РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
11.06.2026 г. Екатеринбург
Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Самойловой Е. В., при секретаре Татаркиной А. А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Каргинова Евгения Александровича к ООО «Реиннольц» о взыскании денежных средств, компенсации за несвоевременную их выплату,
УСТАНОВИЛ:
Каргинов Е. А. обратился в суд к ООО «Реиннольц» с требованием о взыскании денежных средств в виде премии, компенсации за несвоевременную их выплату.
В обосновании иска указано, что 03.02.2016 между Каргиновым Е. А. и ООО Урало-Сибирская Компания «НЕКСАН» заключен трудовой договор № 12-ТД, в соответствии с которым работник принят на должность коммерческого директора. С 14.05.2018 ООО УСК «НЕКСАН» переименовано в ООО «Реиннольц», в связи с чем между сторонами трудового договора заключено соответствующее дополнительное соглашение № 4 от 14.05.2018.
В качестве Приложения № 3 к Трудовому договору между Сторонами была согласована Система премирования работника в зависимости от показателей реализации проекта.
21.03.2025 Трудовой договор расторгнут по соглашению сторон, о чём сторонами подписано Соглашение.
Помимо этого, в тот же день (21.03.2025) между Сторонами было заключено Соглашение о конфиденциальности и неразглашении информации, возлагающее на истца обязательство не разглашать сведения, составляющие конфиденциальную информацию работодателя, ставшие известными ему в связи с работой.
Одним из условий указанного Соглашения о конфиденциальности (пункт 1.4) стало согласие истца не работать в предприятиях, осуществляющих производство теплообменного, деаэрационного, выпарного оборудования или осуществляющих решения и технологии по термическим методам обработки воды на срок не менее 3 лет с даты увольнения из общества. Каргинов Е. А. подтверждает, что такое согласие не является нарушением его прав и выдается им в связи с согласованием Обществом компенсации за указанное ограничение в виде выходного пособия и размера согласованной сторонами премии при расторжении Трудового договора по соглашению сторон.
В этой связи, при увольнении сторонами произведен подсчёт причитающегося работнику премиального вознаграждения, сумма которого составила 5045742 рубля.
В то же время, руководитель работодателя, сославшись на затруднительное финансовое положение компании, предложил работнику отсрочить выплату премиального вознаграждения до конца текущего (2025) календарного года.
Истец, будучи уверенным в добропорядочности работодателя в силу долгосрочного времени совместной работы, с указанным предложением согласился.
Работодателем по своей инициативе оформлен и предложен работнику для подписания договор подряда № 24 от 24.03.2025, предусматривающий выполнение истцом работ по «разработке бизнес-процесса продажи комплексных проектов согласно техническому заданию», а также обязательство ответчика оплатить в срок до 31.12.2025 данные работы в размере 5 045 742 рубля.
Поскольку разработка этого бизнес-процесса реально осуществлялась Истцом, последний согласился с такой формой фиксации суммы премиального вознаграждения и срока её уплаты и подписал предложенный договор и Акт приема-передачи выполненных работ, датированный 30.06.2025.
Однако, в срок до 31.12.2025 денежные средства ответчиком выплачены не были, что вынудило истца 20.02.2026 обратиться к ответчику с претензией, ссылаясь на условия заключенного договора подряда № 24.
27.02.2026 получен ответ на претензию (письмо исх.№ F-192 от 27.02.2026), в которой ответчик сослался на ничтожность заключенного договора подряда № 24 и признал, что целью сделки являлось «формально зафиксировать обязательство по выплате премии» (абзац 5 пункта 1 Ответа).
Со ссылкой на пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации истец полагает, что договор подряда № 24, заключенный между Истцом и Ответчиком, действительно являлся притворной сделкой, прикрывающей обязательство Ответчика (основанное на трудовом договоре) по выплате истцу премиального вознаграждения.
Таким образом, истец указывает, что на ответчике лежит обязательство, основанное на сделке (трудовом договоре) по выплате причитающейся работнику заработной платы - согласованной сторонами суммы премиального вознаграждения в размере 5 045 742 рубля (прикрытое притворной сделкой - договором подряда), которое возникло в день увольнения работника 21.03.2025.
Обратившись в суд, истец просил взыскать заработную плату в виде премиального вознаграждения в размере 5 045 742 рубля, компенсацию за задержку выплаты заработную плату в виде премиального вознаграждения в размере 2172360,13 рублей.
