ПРИГОВОР
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
6 июля 2026 г. г. Рязань
Рязанский гарнизонный военный суд в составе: председательствующего – судьи Охременко Д.В., при секретаре Калугиной Е.Н., с участием государственного обвинителя – заместителя военного прокурора Рязанского гарнизона майора юстиции П., старшего помощника военного прокурора Рязанского гарнизона капитана юстиции А., потерпевшего З., подсудимого С., его защитника – адвоката К., представившего удостоверение адвоката № и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ, рассмотрев в открытом судебном заседании, в присутствии личного состава, в помещении гарнизонного военного суда уголовное дело в отношении военнослужащего по контракту войсковой части <данные изъяты>
С., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, гражданина Российской Федерации, имеющего среднее общее образование, холостого, зарегистрированного по адресу: <адрес>, проходящего военную службу по контракту со ДД.ММ.ГГГГ, не судимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, установил:
16 октября 2025 года С. совместно с М. распивали спиртное по адресу: <адрес>.
Примерно в 18 часов 30 минут между С. и М. на почве обсуждения участия каждого из них в боевых действиях произошел словесный конфликт.
В ходе конфликта М. высказывал в адрес С. пренебрежительные суждения относительно его участия в специальной военной операции, утверждая, что лично принимал участие в более серьезных боевых действиях.
Указанные высказывания были восприняты С. как унижающие его честь и достоинство, вследствие чего он взял лежащий перед ними нож и нанес М. один удар в область шеи.
Несмотря на оказанную медицинскую помощь, 17 октября 2025 года в 18 часов 30 минут М. скончался в ГБУ РО «Скопинская ЦРБ».
В судебном заседании подсудимый С. свою вину в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, при указанных выше обстоятельствах признал. От дачи показаний по существу дела в зале суда отказался, воспользовавшись положениями ст. 51 Конституции Российской Федерации.
Как следует из показаний С., данных им на предварительном следствии в качестве обвиняемого и подозреваемого он 16 октября 2025 года случайно встретил своего знакомого М., с которым ранее поддерживал дружеские отношения. После совместного приобретения спиртных напитков они сначала употребляли алкоголь возле магазина, а затем по предложению М. пришли к нему домой, где продолжили распивать спиртное.
Во время употребления алкоголя между ними возник спор относительно участия каждого в боевых действиях. М. стал высказывать в его адрес унизительные выражения, утверждая, что участие С. в специальной военной операции несопоставимо с его собственным боевым опытом.
Кроме того, М. ногой отбросил принадлежащие ему костыли, которыми он пользовался после полученного ранения, вследствие чего последние упали на пол. После этого М. потянулся рукой к ножу, лежавшему на табурете между ними.
Опасаясь, что М. нанесет ему удар ножом, он попытался пресечь его действия, схватил руку потерпевшего и стал выворачивать её, в результате чего нож оказался воткнутым в шею М..
При этом какого-либо намерения лишить М. жизни он не имел.
Осознав случившееся, он испугался, сразу же вытащил нож из раны, прижал к шее потерпевшего находившуюся рядом ткань, после чего неоднократно звонил по телефонам «112», в скорую медицинскую помощь и в полицию, сообщив о произошедшем и прося как можно быстрее направить медицинских работников.
До прибытия сотрудников экстренных служб он находился рядом с потерпевшим, разговаривал с ним, пытался остановить кровотечение и не предпринимал каких-либо действий, направленных на продолжение применения насилия.
Помимо признательных показаний подсудимого, вина С. в совершении инкриминируемого преступления полностью подтверждается исследованными в суде доказательствами по уголовному делу.
В суде свидетель О., сотрудник полиции, показал, что 16 октября 2025 года около 18 часов 40 минут в дежурную часть МО МВД России «Скопинский» поступило сообщение о совершении убийства.
В этой связи, им был произведен выезд по адресу: <адрес>.
