РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
05 августа 2026 года г. Тюмень
Центральный районный суд г. Тюмени в составе:
председательствующего судьи Чаркова Д.А., при секретаре Усик Е.А.
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Кондратьева А.В. к Печенниковой О.А. о признании недействительным договоров купли-продажи, установил:
УСТАНОВИЛ:
Кондратьев А.В. обратился в Центральный районный суд г. Тюмени с исковым заявлением к Печенниковой О.А. о признании недействительными: договора купли-продажи от 10 февраля 2025 года квартиры с кадастровым номером №, расположенной по адресу: <адрес>, и договора купли-продажи от 10 февраля 2025 года квартиры с кадастровым номером №, расположенная по адресу: <адрес>, заключённых между ФИО19 и Печенниковой О.А.. С прекращением записи перехода регистрации права собственности Печенниковой О.А.
В обоснование заявленных требований истец указывает, что он состоял с ФИО20 в фактических брачных отношениях с июня 2014 года, совместно проживал, вёл с ней общее хозяйство. 11 сентября 2025 года между ними был зарегистрирован брак, что подтверждено свидетельством о заключении брака, выданным Комитетом записи актов гражданского состояния Администрации города Тюмени. 04 ноября 2025 года ФИО21 умерла. Истец является наследником первой очереди по закону наряду с сыном умершей – Печенниковым Р.А. Однако, как указывает истец, обратившись к нотариусу Лянторского нотариального округа ФИО22 с заявлением о принятии наследства, он обнаружил, что всё принадлежавшее наследодателю имущество было отчуждено по оспариваемым договорам в пользу ответчика. Истец полагает, что оспариваемые сделки являются недействительными по следующим основаниям. Во-первых, в момент заключения договоров ФИО23 находилась в тяжёлом физическом и психическом состоянии. Ей была установлена инвалидность первой группы <данные изъяты>. Начиная с июля 2024 года у неё стала пропадать речь, с сентября 2024 года она была лишена возможности самостоятельно принимать пищу<данные изъяты>. К лету 2025 года у неё фактически была парализована левая половина тела, а правой рукой она могла пользоваться с трудом. По мнению истца, такое состояние здоровья исключало способность ФИО24 понимать значение своих действий и руководить ими при подписании договоров. Во-вторых, истец утверждает, что оспариваемые договоры являются безденежными, поскольку ответчик не имела финансовой возможности оплатить недвижимость. Истец указывает, что из-за отсутствия у ответчика доходов, достаточных для приобретения такого имущества, фактически денежные средства продавцу не передавались. В-третьих, по мнению истца, сделки были совершены под влиянием обмана со стороны ответчика. Истец утверждает, что ФИО25 не имела намерения отчуждать всё принадлежащее ей имущество, тем более безвозмездно. Она продолжала проживать в квартире по ул. <адрес> до самой смерти, оплачивала коммунальные услуги, что, по мнению истца, свидетельствует о том, что сделки были мнимыми, а воля продавца была искажена. Истец также ссылается на то, что ответчик не является кровным родственником умершей, а лишь сожительствует с её сыном, который не имеет постоянного источника дохода и имеет кредитные задолженности. Истец полагает, что ответчик воспользовалась состоянием здоровья умершей и путём обмана склонила её к подписанию договоров, а впоследствии зарегистрировала переход права собственности.
Истец в судебное заседание не явился, его представитель Хмеленко К.О. поддержала заявленные требования в полном объёме, настаивая на том, что оспариваемые сделки нарушают права истца как наследника и были совершены при отсутствии действительной воли продавца.
Ответчик и ее представитель Богославцева О.И. в судебном заседании исковые требования не признали, просили в удовлетворении требований отказать, по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление. Из которого следует, что ответчик заботилась о ФИО26. были в близких отношениях, оказывала помощь в поиске врачей и лечебных учреждений, записывала на приемы к врачам, на госпитализацию, а также ездила с ней к специалистам разных профилей для консультаций и обследования. По просьбе ФИО27 ответчик занималась оформлением на лечение в поликлинику <данные изъяты> на процедуру <данные изъяты>, которую она проходила дважды: осенью 2024 года и весной 2025 года, а также в <данные изъяты>. Денежные средства, полученные от продажи квартир, использовались ФИО28 для покрытия расходов на лечение, медицинское обследование, поездки. Договоры подписаны и фактически исполнены сторонами в полном объеме. При жизни ФИО29 оспариваемые сделки не оспаривала, требований о расторжении договоров, либо возврате имущества не заявляла, с заявлениями о совершении в отношении нее противоправных действий не обращалась. После заключения договоров, ФИО30 продолжила поддерживать с ответчиком близкие доверительные отношения, обсуждала вопросы лечения, имущества и дальнейших жизненных обстоятельств. Так же ответчик поясняет, что ее средняя заработная плата в 2015 году составляла 85 935,96 руб., в 2025 году – 191 619,12 руб. А также имелись значительные сбережения, полученные от продажи недвижимости и иного имущества, и сдачи в наем принадлежащего ответчику жилого помещения. Тем самым поясняет что на момент заключения оспариваемых договоров недвижимости в распоряжении ответчика имелось достаточное количество денежных средств.
