РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
22 июня 2026 года г. Братск
Братский городской суд Иркутской области в составе:
председательствующего судьи Вершининой О.В., при секретаре Оняновой И.В., с участием истца ФИО2, представителя истца Ровковской О.Г., представителя третьего лица прокуратуры Иркутской области Дзвониской М.Н., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-242/2026 по иску ФИО2 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Иркутской области о взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратился в суд с иском к ответчику Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Иркутской области, о взыскании за счет казны РФ компенсации морального вреда. С учетом уточнения исковых требований истец просил взыскать с ответчика за счет казны Российской Федерации в его пользу компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб..
В обоснование иска истец указал, что 29.05.2014 было возбуждено уголовное дело. 21.07.2014 он был задержан, а 23.07.2014 Тайшетским городским судом ему избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком до 29.08.2014. Впоследствии срок содержания под стражей неоднократно продлевался. 27.10.2014 уголовное преследование в отношении истца в части совершения преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ (покушение на убийство), прекращено в связи с его непричастностью к совершению данного преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). В отношении иных действий истца уголовное преследование продолжалось (квалификация изменена на ч. 2 ст. 330 УК РФ). Истец считает, что незаконное привлечение к уголовной ответственности по тяжкому обвинению, длительное содержание под стражей лишили его возможности общаться с близкими, участвовать в жизни и воспитании несовершеннолетних детей, содержать семью. Он испытывал сильный стресс, тревогу, душевные переживания, что причинило ему значительные нравственные страдания.
Истец ФИО2 в судебном заседании исковые требования подержал в полном объеме по доводам, изложенным в иске, дополнительно пояснил, что он потерял работу, работал у Степанова в магазине «Янг», был официально трудоустроен водителем - экспедитором. Он не мог трудоустроится примерно шесть месяцев. Ранее у него была судимость, отбывал семь лет в 2011 году, судимость была погашена. У него двое детей, 2005 и 2012 года рождения, жена на момент его заключения под стражу была в декрете. К врачу психиатру, психологу не обращался, но его здоровье ухудшилось, он потерял зубы. Он проходил лечение в связи с травмой руки в СИЗО -3, затем в СИЗО – 1, освободился в 2015 году, и больше за медицинской помощью в лечебные учреждения по поводу зубов, поврежденной руки не обращался, рука восстановилась.
Представитель истца – ФИО4, действует по доверенности, в судебном заседании исковые требования ФИО2 подержала в полном объеме по доводам, изложенным в иске.
Представитель ответчика - Министерства финансов РФ в лице УФК по Иркутской области – ФИО6, действующая на основании доверенности, в судебное заседание не явилась, о дате, времени и месте проведения судебного заседания извещена надлежащим образом, просит рассмотреть гражданское дело в отсутствие представителя ответчика, представила суду письменный отзыв на исковое заявление, согласно которому просит отказать в удовлетворении исковых требований по следующим основаниям. ФИО2 уже привлекался к уголовной ответственности по ч.3 ст. 162 УК РФ и был осужден к 7 годам лишения свободы. На момент совершения преступлений указанных в материалах данного дела, имел не погашенную судимость. Кроме того, ФИО2 были совершены преступления, его действия были переквалифицированы по ч.2 ст.330 УК РФ. Таким образом, истец реабилитирован частично. Истцом не представлено доказательств, которыми с точки зрения допустимости и относимости, а также в соответствии с требованиями ст. 55 ГПК РФ, могли бы быть: заключение врача, решение суда, медицинские документы, подтверждающие ухудшение состояние здоровья в связи с привлечением к уголовной ответственности и т.д. Таким образом, Минфин России полагает, что доказательств претерпевания нравственных и физических страданий истцом не представлено.
В судебном заседании представитель третьего лица – прокуратуры Иркутской области – заместителя прокурора г. Братска Иркутской области Дзвониская М.Н. суду пояснила, что считает исковые требования ФИО2 подлежащими частичному удовлетворению, полагает, что сумма компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб. подлежит существенному снижению, поскольку является чрезмерно завышенной, необоснованной и не отвечающим требованиям разумности и справедливости.
В судебное заседание представитель третьего лица - Следственного управления следственного комитета РФ по Иркутской области не явился, извещен надлежащим образом. Из представленных им письменных возражений на исковые требования усматривается, что исковые требования считает не подлежащими удовлетворению, истец, указывая в исковом заявлении о причинении ему физических и нравственных страданий и требуя их компенсации в сумме 1 000 000 рублей, фактически их ничем не обосновывает, доказательств не приводит, убедительные аргументы не излагает, истцом не представлено доказательств, подтверждающих его нахождение в постоянном психологическом напряжении на протяжении более 5 лет, перенесенных им глубоких нравственных и физических страданий и душевных переживаний.
