РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
14 октября 2026 г. г. Таштагол
Таштагольский городской суд Кемеровской области в составе председательствующего судьи Хайкара Н.В.
при секретаре Курасовой Д.С.
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Косиновой Н. Ш. к Логинову А. В. о признании договора купли-продажи недвижимого имущества недействительным,
УСТАНОВИЛ:
Косинова Н.Ш. обратилась в суд с иском к Логинову А.В., в котором просит:
- признать недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между Косиновой Н. Ш. и Логиновым А. В., в отношении жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>
- применить последствия недействительности указанной сделки;
- прекратить право собственности Логинова А. В. на жилой дом общей площадью 32,5 кв. м, кадастровый №, расположенный по адресу: <адрес>
- прекратить право собственности Логинова А. В. на земельный участок общей площадью 1500 кв. м, кадастровый №, расположенный по адресу: <адрес>
- признать право собственности Косиновой Н. Ш. на жилой дом общей площадью 32,5 кв. м, кадастровый №, расположенный по адресу: <адрес> <адрес>
- признать право собственности Косиновой Н. Ш. на земельный участок общей площадью 1500 кв. м, кадастровый №, расположенный по адресу: <адрес>
- взыскать с Логинова А. В. в пользу Косиновой Н. Ш. судебные расходы: государственную пошлину в размере 24 717 руб. 41 коп. и расходы на представителя, а именно 5000 рублей за консультацию, 2000 рублей за правовой анализ представленных документов и 7000 рублей за составление настоящего искового заявления.
Исковые требования мотивирует тем, что ДД.ММ.ГГГГ между Косиновой Н.Ш. и Логиновым А.В. заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, предметом которого являлись жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, <адрес> Фактически денежные средства по указанному договору в размере 460 000 рублей ей не передавались, расписка о получении денежных средств не составлялась, банковский перевод не осуществлялся, а указание в договоре на произведенный расчет не является неопровержимым доказательством фактической передачи денег. Сделка, по мнению истца, была совершена под влиянием обмана и недобросовестного поведения ответчика, который до заключения договора состоял в личных отношениях с её дочерью - <данные изъяты> и совместно с ней проживал в спорном доме. Истец указала, что оформление недвижимости происходило не как обычная купля-продажа между независимыми участниками гражданского оборота. Её согласие было обусловлено доверительными семейно-бытовыми отношениями и представлением о том, что ответчик и её дочь будут продолжать совместно проживать и вести общее хозяйство. Однако после государственной регистрации права собственности ответчик не только не произвел оплату, но и стал использовать оформленное на него право для единоличного контроля над домом: потребовал от дочери истца забрать свои вещи и фактически исключил её из пользования жилым помещением. Кроме того, истец обращает внимание на то, что указанная в договоре цена имущества (460 000 руб.) более чем в два раза ниже общей кадастровой стоимости спорных объектов, составляющей 985 870 руб. 39 коп. Её волеизъявление на заключение договора купли-продажи было сформировано под влиянием недобросовестного поведения Логинова А.В., который воспользовался доверительными отношениями с её дочерью, получил оформление права собственности на себя, не оплатил имущество и после регистрации права собственности исключил <данные изъяты> из пользования домом. Истец также указала, что является лицом пожилого возраста и имеет <данные изъяты>, в том числе влияющие на работу <данные изъяты>, что подтверждается медицинскими документами. При этом истец не заявляет о своей недееспособности либо неспособности понимать значение своих действий. Данные обстоятельства приводятся для оценки её уязвимости и доверительного характера ситуации, при которой ответчик получил согласие на оформление имущества на себя.