По прибытии около 23 часов 00 минут 16 октября 2025 года на место происшествия он обнаружил лежащего при входе в дверном проеме подъезда С., который по внешним признакам пребывал в состоянии алкогольного опьянения, рядом с С. лежали два костыля и нож. На лезвии ножа он обнаружил следы крови. Далее он прошел внутрь помещения <адрес> по вышеуказанному адресу, где обнаружил следы крови на полу и на диване. Самого М. в то время в помещении квартиры уже не было, последнего увезли в ГБУ РО «Скопинская ЦРБ».
В дальнейшем он с участием С. произвел осмотр места происшествия, в ходе которого изъял указанный нож.
Со слов С. ему также известно, что тот около 18 часов 30 минут в ходе конфликта с М. схватил рукой нож и нанес им один удар в область шеи М., в результате которого у М. из раны, возникшей на месте нанесенного удара, обильно пошла кровь. Вместе с тем, С. пояснял ему, что кроме него и М. в помещении квартиры никого не было.
Также он пояснил, что ему на С. неоднократно поступали жалобы от граждан по фактам неадекватного поведения последнего, в связи с злоупотреблением подсудимым алкоголем.
Потерпевший З. показал, что погибший М. являлся его сыном.
До произошедшего С. и М. длительное время были знакомы между собой, периодически встречались и совместно употребляли спиртные напитки. О каких-либо непримиримых конфликтах между ними ему известно не было.
16 октября 2025 года сын сообщил ему, что намерен встретиться с С., который приехал домой после лечения.
Позднее ему стало известно о госпитализации сына с ножевым ранением шеи, а затем — о его смерти.
Потерпевший пояснил, что смерть сына причинила ему тяжелые нравственные страдания, связанные с утратой близкого человека, в связи с чем он просил взыскать с подсудимого компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.
Свидетель Б., работающий фельдшером станции скорой медицинской помощи, показал, что вечером 16 октября 2025 года вместе с фельдшером Р. прибыл по вызову в квартиру М.
Возле подъезда находился С., который сразу сообщил, что ударил человека ножом.
Каких-либо телесных повреждений у С. он не наблюдал.
Пройдя в квартиру, он обнаружил М. с ножевым ранением шеи, которому незамедлительно была оказана первая медицинская помощь. Потерпевший находился в сознании, разговаривал и сообщил, что ножевое ранение ему причинил его друг С. При этом М. просил не сообщать сотрудникам полиции об обстоятельствах получения ранения, пояснив, что не желает неприятностей для своего товарища.
После оказания первой помощи потерпевший был доставлен в Скопинскую центральную районную больницу.
Аналогичные по своему содержанию показания дала свидетель Р., подтвердившая обстоятельства прибытия на место происшествия, оказания медицинской помощи потерпевшему, а также то обстоятельство, что С. самостоятельно сообщил медицинским работникам о причинении ножевого ранения.
Из показаний свидетеля У. следует, что 16 октября 2025 года в 20 часов 30 минут бригадой скорой помощи в приемный покой был доставлен пациент – М. с колото-резаным ранением в области левой половины шеи.
Ею был проведен первичный осмотр М., в ходе которого последний на вопрос о появлении у него указанного повреждения пояснил, что ножевое ранение он получил от собутыльника. При этом, он пояснил, что привлекать к уголовной ответственности указанного собутыльника он не хочет, в связи с чем ей в ходе первичного протокола осмотра была сделана соответствующая запись в графе «анамнез заболевания».
Во время операции у М. началось активное кровотечение, в связи с чем начата тотальная внутривенная анестезия с ИВЛ.
17 октября 2025 года в 18 часов 00 минут состояние М. стало крайне тяжелым, после чего в 18 часов 30 минут констатирована биологическая смерть М.
Согласно показаниям свидетеля Г., 16 октября 2025 года примерно в обеденное время в магазин «Бристоль» пришли С. вместе с М., из услышанного разговора между ними она узнала, что те собираются распить вместе алкоголь дома у М. В свою очередь С. приобрёл в этом магазине 2 упаковки нарезки колбасы. Кроме указанных покупок, С. и М. в магазине более ничего не приобретали.
