РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
13 октября 2026 года г. Магнитогорск
Правобережный районный суд г. Магнитогорска Челябинской области в составе:
председательствующего судьи Эверт В.А., с участием помощника прокурора Правобережного района г.Магнитогорска Новичковой М.А.
при секретаре Келлер О.С., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Галицкой Я.Б. к ГБУЗ «Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница №1» г. Челябинска о признании действий незаконными, компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
Истец Галицкая Я. Б. обратилась в суд с иском к ГБУЗ «Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница №1» (далее ГБУЗ «ОКСПНБ № 1»), с учетом уточнения, касающегося внутреннего противоречия по датам назначения надзора и изоляции с данными медицинской карты (т.2, л.д. 85-94), в котором просила признать незаконным действия ответчика ГБУЗ «ОКСПНБ № 1», выразившееся в не передаче информации о состоянии здоровья в период времени с ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ года, <данные изъяты>
В <данные изъяты>
<данные изъяты>
Истцом также отмечено на применение в отношении нее «словесной коррекции» без согласия. Данный метод расценивается как медицинское (<данные изъяты>) вмешательство, которое также требует информированного добровольного согласия пациента (ст. 20 ФЗ № 323ФЗ). Его применение без согласия нарушает права истца и унижает достоинство личности (ст. 21 Конституции РФ).
По поводу наличия решеток на окнах и запрете прогулок Галикция Я.Б. указывает, что эти меры допустимы только при высоком риске побега или причинения вреда. При отсутствии таких рисков они являются избыточными ограничениями свободы (ч. 3 ст. 22 Конституции РФ) и нарушают право на нормальные условия пребывания в стационаре.
Кроме того, медицинское учреждение не имело надлежащих оснований для применения мер стеснения свободы в отношении подэкспертного лица. Согласно ч. 4 ст. 195 УПК РФ и ст. 20 Федерального закона от 31.05.2001 № 73ФЗ «О государственной судебноэкспертной деятельности в Российской Федерации», экспертиза проводится только по поручению органа, назначившего ее, с надлежащим оформлением передачи материалов дела. Незаверенные копии постановлений не дают права учреждению самостоятельно применять ограничительные меры.
Руководитель экспертного учреждения обязан незамедлительно уведомить орган, назначивший экспертизу, о применении любых мер, ограничивающих свободу подэкспертного (ст. 6 УПК РФ). Сокрытие этой информации нарушает права участников уголовного судопроизводства и препятствует объективной оценке условий проведения экспертизы.
<данные изъяты>
По мнению истца, примененные в отношении нее меры не соответствуют принципу «наименее ограничительной альтернативы», закрепленному в Принципах защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи (резолюция Генеральной Ассамблеи ООН № №). Менее строгие способы обеспечения безопасности (индивидуальный пост, видеонаблюдение) не рассматривались, что указывает на отсутствие реальной медицинской необходимости в жестких ограничениях. Практика Европейского Суда по правам человека также подтверждает, что невозможность свободно покинуть помещение квалифицируется как лишение свободы, требующее строгого правового обоснования и судебного контроля.
Представитель ответчика ГБУЗ «ОКСПНБ № 1» в судебном заседании участие не принимал при надлежащем извещении, в суд представил отзывы, согласно которым ГБУЗ «ОКСПНБ № 1» не согласно с исковыми требованиями Галицкой Я. Б. о признании незаконными действий больницы и взыскании компенсации морального вреда. Указано, что Галицкая Я. Б. находилась в отделении № № учреждения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ для проведения стационарной комплексной судебной психологопсихиатрической экспертизы по уголовному делу (ст. 297 УК РФ) на основании постановления суда; отделение работало в режиме «открытых дверей», позволявшем свободное перемещение и прогулки. Осуществлявшийся за Галицкой Я. Б. надзор являлся стандартным наблюдением в рамках лечебноохранительного режима психиатрического стационара - мерой обеспечения безопасности пациента и окружающих, а не принудительным ограничением или мерой процессуального принуждения; его обязательность вытекает из ст. 39 Закона РФ № 31851 «О психиатрической помощи» и п. 4 ч. 3 приказа Минздрава России № №. При этом формулировка «надзор ЛО2» - устаревшая, фактически речь шла о рутинном наблюдении, не ущемлявшем прав истца.