Истец Косинова Н.Ш. в судебном заседании на исковых требованиях настаивала в полном объеме, пояснила, что спорные жилой дом и земельный участок находились в её собственности. По инициативе ответчика, поставившего её дочери условие о продолжении совместных отношений в зависимости от оформления недвижимости на его имя, она согласилась заключить договор купли-продажи, рассчитывая таким образом сохранить семью дочери. Договор составлялся в МФЦ, условия она читала, однако не придала значения фразе о произведенном расчете, поскольку договор был стандартным, а она доверяла ответчику и дочери, полагая, что денежные средства будут переданы позднее. После подписания договора ответчик сообщил, что деньги отдавать не будет, а впоследствии потребовал от дочери истца собрать вещи и покинуть дом. Истец указала, что после сделки в доме не появлялась, коммунальные услуги в период совместного проживания оплачивала её дочь, у самой истца имеется квартира, а спорный дом использовался как дачный. Также истец отметила, что, если бы отношения дочери с ответчиком не прекратились, она бы не обращалась с настоящим иском в суд, так как они бы передали ей денежные средства. Цена договора её устраивала.
Представитель истца Косиновой Н.Ш. – Козлов Е.И., действующий на основании доверенности (л.д. 54), в судебном заседании на исковых требованиях настаивал в полном объеме. Пояснил, что фактически Логинов А.В. поставил истца в такую ситуацию, что она была вынуждена продать дом, так как ответчик поставил продолжение отношений с её дочерью в зависимость от оформления недвижимости на его имя. Истец, не имея изначального желания заключать договор, согласилась на сделку исключительно по сильной просьбе дочери, чтобы сохранить её семью, и рассчитывала, что денежные средства будут переданы позднее. Обман со стороны ответчика выразился не в одной отдельно произнесенной фразе, а в последовательной модели поведения: используя доверительные семейно-бытовые отношения, ответчик создал видимость намерения сохранить семью и оплатить имущество, однако после получения контроля над домом денежные средства не передал, бремя содержания имущества не принял и фактически исключил дочь истца из пользования жильем. Указание в договоре на произведенный расчет, по мнению представителя, опровергается совокупностью доказательств, в том числе показаниями свидетелей и перепиской, в которой сам ответчик спустя время после сделки признает наличие долга за дом. Также представитель истца указал, что истец является пожилым человеком, имеет <данные изъяты>, не обладает специальными юридическими знаниями, что в совокупности с доверительным характером отношений сделало её особенно уязвимой для данного способа обмана.
Ответчик Логинов А.В. в судебное заседание не явился, надлежаще извещен.
Представитель ответчика Логинова А.В. – Рыбаков К.Н., действующий на основании доверенности (л.д. 71), в судебном заседании с исковыми требованиями не согласился в полном объеме. Пояснил, что согласно условиям договора, денежные средства в полном объеме были переданы истцу до его заключения, договор действителен и зарегистрирован в установленном порядке. Кроме самого текста договора, содержащего фразу о произведенном расчете, передачу денег подтверждать иными доказательствами сторона ответчика не намерена, поскольку отдельная расписка не истребовалась, а пункта договора для подтверждения факта передачи наличных денежных средств достаточно. Доводы истца о том, что сделка заключалась под влиянием обмана и ради сохранения семейных отношений, представитель ответчика счел несостоятельными, указав на свободу сторон в заключении договора и на то, что указанная в нем цена имущества истца устраивала. В настоящее время Логинов А.В. фактически проживает в спорном доме, несет бремя его содержания и оплачивает коммунальные услуги. Представленная в материалы дела переписка вырвана из контекста, возможно, что в ней могло обсуждаться иное имущество или вопросы ремонта. В случае удовлетворения заявленных требований просил суд применить последствия недействительности сделки в виде реституции.