Также она пояснила, что в тот день вместе с С. и М. никого больше не было, то есть те убыли домой к М. вдвоём.
Из показаний свидетеля Ч., соседки М., следует, что около 15 часов 16 октября 2025 года она наблюдала, как М. совместно с другим молодым человеком прошли в помещение <адрес>.
Спустя некоторое время, около 18 часов 30 минут она услышала, какие-то крики двух мужчин и звуки как что-то упало и ударилось об пол, доносившиеся из квартиры по месту проживания М. Через некоторое время послышался звук открывающейся двери со стороны квартиры М. Она не стала вдаваться в подробности произошедшего.
Через некоторое время к ее дому прибыл автомобиль скорой медицинской помощи, работники которой стали оказывать М. медицинскую помощь и далее направили его в медицинское учреждение.
Кроме показаний участников процесса, виновность подсудимого в совершении вышеуказанного преступления подтверждается следующими письменными доказательствами.
Из протокола следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ усматривается, что обвиняемый С. показал, каким образом он применил физическое насилие к М. (т. 2 л.д. 7–19)
Как видно из протокола очной ставки между обвиняемым С. и свидетелем О., свидетель О. подтвердил ранее данные им показания. (т. 2 л.д. 45–49)
В протоколе следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ отражено, что свидетель О. показал механизм применения физического насилия к М. (т. 3 л.д. 66–71)
Протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ подтверждается, что были осмотрены предметы, изъятые в ходе осмотра места происшествия — помещения <адрес>. (т. 2 л.д. 191–196)
Из протокола осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ следует, что был осмотрен конверт белого цвета с образцами крови М. (т. 2 л.д. 202–203)
Из другого протокола осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ усматривается, что был осмотрен конверт белого цвета с отрезками дактилоскопической пленки. (т. 2 л.д. 204–205)
В протоколе осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ отражено, что осмотрен CD-R диск, содержащий аудиозапись вызова экстренных оперативных служб по номеру «112» С. (т. 3 л.д. 56–58)
Заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что смерть гражданина М. является насильственной и наступила в результате колото-резаной раны левой боковой поверхности шеи с повреждением левой внутренней яремной вены, левой околоушной слюнной железы, тела четвертого шейного позвонка, правой околопозвоночной мышцы, кровоизлиянием в мягкие ткани вдоль шейного отдела позвоночника, осложнившейся развитием наружно-внутренней кровопотери и острой постгеморрагической анемии. Между колото-резаной раной и смертью пострадавшего через закономерно развившееся осложнение — наружно-внутреннюю кровопотерю с развитием острой постгеморрагической анемии — имеется прямая причинно-следственная связь. (т. 2 л.д. 70–76)
Из показаний эксперта Л. следует, что научно обоснованных и апробированных методик определения силы удара колюще-режущим предметом не имеется. При этом эксперт пояснил, что удар, нанесенный в область боковой поверхности шеи М., должен был быть достаточной силы для образования вышеописанной колото-резаной раны и повреждения тела четвертого шейного позвонка. Образование данных повреждений путем самонатыкания на нож эксперт оценил как маловероятное. (т. 2 л.д. 184–186)
Из показаний эксперта Х. усматривается, что отсутствие этанола в крови М., отраженное в заключении эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, обусловлено временем, прошедшим с момента последнего приема алкоголя, а также особенностями метаболизма организма и иными факторами. Поскольку с момента последнего приема алкоголя потерпевшим прошли почти сутки, при судебно-химическом исследовании этанол в крови М. обнаружен не был. (т. 2 л.д. 187–189)
Заключением экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что нож, изъятый в ходе осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ по адресу: <адрес> не относится к холодному оружию, является ножом хозяйственно-бытового назначения, изготовленным заводским способом. Клетки эпителия на рукояти ножа происходят от С.; происхождение данных клеток эпителия от иных лиц исключено. (т. 2 л.д. 90–101)
Как видно из заключения экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, кровь с клетками эпителия на бутылке, фрагменте ткани синего цвета, пледе коричневого цвета, двух марлевых тампонах со смывами с пола и клинке ножа происходит от М. (т. 2 л.д. 120–124)
Заключением эксперта №мк26 от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что нож, представленный на экспертизу, имеет выраженную деформацию в виде изгиба клинка в области острия. Из данных копии протокола допроса свидетеля О. следует, что представленный на исследование нож был видоизменен — в виде загиба острия клинка — после причинения повреждения шеи М. В связи с этим в представленном виде данный нож является непригодным для идентификационного исследования. (т. 2 л.д. 138–157)
Из заключения эксперта №мк26 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что по результатам сравнительного исследования возможность образования телесных повреждений у М. в части вида орудия травмы — ножа — не исключается, а в части направления травмирующего воздействия — исключается. (т. 2 л.д. 165–178)
Также судом были исследованы иные доказательства, предоставленные обвинением.
