РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
17.03.2026 г. Кемерово
Рудничный районный суд города Кемерово Кемеровской области в составе председательствующего Гааг Д.В., при секретаре Голиковой С.В., с участием старшего помощника прокурора Рудничного района г. Кемерово Науменко С.Д., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Гефнер Карины Анатольевны к Сибирскому управлению Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору о признании увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании компенсации за вынужденный прогул, компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
Гефнер К.А. обратилась в суд с иском к Сибирскому управлению Ростехнадзора о признании увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании компенсации за вынужденный прогул, компенсации морального вреда.
Требования мотивированы тем, что Гефнер К.А. поступила на государственную гражданскую службу на должность старшего специалиста 2 разряда Отдела горного надзора за добычей открытым способом, переработкой полезных ископаемых и взрывными работами Сибирского управления Ростехнадзора ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ назначена на должность старшего специалиста 2 разряда Правового отдела Сибирского управления Ростехнадзора. 19.12.2025 на основании приказа №-лс от 12.12.2025 была освобождена от замещаемой должности федеральной государственной гражданской службы и уволена с федеральной государственной гражданской службы по собственной инициативе, с ней произведен окончательный расчет. Вместе с тем, 30.12.2025 Гефнер К.А. стало известно о том, что она находится в состоянии беременности, срок беременности составляет 6 недель, в связи с чем 09.01.2026 она письменно обратилась к работодателю с просьбой о восстановлении ее на работе и приложила к заявлению результаты ультразвукового исследования. В ответе на заявление Гефнер К.А. от 15.01.2026 ответчик сообщил об отсутствии оснований для отмены приказа об увольнении и восстановлении истца на должность, которую она ранее замещала. Незаконное увольнение привело к вынужденному прогулу и материальным потерям, и как следствие она испытывала нравственные страдания, выраженные в переживаниях по поводу того, что для беременных трудоустройство затруднительно.
Просит суд признать увольнение незаконным, восстановить ее на работе в Сибирском управлении Ростехнадхора в должности старшего специалиста 2 разряда правового отдела, взыскать средний заработок за время вынужденного прогула, взыскать компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.
В судебном заседании истец Гефнер К.А., представитель истца Белинин А.А. поддержали исковые требования, просили их удовлетворить. Истец указала, что написание заявления об увольнении было связано с обозначенной ее руководством позицией о неудовлетворительном прохождении испытательного срока. Дата написания увольнения значилась 12.12.2025, день увольнения - 19.12.2025 был указан со слов работника отдела кадров, ввиду необходимости подготовки документов об увольнении истца.
Представители ответчика Сибирского управления Ростехнадзора Белицкая С.Г., действующая на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, Федосеева О.Ю., действующая на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, возражали против удовлетворения исковых требований Гефнер К.А., указали, что истец была уволена по собственной инициативе, а не по инициативе работодателя, ввиду чего нормы ст. 261 ТК РФ не подлежат применению, кроме того, считает, что Гефнер К.А. злоупотребляет правами беременной, так как на момент увольнения Гефнер К.А. было известно о ее положении. Ответчик не совершал по отношению к истцу неправомерных действий (бездействий), ответчик не знал и не мог знать о беременности истицы, увольнение произведено по основаниям, установленным законом, следовательно, основания для взыскания компенсации морального вреда отсутствуют.
В судебное заседание представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Государственной инспекции труда в Кемеровской области - Кузбассе не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещен надлежаще и своевременно.
Старший помощник прокурора Рудничного района г. Кемерово Науменко С.Д. в судебном заседании полагала заявленные исковые требования подлежащими удовлетворению.
Суд, выслушав лиц, участвующих в деле, изучив письменные материалы дела, приходит к следующему.
Судом установлено, что Гефнер К.А. поступила на государственную гражданскую службу на должность старшего специалиста 2 разряда Отдела горного надзора за добычей открытым способом, переработкой полезных ископаемых и взрывными работами Сибирского управления Ростехнадзора ДД.ММ.ГГГГ (л.д.73, 74-79).
В соответствии с приказами Сибирского управления Ростехнадзора №-от от 04.07.2022, №-лс от 21.09.2022 Гефнер К.А. с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ предоставлен отпуск по беременности и родам (л.д.80,81).
С 07.12.2022 по 16.09.2025 Гефнер К.А. предоставлен отпуск по уходу за ребенком до достижения им трехлетнего возраста (л.д.82).