Истец Каргинов Е. А., его представитель Кожевников А. В. в судебном заседании требования иска поддержали, в том числе на основании письменных возражений на отзыв (т. 2 л.д. 107-113). Суду пояснили, что при оформлении Соглашения о конфиденциальности работодатель добровольно и осознано указал, что истцу выплачивается и премия, и выходное пособие. Премия формализовано оформлена в виде договора подряда № 24 с целью отсрочить ее выплату до 31.12.2025. При этом, ответом на претензию ответчик сам связывает данную сумму в размере 5045742 рубля как формальную фиксацию обязательства по выплате премии. Доводы относительно необязательности премии к спорным правоотношениям неприменимы, поскольку заявленная сумма является индивидуально согласованным сторонами аккумулированным расчетом с учетом результатов работы истца, при том, что ответчик размер премии не оспаривал. Доводы ответчика относительно пропуска срока на обращение в суд в данном случае несостоятельны, поскольку датой выплаты заявленных сумм стороны определили 31.12.2025. Полагает, что стороны ответчика наблюдается злоупотребление правом. Ссылка на тяжелое финансовое положение бездоказательна.
Представитель ответчика Кожевникова Е. Е., Месина А. В. против иска возражали. Поддержали письменный отзыв (т. 2 л.д. 60-68, 171-176), дополнения к нему (приобщено в судебном заседании). Заявив требование о применении срока исковой давности, суду пояснили, что выплата премии является правом, а не обязанностью работодателя, обязательность ее выплаты не определена трудовым договором или Положением об оплате труда, а приложение № 3 к трудовому договору не порождает обязанности ее выплаты со стороны работодателя. Ранее, в 2022 году применялась иная система премирования, поставленная в зависимость от положительной маржинальности, полагает, что для выплаты такой премии истец не достиг установленных результатов, также просили учесть то обстоятельство, что в 2024 году фактически изменена система оплаты труда, что значительно повысило оклад истца с 111597 рублей до 300000 рублей для компенсации отсутствия премиальной части. Более того, ответчики обратили внимание на то, что в организации отсутствует финансовая возможность для выплаты премии в заявленном размере, при том, что премиальные проекты оказались убыточными. Относительно договора № 24 от 24.03.2025 указала, что данная сделка является ничтожной в силу притворности, что истцом самим подтверждается. Ответчик не признает данное правоотношение как возникшее из трудового договора, также полагает, что отсутствует основание для возмещения денежных средств как по гражданско-правовой сделке. Действительно, в ответе на претензию указано, что данная сделка заключена для формальной фиксации, однако общество не признавало безусловно обязательство по выплате премии, поскольку хозяйственная деятельность общества не принесла положительного экономического эффекта, контракты, с которыми могло быть связано премирование, оказалось убыточным, экономическая возможность оплаты столь крупной суммы отсутствует. Полагает, что отсутствует также основание для возмещения компенсации по ст. 236 Трудового кодекса Российской Федерации.
Третье лицо Блохин П. А. в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, представил заявление о рассмотрении дела в его отсутствие, представил отзыв (т. 2 л.д. 182-190), содержание которого идентично доводам, изложенным представителем ответчика.
В связи с чем, судом определено рассмотреть дело при данной явке.
Свидетель ***10 в судебном заседании 09.06.2026 пояснила, что являлась юрисконсультом ООО «Реиннольц» в период с октября 2022 по апрель 2025 года. По существу заданных вопросов указала, что в конце 2025 года Каргинов Е. А. предупредил об увольнении. В связи с этим встал вопрос об оформлении выплат, предназначенных истцу. К ней обратился руководитель Блохин П. А. для уточнения способа фиксации выплат, поскольку в организации одновременно увольнялось 2 сотрудника, и им требовалась крупная сумма к выплате, которая на тот момент не могла быть одномоментно выплачена. Для решения данного вопроса рекомендовано составить договор подряда с его реальным исполнением. Подготовлены соглашение о расторжении трудового договора, соглашение о конфиденциальности, а также договор подряда №24, сразу же оформлен акт выполненных работ к данному договору. При непосредственном согласовании суммы свидетель не присутствовал, присутствовала ли она при подписании данных документов достоверно не помнит.
Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав представленные доказательства суд приходит к следующему.
