РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
04 июня 2026 года г. Челябинск
Курчатовский районный суд г. Челябинска в составе:
председательствующего Шовкун Н.А., при секретаре Конышевой А.Г.
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Штингера Александра Оттовича к Министерству Финансов России о взыскании компенсации морального вреда и материального ущерба,
УСТАНОВИЛ:
Штингер А.О. обратился в суд с исковыми требованиями к Министерству финансов РФ, с учетом уточнений просил взыскать в его пользу компенсацию морального вреда в размере 7 000 000 рублей, материальный ущерб в сумме 818022 рублей 60 копеек.
В обоснование заявленных исковых требований указано, что постановлением о возбуждении уголовного дела руководителя второго отдела ОВД СУСК Курганской области Олейникова А.А. от 26.08.2022 г. был привлечен к уголовной ответственности и было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 209 УК РФ по уголовному делу № 12202370013000028, которое было соединено в одно производство с уголовным делом № 530594. В статус обвиняемого в совершении особо тяжкого преступления по ч. 2 ст. 209 УК РФ находился с 26.08.2022 г. по 24.10.2025 г. и в указанное время содержался под стражей. Суд неоднократно продлевал срок содержания под стражей с указанием в постановлении в качестве основания продления срока – обвинение в совершение особо тяжкого преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 209 УК РФ. Постановлением Челябинского областного суда от 24.10.2025 г. уголовное дело в отношении Штингера А.О. в части обвинения в совершения преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 290 УК РФ прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УК РФ. То есть с отсутствием в деянии состава преступления. Прекращение уголовного преследования по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в соответствии с положениями п. 2 ч. 2, п. 3, ч.2 ст. 133 УПК РФ является реабилитирующим основанием. В связи с длительным содержанием под стражей, в том числе по обвинению в особо тяжком преступлении, резко ухудшилось состояние здоровья. Имеющееся заболевание головного мозга за время содержания под стражей увеличилось в размерах 2,5 раза. Надлежащая медицинская помощь, соответствующая диагнозу истца в условиях СИЗО никогда не оказывалась. Удаление новообразования оперативным путем является дорогостоящим методом лечения, не менее 300000 рублей. Возбуждая уголовное дело и предъявляя обвинение в совершении особо тяжкого преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 209 УК РФ, органы предварительного расследования подорвали авторитет истца и разрушили статус адвоката, который нарабатывался с 2000 года. С истцом перестали общаться коллеги, друзья, клиенты, родственники. Запятнано честное имя и деловая репутация. Находясь в СИЗО под гнетом и давлением незаконного привлечения к уголовной ответственности по обвинению в совершении особо тяжкого преступления в течение 39 месяцев претерпевал сильнейшие переживания, нравственные страдания. В течение 39 месяцев не получал никакого дохода, в связи с чем просит возместить материальный ущерб в размере 818022 рублей 60 копеек исходя из минимального размера оплаты труда в Челябинской области.
В судебном заседании истец Штингер А.О. на уточненных исковых требованиях настаивал, пояснил, что в период нахождения под стражей его состояние здоровья ухудшилось, испытывает нравственные страдания.
В судебное заседание ответчик Министерство финансов Российской Федерации не явился, о дате, месте и времени судебного заседания извещен, просил о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя. В суд представлены письменный отзыв на исковое заявление, в котором просит отказать в удовлетворении исковых требований.
Представитель третьего лица Следственного управления Следственного комитета России по Курганской области в судебном заседании участия не принимал, при надлежащем извещении о времени месте и дате судебного разбирательства.
Представитель прокуратуры Курганской области в судебное заседание при надлежащем извещении не явился, об отложении дела не просил, руководствуясь ст. 167 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.
В судебном заседании ст. помощник прокурора Челябинской области Чеурина Е.Ю. в судебном заседании дала заключение о том, что требования о компенсации морального вреда являются законными, размер компенсации подлежит определению исходя из степени причиненных нравственных страданий.
Заслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.
В соответствии с п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объёме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.
В отношении лиц, незаконно или необоснованно подвергнутых уголовному преследованию, такой порядок определён Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.
В соответствии с пунктом 34 статьи 5 УПК РФ под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию.