В соответствии с приказом Сибирского управления Ростехнадзора №-лс от 27.11.2023 прекратил действие и расторгнут служебный контракт о прохождении федеральной государственной службы Российской Федерации и замещении должности федеральной государственной гражданской службы Российской Федерации, заключенный с Гефнер К.А., Гефнер К.А. освобождена от замещаемой должности федеральной государственной гражданской службы старшего специалиста 2 разряда отдела горного надзора за добычей открытым способом, переработкой полезных ископаемых и взрывными работами и уволена с федеральной государственной гражданской службы 04.12.2023 в связи с истечением срока действия срочного служебного контракта, Гефнер К.А. выплачена компенсация за 19 календарных дней неиспользованного ежегодного оплачиваемого отпуска на основании уведомления от 23.11.2023 № (л.д.83,84).
Приказом Сибирского управления Ростехнадзора №-лс от 29.11.2023 действие приказа№-лс от 27.11.2023 «О прекращении служебного контракта, освобождении от замещаемой должности федеральной государственной гражданской службы Гефнер К.А.» отменено (л.д.85).
Приказом Сибирского управления Ростехнадзора №-лс от 30.11.2023 Гефнер К.А. старшему специалисту 2 разряда отдела горного надзора за добычей открытым способом, переработкой полезных ископаемых и взрывными работами, находящейся в отпуске по уходу за ребёнком до достижения им возраста трех лет с 01.12.2023 установлен режим неполного рабочего времени 35 часов в неделю (л.д.86).
В соответствии с приказом Сибирского управления Ростехнадзора №-лс от 01.12.2023 Гефнер К.А. назначена на старшую должность федеральной государственной гражданской службы старшего специалиста 2 разряда правового отдела с 04.12.2023, Гефнер К.А. установлен должностной оклад в размере 13 088 руб., ежемесячная надбавка за особые условия государственной гражданской службы в размере 30% должностного оклада, надбавка за выслугу лет в размере 10% должностного оклада, ежемесячное денежное поощрение в размере 0,3 должностного оклада, оклад за классный чин в размере 9 431 руб., районный коэффициент 30% (рабочее место г.Кемерово), испытательный срок три месяца, режим неполного рабочего времени 35 часов в неделю, с Гефнер К.А. заключен служебный контракт о прохождении федеральной государственной гражданской службы российской Федерации с 04.12.2023 на неопределённый срок (л.д.87, 88-93).
Гефнер К.А. с 05.12.2023 по 16.09.2025 находилась в отпуске по уходу за ребенком до достижения им трехлетнего возраста в соответствии с приказом Сибирского управления Ростехнадзора №-лс от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.94).
Гефнер К.А. с ДД.ММ.ГГГГ приступила к исполнению обязанностей по основной должности, что подтверждается приказом №-лс (л.д.95).
С 24.11.2025 по 08.12.2025 Гефнер К.А. находилась на больничном.
12.12.2025 Гефнер К.А. написала заявление о предоставлении дней без сохранения денежного содержания с 15.12.2025 по 19.12.2025 и заявление об увольнении по собственному желанию с государственной гражданской службы и расторжении служебного контракта 19.12.2025.
19.12.2025 Гефнер К.А. освобождена от замещаемой должности федеральной государственной гражданской службы старшего специалиста 2 разряда правового отдела и уволена с федеральной государственной гражданской службы.
Приказ о прекращении служебного контракта, освобождении от замещаемой должности государственной гражданской службы и увольнении с федеральной государственной гражданской службы Гефнер К.А. от 12.12.2025 №-лс издан на основании заявления Гефнер К.А. 12.12.202, уволена со службы Гефнер К.А. 19.12.2025 по инициативе государственного гражданского служащего (п.3 ч.1 ст.33 Федерального закона от 27.07.2004 №79-ФЗ «О государственной гражданской службе») (л.д.96).
В соответствии с документами, представленными по запросу суда ГАУЗ КГКП №5, в период с 01.12.2025 по настоящее время Гефнер К.А., ДД.ММ.ГГГГ г.р., обращалась в медицинское учреждение: 18.12.2025, диагноз: <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ, диагноз: <данные изъяты>. 12.01.2026, диагноз: <данные изъяты>. 15.01.2026, диагноз: <данные изъяты>. 19.01.2026, диагноз: <данные изъяты>. 21.01.2026, диагноз: <данные изъяты> 22.01.2026, 02.02.2026, диагноз: <данные изъяты>.