Изоляция Галицкой Я.Б. в палате на короткий период была обусловлена повышением температуры до 37,6 °C <данные изъяты>, после улучшения состояния изоляция была снята. Назначенные препараты <данные изъяты>, не относились к <данные изъяты>
«Словесная коррекция», о которой заявляет истец, представляет собой элемент профессионального общения медперсонала (способ снижения напряжения, успокоения), а не отдельный метод психиатрического лечения; она не входит в номенклатуру медицинских услуг и не может расцениваться как незаконное лечение. Состояние здоровья Галицкой Я.Б. не препятствовало проведению экспертизы: недомогание было кратковременным и легким, не искажало клиническую картину и не требовало приостановки исследования либо уведомления следователя, что согласуется со ст. 16 ФЗ № 73ФЗ. Ответчик также отмечает, что заявленные истцом нарушения не подтверждены: психотропные препараты фактически не применялись, палата была комфортабельной, жестких ограничений свободы не вводилось.
Кроме того, иск подан за пределами срока давности: согласно ст. 47 Закона РФ № № жалоба на действия медработников должна быть подана в течение месяца с момента, когда лицу стало известно о нарушении, а по общим правилам ст. 196 ГК РФ срок исковой давности составляет три года - Галицкая Я. Б. была выписана ДД.ММ.ГГГГ, а в суд обратилась в 2026 году.
С учетом изложенного ГБУЗ «ОКСПНБ № 1» считает, что права Галицкой Я. Б. нарушены не были, моральный вред не причинен, и просит отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме. (т.1, л.д. 31-32, т.2, л.д. 100-105).
Заслушанная в судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи в качестве свидетеля Григорьева И.Г. указала, что знакома с Галицкой Я.Б. с лета 2022 г., она является юристом, в интернете в чатах делилась судебной практикой, занималась консультациями, к ней обратилась Галицкая Я.Б. по правовому вопросу. Их общение продолжается до настоящего времени, носит дистанционный характер, они регулярно общаются по телефону и видеосвязи, лично никогда не виделись. В период, когда Галицкая Я.Б. находилась в <данные изъяты> общение продолжалось. Галицкая Я.Б. в этот период отправляла свидетелю фото, показывающие обстановку и условия ее содержания и питания. Когда производились видеозвонки, то свидетель видела обстановку палаты, решетки на окнах, еду. <данные изъяты>.
Третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования - Министерство здравоохранения Челябинской области, Заведующая отделением неврозов ГБУЗ «ОКСПНБ №1» Мороз И.Н., врач ГБУЗ «ОКСПНБ №1» Балашова И.Ю., Территориальный орган Росздравнадзора по Челябинской области, ГАУЗ Ордена Трудового Красного Знамени «Городская клиническая больница №1 г.Челябинска», врач-психиатр ГБУЗ «ОКСПНБ №1» Тананбаев Б.М., врач-хирург ГАУЗ Ордена Трудового Красного Знамени «Городская клиническая больница №1 г.Челябинска» Петелин В.С., СУ СК РФ по Челябинской области, Правобережный межрайонный следственный отдел Следственное управление Следственного комитета РФ по Челябинской области, Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения при надлежащем извещении участия в судебном заседании не принимали.
Дело рассмотрено в отсутствие участников процесса, извещенных должным образом о времени и месте проведения судебного заседания в соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Заслушав истца, свидетеля, исследовав письменные материалы дела, выслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым в иске отказать, суд приходит к следующему.
Статьей 150 Гражданского кодекса РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (п.1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В силу ч.2 ст. 1099 Гражданского кодекса РФ моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации только в случаях, предусмотренных законом.
В силу п.1 ст. 1101 Гражданского кодекса РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.
Как разъяснено в абз. 2 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 « О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага (п.2).
Для привлечения лица к гражданско-правовой ответственности за причинение вреда необходимо установить факт причинения вреда, его размер, наличие причинно-следственной связи между фактом причинения вреда и действиями (бездействием) лица, вину лица. Без установления названных юридически значимых обстоятельств требование о возмещении причиненного вреда не может быть разрешено.
В соответствии со ст. 14 Закона Российской Федерации от 02 июля 1992 года №3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», судебно-психиатрическая экспертиза по уголовным, гражданским и административным делам производится по основаниям и в порядке, предусмотренным законодательством Российской Федерации.
