5. Могло ли проведение всех необходимых диагностических процедур и исследований, в том числе, колоноскопии, в период с 28.01.2025 по 07.03.2025 предотвратить прогрессирование имеющихся у ФИО1 заболеваний и продлить жизнь ФИО1?
Из заключения №70-СО от 08.09.2026, составленного экспертами ГАУЗ <адрес> «Бюро судебно-медицинской экспертизы» следует, что в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» ФИО1 находилась на стационарном лечении в терапевтическом отделении с 29.01.25 по 06.02.25 с <данные изъяты> Госпитализация проведена в плановом порядке по направлению участкового терапевта.
Направление на плановую госпитализацию при выявлении <данные изъяты>
За время пребывания в стационаре ФИО1 было проведено <данные изъяты>
Вышеуказанное обследование было проведено правильно, в соответствии с Клиническими рекомендациями - Железодефицитная анемия - 2024-2025-2026 - Утвержденными МЗ РФ, Стандартом медицинской помощи взрослым при железодефицитной анемии (диагностика, лечение и диспансерное наблюдение), утвержденным Приказом МЗ РФ от 04.04.2023 № 138н, но в неполном объеме - не выполнена колоноскопия.
Возможность проведения колоноскопии в условиях стационара определяется материально-техническими возможностями медицинского учреждения (наличие в штате медицинского учреждения соответствующего специалиста, необходимой аппаратуры).
Согласно утвержденным МЗ РФ Клиническими рекомендациями - Железодефицитная анемия - 2024-2025-2026 женщинам в постменопаузе рекомендуется проведение колоноскопии «до момента обнаружения достоверного источника кровопотери в ЖКТ, либо его исключения».
На момент окончания стационарного лечения ФИО1 были даны рекомендации, включающие в себя проведение колоноскопии «в плановом порядке».
По данным представленных медицинских документов на момент назначения ФИО1 колоноскопии подозрений на наличие у нее онкологического заболевания не имелось. Колоноскопия при железодефицитной анемии назначается с целью выявления/исключения источника кровопотери.
В период пребывания в стационаре признаков выраженного кишечного кровотечения у ФИО1 не имелось (показатель скрытой крови в анализе кала соответствовал верхней границе нормы, на момент окончания стационарного лечения показатель гемоглобина в анализе крови соответствовал нижней границе возрастной нормы).
Показаний к неотложному/экстренному проведению колоноскопии (таких как - выраженное кишечное кровотечение, обтурационная кишечная непроходимость, инородное тело желудочно-кишечного тракта) на момент окончания стационарного лечения у ФИО1 не имелось.
Таким образом, назначение колоноскопии в плановом порядке являлось допустимым и не являлось недостатком.
В ходе рассмотрения дела судом неоднократно из ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» и АО «Астрамед – МС» (СМК) истребовалась амбулаторная карта ФИО1, однако в материалы дела она не представлена. Представитель АО «Астрамед – МС» (СМК) указал, что карта возвращена в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница». Представитель ответчика указывает, что амбулаторная карта ФИО1 в медучреждении отсутствует (л.д. 90).
Из заключения ГАУЗ Свердловской области «БСМЭ№ следует, что в хирургическом отделении ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» ФИО1 находилась на стационарном лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с <данные изъяты>
ФИО1 поступила в стационар в неотложном порядке, непосредственно после первичного осмотра в стационаре ей был установлен диагноз «острая <данные изъяты>
В заключении судебно-медицинской экспертизы указано, что за время пребывания в стационаре ФИО1 было проведено обследование, которое выполнено правильно, в соответствии с клинической ситуацией, в соответствии с Клиническими рекомендациями - <данные изъяты>
25.02.25 в 19:30 - 21:50 (через 22 часа 34 минуты с момента поступления в стационар) ФИО1 была произведена операция <данные изъяты>
Вышеуказанное оперативное вмешательство выполнено в пределах первых 24 часов с момента поступления в стационар при отсутствии эффекта от стартовой медикаментозной терапии, направленной на неоперативное разрешение кишечной непроходимости.
Согласно Клиническим рекомендациям - <данные изъяты>
<данные изъяты>.
Перфорация стенки кишки и перитонит являются показаниями к неотложному оперативному вмешательству; у ФИО1 в период, предшествующий оперативному вмешательству от 25.02.25, болезненные состояния, требующие неотложного оперативного вмешательства, выявлены не были.
При проведении ультразвукового исследования (не было выполнено ФИО1) наличие перитонита (жидкость в брюшной полости) могло быть выявлено.