В соответствии с представленной ГАУЗ КГКП №5 электронной амбулаторной картой № на имя Гефнер К.А. 18.12.2025 Гефнер К.А. в 12:44 была на осмотре у акушера-гинеколога (первично), где после осмотра врачом были указаны рекомендации по прохождению УЗИ 1 скрининг, в заключении обозначено <данные изъяты>. С результатами УЗИ от 30.12.2025 Гефнер К.А. обратилась на прием к акушеру-гинекологу 12.01.2026, где была поставлена на учет по беременности.
Согласно протоколу ультразвукового исследования клиники <данные изъяты> от 30.12.2025 в 17:31:46 обозначено заключение: <данные изъяты> (л.д.22).
09.01.2026 Гефнер К.А. в адрес ответчика Сибирского управления Ростехнадзора обратилась с заявлением об отмене приказа об увольнении, восстановлении ее на работе, в котором она указала, что не знала на момент увольнения о том, что находится в состоянии беременности. К заявлению приложен результат ультразвукового обследования от 30.12.2025.
В ответ на указанное заявление Сибирское управление Ростехнадзора 15.01.2026 сообщило, что приказ о прекращении служебного контракта, освобождении от замещаемой должности федеральной государственной гражданской службы от 12.12.2025 №-лс по собственной инициативе гражданского служащего вступил в законную силу, с приказом Гефнер К.А. была ознакомлена 19.12.2025, приказ является распорядительным документом Сибирского управления Ростехнадзора, основания для отмены приказа отсутствуют.
Согласно доводам искового заявления и позиции истца в процессе рассмотрения настоящего дела, обращаясь к ответчику с заявлением о восстановлении на работе, истец ссылалась на то, что при обстоятельствах, имевших место в день увольнения, у нее отсутствовали основания для увольнения, поскольку на момент подачи заявления об увольнении она была беременна, что повлияло на ее волеизъявление при подаче заявления об увольнении.
Частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации установлено, что каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.
Согласно Конституции Российской Федерации право на судебную защиту и доступ к правосудию относится к основным неотчуждаемым правам и свободам человека и одновременно выступает гарантией всех других прав и свобод, оно признается и гарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права (статьи 17 и 18; статья 46, части 1 и 2; статья 52).
Из приведенных конституционных положений следует, что правосудие как таковое должно обеспечивать эффективное восстановление в правах и отвечать требованиям справедливости (пункт 2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 г. N 2-П).
Согласно статье 7 Конституции Российской Федерации Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека.
В соответствии с частью 1 статьи 37 Конституции Российской Федерации труд свободен; каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду и выбирать род деятельности и профессию.
Статьей 38 Конституции Российской Федерации установлено, что материнство и детство, семья находятся под защитой государства.
Как следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 27 декабря 1999 г. N 19-П и от 15 марта 2005 г. N 3-П, положения статьи 37 Конституции Российской Федерации, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (ч.1 ст.1, ст. ст.2 и 7 Конституции Российской Федерации).
Согласно статье 1 Трудового кодекса Российской Федерации целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда, защита прав и интересов работников и работодателей.
К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных, непосредственно связанных с ними отношений исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации статья 2 Трудового кодекса Российской Федерации относит, в том числе, свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.
Согласно пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации одним из оснований прекращения трудового договора является расторжение трудового договора по инициативе работника.
В силу статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели.
По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении.
До истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с указанным Кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 2 от 17 марта 2004 г., расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.
Из приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что федеральный законодатель создал правовой механизм, обеспечивающий реализацию права граждан на свободное распоряжение своими способностями к труду, который предусматривает, в том числе, возможность работника беспрепятственно в любое время уволиться по собственной инициативе, подав работодателю соответствующее заявление, основанное на добровольном волеизъявлении, предупредив об увольнении работодателя не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом, а также предоставляет возможность сторонам трудового договора достичь соглашения о дате увольнения, определив ее иначе, чем предусмотрено законом. При этом работник вправе отозвать свое заявление об увольнении по собственному желанию до истечения календарного дня, определенного сторонами как окончание трудового отношения.
Обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, являются: наличие волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию.
Вместе с тем, в силу части 3 статьи 1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в случае отсутствия норм права, регулирующих спорное отношение, суд применяет нормы права, регулирующие сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии таких норм разрешает дело, исходя из общих начал и смысла законодательства (аналогия права).