Согласно ч. 2 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют: в том числе, подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.
Как разъяснено в п. 20 Постановления Пленума ВС РФ от 29.11.2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-Процессуального кодекса РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» иски о компенсации морального вреда в денежном выражении в соответствии со статьей 136 УПК РФ предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.
В соответствии со ст. 125 ГК РФ от имени Российской Федерации могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов (пункт 1).
В случаях и в порядке, предусмотренных федеральными законами, от имени Российской Федерации могут выступать государственные органы, а также юридические лица (пункт 3).
Как следует из материалов дела, 26 августа 2022 года руководителем второго отдела по расследованию особо важных дел следственного комитета РФ по Курганской области возбуждено уголовное дело в отношении Штингера А.О. по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 209 УК РФ (л.д. 29).
26 августа 2022 года уголовное дело № соединено в одно производство с уголовным делом №, о чем руководителем второго отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ по Курганской области вынесено постановление. Соединенному уголовному делу присвоен №.
21 октября 2022 года постановлением судьи Курганского областного суда продлен срок содержания под стражей Штингера А.О. обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 209, п.п. «б», «ж», «2» ч. 2 ст. 105 и ч. 2 ст. 159 УК РФ (л.д. 47-49).
24 октября 2025 года Челябинским областным судом прекращено уголовное дело в отношении Курпишева И.Б. и Штингера А.О. в части их обвинения в совершения преступления предусмотренного ч. 2 ст. 209 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в деянии состава преступления.
Принят частичный отказ государственного обвинителя от обвинения Курпишева И.Б. и Штингера А.О. по всем преступлениям, предусмотренным ч. 2 ст. 105 УК РФ, в части квалификации их действий по признаку совершения убийства, сопряженного с бандитизмом.
Продолжено рассмотрение уголовного дела по обвинению Штингера А.О. в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «б, ж,з» ч. 2 ст. 105 и ч. 2 ст. 159 УК РФ. (л.д. 7-8).
Поскольку факт незаконного уголовного преследования истца по ч. 2 ст. 209 УК РФ установлен, суд приходит к выводу о том, что имеются правовые основания для удовлетворения иска, так как факт незаконного уголовного преследования является безусловным основанием для взыскания такой компенсации.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 данного кодекса.
Исходя из изложенных положений закона, Штингер А.О. имеет право на реабилитацию и компенсацию морального вреда.
В соответствии с п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.
Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33) даны разъяснения о том, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни (абзац первый пункта 42 названного постановления).
При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (абзац второй пункта 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).
Из приведенных норм материального права и разъяснений, данных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, следует, что основания возникновения права гражданина на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения гражданину вреда, связанного с уголовным преследованием, закреплены в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, устанавливающем в том числе, что иски за причиненный реабилитированному моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, а также нормы, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда.
Ввиду того, что закон устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон спорного правоотношения. Соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.
Учитывая личность истца, а именно, что Штингер А.О. был привлечен к уголовной ответственности за совершение нескольких преступлений. По рассматриваемому спору в отношении Штингер А.О. мера пресечение в виде заключения под стражу избиралась в рамках предъявленного ему обвинения не только по обвинению по ч. 2 ст. 209 УК РФ, при этом расследование уголовных дел происходило одновременно, продолжительность уголовного преследования в отношении Штингер А.О., при котором истец принимал неоднократное участие в следственных действиях и в судебных заседаниях, принимая во внимание категорию преступления, в совершении которого истцу предъявлялось обвинение, а также то обстоятельство, что Штингер А.О. испытывал переживания в связи с возможностью привлечения к уголовной ответственности, что причинило истцу нравственные страдания, моральный вред, суд полагает, что взыскание в пользу истца компенсации морального вреда в размере 150 000 рублей будет соответствовать требованиям разумности и справедливости, обстоятельствам причинения вреда, необходимости соблюдения баланса интересов сторон спорного правоотношения, частных и публичных интересов. Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере, исходя из обстоятельств дела, суд не усматривает.
В пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 года №13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» разъяснено, что исполнение судебных актов по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу незаконными действиями (бездействием) государственных органов Российской Федерации или их должностных лиц (статьи 1069, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе в результате издания государственными органами Российской Федерации актов, не соответствующих закону или иному нормативному правовому акту, возложено на Минфин России и осуществляется за счет казны Российской Федерации (пункт 1 статьи 242.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации). Субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1070 ГК РФ, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает Минфин России, поскольку эта обязанность ГК РФ, БК РФ или иными законами не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина (статья 1071 ГК РФ).
При удовлетворении иска о возмещении вреда в порядке, предусмотренном статьей 1070 ГК РФ, в резолютивной части решения суд указывает на взыскание вреда с Российской Федерации в лице Министерства Финансов России за счет казны Российской Федерации.
Исходя из вышеизложенного, компенсация морального вреда в пользу Штингера А.О. подлежит взысканию с Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.
В силу положений ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах (ч.1).
Истцом заявлено требование о возмещении материального ущерба в размере 818022 рублей 60 копеек, исчисленного за период с 26.08.2022 года по 24.10.2025 года из размера минимальной оплаты труда с применением уральского коэффициента (1,15%).
Из исследованных в ходе судебного заседания материалов следует, что 28 мая 2021 года в отношении Штингера А.О. возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ.
28 мая 2021 года Штингер А.О. задержан в порядке предусмотренном ст. 91, 92 УПК РФ.
29 мая 2021 года Штингеру А.О. предъявлено обвинение в совершении преступления предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ.
В ходе судебного заседания Штингер А.О. пояснил, что до предъявления обвинения трудовую деятельность не осуществлял, проходил лечение.
Впервые мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении Штингера А.О. применена по апелляционному постановлению Курганского областного суда от 09 июня 2021 года по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ.
Факт предъявления обвинения предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ на момент продления меры пресечения в виде заключения под стражу 21 октября 2022 года не влиял на ранее избранную меру пресечения 21 мая 2021 года, так как изначально была избрана в связи с предъявлением обвинения по ч. 2 ст. 159 УК РФ.
Таким образом, на дату возбуждения уголовного дела по ч. 2 ст. 209 УК РФ и продлении меры пресечения в виде заключения под стражу каких-либо трудовых прав Штингера А.О. не было нарушено, так как истец уже содержался под стражей и на момент предъявления обвинения по ч. 2 ст. 209 УК РФ трудовую или иную оплачиваемую деятельность не вел.
Кроме того, не установлена причинно-следственная связь между уголовным преследованием Штингера А.О. и отсутствием дохода по его волеизъявлению не осуществлять трудовую деятельность, в связи с чем правовых оснований для взыскания материального ущерба в размере 818022 рублей 60 копеек, не имеется.
Ссылки Штингера А.О. о том, что в связи с уголовным преследованием по ч. 2 ст. 209 УК РФ у него ухудшилось состояние здоровья, увеличилась опухоль головного мозга в 2,5 раза, не мог получить медицинскую помощь в период уголовного преследования по ч. 2 ст. 209 УК РФ, его супруга стала инвалидом, не являются основанием к взысканию компенсации морального вреда в большем размере, поскольку доказательств того, что данные обстоятельства произошли в результате незаконного преследования Штингера А.О. по ч. 2 ст. 205 УК РФ, в материалах дела не содержится.
Вопреки утверждениям истца, ему оказывалась медицинская помощь, что подтверждается представленным в материалы дела медицинскими документами.
Руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования Штингера Александра Оттовича о взыскании компенсации морального вреда, материального ущерба, удовлетворить частично.
Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации (ИНН 7710168360) за счет казны Российской Федерации в пользу Штингера Александра Оттовича (№ компенсацию морального вреда в размере 150000 рублей.
В удовлетворении остальной части исковых требований Штингера Александра Оттовича о взыскании компенсации морального вреда, материального ущерба в размере 818022 рублей 60 копеек, отказать.
Решение может быть обжаловано в Челябинский областной суд через Курчатовский районный суд г. Челябинска в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.
Председательствующий подпись Шовкун Н.А.
Изготовлено в окончательной форме 18 июня 2026 года.
Курчатовский районный суд г. Челябинска
Копия верна
Не вступил(о) в законную силу 19.06.2026 г.
Судья
Секретарь
Подлинник решения находится в деле № 2-2169/2026