Так, судом установлено, что 03.02.2016 между Каргиновым Е. А. и ООО Урало-Сибирская Компания «НЕКСАН» заключен трудовой договор № 12-ТД (т. 1 л.д. 10-13), в соответствии с которым работник принят на должность коммерческого директора. С 14.05.2018 ООО УСК «НЕКСАН» переименовано в ООО «Реиннольц», в связи с чем, между сторонами трудового договора заключено соответствующее дополнительное соглашение № 4 от 14.05.2018 (т. 1 л.д. 22).
21.03.2025 Трудовой договор расторгнут по соглашению сторон по п. 1 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации, о чём сторонами подписано Соглашение (т. 1 л.д. 37-38). По условиям п 3.1 Соглашения стороны установили, что исходя из экономического состояния работодателя, успешности реализованных проектов, долгосрочных трудовых отношений и личного вклада работника, стороны согласовали размер выплаты работнику согласованной сторонами суммы компенсации в размере 145 706,39 рублей до вычета налогов, в которую включены все согласованные сторонами поощрения/премии/компенсации работнику за выполнение проектов за весь период действия Трудового договора и компенсация за согласие работника не работать у конкурентов общества на срок не менее 3 лет с даты увольнения из общества и исполнения соглашения о конфиденциальности и неразглашении информации.
21.03.2025 действие трудового договора прекращено, что следует из представленного суда приказа № 10 (т. 2 л.д. 44).
В этот же день, 21.03.2025 между сторонами заключено соглашение о конфиденциальности и неразглашении информации (т. 1 л.д. 39-42). По условиям п. 1.4 данного соглашения Каргинов Е. А. подписанием настоящего соглашения подтверждает свое согласие не работать в предприятиях, осуществляющих производство теплообменного, деаэрационного, выпарного оборудования или осуществляющих решения и технологии по термическим методам обработки воды на срок не менее 3 лет с даты увольнения из Общества. Каргинов Е. А. подтверждает, что такое согласие не является нарушением его прав и выдается им в вязи с согласованием Обществом компенсации за указанное ограничение в виде выходного пособия и размера согласованной сторонами премии при расторжении Трудового договора по соглашению сторон.
Кроме того, суду представлен договор подряда № 24 от 24.03.2025 (т. 1 л.д. 43-46), по условиям п. 1.1 которого Подрядчик обязуется выполнить по заданию Заказчика следующую работу: разработать бизнес-процесс продажи комплексных проектов согласно Техническому заданию (Приложение №1) и сдать ее результат Заказчику, а Заказчик обязуется принять результат выполненной работы и оплатить его. 1.2 договора предусмотрено, что подрядчик выполняет работу из своих материалов и с помощью своего оборудования.
Срок выполнения работ предусмотрен п. 3.1.1, 3.1.2 договора с 24.03.2025 по 30.06.2025. Цена работы предусмотрена в сумме 5045742 рублей, которая подлежит выплате согласно п. 5.2 договора в срок до 31.12.2025.
Приложением № 2 к договору подряда приложен акт выполненных работ от 30.06.2025 (т. 1 л.д. 48).
Поскольку обязательства по договору в части выплаты не последовали, истец обратился к ответчику с претензией (т. 1 л.д. 49-50).
В ответ на данную претензию ответчиком в письме от 27.02.2026 (т. 1 л.д. 51-52) указано, что ООО «Реиннольц» считает предъявленные требования незаконными, необоснованными, поскольку подписанный сторонами Акт приема-передачи выполненных работ от 30.06.2025 не пораждает обязательств по оплате, так как работы по Договору подряда № 24 от 24.03.2025 фактически не выполнялись, а сам договор является ничтожной (мнимой) сделкой. Отсутствие реального исполнения: Работы, предусмотренные п. 1.1 Договора и Техническим заданием (разработка бизнес-процессов, шаблонов, диаграмм), фактически не производились. Результат работ, указанный в Акте и Приложении № 2 к Договору, Заказчику не передавался и не мог быть передан, поскольку не был создан Подрядчиком. Цель сделки: Договор подряда заключался не с целью получения результата работ для предпринимательской деятельности, а с иной целью - формально зафиксировать обязательство по оплате премии, что не свойственно договору подряда и противоречит его правовой природе. Экономическая нецелесообразность: На момент подписания Акта и истечения срока оплаты (31.12.2025) хозяйственная деятельность Общества не принесла положительного экноомического эффекта, контракты, с которыми связывалась возможность премирования, оказались убыточными, что исключает основание для премирования, так и экономическую возможность оплаты столь крупной суммы за невыполненные работы. Поскольку сделка является ничтожной с момента ее совершения, она не влечет юридических последствий (п. 1 ст. 167 ГК РФ). Следовательно, обязанность Заказчика по оплате предусмотренная пунктом 5.2 Договора, не наступила.