Защита беременности, в том числе путем установления гарантий для беременных женщин в сфере труда, является согласно Конвенции Международной организации труда N 183 "О пересмотре Конвенции (пересмотренной) 1952 года об охране материнства" (заключена в г. Женеве 15 июня 2000 г.) общей обязанностью правительств и общества (преамбула).
В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 января 2014 г. N 1 "О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних" разъяснено, что, поскольку увольнение беременной женщины по инициативе работодателя запрещается, отсутствие у работодателя сведений о ее беременности не является основанием для отказа в удовлетворении иска о восстановлении на работе.
Из разъяснений Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных в Постановлении от 6 декабря 2012 г. N 31-П, следует, что согласно Конституции Российской Федерации политика Российской Федерации как правового и социального государства - исходя из ответственности перед нынешним и будущими поколениями, стремления обеспечить благополучие и процветание России - направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека (преамбула; статья 1; статья 7, часть 1); в Российской Федерации материнство и детство, семья находятся под защитой государства (статья 38, часть 1).
Принцип социального государства, относящийся к основам конституционного строя Российской Федерации, обязывает публичную власть надлежащим образом осуществлять охрану труда и здоровья людей, государственную поддержку семьи, материнства, отцовства и детства, устанавливать гарантии социальной защиты на основе общепринятых в правовом и социальном государстве стандартов и гуманитарных ценностей; это, в частности, предполагает наличие правовых механизмов, которые обеспечивали бы институту семьи эффективную защиту, адекватную в том числе целям социальной и экономической политики Российской Федерации на конкретно-историческом этапе, а также уровню экономического развития и финансовым возможностям государства (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2007 г. N 4-П и от 15 декабря 2011 г. N 28-П).
Кроме того, Трудовой кодекс Российской Федерации запрещает увольнение беременных женщин по инициативе работодателя, за исключением случаев ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем. Содержащая данный запрет часть первая его статьи 261 относится к числу специальных норм, закрепляющих для беременных женщин повышенные гарантии по сравнению с другими нормами Трудового кодекса Российской Федерации, регламентирующими вопросы расторжения трудового договора, - как общими, так и предусматривающими особенности регулирования труда женщин и лиц с семейными обязанностями, и является по своей сути трудовой льготой, обеспечивающей стабильность положения беременных женщин как работников и их защиту от резкого снижения уровня материального благосостояния, обусловленного тем обстоятельством, что поиск новой работы для них в период беременности затруднителен. Названная норма, предоставляющая женщинам, которые стремятся сочетать трудовую деятельность с выполнением материнских функций, действительно равные с другими гражданами возможности для реализации прав и свобод в сфере труда, направлена на обеспечение поддержки материнства и детства в соответствии со статьями 7 (часть 2) и 38 (часть 1) Конституции Российской Федерации (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 ноября 2004 г. N 343-О).
По смыслу подлежащих применению к спорным отношениям сторон норм материального права и разъяснений относительно их применения, заявление истца об отказе от исполнения ранее поданного заявления о расторжении трудового договора по инициативе работника в связи с наличием у нее беременности, о которой на тот момент она достоверно не знала, свидетельствует о том, что расторжение трудового договора по инициативе работника не может сохранить своего действия ввиду отсутствия на это самого волеизъявления работника. В противном случае фактически имеет место прекращение трудового договора не по инициативе работника, а по инициативе работодателя с нарушением запрета, предусмотренного ч.1 ст.261 Трудового кодекса Российской Федерации.
Вопреки позиции ответчика Сибирского управления Ростехнадзора, иное толкование указанных нормативных положений привело бы к ограничению объема трудовых прав работника, подавшего заявление о расторжении трудового договора по собственной инициативе и лишенного возможности в силу сложившихся обстоятельств отказаться от такого заявления, и, как следствие, к отказу в предоставлении законных гарантий работнику, в частности гарантии от увольнения беременной женщине (указанная правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 5 сентября 2014 г. № 37-КГ14-4, от 20 июня 2016 г. N 18-КГ16-45).
Следовательно, гарантия в виде запрета увольнения беременной женщины по инициативе работодателя, предусмотренная ч.1 ст.261 Трудового кодекса Российской Федерации, подлежит применению и к отношениям, возникающим при расторжении трудового договора по инициативе работника (п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации).