Выслушав пояснения истца, представителя истца, представителя третьего лица – прокуратуры Иркутской области Дзвониской М.Н., изучив доводы искового заявления, доводы отзыва представителя ответчика и третьего лица на исковое заявление, допросив свидетеля, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.
В силу п. 1 ст. 150 ГК РФ, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В силу положений ст. 53 Конституции РФ, каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.
Согласно п. 1 ст. 1070 ГК РФ, вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.
В соответствии со ст. 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.
Согласно положениям ст. 1100 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда, в том числе, в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.
В силу п. 1 ст. 1101 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.
В соответствии с ч. 2 ст. 136 УПК РФ, иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.
Из письменных материалов гражданского дела, судом установлено, что 21.07.2014 ФИО2 был задержан в порядке ст. 91 УПК РФ. В отношении него 21.07.2014 Тайшетским городским судом избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.
23.07.2014 постановлением Тайшетского городского суда Иркутской области ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105, п.п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ, избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 1 месяц 8 суток, то есть до 29 августа 2014 года включительно.
27.10.2014 постановлением старшего следователя, первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Иркутской области ФИО8 прекращено уголовное преследование в отношении ФИО2, в части предъявленного ему обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч. 3ст. 30 ч. 1ст. 105 УК РФ по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, т.е. в связи с непричастностью обвиняемого к совершению преступления.
Постановлением судьи Кировского районного суда г. Иркутска от 28.10.2014 ФИО2.Н. был продлен срок содержания под стражей на 2 месяца 0 суток, а всего до 05 месяцев 08 суток, то есть по 29 декабря 2014 года.
В последующем ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренного п.п. «в», «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ.
25.12.2014 постановлением судьи Кировского районного суда г. Иркутска ФИО2.Н. был продлен срок содержания под стражей на 2 месяца 0 суток, а всего до 07 месяцев 07 суток, то есть по 28 февраля 2015 года.
26.02.2015 постановлением судьи Кировского районного суда г. Иркутска ФИО2.Н. был продлен срок содержания под стражей на 2 месяца 29 суток, а всего до 09 месяцев 06 суток, то есть по 28 апреля 2015 года.
Постановлением заместителя руководителя первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Иркутской области майором юстиции Приваловым П.С. от 31.03.2015 прекращено уголовное преследование в отношении ФИО2 в части предъявленного ему обвинения в совершении преступления, предусмотренного п. «в, г» ч. 2 ст. 163 УК РФ, по основанию предусмотренными п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, т.е. в связи с отсутствием состава преступления.
Действия ФИО2 квалифицированы по ч. 2 ст. 330 УК РФ как самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершение каких – либо действий, правомерность которых оспаривается организацией и гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, совершенное с применением насилия и угрозой применения насилия.
28.07.2015 года приговором Тайшетского городского суда Иркутской области ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330УК РФ, и ему назначено наказание, с применением ч. 5 ст. 62, ч. 2 ст. 68 УК РФ, в виде лишения свободы сроком на два года.
В данном деле уголовное преследование в отношении ФИО2 по эпизоду, связанному с покушением на убийство (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ), прекращено 27.10.2014 года на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в связи с непричастностью истца к совершению данного преступления. Следовательно, ФИО2 подлежит реабилитации в указанной части и имеет право на возмещение вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности и незаконным применением меры пресечения в виде заключения под стражу по данному эпизоду.
В соответствии с пунктом 34 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию.
Частью 4 статьи 11 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный лицу в результате нарушения его прав и свобод судом, а также должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, которые установлены Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.
В соответствии со статьей 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию имеют лица, по уголовным делам в отношении которых был вынесен оправдательный приговор или уголовное преследование в отношении которых прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5, 6 части 1 статьи 24, пунктами 4 - 6 части 1 статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации; осужденный - в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2 части 1 статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, и некоторые другие лица.
Согласно статье 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.
Как следует из пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" (далее Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17), с учетом положений части 2 статьи 133 и части 2 статьи 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию имеют как лица, уголовное преследование которых признано незаконным или необоснованным судом первой инстанции по основаниям, предусмотренным в части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, так и лица, в отношении которых уголовное преследование прекращено по указанным основаниям на досудебных стадиях уголовного судопроизводства либо уголовное дело прекращено и (или) приговор отменен по таким основаниям в апелляционном, кассационном, надзорном порядке, по вновь открывшимся или новым обстоятельствам. На досудебных стадиях к таким лицам относятся подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которых прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (отсутствие события преступления; отсутствие в деянии состава преступления; отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных частью 4 статьи 20 УПК РФ; отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 2 и 2.1 части 1 статьи 448 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
Согласно пункту 13 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17, с учетом положений статей 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного или необоснованного уголовного преследования, например, незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного задержания, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу и иных мер процессуального принуждения, незаконного применения принудительных мер медицинского характера, возмещается государством в полном объеме (в том числе с учетом требований статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации) независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда за счет казны Российской Федерации.