Представитель третьего лица <данные изъяты>, в судебное заседание не явился, надлежаще извещен.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля <данные изъяты> суду пояснила, что истец приходится ей матерью, а с ответчиком она состояла в близких отношениях на протяжении 8 лет. Спорный дом был построен в 2023 году в основном на средства матери, она также брала ссуду и помогала. Перед Новым годом Логинов А.В. захотел оформить недвижимость на себя, попросил её поговорить с матерью, пообещав в этом случае позвать её замуж. Мать согласилась оформить сделку через куплю-продажу. Стороны договорились, что денежные средства за дом будут переданы позже, а мать напишет расписку. Подписали стандартный шаблонный договор, в том числе по причине доверительных отношений. Свидетель пояснила, что фактически денежные средства за дом не передавались, а мама заключила договор по её просьбе, чтобы сохранить семью, поскольку Логинов А.В. ставил условие: либо решать вопрос с дачей, либо они расходятся. Впоследствии ответчик сказал, что у них ничего не получится и потребовал собрать вещи. Свидетель ушла из дома, так как собственником фактически является он. Изначально ответчик обещал накопить деньги и отдать, но позже заявил, что ничего отдавать не будет. Коммунальные платежи в период совместного проживания вносила свидетель, ответчик в это не вникал. Также свидетель указала, что в мае ответчик предлагал зарегистрировать брак, но через несколько дней передумал, а спустя две недели выгнал её из дома. Цена имущества стороны устраивала, она была обусловлена семейно-бытовыми отношениями, хотя они понимали, что дом стоит дороже.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля <данные изъяты> суду пояснила, что истец приходится ей знакомой, а её земельный участок соседствует со спорным домом. Ей известно, что <данные изъяты> и Логинов А.В. проживали там с 2023 года. О заключении договора купли-продажи дома свидетель знала. В июне она перестала видеть <данные изъяты> в спорном доме. В конце июня Логинов А.В., узнав о подаче искового заявления, подошел к ним и предложил быть свидетелями, сказав, что нужно будет говорить, будто на участке работала техника, однако супруг свидетеля от этого отказался. В ходе того же разговора ответчик заявил, что никаких денег отдавать не будет, в частности, сказал, что «денег они за дачу не получат». Свидетель также пояснила, что ей известно о требовании ответчика продать дом и о том, что он ставил условия, а <данные изъяты> говорила ей, что дом продали, так как ответчику негде жить.
Суд считает возможным в соответствии со ст. 167 ГПК РФ рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.
Суд, заслушав явившихся лиц, исследовав письменные материалы дела, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, установив юридически значимые обстоятельства, приходит к следующему.
В силу части 1 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.
Согласно статье 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (часть 1).
Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо (часть 3).
Статьей 167 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (абзац 1 часть 1).
При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (часть 2).
Согласно пункту 1 статьи 168 Гражданского кодекса РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
Пунктом 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона знала или должна была знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.
В силу пункта 4 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, если сделка признана недействительной по одному из оснований, указанных в пунктах 1 - 3 данной статьи, применяются последствия недействительности сделки, установленные статьей 167 этого Кодекса; кроме того, убытки, причиненные потерпевшему, возмещаются ему другой стороной. Абзацем вторым пункта 6 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сторона, по иску которой сделка признана недействительной, вправе требовать от другой стороны возмещения причиненных ей убытков, если докажет, что заблуждение возникло вследствие обстоятельств, за которые отвечает другая сторона.
Как разъяснено в пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота; сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона знала или должна была знать об обмане, при этом считается, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.
В соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Согласно пункту 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.
Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Разъясняя эту правовую норму, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указывает, что по смыслу данной статьи при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (пункт 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).
В связи с этим в качестве элемента, имеющего ключевое значение для признания того или иного юридически значимого акта сделкой, закон и судебная практика принимают не столько истинную волю лица, составляющую внутреннюю, субъективную сторону, сколько внешнее проявление воли лица - волеизъявление, непосредственно порождающее определенные гражданско-правовые последствия.
Вопросы об истинной воле лица, о ее отличии от волеизъявления, равно как и о свободном характере ее формирования возникают только в строго определенных законом случаях, являющихся основаниями для признания заключенной лицом сделки недействительной в связи с теми или иными пороками воли или волеизъявления (недееспособность стороны, совершение сделки под влиянием заблуждения, обмана, насилия или угрозы либо неблагоприятных обстоятельств и прочее).
При этом в большинстве приведенных в законе случаев указанные пороки являются основанием не ничтожности, а оспоримости совершенных сделок, то есть эти пороки таковы, что законодатель допускает их оспаривание только ограниченным кругом лиц (стороной такой сделки или иным лицом, поименованным в законе) в исковом порядке в течение ограниченного срока исковой давности (статья 166, пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Более того, в определенных случаях возможность оспаривания таких сделок законодатель связывает с необходимостью оценки поведения другой стороны сделки, допуская признание ее недействительной, только если контрагент знал или должен был знать о порочности (например, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также позволяет сохранить сделку и даже в исключительных случаях признать ничтожную сделку действительной, если устранение обстоятельств порочности является возможным (пункт 4 статьи 178, пункт 2 статьи 171 и пункт 2 статьи 172 Гражданского кодекса Российской Федерации соответственно).