Согласно ст. 27 Федерального закон от 31 марта 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» судебная экспертиза в отношении живых лиц может производиться в медицинской организации или ином учреждении, а также в другом месте, где имеются условия, необходимые для проведения соответствующих исследований и обеспечения прав и законных интересов лица, в отношении которого проводятся исследования.
В случае возникновения при производстве судебной экспертизы необходимости обследования лица в стационарных условиях оно может быть помещено в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях, в порядке, предусмотренном статьями 28 - 30 настоящего Федерального закона и процессуальным законодательством Российской Федерации.
В ст. 31 указанного Федерального закона предусмотрены гарантии прав и законных интересов лиц, в отношении которых производится судебная экспертиза. В соответствии со ст. 32 Федерального закон от 31 марта 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» лица, не содержащиеся под стражей, в период производства судебно-психиатрической экспертизы пользуются правами пациентов психиатрических стационаров, установленными законодательством Российской Федерации о здравоохранении (ч. 2).
Перечень прав пациентов, находящихся в психиатрических стационарах, установленный ст. 37 Закона Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».
В соответствии со ст.3 Гражданского процессуального кодекса РФ, заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.
С учетом положений ст. 46 Конституции РФ и требований ч.1 ст.3 Гражданского процессуального кодекса РФ судебная защита возможна только в случае реального нарушения прав, свобод или законных интересов, а способ защиты права должен соответствовать содержанию нарушенного права и характеру нарушения.
Статьей 11 Гражданского кодекса РФ закреплено право судебной защиты нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов. Защита гражданских прав осуществляется перечисленными в ст.12 Гражданского кодекса РФ.
В соответствии со ст. 12 Гражданского кодекса РФ выбор способа защиты нарушенного или оспариваемого права является субъективным правом истца, который должен соответствовать характеру нарушения права и достигать цели его восстановления. При этом надлежащим способом считается такой способ защиты прав и законных интересов, который сам по себе способен привести к восстановлению нарушенных прав, и отвечает конституционным и общеправовым принципам законности, соразмерности и справедливости.
Предъявление иска должно иметь своей целью восстановление нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов истца посредством предусмотренных действующим законодательством способов защиты.
Соответственно, оспаривание тех или иных юридических или фактических действий должно иметь своей целью восстановление нарушенного в результате незаконных действий права, нуждающегося в судебной защите.
Судом установлено и следует из материалов дела, что истец Галицкая Я.Б. была помещена в ГБУЗ «ОКСПНБ № 1», на основании постановления Правобережного районного суда г. Магнитогорска от ДД.ММ.ГГГГ года для производства стационарной судебной экспертизы(т.1, л.д. 46-50), не для оказания медицинской помощи.
При поступлении в медицинское учреждение ДД.ММ.ГГГГ года в отношении Галицкой Я.Б. была заведена медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара №№ (т.1, л.д. 35-90).
На период проведения стационарной судебной психолого-психиатрической экспертизы Галицкая Я.Б. была помещена в стационарное отделение №27 ГБУЗ «ОКСПНБ №1», которое, согласно разъяснениям ответчика является отделением с режимом «открытых дверей», позволяющим пациентам свободно перемещаться как по отделению, так и выходить на прогулки на улицу.
Согласно представленной медицинской документации, при поступлении ДД.ММ.ГГГГ. Галицкая Я.Б. была осмотрена врачами-психиатрами, установлен анамнез, сделаны назначения. В перечень назначений включено осуществление надзора - «надзор ЛО2» (лечебно-охранительный режим).
<данные изъяты>
На сегодняшний день отдельного федерального нормативного акта, регламентирующего стандарты лечебно-охранительного режима, в действующем законодательстве не имеется. В современной медицинской практике организация этого режима регулируется комплексом документов- Законом РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее лечении, ограничения прав, условий стационарного содержания и мер безопасности при оказании психиатрической помощи», Федеральным законом «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» от 21.11.2011 г. №323-ФЗ, в котором закреплено право граждан на безопасные условия оказания медицинской помощи и необходимость соблюдения лечебно-охранительного режима. Приказ Минздрава России от 14.10.2022 г. №668н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи при психических расстройствах и расстройствах поведения» закрепляет обязательное наличие в структуре психиатрических отделений наблюдательных палат и палат (блоков) интенсивного наблюдения. Клинические рекомендации Минздрава России в профильных клинических рекомендациях по психиатрии прописывают показания для назначения наблюдательного режима или режима строгого наблюдения.