При этом, из материалов дела достоверно усматривается, что на момент написания заявления об увольнении 12.12.2025, увольнения истца 19.12.2025, она находилась в состоянии беременности, о которой достоверно не знала, впоследствии, при прохождении ультразвукового исследования незамедлительно (на следующий рабочий день (направлено 09.01.2026, получено ответчиком в первый рабочий день 12.01.2026)) поставила работодателя в известность о состоянии беременности, просила отменить ранее вынесенный приказ об увольнении, в чем ей было отказано работодателем. В данном случае суд полагает, что истец действовала добросовестно и своевременно приняла меры по информированию работодателя об отзыве своего заявления об увольнении.
Вопреки доводам ответчика, заявление истца от 09.01.2026 об отказе от ранее поданного ею заявления об увольнении от 12.12.2025 в связи с наличием у нее беременности, о которой на тот момент она достоверно не знала, свидетельствует об отсутствии волеизъявления работника на прекращение трудового договора, что является безусловным препятствием для расторжения трудового договора по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации.
То обстоятельство, что ни истцу, ни ответчику не было известно о состоянии беременности истца на момент увольнения, а также то обстоятельство, что истец фактически отозвала свое заявление об увольнении уже после вынесения приказа о расторжении трудового договора, в силу специфики предоставленных Трудовым кодексом Российской Федерации социальных гарантий беременным женщинам, не может служить основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.
В данном случае, вопреки позиции стороны ответчика, нарушение прав истца со стороны ответчика выразилось в том, что после получения заявления истца 12.01.2026, в котором истец сообщила об отсутствии волеизъявления на расторжение трудового договора по причине состояния беременности, работодатель, поставленный в известность о наличии беременности истца на момент увольнения, не принял мер для восстановления истца на работе, что свидетельствует о том, что расторжение трудового договора произошло по инициативе работодателя, поскольку волеизъявление работника отсутствовало.
Факт неуведомления истцом работодателя о беременности не может быть расценен как злоупотребление правом по смыслу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и не может служить основанием к отказу истцу в защите ее прав, гарантированных ей статьей 261 Трудового кодекса Российской Федерации, установленные трудовым законодательством гарантии защиты беременной женщины от увольнения действуют независимо от того, был ли работодатель поставлен в известность о ее беременности и сообщила ли она ему об этом. Положения статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации не ставят возможность увольнения беременной женщины в зависимость от того, был ли поставлен работодатель в известность о ее беременности, и сообщила ли она ему об этом, поскольку это обстоятельство не должно влиять на соблюдение гарантий, предусмотренных трудовым законодательством для беременных женщин при увольнении, в таком случае правовое значение имеет лишь сам факт беременности на день увольнения. Ввиду чего позиция ответчика о том, что на момент увольнения 19.12.2026 Гефнер К.А. было известно о наличии беременности, не опровергает факт наличия беременности истца на день увольнения, что имеет главное правовое значение в рамках рассмотрения настоящего спора.
Согласно материалам дела и в соответствии с пояснениями истца в ходе рассмотрения дела, 18.12.2025 Гефнер К.А. действительно была на первичном осмотре у врача (что отражено в электронной амбулаторной карте Гефнер К.А.), где все данные акушер-гинеколог вносила только со слов Гефнер К.А., никакое ультразвуковое обследование не проводилось, никаких документов, подтверждающих на указанную дату ее состояние беременности, у нее не было, врачом был поставлен предварительный диагноз <данные изъяты>, который можно было подтвердить только с помощью УЗИ. Сразу после того как диагноз был подтвержден ультразвуковым обследованием, она обратилась к работодателю с заявлением о восстановлении ее на работе. До этого момента доказательств, подтверждающих состояние ее беременности, не было. На учет по беременности Гефнер К.А. была поставлена только 12.01.2026 с указанием диагноза – <данные изъяты> после предоставления врачу результатов ультразвукового исследования.
Указание стороны ответчика о том, что 30.12.2025 являлся рабочим днем, и что в указанную дату Гефнер К.А. могла обратиться к работодателю после проведенного УЗИ, чего не было ею сделано, не свидетельствуются о каком-либо злоупотреблении со стороны истца. Согласно протоколу УЗИ дата и время проведения исследования - 30.12.2025 в 17:31:46, то есть в вечернее время, ввиду чего у Гефнер К.А. отсутствовала физическая возможность обратиться к работодателю в этот же день с заявлением о восстановлении работе ввиду нахождения ее в состоянии беременности. Данные последовательные действия свидетельствуют об отсутствии волеизъявления на увольнение в состоянии беременности.
Данных о злоупотреблении истцом правом, выразившимся в сокрытии факта беременности, в материалах дела не имеется, сторона ответчика в ходе рассмотрения дела доказательств этому не привела.
