РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
27 мая 2026 года г. Чита
Читинский районный суд Забайкальского края в составе судьи Мигуновой С.Б., при ведении протокола секретарем судебного заседания Поповой И.П., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску общества с ограниченной ответственностью Профессиональная коллекторская организация «ЭОС» к Киргизовой (Синчиловой) Ю. С. о взыскании задолженности по кредитному договору,
УСТАНОВИЛ:
ООО ПКО «ЭОС» обратилось в Центральный районный суд г. Читы с иском, указывая на то, что 17 июля 2014 года между АО «Райффайзенбанк» и Синчиловой Ю.С. был заключен договор о предоставлении кредита № PL20751645140716, в соответствии с которым ответчику был предоставлен кредит в размере 151 000 рублей сроком на 36 месяцев с уплатой процентов за пользование кредитом по ставке 18,9 % годовых. По условиям договора ответчик должен был погашать кредит ежемесячными платежами по 5 527,43 рублей 15 числа каждого месяца до 15 июля 2017 года. В нарушение условий договора ответчик не исполнял принятые на себя обязательства, что привело к образованию задолженности. 15 октября 2016 года, заключив договор уступки прав требования, банк уступил свое право требования такой задолженности истцу. ООО ПКО «ЭОС» обращалось к мировому судье с заявлением о вынесении судебного приказа. Судебный приказ был вынесен 10 сентября 2018 года, однако определением от 22 сентября 2025 года отменен по возражениям должника. Ссылаясь на то, что 2 марта 2020 года на счет истца в счет погашения задолженности по кредитному договору поступили денежные средства в размере 179 рублей, в иске ООО ПКО «ЭОС» просит взыскать с Синчиловой Ю.С. задолженность по кредитному договору в размере 101 811,46 рублей, а также судебные расходы по оплате гос. пошлины в размере 4 054,34 рублей.
Определением Центрального районного суда г. Читы от 2 апреля 2026 года дело передано для рассмотрения по подсудности в Читинский районный суд Забайкальского края.
В судебное заседание стороны ООО ПКО «ЭОС», Киргизова (Синчилова) Ю.С. не явились, будучи уведомленными о рассмотрении дела, просили о рассмотрении дела в их отсутствие.
Ответчик Киргизова Ю.С. при этом представила в суд письменные возражения, в которых просила в удовлетворении исковых требований отказать. В обоснование своих возражений ссылалась на ничтожность договора цессии, заключенного между банком и истцом, указывая на то, что письменного согласия на такую уступку она не давала, уведомлений о состоявшейся уступке не получала. Также ссылалась на пропуск истцом срока исковой давности как самостоятельное основание для отказа в иске. Кроме этого указывала на не соблюдение требований закона при заключении и исполнении кредитного договора, выразившихся в том, что она не была информирована о полной стоимости кредита, условиях досрочного погашения и возможности передачи прав требований третьим лицом. Полагала, что истцом не доказан размера задолженности, а именно отсутствуют оригинал или заверенная копия кредитного договора, подробный расчет задолженности, документы, подтверждающие уступку права требования с ее согласием, доказательства произведенных ею платежей. Выражала сомнения в подлинности кредитного договора, ссылаясь на то, что в августе 2014 года сменила фамилию. Одновременно заявляла о чрезмерности начисленных процентов и пени, их несоответствие последствиям нарушенного обязательства, в связи с чем просила применить положения ст. 333 Гражданского кодекса РФ.
Рассмотрев дело в отсутствие сторон и их представителей, изучив доводы искового заявления и возражений на иск, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.
Из материалов дела установлено, что 15 июля 2014 года Синчилова (в настоящее время – Киргизова) Ю.С. обратилась в АО «Райффайзенбанк» с заявлением о предоставлении потребительского кредита, сообщив сведения о себе и дав согласие на обработку персональных данных.
