РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
08 октября 2026 года г. Чита
Читинский районный суд Забайкальского края в составе председательствующего судьи Андреевой Е.В., при секретаре Никитиной Д.М., с участием старшего помощника прокурора Читинского района Забайкальского края Ивановой Н.С., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Пушкарева О. Ю. к акционерному обществу «Хиагда» о возмещении утраченного заработка, расходов, компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
Пушкарев О.Ю. обратился в суд с иском к АО «Хиагда», указав, что с августа 2017 года по май 2025 года работал у ответчика оператором геотехнологических скважин на участке подземного выщелачивания урана. При исполнении трудовых обязанностей подвергался воздействию вредного производственного фактора — ионизирующего излучения, работал с сорбентом, насыщенным ураном.
В 2024 году у истца выявлено <данные изъяты>, впоследствии ему установлена <данные изъяты>. Истец связывает возникновение заболевания с условиями труда у ответчика. Также указывает, что при ежегодных периодических медицинских осмотрах ультразвуковое исследование органов брюшной полости ему не проводилось, вследствие чего, по его мнению, заболевание не было своевременно обнаружено.
Расчёт утраченного заработка истцом произведён исходя из среднемесячного заработка 104 238 руб. за 60 месяцев предполагаемой дальнейшей работы до достижения возраста 65 лет.
Согласно уточнению исковых требований от 21 мая 2026 года Пушкарев О.Ю. просит взыскать с ответчика 6 254 280 руб. в возмещение утраченного заработка, указав также на расходы на лечение, лекарственные препараты и дополнительное питание, и 5 000 000 руб. компенсации морального вреда. Всего просит взыскать с ответчика 11254280 руб.
При подготовке дела к рассмотрению определением суда к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Государственная инспекция труда в Забайкальском крае, к участию в деле привлечен прокурор Читинского района Забайкальского края.
Определением суда от 15.06.2026, 09.09.2026 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФГБУЗ МСЧ № 107 ФМБА России, ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им. А.И. Бурназяна ФМБА России; Государственная инспекция труда в Республике Бурятия, Управление Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Республике Бурятия.
Истец Пушкарев О.Ю. в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме, настаивал на их удовлетворении, полагал, что заболевания у него возникли вследствие работы в АО «Хиагда», представил письменные пояснения по отзыву (т. 2 л.д. 134).
Представитель ответчика АО «Хиагда» по доверенности Костромина О.А. возражала против удовлетворения требований в полном объеме по доводам отзыва на иск. В письменном отзыве указала, что направляли истца на обязательные медицинские осмотры с указанием вредного производственного фактора «ионизирующее излучение». Осмотры проводились ФГБУЗ МСЧ № 107 ФМБА России, по их результатам истец признавался пригодным к работе. Ответчик полагает, что определение объёма обследования относится к компетенции медицинской организации, сведения о конкретных проведённых исследованиях составляют врачебную тайну. Возникновение у истца заболевания вследствие работы в АО «Хиагда» не доказано, профессиональный характер заболевания не установлен. Ответчик также оспаривает расчёт имущественных требований. Представлен ответ на претензию истца.
Представитель третьего лица ФГБУЗ МСЧ № 107 ФМБА России по доверенности Белоусов С.В. полагал исковые требования не подлежащими удовлетворению, дополнительно пояснил, что ультразвукового исследования органов брюшной полости Пушкареву О.Ю. не проводилось. Проведение ультразвукового исследования почек приказом № 29н не предусмотрено (т. 2 л.д. 130). Ультразвуковое исследование почек и органов брюшной полости это разные исследования. Начальником ФГБУЗ МСЧ № 107 ФМБА России Серовым А.С. представлены письменные пояснения (т. 2 л.д. 162).
Третьи лица Государственная инспекция труда в Забайкальском крае, ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им. А.И. Бурназяна ФМБА России, Государственная инспекция труда в Республике Бурятия, Управление Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Республике Бурятия явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, о дате, времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом. ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им. А.И. Бурназяна ФМБА России, Государственная инспекция труда в Республике Бурятия, Управление Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Республике Бурятия направили заявления о рассмотрении дела в их отсутствие.
Прокурор в заключении полагал иск подлежащим частичному удовлетворению в части компенсации морального вреда вследствие необеспечения обязательного ультразвукового исследования органов брюшной полости. В удовлетворении требований о возмещении вреда здоровью и утраченного заработка полагал необходимым отказать ввиду недоказанности причинной связи заболевания с воздействием производственных факторов.
В соответствии со статьей 167 ГПК РФ, суд признал возможным рассмотрение дела по существу при установленной явке.
Выслушав участников процесса, заключение прокурора, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующим выводам.
В силу статей 21 и 22 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, а работодатель обязан обеспечить безопасность и условия труда, соответствующие указанным требованиям.