Поскольку Трудовым кодексом Российской Федерации установлен запрет как увольнение беременной женщины по инициативе работодателя, за исключением случаев ликвидации организации, так и на увольнение работника по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации при отсутствии его волеизъявления, доводы ответчика о соблюдении процедуры увольнения истца необоснованы.
При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что увольнение истца на основании приказа от 12.12.2025 является незаконным, поскольку на момент написания заявления о расторжении трудового договора истец в действительности не имела намерения на прекращение трудовых отношений, трудовой договор был расторгнут вопреки добровольному волеизъявлению истца в период ее беременности, что противоречит приведенным выше положениям закона, а потому истец подлежит восстановлению на работе в прежней должности с 20.12.2025, поскольку дата увольнения 19.12.2025 являлась последним рабочим днем истца.
Доводы стороны ответчика о том, что у Гефнер К.А. отсутствовала какая-либо финансовая заинтересовать в сохранении рабочего места и ее волеизъявление на увольнение было осознанным и добровольным, никак не связанным с истечением испытательного срока, не свидетельствуют о наличии оснований для отказа в удовлетворении заявленных Гефнер К.А. требований. Указанный вопрос был предметом обсуждения в судебном заседании, стороной истца представлены справки 2НДФЛ, содержащие сведения о доходах супруга Гефнер К.А. ФИО8, согласно которым средний ежемесячный доход ФИО8 обозначен в размере 72 158 руб. Согласно пояснениям свидетеля ФИО8 его супруга с несовершеннолетним ребенком, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, находилась в декрете по беременности и родам все три года не в связи с финансовой состоятельностью их семьи, а ввиду наличия у их несовершеннолетнего ребенка задержки речи и необходимостью контролировать состояние его здоровья.
Относимых и допустимых доказательств того, что работодатель вынудил Гефнер К.А. подать заявление по собственному желанию стороной истца не представлено, однако указанный факт не свидетельствует о наличии волеизъявления на увольнение Гефнер К.А. в состоянии беременности.
Согласно части 1 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.
Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы (часть 2 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации).
Истцом заявлено требование о взыскании утраченного заработка за время вынужденного прогула.
При определении размера заработка истца суд принимает во внимание следующее.
Согласно ст.234 ТК РФ работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу.
В соответствии с абз.2 ст.394 ТК РФ орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула.
Согласно ст.139 ТК РФ для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных настоящим Кодексом, устанавливается единый порядок ее исчисления.
Для расчета средней заработной платы учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя независимо от источников этих выплат.
При любом режиме работы расчет средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).
Особенности порядка исчисления средней заработной платы, установленного настоящей статьей, определяются Правительством Российской Федерации с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.
Порядок расчета среднего заработка установлен Положением об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 24.12.2007 № 922.
В соответствии с п.2, 4, 9 указанного Положения для расчета среднего заработка учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя, независимо от источников этих выплат. К таким выплатам, в том числе, относятся: заработная плата, начисленная работнику по тарифным ставкам, окладам (должностным окладам) за отработанное время; заработная плата, начисленная работнику за выполненную работу по сдельным расценкам; премии и вознаграждения, предусмотренные системой оплаты труда; другие виды выплат по заработной плате, применяемые у соответствующего работодателя. Средний заработок работника определяется путем умножения среднего дневного заработка на количество дней (календарных, рабочих) в периоде, подлежащем оплате.
Как разъяснено в п.62 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", при взыскании среднего заработка в пользу работника, восстановленного на прежней работе, или в случае признания его увольнения незаконным выплаченное ему выходное пособие подлежит зачету. Однако при определении размера оплаты времени вынужденного прогула средний заработок, взыскиваемый в пользу работника за это время, не подлежит уменьшению на суммы заработной платы, полученной у другого работодателя, независимо от того, работал у него работник на день увольнения или нет, пособия по временной нетрудоспособности, выплаченные истцу в пределах срока оплачиваемого прогула, а также пособия по безработице, которое он получал в период вынужденного прогула, поскольку указанные выплаты действующим законодательством не отнесены к числу выплат, подлежащих зачету при определении размера оплаты времени вынужденного прогула.