Имевшие место у ФИО1 болезненные проявления на момент осмотра от 25.02.25 в 10:00 <данные изъяты>
Таким образом, показания к хирургическому вмешательству у ФИО1 имелись на момент осмотра 25.02.25 в 10:00.
Из вышеизложенного следует, что операция от 25.02.25 ФИО1 была выполнена несвоевременно (запоздало).
Кроме того, явления гипотонии (АД 100 и 60 мм.рт.ст.) у пациентки, страдающей артериальной гипертензией, на момент осмотра ДД.ММ.ГГГГ в 10:00 соответствовали начальным проявлениям септического шока, что определяло необходимость неотложной консультации врача анестезиолога-реаниматолога и коррекции объема инфузионной терапии. Показания к неотложному хирургическому вмешательству в данный временной период определены не были, коррекция объема инфузионной терапии не проведена.
Таким образом, комиссия экспертов пришла к выводу о субъективной и неверной интерпретации врачами ГАУЗ Свердловской области «Алапаевская городская больница» клинической картины заболевания, обусловившей несвоевременную диагностику, и, как следствие, несвоевременное хирургическое вмешательство при перитоните.
В послеоперационном периоде с 25.02.25 по 02.03.25 состояние ФИО1 было тяжелым, но стабильным, 03.03.25 состояние ухудшилось, появились признаки продолжающегося <данные изъяты>
03.03.25 ФИО1 была проведена консультация со специалистами ГАУЗ СО «Территориальный центр медицины катастроф».
03.03.25 в 13:10 ФИО1 была проведена операция - <данные изъяты>
Вышеуказанное оперативное вмешательство ФИО1 было выполнено по показаниям (продолжающийся перитонит), своевременно (по мере выявления показаний), технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций.
Наряду с этим, комиссия экспертов отметила, что протокол хирургического вмешательства от 03.03.2025. является кратким, неполным, что не позволяет определить техническую правильность/неправильность и соответствие/несоответствие существующей методике данного вида операций оперативного вмешательства от 25.02.25.
Достоверно высказаться о причине сохранения и прогрессирования явлений перитонита в послеоперационном периоде после вмешательства от 25.02.2025 (в том числе о причинно-следственной связи продолжающегося перитонита и техническим выполнением операции от 25.02.25) не представляется возможным в связи с недостатками оформления протокола хирургического вмешательства от 03.03.2025.
ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 были проведены операции - плановые (программные) санации брюшной полости, при которых промывание брюшной полости выполнялось водным раствором хлоргексидина (антисептик).
Данные оперативные вмешательства выполнены по показаниям (наличие вялотекущего перитонита), в программном порядке, технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций, проведение программных санаций брюшной полости предусмотрено методикой лечения перитонита, какой-либо причинно-следственной связи между этими операциями и техническим выполнением операции от 03.03.2025 не имеется.
В то же время промывание брюшной полости раствором антисептика (хлоргексидин) Клиническими рекомендациями РФ «Острый перитонит» (2017) не рекомендовано.
Кроме того ФИО1 было <данные изъяты>
06.03.25 - 07.03.25 состояние ФИО1 прогрессивно ухудшалось за счет сердечно-сосудистой недостаточности (как проявление септического шока, сепсиса),
<данные изъяты> в 20:00 наступила биологическая смерть пациентки.
Причиной смерти ФИО1 явилось <данные изъяты>
Наличие у ФИО1 заболеваний <данные изъяты>
Также по данным представленных медицинских документов комиссия экспертов установила наличие у ФИО1 в период с января по март 2025 г. иных заболеваний:
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
Комиссия пришла к выводу, что основным в наступлении смертельного исхода у ФИО1 явились характер и тяжесть имевшегося заболевания <данные изъяты>
Однако в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ при оказании медицинской помощи ФИО1 в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» имели место следующие недостатки:
-установление степени тяжести железодефицитной анемии (III вместо II) не соответствует утвержденным М3 РФ Клиническими рекомендациями - Железодефицитная анемия - 2024-2025-2026;
-неполное соответствие объема обследования Клиническим рекомендациям - Острая кишечная непроходимость опухолевой этиологии - 2024-2025-2026, утвержденным Министерством здравоохранения РФ (не проведение при поступлении в стационар 24.02.25 ультразвукового исследования органов брюшной полости, компьютерной томографии органов брюшной полости, консультации анестезиолога-реаниматолога 25.02.25, бактериологического исследования жидкости из брюшной полости на момент операции от 25.02.25);
-не проведение коррекции объема инфузионной терапии при появлении начальных проявлений септического шока (25.02.25);
-несвоевременное (запоздалое) выполнение оперативного вмешательства от ДД.ММ.ГГГГ; -применение для промывания брюшной полости раствора антисептика (хлоргексидин) не соответствует Клиническим рекомендациям РФ «Острый перитонит» (2017).