Из выписки из приказа командира войсковой части <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что С. назначен на воинскую должность <данные изъяты> (т. 1 л.д. 195)
Выпиской из приказа командира войсковой части <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ подтверждается, что ДД.ММ.ГГГГ С. зачислен в списки личного состава войсковой части <данные изъяты> и назначен на воинскую должность <данные изъяты>. (т. 1 л.д. 196)
Копией контракта С. о прохождении военной службы от ДД.ММ.ГГГГ подтверждается, что ДД.ММ.ГГГГ С. заключил контракт о прохождении военной службы в ВС РФ на срок 1 год. (т. 1 л.д. 227–228)
В соответствии с заключением врача — судебно-психиатрического эксперта №пс/25 от ДД.ММ.ГГГГ С. каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики, лишающим его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, не страдал и не страдает таковым в настоящее время.
У С. имеются признаки психических и поведенческих расстройств и расстройств поведения, связанные (вызванные) употреблением психоактивных веществ, синдром зависимости вследствие употребления алкоголя. Указанные особенности психики С. выражены не столь значительно, не сопровождаются грубыми болезненными нарушениями памяти, интеллекта и мышления, продуктивной психопатологической симптоматикой (бред, галлюцинации) и не лишали его в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими и не лишают в настоящее время.
С. не находился в состоянии какого-либо временного психического расстройства или иного болезненного состояния психики. Своим поведением он не обнаруживал признаков патологической интерпретации окружающего, был правильно всесторонне ориентирован, его действия носили последовательный целенаправленный характер, сохранил воспоминания о происходивших событиях, и он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.
В применении принудительных мер медицинского характера С. не нуждается. (т. 2л.д. 109-110)
Суд соглашается с выводами эксперта, поскольку экспертиза проведена в соответствии с требованиями действующего законодательства, квалифицированным экспертом, который предупреждался об ответственности по ст. 307 УК РФ, выводы эксперта последовательны, непротиворечивы, научно обоснованы. При таких обстоятельствах суд признает С. вменяемым в отношении инкриминируемого ему деяния.
Согласно сообщениям психоневрологического и наркологического диспансеров, С. на учете у врача психиатра не состоит, при этом состоит под диспансерным наблюдением нарколога с диагнозом: «Синдром зависимости, вызванный употреблением алкоголя». (т. 1 л.д. 244-245)
Органами предварительного расследования С. вменялось убийство. Преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ.
В ходе судебного разбирательства государственный обвинитель в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом, изменил обвинение путем переквалификации действий С. на ч. 4 ст. 111 УК РФ, ввиду фактического установления и доказанности его умысла лишь на причинение М. тяжкого вреда здоровью.
Принимая во внимание, что данная переквалификация не ухудшает положение подсудимого и не нарушает его конституционных прав, в том числе на защиту, с учётом мнений сторон и исследованных доказательств, суд соглашается с позицией государственного обвинителя, и переквалифицирует вышеуказанные действия С. на ч. 4 ст. 111 УК РФ, учитывая тождественные показания свидетелей и подсудимого в этой части.