В тот же день 15 июля 2014 года между банком и Синчиловой Ю.С. были подписаны индивидуальные условия договора потребительского кредита, в которых были определены сумма кредита – 151 000 рублей, срок возврата кредита – 36 месяцев, процентная ставка – 18,9 % годовых. Пункт 6 индивидуальных условий определял количество, размер и периодичность платежей заемщика по договору, устанавливая, что платежи по кредиту и уплате процентов производятся в виде единого ежемесячного платежа, начиная с 15 августа 2014 года, в размере по 5 527,43 рублей 15 числа каждого месяца. Согласно пункту 12 индивидуальных условий была определена ответственность заемщика за ненадлежащее исполнение условий договора в виде неустойки в размере 0,1 % от суммы просроченной к уплате задолженности за каждый календарный день просрочки.
Согласно пункту 13 индивидуальных условий стороны определили, что банк вправе без согласия заемщика передать свои права по кредитному договору другому лицу, в том числе лицу, не имеющему лицензии на право осуществления банковской деятельности, с соблюдением правил о передаче прав кредитора путем уступки права требования.
Пункт 18 индивидуальных условий устанавливал, что кредит зачисляется на текущий счет заемщика, открытый в банке. В случае отсутствия открытого счета, банк открывает такой текущий счет и производит на него зачисление кредита.
В день подписания индивидуальных условий Синчилова Ю.С. своей подписью подтвердила вручение ей индивидуальных условий, сообщила о своем согласии на получение потребительского кредита на условиях, указанных в индивидуальных условиях.
Согласно выписке по счету клиента Синчиловой Ю.С., открытому в филиале АО «Райффайзенбанк», 17 июля 2014 года на такой счет в качестве выдачи кредита были зачислены денежные средства в сумме 151 000 рублей, которые 21 июля 2014 года были сняты наличными. В дальнейшем согласно выписке на счете фиксировалось внесение денежных средств заемщиком, за счет которых производилось погашение суммы основного долга и процентов, а также на погашение просроченных процентов и просроченного основного долга, погашение неустоек. Сами платежи вносились не регулярно и в неполном размере, что привело к образованию задолженности. Ее размер был определен банком за период с 16 марта 2015 года по 15 октября 2016 года и составлял 101 990,46 рублей, в том числе 70 019,65 рублей – задолженность по основному долгу, 14 188,56 рублей – задолженность по процентам и 17 782,25 рублей – задолженность по пени.
Как установлено в суде, право требования указанной задолженности в общем размере 101 990,46 рублей было передано банком истцу. Из материалов дела следует, что 15 октября 2016 года АО «Райффайзенбанк» заключил с ООО «ЭОС» (в настоящее время в связи со сменой наименования – ООО ПКО «ЭОС») договор уступки прав требования (цессии), по условиям которого банк передал ООО «ЭОС» за плату права требования по кредитным договорам (просроченный основной долг, просроченные проценты за пользование кредитом, начисленные цедентом по даты выноса задолженности в полном объеме на счета учета просроченной задолженности включительно, подлежащие уплате должником в рамках и в соответствии с кредитным договором на дату заключения настоящего договора и не уплаченные должником, штрафные санкции – при наличии, иные денежные обязательства должника по кредитному договору – при наличии). В рамках данного договора цедент также обязался передать цессионарию все имеющиеся документы, удостоверяющие уступаемые права, в том числе кредитные договоры. Объем передаваемых прав был определен в приложении № 1 к договору цессии, в котором значится заключенный с Синчиловой Ю.С. кредитный договор № № PL20751645140716 от 17 июля 2014 года с указанием на общую сумму уступаемых прав требования, а также размер задолженности по основному долгу, процентам и неустойки.
Ссылаясь на наличие у Синчиловой Ю.С. вышеуказанной задолженности по кредитному договору, еще в 2018 года ООО «ЭОС» обращалось к мировому судье с заявлением о вынесении судебного приказа о ее взыскании. 10 сентября 2018 года мировым судьей судебного участка № 54 Центрального судебного района г. Читы по делу № 2-4281/2018 такой судебный приказ о взыскании с Синчиловой Ю.С. в пользу ООО «ЭОС» задолженности в размере 101 990,46 рублей и государственной пошлины в сумме 1 619,90 рублей был вынесен. Лишь 22 сентября 2025 года судебный приказ был отменен по возражениям должника с разъяснением взыскателю прав заявлять свои требования в порядке искового производства. Обращаясь с рассматриваемым иском, истец ООО ПКО «ЭОС» таким своим правом воспользовался.