В связи с чем, истец, ссылаясь на нормы трудового законодательства, просил суд взыскать указанную сумму в качестве премиальной части заработной платы, указывая, что фактически данный договор подряда является ничем иным как прикрытое соглашение о премировании по итогам работы с целью отсрочки ее выплаты.
Так, в соответствии с трудовым законодательством регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений может осуществляться путем заключения, изменения, дополнения работниками и работодателями коллективных договоров, соглашений, трудовых договоров (часть 1 статьи 9 Трудового кодекса Российской Федерации).
Коллективные договоры, соглашения, трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению (часть 2 статьи 9 Трудового кодекса Российской Федерации).
В силу части 3 статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации все работодатели (физические и юридические лица независимо от их организационно-правовых форм и форм собственности) в трудовых и иных непосредственно связанных с ними отношениях с работниками обязаны руководствоваться положениями трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.
Работник имеет право на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, количеством и качеством выполненной работы (абзац пятый части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).
Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать работникам равную оплату за труд равной ценности (абзацы второй и шестой части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).
Трудовые отношения в силу положений части 1 статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации.
Требования к содержанию трудового договора определены статьей 57 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой в трудовом договоре предусматриваются как обязательные его условия, так и другие (дополнительные) условия по соглашению сторон.
Так, частью 2 статьи 57 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что обязательными для включения в трудовой договор являются, в том числе, следующие условия: условия оплаты труда (в том числе размер тарифной ставки или оклада (должностного оклада) работника, доплаты, надбавки и поощрительные выплаты).
Часть 1 статьи 129 Трудового кодекса Российской Федерации определяет заработную плату работника как вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты).
Заработная плата каждого работника зависит от его квалификации, сложности выполняемой работы, количества и качества затраченного труда и максимальным размером не ограничивается, за исключением случаев, предусмотренных Трудовым кодексом Российской Федерации. Запрещается какая бы то ни было дискриминация при установлении и изменении условий оплаты труда (статья 132 Трудового кодекса Российской Федерации).
На основании статьи 135 Трудового кодекса Российской Федерации заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда.
Системы оплаты труда, включая размеры тарифных ставок, окладов (должностных окладов), доплат и надбавок компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, системы доплат и надбавок стимулирующего характера и системы премирования, устанавливаются коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.
Условия оплаты труда, определенные трудовым договором, не могут быть ухудшены по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами.
В соответствии с ч. 1 ст. 191 Трудового Кодекса Российской Федерации работодатель поощряет работников, добросовестно исполняющих трудовые обязанности (объявляет благодарность, выдает премию, награждает ценным подарком, почетной грамотой, представляет к званию лучшего по профессии).
Другие виды поощрений работников за труд определяются коллективным договором или правилами внутреннего трудового распорядка, а также уставами и положениями о дисциплине. За особые трудовые заслуги перед обществом и государством работники могут быть представлены к государственным наградам (ч. 2 ст. 191 ТК РФ).
В силу указанных положений обязательными к выплате являются те составляющие оплаты труда работника, которые прямо предусмотрены трудовым договором, а также те выплаты, которые носят постоянный характер в силу действующего у работодателя локального акта. Выплата премий может носить, как постоянный, так и периодический характер, при этом размер премий может иметь фиксированный размер, а может зависеть от показателей работы, как работника, так и структурного подразделения, а также организации в целом, в том числе от финансовых возможностей.
Поскольку трудовое законодательство не устанавливает порядок и условия назначения и выплаты работодателем премий работникам, при определении правовой природы премий подлежат применению положения локальных нормативных актов, коллективных договоров, устанавливающие систему оплаты труда, а также условий трудовых договоров, заключенных между работником и работодателем.
В соответствии с действующим трудовым законодательством выплата премии работнику зависит от финансовых результатов деятельности работодателя, иных показателей эффективности, личных достижений работника, оценка которых относится к прерогативе работодателя.