Кроме того имели место недостатки оформления медицинской документации (в медицинской карте пациента, получающего медицинскую в стационарных условиях, в условиях дневного стационара № 2538/11867 - в протоколе оперативного вмешательства от 03.03.25 отсутствует описание состояния культи ободочной кишки и трансверзостомы, отсутствует описание диагностированного «межкишечного абсцесса», а также определение показаний к выполнению «реконструкции трансверзостомы»; в записи осмотра хирургом от 17.02.25 не имеется описания жалоб, анамнестических данных, состояния пациента на момент осмотра).
Недостатки оказания медицинской помощи в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» в виде неполноты обследования ДД.ММ.ГГГГ (не проведение ультразвукового исследования органов брюшной полости, компьютерной томографии органов брюшной полости), ДД.ММ.ГГГГ (не проведены консультация анестезиолога-реаниматолога при наличии показаний, и как следствие, не проведена коррекция объема инфузионной терапии, бактериологическое исследование жидкости из брюшной полости на момент операции от ДД.ММ.ГГГГ), несвоевременное (запоздалое) выполнение оперативного вмешательства от ДД.ММ.ГГГГ, сами по себе причиной смерти ФИО1 не являлись, в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоят, но создавали условия для выраженности (тяжести) течения осложнений острой обтурационной (опухолевой) толстокишечной непроходимости и тем самым могли способствовать наступлению смерти, между вышеуказанными недостатками оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО1 имеется непрямая (косвенная, опосредованная) причинно-следственная связь.
Недостатки оказания медицинской помощи ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» в виде неправильного установления степени тяжести железодефицитной анемии (III вместо II) и промывания брюшной полости раствором антисептика (хлоргексидин) существенного влияния на течение имевшегося заболевания, его осложнений и наступление смерти не оказали, в какой-либо (прямой, непрямой) причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1 не состоят.
Недостатки оформления медицинской документации какого-либо влияния на наступление смерти ФИО1 не оказали, в какой-либо причинно-следственной связи (прямой, косвенной) с наступлением смерти ФИО1 не состоят.
Также в Заключении БСМЭ №70-СО от 08.09.2026 указано, что проведение всех необходимых диагностических процедур (в том числе и колоноскопия) позволяет установить/исключить наличие того или иного заболевания, но само по себе не предотвращает прогрессирующее течение заболевания. При условии проведения колоноскопии в период пребывания в стационаре с 29.01.25 по 06.02.25 наличие новообразования толстой кишки у ФИО1, по-видимому, было бы выявлено, но его характер (злокачественное, доброкачественное) в процессе колоноскопии не мог быть установлен. Характер новообразования (злокачественное, доброкачественное) достоверно устанавливается по результатам гистологического исследования тканей образования взятых при биопсии, гистологическое исследование биопсийного материала выполняется в течение 10 суток. При выявлении злокачественного характера новообразования пациент направляется в онкологический диспансер для дальнейшего обследования с целью верификации (уточнения) диагноза и определения тактики лечения. До момента окончания обследования, в условиях отсутствия состояний, требующих оказания медицинской помощи в экстренном/неотложном порядке, какое-либо лечение не назначается.
Из вышеизложенного следует, что проведение колоноскопии в период с 29.01.25 по 06.02.25 не могло повлиять на течение заболевания, предотвратить развитие его остро развившихся осложнений (острая кишечной непроходимость, перфорации стенки кишки в зоне новообразования, разлитой гнойно-фибринозный перитонит, сепсис), повлекших за собой наступление смерти ФИО1
Согласно ч. 3 ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 ГПК Российской Федерации.
В соответствии с ч.ч. 3 и 4 ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
Проанализировав содержание экспертного заключения ГАУЗ СО «БСМЭ» №70-СО от 08.09.2026, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и может быть признано доказательством по настоящему делу, поскольку составлено специалистами – экспертами, имеющими высшее медицинское образование и опыт экспертной деятельности от 22 до 42 лет, содержит подробное описание произведенного исследования, сделанные в результате исследования выводы и ответы на поставленные судом вопросы научно обоснованы со ссылкой на специальную литературу и правовые акты.