Представитель третьего лица Управление Росреестра по ТО в судебное заседание не явился, о месте и времени судебного заседания извещен.
Третье лицо Печенников Р.А. в судебное заседание не явился о месте и времени судебного заседания извещен. Предоставил в суд отзыв на исковое заявление о признании договоров куп-продажи недействительными, в котором просит отказать Кондратьеву А.В. в удовлетворении заявленных требований. В отзыве указывает, что на протяжении многих лет поддерживал с матерью близкие доверительные отношения и был осведомлен о ее намерениях в отношении принадлежащего ей имущества. Решение о продаже квартир было принято ФИО31 самостоятельно и осознано, в связи с необходимостью покрытия значительных расходов на леченеи, процедуры терапии <данные изъяты> в клинике <данные изъяты> (осень 2024 года, и весна 2025 года), обследование в <данные изъяты>, и нетрадиционные методы лечения. Мать Печенникова Р.А. сообщала ему о получении от Печенниковой О.А. денежных средств по указанным договорам в полном объеме и о расходовании этих средств на лечение, медицинское обследование. Истец ФИО32 не поддерживал ее материально в вопросах лечения и в бытовых нуждах. Про методы лечения, высказывал мнение что это бесполезная трата денег. Обращает внимание, что истец описывает тяжелое состояние ФИО33 на период заключения договоров, при этом указывает, что спустя 6 месяцев между истцом и ФИО34 был заключен брак, в период существенно более тяжелого состояния здоровья.
В ходе судебного разбирательства судом были исследованы письменные материалы дела, объяснения сторон, показания свидетелей, а также представленные сторонами доказательства в их совокупности.
Судом установлено, что ФИО35, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на момент заключения оспариваемых договоров -10 февраля 2025 года, являлась собственником спорных объектов недвижимости: квартира с кадастровым номером №, расположенная по адресу: <адрес>; и квартира с кадастровым номером №, расположенная по адресу: <адрес>. Согласно свидетельству об установлении инвалидности, ей была присвоена первая группа инвалидности в связи с тяжёлым <данные изъяты> заболеванием <данные изъяты>, что подтверждается медицинскими документами, представленными в материалы дела.
Вместе с тем, суд критически относится к доводам истца о том, что состояние здоровья ФИО36 исключало её способность понимать значение своих действий и руководить ими на дату 10 февраля 2025 года. Из представленной в материалы дела переписки, осмотренной нотариусом ФИО37 (протокол осмотра доказательств от 05.05.2026 года), следует, что даже в более поздний период – после 10 февраля 2025 года, в том числе в марте, апреле и сентябре 2025 года – ФИО38 вела осмысленную переписку в мессенджере <данные изъяты>, обсуждала вопросы лечения, финансов, имущества, а также семейные и бытовые проблемы.
Так, в сообщении от 28 марта 2025 года (протокол осмотра, приложение №) она пишет подруге: «Саша просит расписаться с ним, дети мои против. Сейчас уже нечего бояться, ведь все сделали с имуществом. Он за мной ухаживает, возит везде. И жить во грехе с такой болезнью… Поговори очень аккуратно с Олесей. Роме вообще знать не надо об этом».
Данное сообщение содержит несколько важнейших фактических обстоятельств: во-первых, ФИО39 осознаёт предложение истца о заключении брака и сама его обсуждает; во-вторых, она прямо указывает, что с имуществом «всё сделали», то есть она знает о состоявшихся сделках и не оспаривает их; в-третьих, она поддерживает доверительные отношения с ответчиком.
Кроме того, в переписке от 19 ноября 2024 года она обсуждает материальную помощь сыну, упоминает о том, что истец «экономит» и критикует её расходы, а также прямо указывает: «я плачу все квартплаты».
Таким образом, совокупность переписки свидетельствует о том, что даже в период тяжёлой болезни ФИО40 сохраняла ясность ума, способность к анализу, планированию и принятию осознанных юридически значимых решений. Суд также учитывает, что доказательств признания ФИО41 недееспособной или ограниченно дееспособной в установленном законом порядке материалы дела не содержат. Ходатайство о назначении посмертной судебно-психиатрической экспертизы истцом не заявлено.