Обязанность работодателя по организации обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров предусмотрена статьями 214 и 220 Трудового кодекса Российской Федерации. В период до 1 марта 2022 года соответствующие обязанности регулировались статьями 212 и 213 названного кодекса.
Организация обязательного медицинского осмотра направлена на обеспечение охраны здоровья работника, выявление противопоказаний к выполнению работы и своевременное выявление заболеваний.
Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 28 января 2021 года № 29н утверждён Порядок проведения обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров работников. Указанный приказ применяется с 1 апреля 2021 года; оценка осмотров, проведённых ранее, должна осуществляться по действовавшим в соответствующий период нормативным требованиям. До 01.04.2021 действовал приказ № 302н
Пунктом 4.1 приложения к Порядку для работников, подвергающихся воздействию ионизирующих излучений и радиоактивных веществ, предусмотрено прохождение медицинского осмотра один раз в год, в том числе проведение ультразвукового исследования органов брюшной полости и щитовидной железы.
Пунктом 4 Порядка предусмотрена возможность проведения периодических осмотров мобильными медицинскими бригадами. При этом диагностические исследования работники проходят в медицинских организациях перед проведением осмотров мобильными бригадами.
Следовательно, проведение осмотра выездной медицинской бригадой не исключает обязательные диагностические исследования и не является основанием для сокращения предусмотренного нормативным актом объёма обследования.
Из представленных материалов следует, что при направлении Пушкарева О.Ю. на медицинские осмотры работодатель указывал вредный производственный фактор «ионизирующее излучение». Наличие данного фактора ответчиком не оспаривается.
Согласно письму ФГБУЗ МСЧ № 107 ФМБА России от 23 июня 2026 года № 1-01-29/1114 периодические осмотры истца проводились на базе АО «Хиагда» мобильными медицинскими бригадами. Медицинская организация указала на отсутствие возможности проведения инструментальных исследований выездной бригадой вне соответствующих стационарных кабинетов (т. 2 л.д. 162).
Судом установлено, что в период работы истца обязательное ультразвуковое исследование органов брюшной полости истцу не проводилось, а прохождение этого исследования в медицинской организации перед осмотром выездной бригадой работодателем не было обеспечено.
Данный вывод подтверждается представленными суду данными о прохождении медицинских осмотров (т. 1 л.д. 33-173), сведениями по осмотрам ФГБУЗ МСЧ № 107 ФМБА России (т. 2 л.д. 162).
Доводы ответчика о получении заключений, содержащих вывод о пригодности истца к работе, суд оценивает в совокупности с названными доказательствами. Такие заключения подтверждают результат медицинского осмотра, однако при установленной неполноте обследования сами по себе не подтверждают исполнение обязанности по организации осмотра в предусмотренном законом объёме.
Ссылка на врачебную тайну также не устраняет обязанности работодателя организовать прохождение обязательных исследований. Для исполнения этой обязанности работодателю не требуется получать сведения о диагнозе работника либо самостоятельно оценивать результаты ультразвукового исследования.
Суд при этом разграничивает ответственность медицинской организации за проведение обследования и ответственность работодателя за его организацию. Основанием возложения обязанности на ответчика является установленное судом необеспечение прохождения истцом обязательного исследования, а не самостоятельная оценка работодателем качества медицинских услуг.
Таким образом, в указанной части допущено нарушение трудового права истца на надлежащую организацию обязательного медицинского осмотра.
Вместе с тем наличие данного нарушения не доказывает, что онкологическое заболевание истца возникло вследствие воздействия урана или ионизирующего излучения, либо что проведение обязательного исследования позволило бы выявить заболевание на определённой стадии и предотвратить установленные последствия.
В соответствии со статьями 1064, 1084–1086 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещение вреда здоровью предполагает установление предусмотренных законом оснований ответственности, включая причинную связь между обстоятельствами, за которые отвечает ответчик, и повреждением здоровья.
При причинении вреда деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, статья 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает ответственность владельца источника повышенной опасности независимо от вины. Однако и в этом случае необходимо установить, что вред возник вследствие действия источника повышенной опасности либо проявления его вредоносных свойств.
Согласно статьям 56 и 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, имеющие значение для дела, устанавливаются на основании совокупности относимых, допустимых и достоверных доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.
Медицинские документы, на которые ссылается истец, подтверждают наличие заболевания и его последствия, однако сведений, позволяющих установить причинную связь заболевания с условиями труда у ответчика, не содержат.
Отсутствие выявленной патологии почек при ультразвуковом исследовании от 3 ноября 2016 года подтверждает состояние обследованных органов на соответствующую дату, но само по себе не устанавливает причину заболевания, обнаруженного впоследствии.
Специалистами Единого координационного центра профессиональной патологии ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им. А.И. Бурназяна ФМБА России рассмотрены документы Пушкарева О.Ю., включая сведения об условиях труда и индивидуальных дозах облучения, из консультативного заключения от 7 апреля 2026 года № 01-27/916л следует, что накопленная эффективная доза облучения истца за период работы составила 11,97 мЗв, а имеющиеся сведения не позволяют установить связь заболевания с воздействием ионизирующего излучения в период работы в АО «Хиагда» (т. 2 л.д. 89).