<данные изъяты>
Локальных нормативных актов (приказов, распоряжений) о градации лечебно-охранительного режима в ГБУЗ «ОКСПНБ №1» не имеется. В ГБУЗ «ОКСПНБ №1» осуществляется наблюдение за пациентами в соответствии с вышеуказанными нормативно-правовыми актами.
<данные изъяты>.
Таким образом, суд приходит к выводу, что термин «лечебноохранительный режим» не является законодательно установленным, это устоявшееся профессиональное понятие, которое раскрывается через совокупность норм и ведомственных правил, а не через отдельную статью с дефиницией.
Согласно сложившейся практике и стандартам организации работы стационаров лечебноохранительный режим понимается как комплекс мер.
Следовательно, «ЛО2» как конкретное обозначение в карте - это внутренняя номенклатура больницы, не имеющая силы нормы закона.
В данном случае, не имеется оснований оценивать, «правильно ли назван режим», для рассмотрения дела важно наличие законных оснований применения данного режима.
В соответствии со ст. 39 Закона РФ от 2 июля 1992 г. №3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», медицинская организация обязана обеспечивать безопасность находящихся в ней пациентов.
В соответствии с п. 4 ч. 3 Порядка оказания медицинской помощи при психических расстройствах и расстройствах поведения, утвержденных приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 14 октября 2022 г. №668н, медицинская помощь в стационаре оказывается в условиях, обеспечивающих круглосуточное медицинское наблюдение и лечение.
Согласно ст. 32 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» лица, не содержащиеся под стражей, в период производства судебно-психиатрической экспертизы пользуются правами пациентов медицинских организаций, оказывающих психиатрическую помощь в стационарных условиях, установленными законодательством в сфере охраны здоровья.
Согласно ст. 27 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» граждане, находящиеся на лечении обязаны соблюдать правила поведения пациента в медицинских организациях.
Из изложенного следует, что Галицкая Я.Б., в силу ее помещения для производства экспертизы в психиатрический стационар, подпадала под правила пребывания пациентов в психиатрическом стационаре, в связи с чем за ней осуществлялось наблюдение в целях обеспечения безопасности и осуществления контроля за ее состоянием.
<данные изъяты>
Статья 37 Закона РФ от 2 июля 1992 г. №3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» содержит перечень прав и ограничений пациентов, находящихся в медицинских организациях, оказывающих психиатрическую помощь в стационарных условиях.
Доводы Галицкой Я.Б. о том, что на нее необоснованно были наложены меры ограничения, указанные выше, суд признает несостоятельными.
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
В данных условиях медицинская организация была обязана минимизировать контакты истца с другими пациентами в интересах безопасности последних. Изоляция была снята после улучшения состояния Галицкой Я.Б.
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
Объективных данных о возникновении у истца побочных эффектов вследствие применения указанных выше лекарственных препаратов не установлено.
С учетом изложенного суд приходит к выводу, что назначение лекарственных препаратов было обосновано медицинскими показаниями, соответствовало инструкциям и не нарушало права истца.
В соответствии с п. 5 ч. 9 ст. 20 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинское вмешательство без согласия гражданина допускается при проведении судебно-психиатрической экспертизы.
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
В соответствии со ст. 16 Федерального закона от 31.05.2001 г. №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперт обязан письменно уведомить орган или лицо, назначившее экспертизу, о невозможности дачи заключения, если возникли обстоятельства, препятствующие проведению экспертизы.
К таким обстоятельствам относится соматическое или психическое состояние подэкспертного, которое препятствует проведению экспертизы, например, высокая температура тела, инфаркт, спутанность сознания, острый психоз, то есть состояния, при которых проведение исследований невозможно. Это состояния, по которым подэкспертный требует экстренной эвакуации в специализированный соматический стационар или требует назначения сильнодействующих психотропных препаратов, которые искажают клиническую картину психического состояния, что делает результаты исследований недостоверными.
Из пояснений ответчика, основанных на данных медицинской документации, следует, что ухудшение состояния здоровья Галицкой Я.Б. в период проведения экспертизы не являлось тяжелым, в связи с которым она не могла бы участвовать в исследованиях и находиться под наблюдением. Состояние здоровья Галицкой Я.Б. не препятствовало проведению психиатрической экспертизы, не требовало приостановления проведения экспертизы, ей была оказана соответствующая медицинская помощь, в связи с чем оснований для уведомления об этом следователя и приостановления производства по экспертизе не имелось. Соматическое состояние Галицкой Я.Б. в период проведения экспертизы не повлияло на ее проведение и на выводы экспертов.