В соответствии с п.10 служебного контракта № от 01.12.2023 «О прохождении федеральной государственной гражданской службы Российской Федерации и замещении должности федеральной государственной гражданской службы Российской Федерации» гражданскому служащему Гефнер К.А. установлено денежное содержание, которое состоит из: месячного оклада в соответствии с замещаемой должностью государственной гражданской службы Российской Федерации (должностного оклада) в размере 13 088 руб., месячного оклада в соответствии с присвоенным классным чином государственной гражданской службы 9 431 руб., ежемесячной надбавки к должностному окладу за выслугу лет на государственной гражданской службе Российской Федерации в размере 10% должностного оклада, ежемесячной надбавки к должностному окладу за особые условия государственной гражданской службы Российской Федерации в размере 30% должностного оклада, ежемесячной процентной надбавки к должностному окладу за работу со сведениями, составляющими государственную тайну, премии за выполнение особо важных и сложных заданий в соответствии с положением, утвержденным представителем нанимателя, ежемесячного денежного поощрения в размере 0,3 должностного оклада, единовременной выплаты при предоставлении ежегодного оплачиваемого отпуска и материальной помощи, районного коэффициента в размере 30% (рабочее место г.Кемерово), других выплат, предусмотренных соответствующими Федеральными законами и иными нормативными правовыми актами.
В соответствии с приказом Сибирского управления Ростехнадзора №-лс от 15.09.2025 Гефнер К.А. установлен должностной оклад в размере 13 612 руб., ежемесячная надбавка за особые условия государственной гражданской службы в размере 30 %должностного оклада, ежемесячного денежного поощрения в размере 0,3 должностного оклада, надбавка за выслугу лет в размере 15 % должностного оклада, оклад за классный чин в размере 9 809 руб., районный коэффициент в размере 30 % (л.д.95).
Согласно п.11 служебного контракта № от 01.12.2023 «О прохождении федеральной государственной гражданской службы Российской Федерации и замещении должности федеральной государственной гражданской службы Российской Федерации» Гефнер К.А. установлен режим неполного рабочего времени: 35 часов в неделю.
Согласно п.13 служебного контракта № от 01.12.2023 «О прохождении федеральной государственной гражданской службы Российской Федерации и замещении должности федеральной государственной гражданской службы Российской Федерации» служебный контракт заключен на неопределённый срок.
Также в организации действует Положение о порядке выплаты ежемесячной надбавки к должностному окладу за особые условия гражданской службы, премии, в том числе за выполнение особо важных и сложных заданий, единовременного денежного поощрения, единовременной выплаты при предоставлении ежегодного оплачиваемого отпуска, материальной помощи федеральным государственным гражданским служащим федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору, утвержденное приказом Ростехнадзора от ДД.ММ.ГГГГ № (л.д.66-72).
Согласно представленному в дело расчету ответчика размер среднедневного заработка составляет 3 910,90 руб., исходя из размера подлежащего учету заработка за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ -183 812 рублей 10 копеек (л.д.52).
Расчетная база для определения утраченного заработка составляет 12 месяцев предшествующих событию, расчет среднего заработка за время вынужденного прогула должен осуществляться исходя из среднедневного заработка за фактически отработанное в расчетном периоде количество дней.
Суд не может согласиться с представленным ответчиком расчетом заработка за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Согласно представленным в дело расчетным листкам на имя истца, размер подлежащего учету заработка за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, исходя из расчета суда, составляет 182 300 рублей 10 копеек (31 938,04 + 94 650,40 + 55 711,66).
Количество фактически отработанных истцом дней за указанный период, согласно представленным расчетным листкам, составляет 47 (в ДД.ММ.ГГГГ году – декабрь 0, в ДД.ММ.ГГГГ году – январь 0, февраль 0, март 0, апрель 0, май 0, июнь 0, июль 0, август 0, сентябрь 10, октябрь 23, ноябрь 14, декабрь 0) соответственно, среднедневной заработок составляет 182 300,10 : 47 (количество дней) = 3 878,73 руб.
Количество рабочих дней вынужденного прогула за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно составляет 44 (декабрь – 7 дней, январь – 7 дней (по ДД.ММ.ГГГГ была на больничном листе), февраль – 19 дней, март – 11 дней), соответственно: 3 878,73 х 44 = 170 664,12 руб. - сумма утраченного заработка, подлежащая взысканию с ответчика в пользу истца.
Согласно материалам дела при увольнении истцу не были выплачены пособия, подлежащие учету в расчете утраченного заработка, компенсация неиспользованного отпуска к таким выплатам не относится.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в письме Минфина России от 18.09.2020 г. N 03-04-05/81945 судом в резолютивной части решения может быть указана сумма дохода, подлежащая взысканию в пользу физического лица, и сумма, которую необходимо удержать в качестве налога и перечислить в бюджетную систему Российской Федерации. В этом случае в соответствии с пунктом 4 статьи 226 Налогового кодекса Российской Федерации налоговые агенты обязаны удержать начисленную сумму налога непосредственно из доходов налогоплательщика при их фактической выплате.