Оснований не доверять данному консультативному заключению специалистов у суда не имеется.
Само по себе непревышение нормативных доз облучения не является безусловным доказательством отсутствия причинной связи. Вместе с тем факт работы с радиоактивными веществами также не позволяет без специальных медицинских данных признать любое выявленное заболевание следствием такого воздействия.
Ссылка истца на включение злокачественных новообразований в перечень профессиональных заболеваний не подтверждает профессиональный характер заболевания у конкретного лица. Для такого вывода требуется установление связи заболевания с воздействием соответствующего производственного фактора.
Заключение, устанавливающее профессиональный характер заболевания истца, либо иные доказательства, подтверждающие указанную причинную связь, в материалах дела отсутствуют.
Вопросы о причине возникновения опухоли, времени её развития, возможности выявления при проведении обязательного исследования и влиянии времени выявления на течение заболевания требуют специальных медицинских знаний. Суд не вправе разрешать эти вопросы на основании предположений участников процесса.
Согласно медицинскому заключению о наличии или об отсутствии профессионального заболевания от 24.04.2026 № 6 ГУЗ Краевая больница № 3, врачебная комиссия, изучив медицинские документы, санитарно-гигиеническую характеристику условий труда и сведения об индивидуальных дозах облучения, пришла к выводу об отсутствии оснований для установления связи заболевания Пушкарева О.Ю. – рака правой почки - с его профессиональной деятельностью.
Оценив исследованные доказательства в совокупности, суд приходит к выводу, что причинная связь между воздействием производственных факторов у ответчика и онкологическим заболеванием истца, а также между непроведением обязательного исследования и конкретными последствиями заболевания не установлена.
Поэтому оснований для взыскания с АО «Хиагда» утраченного заработка и расходов, обусловленных указанным заболеванием, не имеется.
Дополнительно суд отмечает, что расчёт 6 254 280 руб. путём умножения среднемесячного заработка на 60 месяцев предполагаемой дальнейшей работы не соответствует порядку определения утраченного заработка, установленному статьёй 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации. Для определения размера возмещения необходимо установить степень утраты профессиональной, а в предусмотренных законом случаях — общей трудоспособности, соответствующий средний заработок и период возмещения. Установление II группы инвалидности само по себе не означает утрату профессиональной трудоспособности в размере 100 процентов.
Расходы на лечение, лекарственные препараты и дополнительное питание являются самостоятельными составляющими возмещения вреда здоровью и не включаются в утраченный заработок без отдельного определения их размера и оснований возмещения.
Разрешая требование о компенсации морального вреда, суд руководствуется статьёй 237 Трудового кодекса Российской Федерации, предусматривающей компенсацию морального вреда, причинённого работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя.
Недоказанность профессионального происхождения заболевания не исключает компенсации морального вреда, причинённого самостоятельным нарушением трудовых прав истца.
При определении размера компенсации суд учитывает нравственные страдания, обусловленные установленным нарушением права на обязательный медицинский осмотр. Последствия онкологического заболевания не учитываются как причиненные ответчиком, поскольку соответствующая причинная связь не установлена.
Пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее по тексту - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33) предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).
Согласно пункту 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).
Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).
При определении размера компенсации суд учитывает характер нарушения, его продолжительность в установленный период, степень вины работодателя, значение нарушенного права для истца, его объяснения о перенесённых переживаниях, требования разумности и справедливости.
При этом физические страдания вследствие онкологического заболевания, операций и инвалидности не могут быть в полном объёме отнесены на ответственность ответчика, поскольку причинная связь данных последствий с его деятельностью либо бездействием не установлена.
С учётом изложенного суд определяет компенсацию морального вреда в размере 30000 руб. Требование о взыскании компенсации сверх указанной суммы удовлетворению не подлежит.
На основании статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина, от уплаты которой истец освобождён, в размере 3000 руб. в доход соответствующего бюджета.
Руководствуясь статьями 194–199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования Пушкарева О. Ю. к акционерному обществу «Хиагда» удовлетворить частично.
Взыскать с акционерного общества «Хиагда» в пользу Пушкарева О. Ю. компенсацию морального вреда, причинённого нарушением трудовых прав при организации обязательных периодических медицинских осмотров, в размере 30000 (тридцать тысяч) рублей.
В удовлетворении требований о взыскании 6 254 280 рублей в возмещение утраченного заработка и заявленных в составе указанной суммы расходов, а также компенсации морального вреда в остальной части отказать.
Взыскать с акционерного общества «Хиагда» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3000 рублей.
Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме в Забайкальский краевой суд путем подачи жалобы через Читинский районный суд Забайкальского края.
Председательствующий Андреева Е.В.
Мотивированное решение в окончательной форме изготовлено 22.10.2026.