Принимая это решение суд учитывает, что действия подсудимого, квалифицируемые по новой статье закона, вменялись ему в вину, не содержат признаков более тяжкого преступления и существенно не отличаются по фактическим обстоятельствам от предъявленного ему обвинения.
Суд учитывает, что непосредственно после причинения единственного ножевого ранения, С. не продолжил применение насилия к потерпевшему, не нанес ему иных ударов, не предпринимал действий, направленных на воспрепятствование оказанию медицинской помощи либо сокрытие следов преступления.
Напротив, судом достоверно установлено, что именно С. самостоятельно сообщил о произошедшем в службу экстренных вызовов «112», вызвал скорую медицинскую помощь и сотрудников полиции, сообщил диспетчеру о том, что ранил человека ножом, просил как можно быстрее направить медицинских работников, оставался рядом с потерпевшим до их прибытия, предпринимал попытки остановить кровотечение.
Из материалов уголовного дела также следует, что ранее между ними существовали приятельские отношения.
При таких обстоятельствах, судом установлено и подтверждено исследованными в судебном заседании доказательствами, что С. 16 октября 2025 года примерно в 18 часов 30 минут, находясь в квартире М. по адресу: <адрес>, в ходе конфликта с последним, нанес М. один акцентированный удар в область шеи. Несмотря на оказанную медицинскую помощь, 17 октября 2025 года в 18 часов 30 минут М. скончался в ГБУ РО «Скопинская ЦРБ». Суд квалифицирует действия С. как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, то есть как преступление, предусмотренное ч. 4 ст.111 УК РФ.
Потерпевшим З. заявлен гражданский иск о взыскании с С. возмещения морального вреда, причиненного преступлением – 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.
В соответствии со статьями 151, 1099–1101 Гражданского кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный преступлением, подлежит компенсации лицом, виновным в его причинении.
Согласно п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2010 № 17 "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве" решая вопрос о размере компенсации причиненного потерпевшему морального вреда, суду следует исходить из положений статьи 151 и пункта 2 статьи 1101 ГК РФ и учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степень вины причинителя вреда, руководствуясь при этом требованиями разумности и справедливости.
Разрешая гражданский иск потерпевшего З. о взыскании компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей, суд исходит из следующего.
Факт причинения потерпевшему нравственных страданий вследствие смерти близкого родственника нашел свое подтверждение в судебном заседании и не оспаривался стороной защиты.
Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает характер причиненных потерпевшему нравственных страданий, степень вины осужденного, тяжесть наступивших последствий, требования разумности и справедливости и приходит к выводу, что заявленный размер компенсации 500 000 рублей является соразмерным последствиям преступления.
В связи с изложенным гражданский иск потерпевшего подлежит удовлетворению в полном объеме.
При назначении наказания подсудимому С., суд учитывает требования ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, а также личность подсудимого, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.
Исследованием личности подсудимого установлено, что С. по месту прохождения военной службы характеризуется отрицательно, допускал нарушения воинской дисциплины, самовольно убыл из лечебного учреждения.
Согласно показаниям свидетелей С. вёл асоциальный образ жизни до момента его поступления на военную службу по контракту в Минобороны России, в том числе регулярно употреблял алкоголь.
Вместе с тем судом также принимается во внимание, что С. проходит военную службу по контракту, принимал участие в выполнении боевых задач в ходе специальной военной операции, где получил минно-взрывное ранение, после чего проходил длительное лечение.
Также суд принимает во внимание положительные служебно-бытовую характеристику с места его жительства и характеристику с места содержания подсудимого под стражей в СИЗО№ <адрес>.
Обстоятельством, смягчающим наказание подсудимого, суд в соответствии с пунктом «и» части 1 статьи 61 УК РФ признает активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в участии С. в следственных действиях, в том числе в следственном эксперименте, в ходе которого подсудимый подробно воспроизвел механизм причинения телесного повреждения потерпевшему.