Судом исследованы подлинники (надлежащим образом заверенные копии) договоров купли-продажи от 10 февраля 2025 года, передаточных актов и расписок.
Договоры составлены в простой письменной форме, как того требует статья 550 Гражданского кодекса Российской Федерации, содержат все существенные условия: предмет (индивидуализированные объекты недвижимости с указанием адресов, площадей, кадастровых номеров), цену (3 700 000 рублей за квартиру по ул. <данные изъяты> и 3 850 000 рублей за квартиру по ул. <данные изъяты>), порядок расчёта.
Стороны договоров – ФИО42 и Печенникова О.А. – подписали их собственноручно. Подписи в договорах, передаточных актах и расписках никем не оспариваются. В судебном заседании представитель истца не заявил о фальсификации доказательств.
В соответствии с пунктом 4 каждого из договоров оплата производится при подписании договора, а факт получения денег подтверждается расписками от той же даты. В расписках указано: «Я, ФИО43, получила денежную сумму в размере … за продаваемый объект недвижимости. Претензий не имею». Расписки подписаны продавцом.
В силу статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации нахождение долгового документа у кредитора (в данном случае расписки у продавца) удостоверяет, пока не доказано иное, прекращение обязательства. Поскольку оригиналы расписок были представлены ответчиком, а истец не представил доказательств безденежности, суд признаёт расписки надлежащим доказательством исполнения обязательств покупателем.
Переход права собственности зарегистрирован в Едином государственном реестре недвижимости, что подтверждено выписками из ЕГРН. Регистрация произведена уполномоченным органом – Управлением Росреестра по Тюменской области.
Судом исследованы справки о доходах ответчика по форме 2-НДФЛ за 2015–2025 годы, представленные ПАО «<данные изъяты>». Из них следует, что среднемесячный доход ответчика, работающей <данные изъяты>, составляет:
· в 2015 году – 85 935,96 руб.;
· в 2016 году – 90 706,66 руб.;
· в 2017 году – 92 367,00 руб.;
· в 2023 году – 148 615,72 руб.;
· в 2025 году – 191 619,12 руб.
Данные сведения свидетельствуют о стабильной и высокой платежеспособности ответчика. Кроме того, ответчик пояснила, что часть средств была накоплена от продажи принадлежащего ей иного имущества (в том числе квартиры по адресу: <адрес>, проданной по договору от 25 октября 2023 года за 2 300 000,00 руб., а также движимого имущества – за 970 000,00 руб.), что подтверждено соответствующими договорами.
Таким образом, довод истца о том, что ответчик не имела финансовой возможности оплатить спорные квартиры, является несостоятельным и опровергается материалами дела. Наложение обязательств по ипотеке на иные объекты недвижимости, на что ссылается истец, не свидетельствует о неплатёжеспособности ответчика и не является основанием для признания сделок недействительными.
Истец утверждает, что сделки являются мнимыми, поскольку умершая продолжала проживать в квартире по ул. <данные изъяты> до самой смерти, а также оплачивала коммунальные услуги. Однако данное обстоятельство не свидетельствует о мнимости.
В силу статьи 209 Гражданского кодекса РФ собственник вправе распоряжаться своим имуществом по своему усмотрению. После перехода права собственности к покупателю продавец мог продолжать проживать в квартире на иных законных основаниях (например, по договору безвозмездного пользования, либо с согласия нового собственника). Кроме того, из пояснений ответчика и третьего лица следует, что ФИО44 оставалась в квартире в связи с необходимостью постоянного ухода, что не противоречит условиям сделки. Само по себе проживание продавца в отчуждённом им объекте не является доказательством безденежности или мнимости, а также не указывает на порочность воли.
Относительно довода об обмане суд отмечает следующее. В силу пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершённая под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обман – это умышленное введение лица в заблуждение путём сообщения ложных сведений либо умолчания о фактах, имеющих существенное значение.
Однако истец не привёл ни одного конкретного факта, который свидетельствовал бы о том, что ответчик сообщила умершей заведомо ложную информацию либо умышленно скрыла обстоятельства, влияющие на решение о продаже квартир. Все доводы истца носят предположительный характер: «ответчица могла обмануть», «не исключаю», «полагаю». Такие утверждения не отвечают требованиям относимости и допустимости доказательств.