Таким образом, с учетом НДФЛ общая сумма утраченного заработка подлежащая взысканию с Сибирского управления Ростехнадзора в пользу Гефнер К.А. составляет 170 664,12 руб. (в том числе НДФЛ 13% - 22 186,34 руб.).
В силу ст.211 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда в части удовлетворённых требований выплате работнику заработной платы в течение трех месяцев и восстановлении на работе подлежит немедленному исполнению.
Разрешая требование Гефнер К.А. о взыскании компенсации морального вреда, суд учитывает следующее.
Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" суд вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).
В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.
Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее по тексту - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
В соответствии с пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).
Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).
Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).
Согласно пункту 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.
Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).
Согласно пункту 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 также разъяснено, что работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя.
Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др. (пункт 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).
Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.
Моральный вред, являясь оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и не поддается точному денежному подсчету.
Данная категория дел носит оценочный характер и суд вправе при определении размера компенсации морального вреда, учитывая вышеуказанные нормы материального права, с учетом степени вины причинителя вреда и индивидуальных особенностей потерпевшего, определить размер денежной компенсации морального вреда по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела.
Судом в ходе рассмотрения дела установлено нарушение трудовых прав истца в связи с незаконным увольнением и лишением возможности трудиться, указанными действиями работодателя истцу причинен моральный вред. Кроме того, суд учитывает состояние беременности истца, переживания относительно снижения уровня материального благосостояния, обусловленного тем обстоятельством, что поиск новой работы для нее в период беременности затруднителен. Признав увольнение Гефнер К.А. незаконным, суд, исходя из конкретных обстоятельств дела, с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных страданий (переживание беременной женщины относительно невозможности трудоустройства в указанном положении, отказом работодателя в восстановлении ее на прежнем месте работы в состоянии беременности), степени вины работодателя, нарушившего право истца на труд, степень нравственных страданий истца и период нарушения прав в течение 88 дней, а также требований разумности и справедливости, приходит к выводу о взыскании в пользу истца компенсации морального вреда в размере 10 000 рублей.
Указанная сумма, по мнению суда, является соразмерной последствиям нарушения и компенсирует истцу перенесенные им нравственные страдания.
Согласно ч.1 ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.
Поскольку истец освобождена от уплаты государственной пошлины при подаче иска, в силу положений ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 6 120 руб. по требованиям имущественного характера + 3000 рублей (за каждое требование неимущественного характера о восстановлении на работе и компенсации морального вреда).
На основании изложенного, руководствуясь ст.194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования Гефнер Карины Анатольевны к Сибирскому управлению Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору о признании увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании компенсации за вынужденный прогул, компенсации морального вреда удовлетворить.
Признать незаконным приказ №-лс от 12.12.2025 о прекращении служебного контракта, освобождении от замещаемой должности федеральной государственной гражданской службы и увольнении с федеральной государственной гражданской службы Гефнер Карины Анатольевны.
Восстановить Гефнер Карину Анатольевну (паспорт № выдан ДД.ММ.ГГГГ ГУ МВД России по Кемеровской области), родившуюся ДД.ММ.ГГГГ в гор. Новокузнецк Кемеровской области, с 20.12.2025 на работе в должности старшего специалиста 2 разряда правового отдела Сибирского управления Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору (ОГРН 1034205004525).
Взыскать с Сибирского управления Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору (ОГРН 1034205004525) в пользу Гефнер Карины Анатольевны средний заработок за время вынужденного прогула с 20.12.2025 по 17.03.2026 в размере 170 664,12 руб. (в том числе НДФЛ 13% - 22 186,34 руб.), компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей.
Взыскать с Сибирского управления Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору (ОГРН 1034205004525) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 12 120 руб.
Решение о восстановлении на работе и выплате работнику среднего заработка за время вынужденного прогула за три месяца подлежит немедленному исполнению.
Решение может быть обжаловано в Кемеровский областной суд в течение одного месяца со дня изготовления мотивированного решения путем подачи апелляционной жалобы через Рудничный районный суд г. Кемерово.
Председательствующий Д.В. Гааг
Решение в окончательной форме изготовлено ДД.ММ.ГГГГ