РЕШЕНИЕ
именем Российской Федерации
28 апреля 2026 года г. Новокузнецк
Судья Кузнецкого районного суда г. Новокузнецка Кемеровской области Чайка О.В., при секретаре Полухиной А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Нифонтовой Ирины Викторовны к АО «РУСАЛ Новокузнецкий алюминиевый завод» о взыскании компенсации морального вреда в связи с повреждением здоровья и утратой профессиональной трудоспособности,
УСТАНОВИЛ:
Нифонтова И.В. обратилась в суд с иском к АО «РУСАЛ Новокузнецкий Алюминиевый Завод», в котором просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000 рублей в связи с полученным по вине ответчика профессиональным заболеванием, причинившим вред его здоровью, частичную утрату профессиональной трудоспособности, физические и нравственные страдания.
Исковые требования мотивированы тем, что истец проработала у ответчика во вредных условиях труда машинистом крана на горячих участках работ в период с --.--.----. по --.--.----.. Уволена с работы в связи с уходом на пенсию. В п. 3 Акта о случае профессионального заболевания указан заключительный диагноз – <данные изъяты>. В п. 18 Акта о случае профессионального заболевания указано, что причиной профессионального заболевания послужило длительное воздействие на организм истца вредного производственного фактора - фтора тяжесть трудового процесса. В п. 19 Акта указано, что вины истца в получении профессионального заболевания нет. В п. 22 Акта указано, какие мероприятия необходимо выполнять работодателю для предотвращения подобных профессиональных заболеваний. Работодатель обязан был выполнить данные мероприятия задолго до того, как у истца возникло профессиональное заболевание. Это позволило бы ей сохранить свое здоровье и профессиональную трудоспособность. В п. 22 Программы реабилитации пострадавшего перечислены лекарственные препараты: мазь Диклофенак, раствор для внутримышечного введения Пиродоксин-Тиамин-Цианокоболамин-Лиокаин, таблетки: Тизанидин, Мелоксикам, которые истец теперь обязана применять. В п. 29 Программы реабилитации пострадавшего указано, что истец нуждается в санаторно-курортном печении по профилю - <данные изъяты>. По заключению Бюро медико-социальной экспертизы - справка серии МСЭ, степень утраты профессиональной трудоспособности составила 20%. В результате полученного профессионального заболевания истец частично лишен профессиональной трудоспособности и здоровья. Чувствует себя <данные изъяты>. Претерпевает <данные изъяты>. Вынуждена <данные изъяты>.
В судебном заседании истец Нифонтова И.В. на исковых требованиях настаивала в полном объеме, пояснила, что в настоящее время находится на пенсии, фактически прекратила работать с 2025 года, потом она перед увольнением находилась в отпуске и почти год находилась на больничном. Проработала у ответчика более 35 лет, получила профессиональное заболевание, и теперь ей трудно <данные изъяты>, ей помогает сноха.
В судебном заседании представитель истца Белинин А.А., действующий на основании нотариальной доверенности № от --.--.----., сроком на три года (л.д.22), поддержал заявленные исковые требования, просил суд удовлетворить их в полном объеме, пояснил, что качество жизни истца ухудшилось, она проработала на предприятии ответчика большую часть, требования предъявлены только к заводу. Добровольно ответчик выплату компенсации не произвел ни после установления профессионального заболевания, ни после увольнения.