Разрешая требования истца ООО ПКО «ЭОС», суд исходит из того, что согласно п. 1 ст. 819 ГК РФ по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на неё. Пунктом 2 данной статьи предусмотрено, что к отношениям по кредитному договору применяются правила, предусмотренные параграфом о займе, если иное не предусмотрено правилами настоящего параграфа и не вытекает из существа кредитного договора.
По смыслу п. 1 ст. 807, п. 1 ст. 809 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу то же количество денег или других вещей, определенных родовыми признаками, которое им было получено при заключении договора займа, а если иное не предусмотрено законом или договором, также уплатить проценты на эту сумму.
В соответствии с п. 1 ст. 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок. В случаях, когда срок возврата договором не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение тридцати дней со дня предъявления займодавцем требования об этом, если иное не предусмотрено договором. Согласно п. 2 ст. 811 ГК РФ если договором займа предусмотрено возвращение займа по частям (в рассрочку), то при нарушении заемщиком срока, установленного для возврата очередной части займа, займодавец вправе потребовать досрочного возврата всей оставшейся суммы займа вместе с причитающимися процентами.
В соответствии с положениями пункта 1 статьи 329, статьи 330 ГК РФ исполнение обязательства может обеспечиваться неустойкой, под которой понимается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков.
Поскольку приведенные выше и исследованные доказательства свидетельствуют о том, что Киргизовой Ю.С. было допущено ненадлежащее исполнение обязательств по кредитному договору, это является основанием для возложения на нее ответственности в виде взыскания образовавшейся задолженности. Вопреки доводам ответчика, истцом заявленная ко взысканию сумма обоснована в расчете, который произведен с учетом установленного при заключении кредитного договора графика оплаты ежемесячных платежей, согласованной процентной ставки за пользование кредитом и размера пени за нарушение оплаты. Как следует из расчета общая сумма задолженности была определена баком еще на момент уступки права требования по состоянию на 15 октября 2016 года. При этом истец учел платеж в размере 179 рублей, поступивший в счет погашения задолженности в 2020 году, соответственно уменьшив общую сумму задолженности до 101 811,46 рублей.
Суд соглашается с доводами истца о наличии у ООО ПКО «ЭОС» права требовать от Киргизовой Ю.С.М. вышеуказанной задолженности и одновременно находит несостоятельными доводы возражений на иск, оспаривающие такое право по мотиву недействительности договора цессии.
Оценивая на предмет действительности договор цессии, суд учитывает, что в соответствии со ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.
Пунктом п. 1 ст. 384 ГК РФ установлено, что если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.
В соответствии с п. 1 ст. 388 ГК РФ уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.
Пунктом 2 этой же статьи установлено, что не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.
В данном случае заключенный между банком и истцом договор уступки прав признается судом основанием для перехода от первоначального займодавца к истцу прав требования от ответчика погашения задолженности, которая возникла у него в связи с неисполнением обязательства, данного банку в рамка кредитного договора.
Напротив, оснований для признания такого договора уступки прав недействительным, как об этом заявляет ответчик в своих возражения, суд не находит.
Согласно п. 1 ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п. 2 ст. 268 ГК РФ).
Пунктом 1 статьи 12 Федерального закона от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (в редакции, действовавшей до внесения изменений Федеральным законом от 27 декабря 2018 года) предусматривалось, что кредитор вправе осуществлять уступку прав (требований) по договору потребительского кредита (займа) третьим лицам, если иное не предусмотрено федеральным законом или договором, содержащим условие о запрете уступки, согласованное при его заключении в порядке, установленном настоящим Федеральным законом. При этом заемщик сохраняет в отношении нового кредитора все права, предоставленные ему в отношении первоначального кредитора в соответствии с федеральными законами. При уступке прав (требований) по договору потребительского кредита (займа) кредитор вправе передавать персональные данные заемщика и лиц, предоставивших обеспечение по договору потребительского кредита (займа), в соответствии с законодательством Российской Федерации о персональных данных (п. 2).
Исходя из приведенных норм уступка права требования по денежному обязательству, неразрывно не связанному с личностью кредитора, сама по себе является правомерным действием и не требует согласия должника, если иное не предусмотрено законом или договором, заключенным между кредитором и должником.