Под эффективностью не может пониматься лишь надлежащее исполнение должностных обязанностей работником, ключевые показатели эффективности предполагают выполнение определенных действий.
Так, судом установлено, что после переименования организации, с истцом заключён ряд дополнительных соглашений, в частности № 5 от 13.05.2019 (т. 2 л.д. 21), установившее порядок выплаты выходного пособия, № 6 от 31.12.2019 (т. 2 л.д. 23), № 9 от 01.02.2021 (т. 2 л.д. 26), № 10 от 02.02.2021 (т. 2 л.д. 27), № 11 от 01.03.2021 (т.2 л.д. 28), № 12 от 01.04.2021 (т. 2 л.д. 29), № 13 от 12.05.2021 (т. 2 л.д. 30), № б/н от 09.01.2023 (т. 2 л.д. 34), № б/н от 01.02.2023 (т. 2 л.д. 35), № б/н от 09.01.2024 (т. 2 л.д. 36), установившие иной размер оплаты труда и порядок индексации, где также указано, что работнику подлежат выплате поощрительные выплаты, предусмотренные локальными актами.
Из доводов представителя ответчика следует, что в организации иного локального акта кроме положения об оплате труда, утвержденного 29.01.2021 (т. 1 л.д. 142-148) не имеется.
Согласно данному положению об оплате труда в п. 1.4 закреплено, что оплата труда работников организации включает в себя должностной оклад; надбавки за профессиональное мастерство, срочность выполняемой работы, сложность порученного задания; доплаты при совмещении профессий и исполнения обязанностей временно отсутствующего работника, за сверхурочную работу, за работу в выходные дни, при сокращенной продолжительности рабочего дня. Отмечено, что указанные надбавки и доплаты выплачиваются работникам в случаях и порядке, предусмотренном положением. Работодатель вправе устанавливать новые виды надбавок, доплат, премий путем внесения изменения в настоящее положение.
П. 2.4 положения установлено, что ежемесячная оплата труда работников организации состоит из постоянной и переменной частей.Постоянная часть оплаты труда является гарантированным денежным вознаграждением за выполнение Работником возложенных на него трудовых обязанностей. Постоянной частью заработной платы является оклад (должностной оклад) согласно действующему штатному расписанию. Переменной частью оплаты труда являются надбавки и доплаты за условия труда, отклоняющиеся от нормальных.
Судом установлено, что истцом при увольнении получена компенсация в размере 1179630,83 рублей, из которых согласно расчетному листу (т. 1 л.д. 250) 1033924,44 рублей является компенсация при увольнении по соглашению сторон и компенсация при увольнении (без определения ее природы) 145706,39 рублей (природа данной премии раскрыта в соглашении о расторжении договора). Из доводов истца следует, что согласованная в договоре № 24 сумма является по сути премия за весь период работы.
Однако, из анализа положений трудового договора и локального акта работодателя следует, что премия при увольнении по итогам всего периода работы не входит в систему оплаты труда Каргинова Е. А. у ответчика, таким образом, выплата такого рода премии является правом работодателя. Поскольку ответчик в судебном заседании обязательств перед истцом по настоящей премии не признал, какого-либо приказа истца о премировании не состоялось, то оснований квалифицировать согласованную в договоре № 24 выплату в качестве премии в рамках трудовых отношений, при том, что на день заключения договора трудовые отношения уже были прекращены, - у суда не имеется.
Между тем, суд законодатель возлагает на суд обязанность определить правильность квалификации правоотношений сторон, чему корреспондирует п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.05.2026 № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», а именно, суду в ходе подготовки дела к судебному разбирательству при определении норм материального права, содержащихся в законах и иных нормативных правовых актах, которыми следует руководствоваться при разрешении дела, и при установлении правоотношений сторон (абзац третий статьи 148 ГПК РФ) необходимо исходить из совокупности данных: предмета (материально-правовых требований истца к ответчику) и основания иска (фактических обстоятельств, на которых истец основывает свои требования к ответчику), возражений ответчика относительно иска, требований заявителя и объяснений заинтересованных лиц в делах особого производства, иных обстоятельств, определенных судом в качестве имеющих юридическое значение для правильного разрешения дела. Суд не связан ссылками на правовые нормы, приводимые сторонами в обоснование требований и возражений, а также не ограничен в применении тех норм, которые регулируют спорные правоотношения, но не приведены в исковом заявлении или в возражениях относительно иска. Обратить внимание на то, что суд может выйти за пределы заявленных требований в случаях, предусмотренных законом (часть 3 статьи 196 ГПК РФ), например применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях (пункт 4 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).
Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
В силу п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).
В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.
Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 Постановления Пленума от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.
В пункте 7 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).
По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, для признания сделки недействительной по основаниям ст. 10 и ст. 170 этого же Кодекса необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.
При этом под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.
Под злоупотреблением субъективным правом следует любые негативные последствия, явившиеся прямым или результатом осуществления субъективного права.
Так, согласно п.1 ст.8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или иными такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.
В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают, в частности, из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.
Согласно п.1 ст.9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.
Согласно п.1 и п.4 ст.421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора; понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена Гражданским Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством; стороны свободны в заключении договора, условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).
Статьями 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей; граждане и юридические лица свободны в заключении договора.
Стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. Стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор). К отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора.
Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.
Согласно п.1 ст.432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.
На основании статьи 170 Гражданского кодекса сделки участников оборота, совершенные в связи с намерением создать внешне легальные основания осуществления передачи денежных средств или иного имущества, в том числе для легализации доходов, полученных незаконным путем, в зависимости от обстоятельств дела могут быть квалифицированы как мнимые (совершенные лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия) или притворные (совершенные с целью прикрыть другие сделки, в том числе сделки на иных условиях) ничтожные сделки.
Разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам, связанным с оценкой мнимости (притворности) сделок, содержатся в пунктах 86 - 88 постановления от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в которых внимание судов обращено на то, что мнимой может быть признана в том числе сделка, исполнение которой стороны осуществили формально лишь для вида, например, посредством составления актов приема-передачи в отсутствие действительной передачи имущества или осуществления государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество без реальной передачи владения (пункт 86), а притворной - сделка или несколько сделок, совершенных на иных условиях, например, на иную сумму, в сравнении с действительной суммой исполнения (пункты 87 и 88).
Мнимость или притворность сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их главным действительным намерением. При этом сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но при этом стремятся создать не реальные правовые последствия, а их видимость. Поэтому факт такого расхождения волеизъявления с действительной волей сторон устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность их намерений.
При наличии сомнений в реальности существования обязательства по сделке в ситуации, когда стороны спора заинтересованы в сокрытии действительной цели сделки, суд не лишен права исследовать вопрос о несовпадении воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий, в том числе, оценивая согласованность представленных доказательств, их соответствие сложившейся практике хозяйственных взаимоотношений, наличие или отсутствие убедительных пояснений разумности действий и решений сторон сделки и т.п.
Приведенные подходы к оценке мнимости (притворности) сделок являются универсальными и в полной мере применимы к тем случаям, когда совершение таких сделок обусловлено намерением придать правомерный вид передаче денежных средств или иного имущества, полученного с нарушением закона. В качестве примеров можно привести следующие дела (пункт 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020).
Из указанных положений следует, что мнимой сделке соответствует отсутствие намерений сторон создать соответствующие сделке правовые последствия, совершение ее для вида (что не исключает совершение сторонами некоторых фактических действий, создающих видимость исполнения, в том числе, составление необходимых документов), создание у лиц, не участвующих в сделке, представления о сделке как действительной.
Юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении вопроса о квалификации той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку.
Из пояснений сторон, по сути судом установлено, что работодатель фактически действительно обсуждал с работником Каргиновым Е. А. в период действия трудовых отношений порядок его поощрения при увольнении, что также последовательно пояснил свидетель ***11., заинтересованности в рассмотрении дела которой судом не установлено, вопреки утверждению представителя ответчика.
Как указано ранее, предметом договора № 24 от 24.03.2025 является обязанность Каргинова Е. А. выполнить по заданию ООО «Реиннольц» следующую работу: разработать бизнес-процесс продажи комплексных проектов согласно Техническому заданию (Приложение №1) и сдать ее результат Заказчику, а Заказчик обязуется принять результат выполненной работы и оплатить его. П. 1.2 договора предусмотрено, что подрядчик выполняет работу из своих материалов и с помощью своего оборудования.