Напротив, из материалов дела следует, что именно ответчик оказывала умершей помощь в организации дорогостоящего лечения, в том числе в клиниках <данные изъяты> и <данные изъяты>, помогала с госпитализацией, обследованиями. Как указано в отзыве третьего лица – сына умершего, ФИО45 неоднократно сообщала ему о получении от ответчика денежных средств по сделкам и расходовании этих средств на лечение. Это подтверждает, что сделки совершались в интересах самого наследодателя, а не вопреки им.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, – Печенников Р.А., сын умершей, представил в материалы дела письменный отзыв, в котором полностью поддержал позицию ответчика и просил в иске отказать. В своём отзыве он указал, что его мать, ФИО46 задолго до болезни и в период болезни неоднократно высказывала намерение не вступать в брак с истцом, опасаясь имущественных последствий, о чём свидетельствует, в частности, её переписка с подругами. Ей было известно, что истец критикует её расходы на нетрадиционные методы лечения и не поддерживает материально. Именно поэтому все юридически значимые действия, включая продажу квартир и получение денег, она скрывала от истца. Третье лицо также указало, что о регистрации брака между его матерью и истцом 11 сентября 2025 года он узнал только после её смерти. По его мнению, а также согласно показаниям свидетелей, в сентябре 2025 года состояние здоровья ФИО47 было критическим: она не могла самостоятельно передвигаться, не говорила, была полностью зависима от посторонней помощи. Это ставит под сомнение возможность её физического присутствия при регистрации брака в органе ЗАГС и добровольность её волеизъявления. Вместе с тем, данный факт не является предметом настоящего спора, но оценивается судом как характеризующий поведение истца.
В судебном заседании были допрошены свидетели – ФИО48 сопровождавшая сделки, и подруга умершей ФИО49 Обе свидетельницы подтвердили, что ФИО50 лично выражала намерение продать квартиры, обсуждала стоимость, условия и цель сделки – финансирование лечения. Свидетельницы также подтвердили, что умершая была против заключения брака с истцом, так как не доверяла ему в финансовых вопросах. Показания свидетелей являются последовательными, непротиворечивыми, согласуются с письменными доказательствами (перепиской) и отзывом третьего лица, а потому принимаются судом в качестве допустимых доказательств.
В силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка считается действительной, пока не доказано иное. Бремя доказывания недействительности сделки лежит на лице, оспаривающем сделку, то есть на истце. Истец в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представил суду бесспорных и достоверных доказательств, подтверждающих основания для признания сделок недействительными.
Согласно статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора. В соответствии со статьёй 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. ФИО51 как собственник была вправе распорядиться принадлежащим ей имуществом по своему усмотрению, в том числе путём заключения оспариваемых договоров с ответчиком. Для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо доказать совокупность условий: факт обмана (умышленное введение в заблуждение), вину обманывающей стороны, причинную связь между обманом и совершением сделки, а также то, что потерпевшая сторона находилась в заблуждении относительно обстоятельств, имеющих существенное значение.
В данном случае истец не доказал ни одного из этих элементов. Ответчик не сообщала умершей ложных сведений о цене, качестве или иных свойствах квартир, не скрывала существенных фактов. Напротив, воля продавца была выражена чётко, сделки заключены в надлежащей форме, оплачены и исполнены.
На основании полного, всестороннего и объективного исследования всех обстоятельств дела, оценки представленных доказательств в их совокупности, суд приходит к следующим выводам.
Оспариваемые договоры купли-продажи от 10 февраля 2025 года соответствуют требованиям действующего гражданского законодательства по форме и содержанию. Они заключены в письменной форме, подписаны сторонами, содержат все существенные условия, прошли государственную регистрацию. Факт оплаты квартир подтверждён расписками продавца, которые в силу статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации являются надлежащим доказательством исполнения обязательств покупателем. Доводы истца о безденежности сделок не нашли подтверждения в ходе судебного разбирательства и опровергаются, в том числе, данными о доходах ответчика. ФИО52 в момент заключения договоров обладала дееспособностью, осознавала характер и значение своих действий, а также руководила ими. Её состояние здоровья, несмотря на тяжёлое течение заболевания, не препятствовало принятию осознанных решений, что подтверждено её перепиской, показаниями свидетелей и отсутствием доказательств обратного. Доводы истца о совершении сделок под влиянием обмана не подтверждены никакими объективными доказательствами и являются предположительными. Ответчик действовала добросовестно, способствовала организации лечения умершей, а сделки были совершены в интересах самого наследодателя. Требования истца о признании договоров недействительными по существу направлены не на восстановление прав умершей, а на получение имущественной выгоды за счёт оспаривания её прижизненной воли, что является недопустимым в силу принципа добросовестности.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданского процессуального Кодекса Российской Федерации, суд,
РЕШИЛ:
Исковые требования Кондратьева А.В. к Печенниковой О.А. о признании недействительным договоров купли-продажи оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в Тюменский областной суд через Центральный районный суд г. Тюмени в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.
Мотивированная часть решения изготовлена 19 августа 2026 года.
Председательствующий Д.А. Чарков