Суд признает обоснованными заявленные истцом требования о компенсации морального вреда, поскольку 27.10.2014 следователем Следственного управления СК России по Иркутской области уголовное преследование в отношении ФИО2 в части совершения преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, прекращено на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в связи с непричастностью его к совершению данного преступления. Данное постановление вступило в законную силу. Таким образом, истец в указанной части признан реабилитированным и имеет право на возмещение вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности и незаконным применением меры пресечения в виде заключения под стражу по данному эпизоду.
Что касается части уголовного дела, связанной с деянием, квалифицированным по ч. 2 ст. 330 УК РФ (самоуправство), то в отношении этой части истец не подлежит реабилитации, так как его действия были признаны преступными. Однако суд учитывает, что первоначальная квалификация действий истца как покушения на убийство (особо тяжкое преступление) и избрание в связи с этим меры пресечения в виде заключения под стражу оказали существенное негативное влияние на права и свободы истца, его репутацию и психологическое состояние.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17 при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.
Согласно пункту 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее по тексту - Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Пунктом 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии с пунктом 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).
Согласно пункту 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.
Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33).
Согласно разъяснений, изложенных в пунктах 30, 42 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем, исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.
Моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием, может проявляться, например, в эмоциональных страданиях лица в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, ином дискомфортном состоянии. При определении размера компенсации подлежит учитывать, в том числе, длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности).
Согласно пункту 37 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит компенсации за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования при установлении виновности этих органов власти, их должностных лиц в совершении незаконных действий (бездействии) за исключением случаев, установленных законом.
Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста или исправительных работ, в силу пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (пункт 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").
Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.
Разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии его определения применительно к тем или иным категориям дел федеральным законодательством не предусматриваются, следовательно, в каждом случае суд определяет такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела, индивидуальных особенностей истца и характера спорных правоотношений.
Судом установлено, что ФИО2, с 05.09.2012 состоит браке с ФИО12 (до заключения брака Шоркина), ФИО2 является отцом ФИО10, 16.08.2012 года рождения и ФИО11, 28.02.2005 года рождения, что подтверждается свидетельством о заключении брака, сиятельствами о рождении и установлении отцовства.
В материалы дела по запросу суда ФКУ СИЗО – 1 ГУФСИН России по Иркутской области представлена копия медицинской карты ФИО2 за период нахождения в ФКУ СИЗО – 1 ГУФСИН России по Иркутской области, из которой следует, что 31.10.2014 ФИО2 был поставлен диагноз ОРВИ, легкое течение, 25.12.2014 ФИО2 обращался с жалобами в голове лобной области, ему был прописан аскофен и анальгин в таблетках, 22.01.2015 обращался к хирургу на боль в кисти, 06.04.2015 фельдшером был произведен профилактический осмотр в отношении ФИО2, в ходе которого было установлено, что жалоб нет, состояние удовлетворительное.
Также истцом представлены листы нетрудоспособности его супруги ФИО12 за период с 16.06.2014 по 31.07.2024.
Допрошенная в судебном заседании по ходатайству истца свидетель ФИО12 показала, что она является супругой истца, совместно проживают с 2012 года, он работал экспедитором. В июле 2014 года его арестовали, она в связи с травмой находилась на больничном, осталась одна с двумя несовершеннолетними детьми. От адвоката знала, что у него что – то с рукой, он опасался за его состояние. Он не совершал преступление. Истец звонил ей, был в полном отчаянии. После освобождения у мужа был тремор руки, за медицинской помощью он не обращался, после освобождения супруга обратно на работу не взяли, работодатель знал, что его задержали, у супруга были проблемы с поиском работы.
Суд соглашается с доводами истца о том, что он испытывал нравственные страдания, связанные с уголовным преследованием, при этом, учитывает, что лица, подвергшиеся незаконному уголовному преследованию, во всех случаях испытывают нравственные страдания, в связи с чем, факт причинения ему морального вреда предполагается и не нуждается в подтверждении дополнительными доказательствами.
Вместе с тем, доводы представителя ответчика, представителей третьих лиц, о том, что размер компенсации морального вреда истцом завышен, суд находит обоснованными, однако, принимает во внимание, что при установлении факта уголовного преследования, следствием которого явилось прекращение уголовного преследования по реабилитирующему основанию, в возмещении морального вреда не может быть отказано, в связи с чем, доводы указанных лиц о непредставлении истцом достаточной совокупности доказательств, подтверждающих причиненные ему физических и нравственных страданий суд признает несостоятельными, поскольку не представление доказательств наступления неблагоприятных последствий не исключает наступления гражданско-правовой ответственности на основании ст. 1070 ГК РФ.