Суду не представлено доказательств обратного, а именно того, что состояние здоровья Галицкой Я.Б. не позволяло продолжение в отношении нее проведения экспертизы.
Эксперты обязаны были продолжить экспертизу, поскольку недомогание Галицкой Я.Б. носило легкий характер, состояние здоровья не лишало ее возможности вступать в контакт, отвечать на вопросы. Кроме того, ухудшение состояния здоровья Галицкой Я.Б. было кратковременным.
Таким образом, суд приходит к выводу, что требование Галицкой Я.Б. о признании незаконным действия ответчика ГБУЗ ОКСПНБ №1, выразившегося в непринятии мер по прерыванию экспертизы по уголовному делу в ситуации субфебрильной температуры истца, плохого самочувствия, не является обоснованным, не подлежит удовлетворению.
Согласно ст. 16 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперт обязан провести полное исследование и дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам.
В соответствии со ст. 204 УПК РФ в заключении эксперта указываются сведения о содержании и результатах исследований с указанием примененных методов. Эксперт представляет заключение органу, назначившему экспертизу. Вместе с тем действующее законодательство не возлагает на экспертное учреждение обязанность по инициативному информированию следствия о текущем состоянии подэкспертного в процессе проведения экспертизы - за исключением случаев, прямо предусмотренных процессуальными нормами (например, при выявлении обстоятельств, требующих немедленного вмешательства).
Лечение соматического заболевания, возникшего у истца в период экспертизы, не относится к обстоятельствам, требующим обязательного немедленного информирования следствия. Результаты лечения и наблюдения отражены в медицинской документации и учтены при составлении экспертного заключения.
Также закон не устанавливает обязанности экспертов сообщать органам следствия или суда, принявшим решение о назначении экспертизы о выбранных методах экспертизы, изменениях здоровья подэкспертного, не влияющих на ход проведения экспертизы, а также о применяемых в данном случае для лечения лекарственных препаратов.
Учитывая изложенное, суд не находит оснований для удовлетворения требований Галицкой Я.Б. о признании незаконным действия ответчика ГБУЗ «ОКСПНБ № 1», выразившегося в не передаче в Правобережный межрайонный следственный отдел СУ СК России по Челябинской области информации, о наложении на истца мер ограничения: надзора ЛО-2 (назначенного ДД.ММ.ГГГГ), изоляции (назначенной ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ года) с осуществлением при производстве экспертизы по уголовному делу психиатрического лечения истца в виде словесной коррекции, а также о признании незаконными действий ГБУЗ «ОКСПНБ № 1», выразившегося в не передаче информации о состоянии здоровья в период времени с ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ года, информации о состоянии здоровья истца (температура, плохое самочувствие) в Правобережный межрайонный следственный отдел СУ СК России по Челябинской области, как и не находит оснований для признания незаконным действия ответчика ГБУЗ «ОКСПНБ № 1», выразившегося в не передаче информации о состоянии здоровья в период времени ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ года, информации, содержащейся в стационарной карте, оформленной на имя Галицкой Я.Б. N27 1091/01117, а <данные изъяты>
Истец утверждает, что она содержалась в помещении с решетками, ее выход из палаты и передвижение было ограничено. Наличие решеток на окнах подтверждается показаниями свидетеля, не оспаривается ответчиком.
В соответствии со ст.30 Закона РФ от 02.07.1992 № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» в психиатрическом стационаре применяются меры обеспечения безопасности пациентов, включая наблюдение за ними и ограничение их передвижения в пределах отделения. Наличие решеток на окнах является стандартной мерой для психиатрических стационаров и соответствует требованиям безопасности, предъявляемым к помещениям психиатрического профиля.
Контроль за передвижением пациентов в отделении также обусловлен необходимостью обеспечения безопасности и отвечает требованиям статьи 30 Закона № 3185-1.
При этом, указанное не является нарушением прав, закрепленных в Конституции РФ на неприкосновенность частной жизни, свободу передвижения, поскольку предусмотренные Конституцией РФ указанные права не являются абсолютными и могут быть ограничены в целях обеспечения безопасности - как самой личности, так и окружающих (ч.3 ст. 55 Конституции РФ).