Судом установлено и следует из письменных материалов дела, что ДД.ММ.ГГГГ между Косиновой Н.Ш. (продавец) и Логиновым А.В. (покупатель) был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, предметом которого являлись жилой дом общей площадью 32,5 кв. м с № и земельный участок общей площадью 1500 кв. м. с №, расположенные по адресу: <адрес> Согласно пункту 5 договора, цена имущества составила 460 000 рублей, из которых 300 000 рублей - стоимость жилого дома, 160 000 рублей - стоимость земельного участка. В договоре также указано, что расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора наличными денежными средствами (л.д. 14-15).
Право собственности Логинова А.В. на указанные объекты недвижимости зарегистрировано в установленном законом порядке, что подтверждается выписками из ЕГРН и не оспаривается сторонами (л.д. 16-33, 157-174).
Согласно представленному в материалы дела Отчету об оценке №.26 от ДД.ММ.ГГГГ, выполненному ООО «Оферта», рыночная стоимость спорного жилого дома и земельного участка на дату оценки составляет 1 200 000 рублей (жилой дом - 840 000 рублей, земельный участок – 360 000 рублей.).
Обращаясь в суд с иском о признании сделки недействительной, истец указывает, что, несмотря на наличие в договоре записи о произведенном расчете, фактически денежные средства в размере 460 000 рублей ей не передавались, расписка не составлялась. По мнению истца, сделка была совершена под влиянием обмана и недобросовестного поведения ответчика, который воспользовался доверительными семейно-бытовыми отношениями с её дочерью для получения права собственности на недвижимость без фактической оплаты.
Анализируя представленный в материалы дела договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, суд отмечает, что он составлен в письменной форме, подписан лично Косиновой Н.Ш. и содержит все существенные условия. Подписывая данный документ, истец выразила свое согласие с его условиями, в том числе с пунктом, удостоверяющим, что цена объектов недвижимости составляет 460 000 рублей, и что денежные средства в указанном размере были получены ею от Логинова А.В. полностью до подписания договора.
Суд отмечает, что отсутствие отдельного письменного документа (расписки) о передаче денежных средств не может свидетельствовать о том, что деньги по договору не передавались, если это опровергается условиями самого договора. Из условий договора прямо следовало, что имущество переходит в собственность покупателя, а продавец получает за него денежную сумму. Истец добровольно подписала договор, понимая его содержание.
Суд критически оценивает показания допрошенного в судебном заседании свидетеля <данные изъяты> в части того, что денежные средства по договору не передавались, поскольку свидетель <данные изъяты> является дочерью истца, то есть заинтересованным в исходе дела лицом. Кроме того, её показания опровергаются письменными доказательствами по делу – текстом самого договора купли-продажи, подписанным истцом без каких-либо оговорок.
Показания свидетеля <данные изъяты>. суд оценивает в совокупности с иными доказательствами и учитывает, что её объяснения о высказываниях ответчика после заключения договора касаются событий, имевших место уже после совершения сделки, и потому сами по себе не свидетельствуют о том, что при подписании договора ДД.ММ.ГГГГ Логинов А.В. действовал с умыслом ввести Косинову Н.Ш. в заблуждение. Эти обстоятельства не опровергают условие договора о произведённом расчёте и не образуют достаточных оснований для признания сделки недействительной по ст. 179 ГК РФ.
В материалы дела истцом также представлены выписки по счету банковской карты Косиновой Н.Ш., открытому в ПАО Сбербанк (л.д. 113-149). Оценивая данное письменное доказательство, суд отмечает, что указанные выписки действительно не содержат сведений о перечислении Логиновым А.В. денежных средств в адрес истца. Вместе с тем, само по себе отсутствие безналичного перевода не может быть расценено судом как безусловное доказательство безденежности оспариваемой сделки. Условиями договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ прямо предусмотрено, что расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора именно наличными денежными средствами. При таких обстоятельствах отсутствие операций по банковскому счету продавца лишь указывает на то, что расчет не производился безналичным путем, и не опровергает факта передачи наличных денежных средств.