В соответствии с пунктом «к» части 1 статьи 61 УК РФ суд также признает обстоятельством, смягчающим наказание, оказание С. помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, выразившееся в вызове скорой медицинской помощи, сообщении о случившемся в службу «112» и попытках остановить кровотечение до прибытия медицинских работников.
Обстоятельств, отягчающих наказание, предусмотренных статьей 63 УК РФ, судом не установлено.
Несмотря на совершение преступления после употребления спиртных напитков, суд не признает состояние алкогольного опьянения обстоятельством, отягчающим наказание, поскольку совокупностью исследованных доказательств не установлено, что именно состояние опьянения находилось в причинной связи с совершением преступления и существенно повлияло на поведение подсудимого при совершении инкриминируемого деяния.
Принимая во внимание способ совершения преступления, степень реализации преступных намерений, мотивы, цели совершения деяния, характер наступивших последствий, а также фактические обстоятельства преступления, влияющие на степень его общественной опасности, оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую, в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, не усматривается.
Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно снижающих степень общественной опасности совершенного преступления или личности подсудимого, дающих основания для применения положений статьи 64 УК РФ, судом также не установлено.
С учётом вышеизложенного, для достижения предусмотренных законом целей, направленных на исправление подсудимого, предупреждения совершения им новых преступлений и восстановления социальной справедливости, суд полагает необходимым назначить подсудимому наказание в виде лишения свободы.
С учетом наличия обстоятельств, смягчающих наказание, предусмотренных п. «и» и п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствия отягчающих обстоятельств суд применяет положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.
Учитывая, что С. совершил особо тяжкое преступление против личности, повлекшее смерть потерпевшего, суд не находит оснований для назначения наказания с применением статьи 73 УК РФ, поскольку условное осуждение не будет отвечать целям наказания, требованиям справедливости и характеру наступивших последствий.
Отбывание наказания С. в соответствии со ст. 58 УК РФ необходимо назначить в исправительной колонии строгого режима.
В целях обеспечения исполнения приговора суд считает необходимым оставить до вступления приговора в законную силу, избранную в отношении С. меру пресечения в виде заключения под стражу.
Гражданский иск потерпевшего подлежит удовлетворению в полном объеме.
Вопрос о вещественных доказательствах суд разрешает в соответствии со статьей 81 УПК РФ.
Оснований для постановления приговора без назначения наказания, освобождения от наказания или применения отсрочки отбывания наказания суд не усматривает.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 299, 303, 304, 307-310 УПК РФ, военный суд, приговорил:
С. признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, на основании которой назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 7 (семь) лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима.
Срок отбывания наказания в виде лишения свободы исчислять с момента вступления настоящего приговора в законную силу.
Меру пресечения в отношении С. в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу – оставить без изменения.
На основании п. «а» ч. 3.1 ст.72 УК РФ время содержания С. под стражей в период с 20 октября 2025 года до дня вступления в законную силу приговора включительно зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
Исковые требования З. к С. о возмещении морального вреда, причиненного преступлением – удовлетворить в полном объёме.
Взыскать с С. в пользу З. компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.
По вступлению приговора в законную силу вещественные доказательства, находящиеся на ответственном хранении в СК России по Рязанскому гарнизону:
- плед коричневого цвета, стеклянные кружки, все бутылки, ткань синего цвета, зажигалки, окурки, смывы со следами вещества бурого цвета, образец следов пальцев и ладоней рук С., образец буккального эпителия С., нож, отрезки дактилоскопической пленки, конверт белого цвета с образцами крови М., конверт белого цвета с отрезками дактилоскопической пленки (всё перечисленное в т. 2 л.д. 197-201, 206, 207) — уничтожить;
- CD-R диск, содержащий аудиозапись звонка, совершенного С. в службу «112» - хранить в материалах уголовного дела.
Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке во 2-й Западный окружной военный суд через Рязанский гарнизонный военный суд в течение пятнадцати суток со дня его провозглашения, а осужденным С. в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.
Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.
Судья Д.В. Охременко