Примененные меры носили не карательный, а обеспечительный характер и были соразмерны профилю учреждения.
Кроме того, как следует из пояснения ответчика, и не оспаривается истцом, после улучшения состояния здоровья Галицкой Я.Б., последняя не была лишена возможности передвигаться в пределах больницы.
Согласно положениям ст.47 Закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» действия медицинских работников, иных специалистов, работников социального обеспечения, врачебных комиссий, ущемляющие права и законные интересы граждан при оказании им психиатрической помощи, могут быть обжалованы по выбору лица, приносящего жалобу, непосредственно в суд, а также в вышестоящий орган (вышестоящему должностному лицу) или прокурору.
Истцом заявлено ходатайство о восстановлении срока на подачу искового заявления с учетом конкретных обстоятельств значимости оспаривания действий ответчика в настоящее время, указано на то, что действия ответчика напрямую влияют на состояние здоровья истца при производстве экспертизы по уголовному делу и наличие неинформированности следственных органов в части действий ответчика имеют место и в настоящее время.
Ответчиком заявлено о пропуске срока обращения в суд.
В соответствии со ст. 208 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ, кроме случаев, предусмотренных законом.
Как разъяснено в п.11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» на требования о компенсации морального вреда, вытекающие из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ, исковая давность не распространяется, кроме случаев, предусмотренных законом (абзац второй статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации РФ).
Заявленные Галицкой Я.Б. требования по своей правовой природе направлены на защиту нематериальных благ, с указанием на нарушение ее прав, в том числе права на свободу передвижения (ст. 22 Конституции РФ), оспаривание ограничения свободы, нахождения в изолированном помещении, контроля передвижения; достоинство личности (ст. 21 Конституции РФ), так как оспариваются условия содержания, применения провокационных методов; неприкосновенность частной жизни (ст. 23 Конституции РФ) - оспаривание сбора и непередачи информации о состоянии здоровья.
Требование о компенсации морального вреда неразрывно связано с требованиями о защите личных неимущественных прав и заявлено одновременно с ними.
Поскольку исковая давность на заявленные требования не распространяется в силу ст. 208 Гражданского кодекса Российской Федерации, ходатайство ответчика о применении срока исковой давности не подлежит удовлетворению - срок, который не течет, не может быть пропущен.
Поскольку суд пришел к выводу, что исковая давность на заявленные требования не распространяется, ходатайство истца о восстановлении срока на подачу искового заявления не подлежит удовлетворению ввиду отсутствия предмета восстановления.
Такт образом, ходатайство ответчика о применении срока исковой давности отклоняется, поскольку в силу статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и нематериальных благ. Ходатайство истца о восстановлении срока на подачу искового заявления не подлежит удовлетворению, поскольку срок, предусмотренный статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации, к заявленным требованиям не применим и не мог быть пропущен.
В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
Согласно ст.1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.
В соответствии с п.1 ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда.
Для взыскания компенсации морального вреда необходимо установление совокупности условий: противоправность поведения причинителя вреда, наличие вреда, причинно-следственная связь между противоправным поведением и наступившим вредом.
Для взыскания компенсации морального вреда нужно доказать не только нарушение прав, но и наличие страданий, а также связь этих страданий именно с действиями ответчика. Доводы истца, о том, что действия ответчика, расцениваются ею как «пытки» носит оценочный характер, не подкреплены допустимыми и относимыми доказательствами.
С учетом того, что судом не установлено противоправности в действиях ответчика, а также не установлено нарушение этими действиями личных неимущественных правах либо посягательства на принадлежащие Галицкой Я.Б. нематериальные блага, оснований для удовлетворения требования истца о компенсации морального вреда не усматривается.
Иные доводы истца, в том числе касающиеся процедуры направления ее на экспертизу, не относятся к существу заявленных требований, поскольку истец в своем исковом заявлении не просит признать незаконным ее помещение на экспертизу.
Руководствуясь ст.ст. 12, 56, 67, 98, 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований Галицкой Я.Б. к ГБУЗ «Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница №1» г. Челябинска о признании действий незаконными, компенсации морального вреда отказать.
Решение может быть обжаловано в Челябинский областной суд в течение одного месяца со дня вынесения судом решения в окончательной форме через Правобережный районный суд г. Магнитогорска Челябинской области.
Председательствующий:
Мотивированное решение изготовлено 16 октября 2026 года