Представитель ответчика АО «РУСАЛ Новокузнецкий Алюминиевый Завод» Таракина А.Ю., действующая на основании доверенности № от --.--.----. сроком по --.--.----. (л.д. 27-28) в судебном заседании исковые требования в заявленном размере не признала, пояснила, что исковые требования необоснованно завышены. П. 18 акта о случае профзаболевания установлено, что профзаболевание возникло в результате длительного воздействия вредного производственного фактора - тяжесть трудового процесса, которому истица подвергалась при исполнении трудовых обязанностей в профессиях: портная по пошиву легкой одежды, машинист электромостового крана, машинист крана (крановщик) (на горячих участках работ в литейном производстве). Исходя из копии трудовой книжки истца общий стаж работы в условиях воздействия вредного производственного фактора – тяжесть трудового процесса составляет 41 год 6 месяцев, из которых только на предприятии ответчика истица отработала 35 лет 5 месяцев, что составляет 85,34 % от общего стажа во вредных условиях труда. Ответчик не скрывает от сотрудников наличие вредных факторов на производстве. Считает необходимо учесть, что повреждение здоровья истца не связано с умышленными противоправными действиями ответчика, который в силу объективных причин не имел возможности полностью устранить наличие вредных факторов на рабочих местах. Акт о случае профзаболевания истца от --.--.----. также подтверждает, что причиной превышения показателей тяжести трудового процесса стало несовершенно технологических процессов. Ответчиком были созданы надлежащие условия труда, где работник был обеспечен средствами индивидуальной защиты, согласно отраслевых норм, для выполняемой трудовой функции. Истцу представлялось доплата за работу с вредными и опасными условиями труда; дополнительный отпуск 14 календарных дней; а также особый режим труда и отдыха. АО «РУСАЛ Новокузнецк» предпринимаются все необходимые серы для защиты здоровья работников. Наличие вредных производственных факторов при производстве алюминия вызвано не какими-либо нарушениями со стороны ответчика, а не совершенством технологического процесса.
Суд, выслушав пояснения сторон, заключение ст. помощника прокурора района Козловой Н.Б., полагавшей заявленные исковые требования о компенсации морального вреда за утрату трудоспособности удовлетворить частично, определив размер компенсации морального вреда с учетом требований разумности и справедливости, а также, применив пропорцию к размеру взыскиваемой компенсации с учетом периодов трудовой деятельности истца в других организациях, пришел к следующим выводам.
В соответствии с ч. 2 ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя (часть 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).
Согласно части 1 часть 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.
Работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами (абзац 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).
В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (ст. 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации).
Правовое регулирование отношений по возмещению вреда, причиненного здоровью, или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания осуществляется нормами Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" (далее по тексту также Федеральный закон от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ), которыми предусматривается, что обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, являясь видом социального страхования, устанавливается для социальной защиты застрахованных путем предоставления в полном объеме всех необходимых видов обеспечения по страхованию в возмещение вреда, причиненного их жизни и здоровью при исполнении обязанностей по трудовому договору (пункт 1 статьи 1 данного закона).
Возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, в силу абзаца второго пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ осуществляется причинителем вреда.
Частью 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.
В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).
В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда») разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.
Согласно пункту 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).
При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.
В пункте 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.
Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.
Судом установлено и следует из материалов дела, что Нифонтова И.В. осуществляла трудовую деятельность с --.--.----. по --.--.----. на Фабрике ремонта и пошива одежды № 1 по профессии портная по пошиву легкой одежды, с --.--.----. по --.--.----. – в ООО «КЗМ» по профессии машиниста электромостового крана, с --.--.----. по --.--.----. - в АО «РУСАЛ Новокузнецкий Алюминиевый Завод» по профессии машиниста крана на горячих участках работ, данные обстоятельства подтверждаются записями в трудовой книжке истца (л.д. 10-13) и не оспаривалось ответчиком.
--.--.----. в отношении Нифонтовой И.В. составлен акт о случае профессионального заболевания, утвержденный главным государственным санитарным врачом по Кемеровской области в г. Новокузнецке и Новокузнецком районе, из которого усматривается, что истцу установлен диагноз: <данные изъяты>. (л.д. 5-10).
Из п. 18 акта следует, что причиной профессионального заболевания послужило длительное воздействие на организм человека вредного производственного фактора: тяжесть трудового процесса. Воздействию данного фактора Нифонтова И.В. подвергалась в течение 39 лет, при исполнении трудовых обязанностей в профессиях: портная по пошиву легкой одежды, машинист электромостового крана, машинист крана (крановщик) (на горячих участках работ в литейном производстве).
Условия труда в указанных профессиях характеризуются превышением гигиенических нормативов по следующим показателям тяжести трудового процесса:
в профессии портная по пошиву легкой одежды:
- рабочая поза: нахождение в неудобной позе 70 % времени смены, при допустимых показателях до 25 %. «Справочное пособие по факторам тяжести и напряженности трудового процесса, г. Кемерово, 2002 год» стр. 42 №224;
в профессии машинист электромостового крана:
- рабочая поза: нахождение в неудобной позе 50 % времени смены, при допустимых показателях до 25 %. (Данные аттестации рабочего места, выполнена ЛЗВВБ и ПС «Кузметкомбината», карта аттестации №11000108 от 15.05.2007г., протокол №11000108 от 15.05.2007г.), аналогичное место, в профессии машинист крана (крановщик) (на горячих участках работ в литейном производстве):
- стереотипные рабочие движения (количество за смену) при региональной нагрузке - 25700, допустимо до 20000 (результаты аттестации рабочих мест, проведенной в 2011 году).