Заключение судебно-медицинской экспертизы ГАУЗ СО «БСМЭ» №70-СО от 08.09.2026 содержит исчерпывающие выводы по всем поставленным судом вопросам. Оснований для удовлетворения ходатайства представителя истца о назначении по делу дополнительной экспертизы не имеется.
Оценив в совокупности представленные в материалы дела доказательства, в том числе объяснения сторон, свидетелей, медицинские документы и заключение судебно-медицинской экспертизы, суд полагает, что установленные заключением судебно-медицинской экспертиза ГАУЗ Свердловской области «БСМЭ» недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 косвенно повлияли на состояние здоровья пациентки и в способствовали возникновению негативных последствий течения заболевания, ухудшению состояния здоровья пациентки, хотя непосредственной причиной ее смерти не являлись.
Непроведение ФИО1 колоноскопии, о чем указано истцом в исковом заявлении, недостатком оказания медицинской помощи не является.
Таким образом, в ходе рассмотрения дела установлена вина ГАУЗ Свердловской области «Алапаевская городская больница» в некачественном оказании медицинской помощи Немытовой И.И. в период стационарного лечения с 24.02.25 по 07.03.25. Выявленные недостатки оказания медицинской помощи косвенно повлияли на состояние здоровья пациентки и способствовали возникновению негативных последствий течения ее заболевания, хотя непосредственной причиной смерти ФИО1 не являлись.
Доказательств, подтверждающих отсутствие вины ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница», которая в настоящее время реорганизована в форме присоединения в ГАУЗ Свердловской области «Свердловская областная клиническая больница № 3», в оказании ФИО1 медицинской помощи ненадлежащего качества, суду не представлено.
При таких обстоятельствах, имеются основания для удовлетворения требований истца Немытова В.М. о компенсации морального вреда, поскольку в результате некачественного и несвоевременного оказания ФИО1 медицинской помощи сотрудниками больницы были нарушены личные неимущественные права истца на семейную жизнь, что повлекло причинение истцу, который являлся супругом умершей ФИО1, нравственных страданий.
Истец заявил о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 руб. Иными лицами – детьми умершей ФИО1, исковые требования к медицинскому учреждению не предъявлены.
В ходе рассмотрения дела установлено, что Немытов В.М. состоял в браке с ФИО1 47 лет. Являясь супругом умершей, то есть самым близким ей человеком, он понес невосполнимую утрату в результате ее смерти. Свидетелями Свидетель1 Свидетель2 третьим лицом Немытовой Т.В. описана тесная связь супругов при жизни и тяжелое эмоциональное состояние Немытова В.М. после потери супруги, его глубокие переживания, вызванные чувством скорби из-за утраты близкого, любимого человека.
Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу истца, суд учитывает степень вины причинителя вреда, отсутствие прямой причинно-следственной связи между недостатками медицинской помощи, оказанной ФИО1 в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница», и ее смертью, которая наступила в результате развития не диагностированного ранее онкологического заболевания - злокачественного новообразования (аденокарциномы) толстой кишки.
С учетом всех исследованных доказательств по делу в их совокупности, руководствуясь ст. ст. 151, 1064, 1068, 1085, 1099, 1101 ГК РФ, ст. ст. 19, 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", суд с учетом степени вины медицинского учреждения, материального положения ответчика, являющегося государственным бюджетным учреждением, требований разумности и справедливости, принимая во внимание индивидуальные особенности истца, считает определить размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ГАУЗ Свердловской области «Свердловская областная клиническая больница № 3» в пользу Немытова В.М. в сумме 200 000,00 рублей.
Оснований для установления размера компенсации морального вреда в сумме 1 000 000,00 руб., как о том просит истец, с учетом всех установленных обстоятельств по делу, суд не усматривает.
Согласно положениям ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика ГАУЗ Свердловской области «Свердловская областная клиническая больница № 3» в доход бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3000,00 руб.
Руководствуясь ст.ст. 193 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Иск Немытова В.М. (паспорт РФ <данные изъяты>) к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая больница № 3» (ОГРН 6659021229) о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить частично.
Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая больница № 3» в пользу Немытова В.М. компенсацию морального вреда в сумме 200 000,00 руб.
В остальной части требования Немытова В.М. к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая больница № 3» о компенсации морального вреда оставить без удовлетворения
Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая больница № 3» в доход бюджета государственную пошлину в сумме 3000,00 руб.
Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Алапаевский городской суд.
Судья О.Ф. Зубарева