В данном случае, проанализировав условия кредитного договора, заключенного 15 июля 2014 года между банком и ответчиком, суд приходит к выводу о том, что запрета в нем на уступку права требования третьему лицу, в том числе не имеющему лицензии на осуществление банковских операций, не установлено. Напротив, пункт 13 индивидуальных условий кредитного договора предусматривает право банка без согласия заемщика передать свои права по договору третьему лицу, в том числе не имеющему лицензии на осуществление банковской деятельности.
Уступка требований по кредитному договору не относится к числу банковских операций, указанных в статье 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности», по смыслу данного Закона с выдачей кредита лицензируемая деятельность банка считается реализованной. Действующее законодательство, в данном случае, не содержит предписания о возможности реализации прав кредитора по кредитному договору только кредитной организацией; при замене кредитора права истца не нарушены, поскольку уступка права требования не влияет на объем прав и обязанностей должника по кредитному договору. Для истца не может иметь значение, в чей адрес необходимо перечислять денежные средства с целью прекращения своего обязательства по кредитному договору.
Действительно, федеральным законом от 27 декабря 2018 года № 554-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О потребительском кредите (займе)» и Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях» часть 1 статьи 12 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» изложена в новой редакции, конкретизирующей круг лиц, которым может быть осуществлена передача права требования по кредитному договору. К числу таких лиц относятся, в том числе, юридические лица, осуществляющие деятельность по возврату просроченной задолженности физических лиц в качестве основного вида деятельности.
Приказом ФССП России от 10 августа 2022 года № 547 утвержден Порядок ведения государственного реестра юридических лиц, осуществляющих деятельности по возврату просроченной задолженности в качестве основного вида деятельности. Сведения, содержащиеся в реестре, являются открытыми и общедоступными и размещаются на официальном сайта ФССП России в сети «Интернет».
ООО ПКО «ЭОС» внесено в данный реестр в качестве юридического лица, осуществляющего деятельность по возврату просроченной задолженности в качестве основного вида деятельности.
С учетом указанного суд приходит к выводу о том, что договор цессии и действия нового кредитора ООО ПКО «ЭОС» не противоречат нормам закона, действовавшего как в момент заключения кредитного договора, в момент заключения договора цессии, так и в настоящее время, прав истца не нарушает, в связи с чем оснований для отказа в иске по мотиву заявлениях их неуполномоченным лицом не имеется. В том числе подлежат отклонению доводы Киргизовой Ю.С. о ее не уведомлении об уступке прав требований. В этой связи суд исходит из того, что последствия не уведомления должника о переходе права требования к новому кредитору установлены п. 3 ст. 382 ГК РФ, согласно которому, если должник не был уведомлен в письменной форме о состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу, новый кредитор несет риск вызванных этим неблагоприятных последствий для него. Обязательства должника прекращается его исполнением первоначальному кредитору, произведенном до получения уведомления о переходе права к другому лицу. В данном случае доказательств исполнения ответчиком своих обязательств первоначальному кредитору суду не представлено.
Согласно Федеральному закону от 21.12.2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» информация о полной стоимости кредита предоставляется клиентам банка путем размещения ее размера в квадратной рамке в правом верхнем углу индивидуальных условий. Вопреки возражениям ответчика при заключении кредитного договора Киргизова Ю.С., подписывая индивидуальные условия кредитного договора, была проинформирована о полной стоимости кредита, составляющей 29 % годовых, а также обо всех существенных условиях такого договора, выразила с ними свое согласие и обязалась их соблюдать. Из материалов дела следует, что на момент заключения кредитного договора Киргизова Ю.С. была документирована паспортом, выданным на фамилию «Синчилова» 22 марта 2004 года. Именно по этому паспорту банком была установлена личность заемщика. Фамилию на «Киргизова» ответчик сменила после заключения 23 августа 2014 года брака, что никоим образом не ставит под сомнение тот факт, что стороной кредитного договора является именно Киргизова (ранее Синчилова) Ю.С.
В отношении доводов ответчика о пропуске срок исковой давности, суд исходит из того, что учитывает, что как следует из положений ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса (ст. 196 ГК РФ).