Лица, допустившие нарушение государственных санитарно-эпидемиологических правил и иных нормативных актов, не установлены, что указано в п. 21 акта.
Согласно п. 20 акта, заболевание является профессиональным и возникло в результате длительного (в течение 39 лет) выполнения работ, при которых показатели тяжести трудового процесса не соответствовали допустимым уровням, вследствие несовершенства технологических процессов, отсутствия автоматизации, механизации трудоемких работ.
Наличие вины работника не установлено, п. 19 акта.
Санитарно-гигиенической характеристикой условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) от --.--.----. № (л.д. 17-21) установлено, что Нифонтова И.В., работая с --.--.----. по --.--.----. на Фабрике ремонта и пошива одежды № 1 по профессии портная по пошиву легкой одежды, с --.--.----. по --.--.----. – в ООО «КЗМ» по профессии машиниста электромостового крана, с --.--.----. по --.--.----. (на день составления характеристики – --.--.----.) - в АО «РУСАЛ Новокузнецкий Алюминиевый Завод» по профессии машиниста крана на горячих участках работ на предприятии ответчика, т.е. в течение 36 лет 5 месяцев подвергалась воздействию вредных производственных факторов: тяжесть и напряженность трудового процесса, шум, вибрация, АПДФ, загазованность воздуха рабочей зоны. (п. 4.1)
Вредным производственным фактором в развитии заболевания «<данные изъяты>» является - фтор и его соединения. Вредным производственным фактором в развитии заболевания «<данные изъяты>» является - тяжесть трудового процесса. Нифонтова И.В. контактировала с фтором и его соединения в течение 33 лет в профессии машиниста крана (крановщика) на горячих участках работ в литейном производстве; с тяжестью трудового процесса контактировала в течение 39 лет 1 месяца в профессиях: портная по пошиву легкой одежды, машинист электромостового крана, машинист крана (крановщик) на горячих участках работ в литейном производстве, работая на предприятиях: Фабрика ремонта и пошива одежды № 1, Кузнецкий завод металлоконструкций, Новокузнецкий алюминиевый завод, АО «Новокузнецкий алюминиевый завод», ОАО «РУСАЛ Новокузнецк», АО «РУСАЛ Новокузнецк». (п. 24).
В воздухе рабочей зоны на рабочем месте машиниста крана (крановщика) на горячих участках работ в литейном производстве концентрации гидрофторидов превышают ПДК. Условия труда Нифонтовой И.В. по показателям тяжести трудового процесса не соответствуют гигиеническим нормативам на рабочих местах:
портная по пошиву легкой одежды: рабочая поза: нахождение в неудобной позе 70 % времени смены, при допустимых показателях до 25%, машинист электромостового крана: рабочая поза - до 50% времени находится в неудобной и фиксированной позе, при допустимых значениях до 25%;
машинист крана (крановщик) на горячих участках работ в литейном производстве: стереотипные рабочие движения при региональной нагрузке с участием мышц рук и плечевого пояса 25700, допустимо до 20000; рабочая поза - нахождение в позе «сидя» 70 %, допустимо - до 60 %; рабочая поза - нахождение в позе «сидя» 85 %, допустимо - до 60 %. (п. 6, 24).
Бюро медико-социальной экспертизы ФКУ «ГБ МСЭ по Кемеровской области-Кузбассу» Минтруда России в связи с профессиональным заболеванием на основании акта № № о случае профессионального заболевания Нифонтовой И.В. установлено 20% утраты профессиональной трудоспособности сроком с --.--.----. по --.--.----. (л.д.14).
В соответствии с программой реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания от --.--.----. Нифонтовой И.В. доступна профессиональная деятельность в оптимальных, допустимых условиях труда. (л.д. 15-16).
Каких-либо соглашений о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием между АО «РУСАЛ Новокузнецкий Алюминиевый Завод» и Нифонтовой И.В. не было заключено.