Представленная в материалы дела переписка между Логиновым А.В. и <данные изъяты> (дочерью истца) также не может быть принята судом в качестве безусловного доказательства обмана со стороны ответчика при заключении сделки. Данная переписка велась между лицами, не являющимися сторонами оспариваемого договора (истец в ней не участвовала), и вырвана из общего контекста. Более того, даже если согласиться с доводами истца о том, что в сообщениях («сколько я тебе за дачу должен», «денег они за дачу не получат») ответчик признает наличие задолженности, данное обстоятельство свидетельствует лишь о неисполнении ответчиком обязательств по оплате товара (если таковое имело место), что является нарушением условий договора, но само по себе не подтверждает наличие у ответчика умысла на введение истца в заблуждение в момент подписания договора ДД.ММ.ГГГГ. Неоплата товара впоследствии не превращает сделку в совершенную под влиянием обмана.
По смыслу ст. 179 ГК РФ обманом может признаваться не только сообщение ложных сведений, но и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.
Однако ответчик не обязан был сообщать истцу о своих личных планах, намерениях, семейных отношениях с её дочерью или о том, как он впоследствии будет исполнять денежное обязательство. Эти обстоятельства не относятся к предмету договора купли-продажи и не входят в круг сведений, которые покупатель обязан раскрывать продавцу.
Личные и семейные отношения сторон не являются частью договора купли-продажи. Поэтому их наличие, изменение или прекращение не могут сами по себе свидетельствовать об обмане при заключении сделки.
Это означает, что стороны понимали и осознавали правовую природу своих действий: Косинова Н.Ш. отчуждала принадлежащее ей недвижимое имущество, а Логинов А.В. приобретал его в собственность. Доказательств того, что истец не понимала значение своих действий или не могла руководить ими, материалы дела не содержат.
Само по себе то, что истец является пожилым человеком и имеет <данные изъяты>, не свидетельствует автоматически о пороке воли. Для вывода о недействительности сделки по ст. 179 ГК РФ требовалось доказать, что именно вследствие обмана истец была лишена возможности правильно понимать происходящее. Таких доказательств в деле не имеется.
Суд также отклоняет доводы истца и её представителя о том, что после заключения договора бремя оплаты коммунальных услуг продолжала нести сама Косинова Н.Ш. либо её дочь <данные изъяты>), поскольку данные обстоятельства не имеют правового значения для разрешения вопроса о действительности оспариваемой сделки. По смыслу действующего законодательства, обязанность по внесению платы за жилое помещение и коммунальные услуги возникает у лица с момента возникновения права собственности на такое помещение. Вместе с тем, само по себе неисполнение новым собственником (ответчиком) обязанности по оплате коммунальных услуг, а также временное несение этих расходов прежним собственником (или членом его семьи), не свидетельствует о порочности воли сторон при заключении договора купли-продажи и не опровергает факт перехода права собственности, который был зарегистрирован в установленном законом порядке. Указанные обстоятельства относятся к вопросу фактического пользования имуществом и исполнения обязательств по содержанию жилья, что может являться предметом самостоятельного спора (например, о возмещении понесенных расходов), но не является основанием для признания договора купли-продажи недействительным по заявленным истцом основаниям.
Истец фактически ссылается на то, что ответчик обещал оплатить имущество, но впоследствии оплату не произвёл. Однако обещание оплатить товар - это не обман, а условие договора купли-продажи, предусмотренное ст. 486 ГК РФ.
Если покупатель не исполнил обязанность по оплате, это означает нарушение договорного обязательства. Такое нарушение влечёт иные правовые последствия: требование об оплате товара; требование об уплате процентов по ст. 395 ГК РФ; требование о расторжении договора в случаях, предусмотренных ст. 450 ГК РФ; иные меры, предусмотренные законом или договором.
Но неоплата сама по себе не превращает законную сделку в сделку, совершённую под влиянием обмана. Для признания сделки недействительной по ст. 179 ГК РФ нужно доказать, что обман существовал в момент заключения сделки, а не то, что сторона впоследствии не исполнила обязательство.