Актом от 30.06.2025 (т.1 л.д. 48) подтверждается факт выполнения данных работ.
При этом, представитель ответчика не отрицает, что фактически данные работы действительно выполнены.
В обосновании своей позиции представителем ответчика указано, что работы по данному направлению выполнены не только Каргиновым Е. А., предоставив в судебном заседании справку б/н от 09.06.2026, согласно которомук работникам, ответственным за реализацию проекта по повышению эффективности процесса оценки объёмов работ, себестоимости и сроков реализации комплексных проектов на этапе продаж в 2024 году, имеют причастность не только Е. Каргинов, но и С. Степин, Е. Копылов, В. Еншов, И. Блохин, Е. Рекунов, А. Кочетков, Р. Прядилин, П. Пеклин, Н. Конорюков, Н. Романовский, В. Юдина, М. Дедюхин, О. Воронова, Р. Каримов, и работы данные выполнены в рамках трудовых отношений, за что истец получал заработную плату.
Представителем ответчика указано, что 20.05.2024 между ООО «Реиннольц» и Фондом технологического развития промышленности Свердловской области (РЦК) заключено Соглашение о сотрудничестве № 177- 2/ПТ в рамках национального проекта «Производительность труда». Срок исполнения мероприятий по Соглашению - до 30.11.2024. Актом начала мероприятий от 18.06.2024 стороны подтвердили дату начала Мероприятий – 18.06.2024, а именно: «открытие проекта по оптимизации пилотного потока». Во исполнение Соглашения с РЦК Генеральным директором ООО «Реиннольц» издан приказ (представлен в судебном заседании), которым Каргинов Е. А. назначен руководителем направления «Оптимизация продуктовых потоков» с конкретными обязанностями: реализация проекта по оптимизации пилотного потока «Оценка объема работ, себестоимости и сроков реализации комплексных проектов водоподготовки», разработка плана развития пилотного потока, разработка плана по вовлечению всех ключевых потоков предприятия. Между тем, представителем ответчика не указано, как соотнесен данный проект с предметом договора № 24 о разработке бизнес-процесса продажи комплексных проектов. Судя из технического задания к договору № 24 цель проекта заключается в повышении эффективности процесса оценки объемов работ, себестоимости и сроков реализации комплексных проектов на этапе продаж, определении зон ответственности подразделений за выполняемые функции, повышения точности расчета себестоимости продукции за счет сокращение доли оборудования в расчете СС определяемого экспертно, тогда как цели проекта по заключенному 20.05.2024 соглашению является оптимизация времени протекания процесса за счёт исключения ошибок и ожиданий при кросс-функциональном взаимодействии; сокращение доли оборудования в расчёте себестоимости, определяемого экспертно, с 50% до 10%; включение в бизнес-процесс разработки сетевого графика; увеличение количества рассчитанных проектов в месяц. В связи с чем, невозможно сделать вывод о полной идентичности проекта по соглашению от 20.05.2024, выполненного в составе коллектива Каргиновым Е. А., а также проекта, указанного в договоре № 24 от 24.03.2025.
Протоколы обучения о том, что рабочая группа проекта проходила обучение инструментам бережливого производства (основы бережливого производства, картирование, производственный анализ, стандартизированная работа, SMED и др.) в рамках Соглашения с РЦК, не свидетельствуют о том, что Каргинов Е. А. данную работу не выполнял.
Истцом суду предоставлены в судебном заседании в качестве подтверждения выполнения работы календарно-сетевой график в виде шаблона, которые разработаны им самим, графики, пример технико-коммерческого предложения, образец совещания, свин-лайн диаграмма технологического процесса расчета себестоимости, который также выполнен самим истцом, правила взаимоотношения, описание процесса, чек-лист, бизнес-процесс продажи с пояснительной запиской. Указанные документы за исключением устава к соглашению ответчиком не приложены, ответчик не оспорил факт выполнения данных работ непосредственно истцом, как не представил доказательства выполнения данных работ в рамках трудовых отношений, при том, что истец одновременно вел несколько проектов в период трудовых отношений, за что им получены и заработная плата. Ответчик в ходе рассмотрения дела подтвердил, что за ведение данного проекта ни один из сотрудников не получил премиальное вознаграждение.