В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).
Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.
Согласно части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Таким образом, никакие иные акты, за исключением федеральных законов в предусмотренных статьей 55 Конституции Российской Федерации случаях, не могут умалять и ограничивать право гражданина на полное возмещение вреда, причиненного повреждением здоровья. Соответственно, не могут ограничивать это право также и заключенные в соответствии с трудовым законодательством отраслевые соглашения и коллективные договоры.
Суд, заслушав лиц, участвующих в деле, изучив представленные сторонами доказательства, приходит к выводу о том, что причинителем вреда здоровью истца Нифонтовой И.В. является не только ответчик – АО «РУСАЛ Новокузнецк», а также иные работодатели истца: ООО «КЗМ», ПТФ Центр моды ООО. Поскольку у истца возникло и установлено профессиональное заболевание не только на предприятии ответчика, причиной получения профессионального заболевания помимо воздействия на организм вредных веществ является тяжесть трудового процесса.
В связи с чем, на всех работодателях истца лежит обязанность компенсировать причиненный истцу моральный вред.
Возложение обязанности лишь на одного из работодателей противоречит правовому регулированию в сфере трудовых отношений, вышеуказанным фактическим обстоятельствам дела.
На АО «РУСАЛ Новокузнецкий алюминиевый завод», как на владельца источника повышенной опасности, не может быть возложена обязанность обеспечить безопасные условия труда для работника ООО «КЗМ», ПТФ Центр моды ООО.
Размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с АО «РУСАЛ Новокузнецкий алюминиевый завод», подлежит установлению пропорционально вине ответчика в развитии профессионального заболевания истца, и с учетом того, что профессиональное заболевание истца возникло в результате работы на трех предприятиях - АО «РУСАЛ Новокузнецк», ООО «КЗМ», ПТФ Центр моды ООО, при этом, стаж работы в АО «РУСАЛ Новокузнецк» составляет 35 лет 5 месяцев (12933 дня), в ООО «КЗМ» - 3 года 5 месяцев (1244 дня), в ПТФ Центр моды ООО – 2 года 8 месяцев (988 дней) следует определить степень вины АО «РУСАЛ Новокузнецк» в развитии профессионального заболевания у Нифонтовой И.В. – 85,28 % (из расчета: 12933 дня работы у ответчика х 100% / 15165 дней общего трудового стажа на трех предприятиях).
Из установленных в ходе судебного разбирательства обстоятельств следует, что истец в связи с имеющимся у него профессиональным заболеванием и установлением утраты трудоспособности в размере 20%, испытывает <данные изъяты>. Профессиональное заболевание, полученное Нифонтовой И.В. причинило <данные изъяты>, в связи с чем, <данные изъяты>.
Из пояснений допрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО6 следует, что с 1969 года знакома с истицей, вместе работали на АО «РУСАЛ Новокузнецк», поддерживают дружеские отношения. Истица работала в литейном цехе машинистом электромостового крана, а она в ОПМ. Ей известно, что сейчас истец проживает с мамой, у нее двое взрослых детей. В молодости истица была энергичной, здоровой девушкой. Лет 6-7 назад она часто стала ходить на больничный, обращаться к врачам, жаловалась <данные изъяты>, минимум два раза в год точно находилась на больничном. Пока работала, истец постоянно жаловалась <данные изъяты>, считает, что болезнь истицы развилась из-за вибрации на кране. Уволилась с предприятия ответчика только в прошлом году по причине необходимости выработки стажа для получения пособия. Сейчас истец <данные изъяты>.
Не доверять данным доказательствам в их совокупности у суда нет оснований, так как они взаимно дополняют и подтверждают друг друга, не содержат противоречий, согласуются, в том числе с пояснениями истца, данными лично в ходе судебного разбирательства, не опровергаются стороной ответчика.
Факт физических страданий подтверждается самим характером заболеваний истца: <данные изъяты>, при которых страдает опорно-двигательная система человека, сопровождающийся <данные изъяты>, подтверждается показаниями истца и его представителя, показаниями свидетеля, программой реабилитации.