Истец ссылается на то, что ответчик состоял в близких отношениях с её дочерью и поставил условие: либо недвижимость оформляется на него, либо отношения с дочерью прекращаются.
Однако семейные и личные отношения не относятся к предмету договора купли-продажи, угроза прекратить личные отношения не является противоправной угрозой в смысле ст. 179 ГК РФ, желание истца сохранить семью дочери является её личным мотивом, но не пороком воли, мотив сделки, даже если он был вызван семейными обстоятельствами, не делает сделку недействительной, если сама воля была направлена на продажу имущества.
Для признания сделки недействительной по мотиву угрозы необходимо, чтобы угроза была противоправной, реальной и существенной. Угроза прекратить личные отношения таковой не является.
Ссылка истца на то, что цена договора - 460 000 рублей - ниже кадастровой стоимости 985 870,39 рубля, либо рыночной стоимости – 1 200 000 рублей, сама по себе не свидетельствует об обмане.
В силу ст. 421 ГК РФ стороны свободны в заключении договора и определении его условий. Цена договора купли-продажи недвижимости определяется соглашением сторон. Кадастровая стоимость не равна рыночной стоимости и не является обязательной для определения цены сделки.
Если истец знала цену и добровольно согласилась на неё, это не образует обмана. Для вывода о кабальной сделки требовалось бы доказать стечение тяжёлых обстоятельств и то, что ответчик этим воспользовался. Таких доказательств в деле нет.
Разрешая требования истца о признании сделки недействительной по мотиву обмана, суд исходил из необходимости установить юридически значимые обстоятельства по данному делу, а именно: в чем конкретно заключалось заблуждение истца и в чем выражался обман со стороны ответчика (пункт 1 статьи 178, пункт 2 статьи 179 ГК РФ), а также имело ли место намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых Логинов А.В. должен был сообщить Косиновой Н.Ш. при той степени добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.
Оценивая доводы истца о наличии заблуждения, суд отмечает, что под таковым истец фактически подразумевает ошибочность своих ожиданий относительно дальнейших личных отношений ответчика с ее дочерью и последующего исполнения денежного обязательства. Вместе с тем, указанные обстоятельства характеризуют исключительно мотивы, побудившие истца к заключению сделки, и не свидетельствуют о пороке воли относительно правовой природы самого договора купли-продажи. В нарушение требований ст. 56 ГПК РФ, доказательств того, что ответчик умышленно скрыл от истца юридически значимые сведения, которые он обязан был предоставить в силу закона или требований добросовестности (например, о наличии прав третьих лиц на имущество или своей очевидной неплатежеспособности), материалы дела не содержат.
Кроме того, если ответчик действительно не оплатил имущество, истец не лишена возможности защитить свои права иными способами: потребовать оплаты по договору; потребовать уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами; поставить вопрос о расторжении договора в связи с существенным нарушением его условий; требовать возмещения убытков.
Однако признание договора купли-продажи недействительным по мотиву обмана при отсутствии доказательств обмана является ненадлежащим способом защиты.
На основании изложенного, исследовав и оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу об отсутствии доказательств обмана со стороны ответчика при заключении договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ.
Доводы истца о доверительных семейных отношениях, занижении цены и последующем конфликте не образуют состав обмана, предусмотренный ст. 179 ГК РФ. Доказательств того, что ответчик при заключении сделки умышленно ввёл истца в заблуждение или намеренно умолчал о существенных обстоятельствах, материалы дела не содержат.
При таких обстоятельствах правовые основания для признания договора купли-продажи недействительным, применения последствий недействительности сделки, прекращения права собственности ответчика и восстановления права собственности истца отсутствуют.
Поскольку судом в удовлетворении исковых требований отказано в полном объеме, то оснований для взыскания судебных расходов не имеется.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований Косиновой Н. Ш. к Логинову А. В. о признании договора купли-продажи недвижимого имущества от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, применении последствий недействительности сделки, прекращении права собственности и восстановлении права собственности - отказать в полном объеме.
Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня составления мотивированного решения путём подачи апелляционной жалобы через Таштагольский городской суд Кемеровской области.
Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.
Судья Н.В. Хайкара