Исходя из ранее указанных юридически значимых обстоятельств, в совокупности с исследованными доказательствами, суд приходит к выводу, что сделка действительная и совершена (исполнена) реально, поскольку работы Каргиновым Е. А. выполнены по заданию ООО «Реиннольц», тогда как мнимая сделка совершается лишь для вида, а одним из показателей ее мнимости служит несовершение сторонами тех действий, которые предусматриваются данной сделкой. При этом, убыточность контрактов (проектов) от факта исполнения обязательств по договору № 24 от 24.03.2025 не поставлена, как нет ссылки в договоре на зависимость оплаты по договору от положительной маржинальности. В связи с чем, данные доводы отклоняются.
Данная сделка также не может быть признана притворной, поскольку суду не представлено доказательств того, что она была направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Стороны согласовали, что за выполненную работу истцу должно быть выплачено вознаграждение. В данном конкретном случае работа Каргиновым Е. А. выполнена, цель сделки сторонами достигнута. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Обстоятельства того, что истец согласился с квалификацией сделки как притворной в данном случае правового значения не имеет, поскольку истец к этому выводу пришел в связи с наличием ссылок на результат завершения трудовых отношений, о чем получено соответствующее пояснение ответчика, тогда как суд, устанавливая фактические обстоятельства дела, учитывает, что на момент оформления окончания трудовых отношений ответчик не доказал, что выполненные указанные в договоре № 24 работы являлись результатом именно трудовой деятельности в рамках функциональных обязанностей, предусмотренных должностной инструкцией (т. 2 л.д. 1-7), а не работ по подряду. То обстоятельство, что срок выполнения работ не совпадает со сроком составления договора подряда и акта выполненных работ не свидетельствует о недействительности договора по признаку притворности или мнимости. Из конкретной ситуации следует, что ответчик, согласовывая размер выплаты по договору, подписывая его, не намеревался его исполнять. Смысл заключения договора при обстоятельствах его исполненности в рамках трудовых отношений (что следует из объяснения представителя) стороной ответчика в ходе рассмотрения дела несмотря на неоднократные требования, до суда не доведен, что применительно к ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допустимо, при том, что в данном случае какого-либо злоупотребления со стороны истца не установлено.
В связи с изложенным, суд приходит к выводу, что требования иска о взыскании с ответчика денежных средств в сумме 5045742 рубля заявлены обосновано и подлежат удовлетворению на основании ст. 309 Гражданского кодекса Российской Федерации с применением п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.05.2026 № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству».
В связи с чем, оснований для удовлетворения требований о возмещении компенсации в порядке ст. 236 Трудового кодекса Российской Федерации у суда не имеется, поскольку нормы трудового законодательства применению не подлежат.
В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
В силу пункта 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.
Согласно пункту 1 статьи 197 Гражданского кодекса Российской Федерации для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.
В силу статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности (пункт 1). Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2).
Пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
Судом установлено, что обязательства по оплате работ по договору № 24 от 24.03.2025 у ООО «Рениннольц» возникли 31.12.2025, соответственно, срок исковой давности с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо исчислять с 01.01.2026. Поскольку истец обратился в суд 18.03.2026, то суд полагает, что срок обращения с настоящими требованиями не истек.
Иные заявленные сторонами доводы при рассмотрении настоящего спора правового значения не имеют.
Учитывая, что требования иска удовлетворены в части, с ответчика в доход бюджета в порядке ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежит взысканию государственная пошлина в размере 59 320,19 рублей.
Суд при вынесении решения оценивает исследованные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, учитывает, что у сторон в судебном заседании не возникло дополнений при рассмотрении дела по существу, сторонам было разъяснено бремя доказывания, был установлен процессуальный срок для представления доказательств в соответствии с положениями ст.ст. 12, 35, 56, 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
исковые требования Каргинова Евгения Александровича, - удовлетворить частично.
Взыскать с ООО «Реиннольц» (ИНН 5406697416 ОГРН 1125476006820) в пользу Каргинова Евгения Александровича (<***>) денежные средства в размере 5045742 рубля.
В удовлетворении остальной части требований Каргинову Евгению Александровичу, - отказать.
Взыскать с ООО «Реиннольц» (ИНН 5406697416 ОГРН 1125476006820) в доход бюджета государственную пошлину в размере 59320,19 рублей.
Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд через Кировский районный суд г. Екатеринбурга в течение месяца со дня изготовления решения в окончательном виде.
Судья Е. В. Самойлова