Для наступления ответственности, в соответствии со ст. 1070 ГК РФ, установления вины в причинении вреда действиями должностных лиц в пределах их полномочий, не требуется. При этом, в случае признания привлечения к уголовной ответственности лица незаконным, причинение морального вреда презюмируется, поскольку бесспорно меры уголовного принуждения затрагивают личные неимущественные права и интересы гражданина.
Таким образом, оценив исследованные в судебном заседании доказательства, исходя из вышеуказанных правовых норм и установленных по делу обстоятельств, суд приходит к выводу, что истец имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему в результате незаконного уголовного преследования.
При этом, суд учитывает, что действующее законодательство РФ предусматривает единственный способ компенсации морального вреда в виде выплаты денежных средств.
При определении размера морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика, суд исходит из установленных обстоятельств дела и индивидуальных особенностей истца, учитывает вид и характер полученных истцом физических страданий, принимая во внимание, факт уголовного преследования ФИО2, сопряженного с проведением следственных мероприятий по уголовному делу (возбуждение уголовного дела, предъявление обвинения, и т.д.), длительный срок нахождения истца в процессуальных статусах подозреваемого и обвиняемого по уголовному делу, в том числе, его содержание под стражей. Учитывая окончательное прекращение преследования по эпизоду с покушением на убийство произошло 27.10.2014, мера пресечения в виде заключения под стражу применялась к нему в течение нескольких месяцев до этого момента, а затем продлевалась в рамках общего производства по делу (до апреля 2015 года), что повлекло за собой причинение истцу также нравственных страданий, в том числе, из-за изменения привычного образа жизни истца, отсутствия возможности быть трудоустроенным, лишило его возможности участвовать в жизни и воспитании несовершеннолетних детей, содержать семью, что является нарушением права на уважение семейных связей и личных неимущественных прав, посещать различные мероприятия, реализовывать свои социальные навыки, что в совокупности привело к длительному нахождению истца в стрессовой ситуации и тревоги.
Ответчик в возражениях указывал на отсутствие медицинских документов, подтверждающих ухудшение здоровья истца. Суд считает данный довод несостоятельным в части полного отказа в иске, однако учитывает его при определении размера компенсации. Моральный вред может проявляться не только в физических страданиях (подтверждаемых медицинскими справками), но и в нравственных страданиях: переживании за свое будущее, страх перед возможным незаконным осуждением, унижении чести и достоинства в глазах общества, нарушении привычного уклада жизни. Эти страдания носят субъективный характер, но их наличие вытекает из самого факта незаконного лишения свободы невиновного человека.
Вместе с тем, суд не находит оснований для удовлетворения иска в заявленном размере 1 000 000 рублей. Истец был реабилитирован только по части обвинения в покушении на убийство. По части самоуправства он признан виновным, что свидетельствует о том, что уголовное преследование не было полностью необоснованным, а лишь частично ошибочным в части квалификации тяжести деяния. Сумма в 1 000 000 руб. является значительной и, по мнению суда, не соразмерна характеру причиненных нравственных страданий с учетом того, что истец не представил прямых доказательств тяжелых физических заболеваний или стойких психических расстройств, вызванных именно данным уголовным преследованием. Суд должен руководствоваться принципом разумности и справедливости, а также учитывать, что компенсация из казны должна быть достаточной для сглаживания переживаний, но не приводить к неосновательному обогащению истца.
Суд, оценивая совокупность обстоятельств: длительность содержания под стражей (около 8-9 месяцев, из которых значительная часть пришлась на период, когда истец считался подозреваемым в совершении особо тяжкого преступления), наличие несовершеннолетних детей, необходимость содержания семьи, а также факт частичной реабилитации, приходит к выводу, что справедливый размер компенсации морального вреда составляет 20 000 руб.
Данный размер компенсации суд считает соразмерным причиненному нравственному вреду, учитывая, что истец все же был привлечен к ответственности за совершение самоуправства (ч. 2 ст. 330 УК РФ), и его реабилитация носила частичный характер.
В удовлетворении требований ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в большем размере суд считает необходимым отказать.
С учетом изложенного, исковые требования истца ФИО2 суд находит подлежащими частичному удовлетворению.
Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
иск ФИО2 удовлетворить частично.
Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Иркутской области за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО14, родившегося 14.04.1984 года в г. Братске Иркутской области ( паспорт гражданина РФ ***, выдан 30.12.2009), компенсацию морального вреда в размере 20 000 руб..
Отказать в удовлетворении иска ФИО2 в части взыскания в его пользу с Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Иркутской области за счет казны Российской Федерации компенсации морального вреда в размере 980 000 руб.
Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Братский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья О.В. Вершинина
Мотивированное решение суда составлено 6 июля 2026 года.