С учетом исследованных доказательств в совокупности, суд считает установленным, что профессиональное заболевание истца возникло по вине ответчика (85,28% вины), не обеспечившего своему работнику безопасные условия труда, что сторонами в судебном заседании не оспаривалось. Заболевание профессиональное установлено впервые --.--.----..
Поскольку у истца возникло и установлено профессиональное заболевание в том числе на предприятии ответчика, суд приходит к выводу, что именно на нем и лежит обязанность компенсировать истцу моральный вред (соразмерно степени вины – 85,28%), причиненный в связи с установлением профессионального заболевания и утратой трудоспособности в размере 20%.
Судом установлено прогрессирование профессионального заболевания. Истец вынуждена постоянно обращаться к врачу за получением лечения и облегчением состояния здоровья, о чем свидетельствуют многочисленные обращения к терапевту, нейрохирургу в октябре 2024 года, феврале, мае, июле, сентябре-декабре 2025 года, феврале-апреле 2026 года, проведением МРТ-исследований в октябре 2021 года, декабре 2023 года, марте 2025 года, пребыванием в отделении НХО с --.--.----. по --.--.----..
Как следует из показаний истца Нифонтовой И.В., свидетеля ФИО6 истец с постоянной периодичностью проходит медицинские исследования, принимает поддерживающие его здоровье препараты.
Последствием профессионального заболевания истца стала утрата профессиональной трудоспособности в размере 20%, при этом вины истца в возникновении у него профессионального заболевания не установлено.
В соответствии со ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размере, определяемом соглашением сторон трудового договора.
В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом, независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Таким образом, в ходе судебного разбирательства судом достоверно установлено, что Нифонтовой И.В. понесены физические страдания, выразившиеся в <данные изъяты>, перенесенной в результате профессионального заболевания – <данные изъяты>. Установив данные обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что вина ответчика в пережитых <данные изъяты> установлена. Ввиду чего находит обоснованным требование истца о взыскании с ответчика компенсации морального вреда.
В соответствии с пунктом 25 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.
Каких-либо соглашений о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием между АО «РУСАЛ Новокузнецкий Алюминиевый Завод» и Нифонтовой И.В. не было заключено.
Суд при определении размера компенсации морального вреда учитывает, что истцу установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 20% в результате профессионального заболевания, стаж её работы на предприятии ответчика более 35 лет, установленную судом вину предприятия (85,28%), учитывает её возраст (63 года), пояснения свидетеля, показавшего о состоянии истца и имеющихся у нее болей, наличие доказательств существенного ограничения в образе жизни, суд полагает возможным взыскать компенсацию морального вреда в размере 255840 рублей (из расчета: 300 000 рублей в качестве компенсации морального вреда за утрату 20% профессиональной трудоспособности х 85,28 % вины ответчика в получения профессионального заболевания = 255840).
Учитывая, что истец в силу закона освобожден от уплаты государственной пошлины при подаче в суд иска о взыскании компенсации морального вреда, причиненного здоровью, с ответчика, не освобожденного законом от оплаты государственной пошлины, подлежит взысканию в доход местного бюджета государственная пошлина, согласно ч. 1 ст. 103 ГПК РФ и в размере, определенном ст.333.19 НК РФ, в сумме 3000 рублей.
Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования Нифонтовой Ирины Викторовны к Акционерному обществу «РУСАЛ Новокузнецкий алюминиевый завод» о взыскании компенсации морального вреда в связи с повреждением здоровья и утратой профессиональной трудоспособности удовлетворить частично.
Взыскать с АО «РУСАЛ Новокузнецкий алюминиевый завод» (ИНН 4221000535) в пользу Нифонтовой Ирины Викторовны, --.--.----. года рождения, уроженки <****> (СНИЛС №) в качестве компенсации морального вреда в связи с причинением вреда здоровью 255840 (двести пятьдесят пять тысяч восемьсот сорок) рублей.
В удовлетворении остальной части требований Нифонтовой Ирины Викторовны к Акционерному обществу «РУСАЛ Новокузнецкий Алюминиевый Завод» отказать.
Взыскать с АО «РУСАЛ Новокузнецкий алюминиевый завод» (ИНН 4221000535) в доход бюджета госпошлину в размере 3000 рублей.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд через Кузнецкий районный суд г. Новокузнецка в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Решение в окончательной форме изготовлено 06 мая 2026 года.
Судья О.В. Чайка