Согласно п. 1 ст. 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. В силу п. 2 ст. 200 ГК РФ по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения. По обязательствам, срок исполнения которых не определен или определен моментом востребования, срок исковой давности начинает течь со дня предъявления кредитором требования об исполнении обязательства, а если должнику предоставляется срок для исполнения такого требования, исчисление срока исковой давности начинается по окончании срока, предоставляемого для исполнения такого требования. При этом срок исковой давности во всяком случае не может превышать десять лет со дня возникновения обязательства.
В соответствии с п. 1, 2 ст. 199 ГК РФ требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности (п.1). Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Как следует из разъяснений Верховного суда РФ, данных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», срок давности по искам о просроченных повременных платежах (проценты за пользование заемными средствами, арендная плата и т.п.) исчисляется отдельно по каждому просроченному платежу. Там же разъяснено, что в силу п. 1 ст. 204 ГК РФ срок исковой давности не течет с момента обращения за судебной защитой, в том числе со дня подачи заявления о вынесении судебного приказа либо обращения в третейский суд, если такое заявление было принято к производству. Днем обращения в суд считается день, когда исковое заявление сдано в организацию почтовой связи. По смыслу ст. 204 ГК РФ начавшееся до предъявления иска течение срока исковой давности продолжается в случае отмены судебного приказа. При этом, если неистекшая часть срока исковой давности составляет менее шести месяцев, она удлиняется до шести месяцев (пункты 17, 18 Постановления).
В данном споре суд исходит из того, что кредитный договор предусматривал возврат суммы займа и уплаты процентов ежемесячными платежами, которые должны были вноситься, начиная с 15 августа 2014 года по 15 июля 2017 года. По таким повременным платежам срок давности исчисляется отдельно по каждому платежу. Точная дата обращения истца за защитой своего нарушенного права не установлена ввиду уничтожения по истечении срока хранения материалов приказного производства, однако достоверно установлено, что судебный приказ о взыскании задолженности, которая является предметом требования в рамках данного дела, был вынесен мировым судьей 10 сентября 2018 года и отменен только 22 сентября 2025 года. Таким образом, в период с 10 сентября 2018 года по 22 сентября 2025 года срок исковой давности не тек. С рассматриваемым иском ООО ПКО «ЭОС» обратилось в суд 3 февраля 2026 года, то есть в течение полугода после отмены судебного приказа. При таких обстоятельствах, учитывая обращение истца в суд за защитой прав в сентябре 2018 года, а также то, что на протяжении 7 лет исковая давность не текла, суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности истцом не пропущен.
Вместе с тем, суд находит заслуживающими внимания доводы ответчика о применении положений ст. 333 ГК РФ, которой предусмотрено, что если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствия нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. Данная норма предписывает суду устанавливать баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и размером действительного ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения, что согласуется с положением статьи 17 (часть 3) Конституции РФ, в соответствии с которым осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать прав и свобод других лиц.
В этой связи суд учитывает, что в состав заявленной ко взысканию задолженности истцом включена неустойка в размере 17 603,25 рублей, размер которой суд находит чрезмерной и не соответствующей последствиям нарушенного обязательства, в связи с чем подлежащей снижению до 5 000 рублей. С учетом такого снижения общий размер подлежащих взысканию с ответчика в счет погашения задолженности сумм также подлежит снижению до 89 629,21 рублей (из расчета 70 619,65 + 14 188,56 + 5 000 – 179).
Поскольку частичное удовлетворение иска, связанное с применением ст. 333 ГК РФ согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 21 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» не влечет применения подхода о взыскании судебных расходов пропорционально размеру удовлетворенных требований, по правилам статьи 98 ГПК РФ с ответчика в пользу истца подлежат взысканию расходы истца на уплаты государственной пошлины в размере 4 054,34 рублей.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ООО ПКО «ЭОС» удовлетворить частично.
Взыскать с Киргизовой Ю. С. <данные изъяты> в пользу ООО ПКО «ЭОС» (ИНН 7714704125) задолженность по кредитному договору в размере 89 629,21 рублей, судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 4 054,34 рублей.
В остальной части в удовлетворении исковых требований отказать.
Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме в Забайкальский краевой суд путем подачи жалобы через Читинский районный суд Забайкальского края.
Судья С.Б.Мигунова
Мотивированное решение изготовлено 27 мая 2026 года