ОПРЕДЕЛЕНИЕ
23 июля 2026 года г. Тюмень
Ленинский районный суд г. Тюмени в составе:
председательствующего судьи Кинслер К.А., при секретаре Ионовой О.П., с участием помощника прокурора Центрального АО <адрес> ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению заместителя прокурора Центрального АО <адрес> в интересах Российской Федерации к ФИО1 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,
УСТАНОВИЛ:
Заместитель прокурора ЦАО <адрес> обратился в суд в интересах РФ к ФИО1 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки.
Требования мотивированы тем, что приговором Центрального районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу № ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «б» части 3 статьи 291.1 УК РФ и ему назначено наказание с применением статьи 64 УК РФ, в виде штрафа в размере заработной платы осужденного за период 4 месяца, то есть в сумме 264 211,48 рублей. Согласно пункту 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с подпунктом 1 пункта 1 названной статьи одним из оснований возникновения гражданских прав и обязанностей являются договоры и иные сделки, предусмотренные законом, а также договоры и иные сделки, хотя и не предусмотренные законом, но не противоречащие ему. В силу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. В соответствии с частью 1 статьи 14 Уголовного кодекса Российской Федерации преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное данным Кодексом под угрозой наказания. Таким образом, действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, в частности, по передаче денежных средств и иного имущества (сделки), в случае их общественной опасности и обусловленного этим уголовно-правового запрета могут образовывать состав преступления, например, сделки с объектами гражданских прав, оборотоспособность которых ограничена законом, передача денежных средств и имущества в противоправных целях и т.<адрес> с тем, квалификация одних и тех же действий как сделки по нормам Гражданского кодекса Российской Федерации и как преступления по нормам Уголовного кодекса Российской Федерации влечет разные правовые последствия: в первом случае - признание сделки недействительной (ничтожной) и применение последствий недействительности сделки судом в порядке гражданского судопроизводства либо посредством рассмотрения гражданского иска в уголовном деле, во втором случае - осуждение виновного и назначение ему судом наказания и иных мер уголовно-правового характера, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации, либо освобождение от уголовной ответственности и наказания или прекращение дела по нереабилитирующим основаниям в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Гражданским кодексом Российской Федерации недействительность сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта, в отсутствие иных, специальных оснований недействительности сделки предусмотрена статьей 168 данного Кодекса. Однако, если сделка не просто незаконна, а совершена с целью, противной основам правопорядка и нравственности, что очевидно в случае ее общественной опасности и уголовно-правового запрета, такая сделка является ничтожной в силу статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от ДД.ММ.ГГГГ №-О, статья 169 Гражданского кодекса Российской Федерации указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий. Статьей 169 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что такая сделка влечет последствия, установленные статьей 167 данного Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом. Согласно статье 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1). При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2). Как разъяснено в пункте 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми. Для применения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно. Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, влечет общие последствия, установленные статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (двусторонняя реституция). В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом. В определении Конституционного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №-О отражено, что основания для применения судом статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, в том числе во взаимосвязи с пунктом 1 статьи 6 и подпунктом 8 пункта 2 статьи 235 того же кодекса, связано с оценкой его фактических обстоятельств, устанавливаемых при рассмотрении конкретного дела. Таким образом, признание сделки ничтожной на основании статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации влечет общие последствия, предусмотренные статьей 167 этого Кодекса, в виде двусторонней реституции, а взыскание в доход Российской Федерации всего полученного по такой сделке возможно в случаях, предусмотренных законом. В силу пункта 2.1 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №-П «По делу о проверке конституционности статей 195 и 196, пункта 1 статьи 197, пункта 1 и абзаца второго пункта 2 статьи 200, абзаца второго статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с запросом <адрес>вого суда» (далее - Постановление №-П) вне зависимости от наличия законодательных требований и ограничений, направленных на противодействие коррупции, а также специальных механизмов противодействия коррупции использование лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, своего должностного статуса для незаконного обогащения недопустимо уже в силу действующей прямо и непосредственно Конституции Российской Федерации, ее статей 1 (часть 1), 3 (часть 1), 15 (части 1 и 2), 18 и 19 (часть 1), и представляет собой конституционно-правовой деликт, посягающий на основы конституционного строя, а недопустимость совершения этого деликта должна быть очевидна для каждого такого лица. Как указано в пункте 3.1 Постановления №-П, федеральным законодателем, действующим в пределах предоставленной ему дискреции, создан правовой механизм, предполагающий возможность обращения по искам уполномоченных на то прокуроров в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции (статья 169 и подпункт 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации, федеральные законы «О противодействии коррупции» и «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам»). Предшествующая редакция статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, не связывающая, в отличие от действующей ее редакции, возможность взыскания полученного по сделке, совершенной с заведомо противной основам правопорядка или нравственности целью, в доход Российской Федерации с наличием специального указания на такое последствие в законе и применяемая к сделкам, совершенным до дня вступления в силу действующей редакции этой статьи (часть 6 статьи 3 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»), также подразумевает возможность наступления таких последствий, но не посредством отсылки к соответствующему публично-правовому механизму, а в силу того, что коррупционные действия - как получение незаконных доходов, так и их легализация - по определению противоправны и антисоциальны, а значит, сделки, опосредующие такие действия, противоречат основам правопорядка и нравственности (п. 3.2 Постановления №-П). В то же время, как следует из пункта 3.2 Постановления №-П многообразие деяний коррупционной направленности, перечисленных в статье 1 Федерального закона «О противодействии коррупции», и их повышенная латентность нередко обусловливают необходимость не только количественно сопоставлять доходы лица, занимающего (занимавшего) публично значимую должность, и членов его семьи с расходами, но и выяснять, в частности, обстоятельства злоупотребления полномочиями, возникновения конфликта интересов, принятия правонарушителем разного рода мер, имеющих целью сокрытие таких действий, включая воспрепятствование осуществлению антикоррупционного контроля. Поэтому в основание требований прокурора округа об обращении в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимавшим публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции, может быть положен не только факт несоответствия расходов законным доходам и отсутствие сведений, подтверждающих законность получения денежных средств, когда источники происхождения имущества могут оставаться не выявленными, а незаконность их презюмируется, но и установление того, что приобретение имущества обусловлено совершением этим лицом конкретных деяний коррупционной направленности. Фактически в данном случае речь идет об обращении в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого установлено, что оно приобретено посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности. Из смысла закона следует, что имущество, полученное вследствие нарушения установленных антикоррупционным законодательством запретов и ограничений, подлежит обращению исключительно в доход Российской Федерации и не может являться легальным объектом гражданского оборота, быть законным средством платежа и погашения обязательств перед кредиторами, а также находится у кого-либо на законных основаниях. Как указал Конституционный Суд РФ в п. 4.2 Постановления от ДД.ММ.ГГГГ №-П изъятие такого имущества, по существу, признано выступать в качестве неблагоприятного последствия получения государственным служащим доходов от коррупционной деятельности и указывать ему на бессмысленность приобретения имущества на незаконные доходы и, соответственно, бесперспективность коррупционного поведения. Совокупность вышеприведенного нормативного регулирования является достаточной для понимания того, что коррупционно нажитое имущество изымается из оборота, а преодоление этого установления и всякие операции с ним относятся к числу недопустимых, оцениваются как легализация и преследуются по закону. Истолкование закона иным образом влечет за собой необоснованное исключение из сферы правового регулирования и контроля источников приобретения имущества, в отношении которого имеются бесспорные сведения о его получении от запрещенной законодательством о противодействии коррупции деятельности, что противоречит принципам разумности, законности и справедливости, а также неотвратимости ответственности за совершение актов коррупции, препятствует эффективному противодействию коррупционным проявлениям и способствует незаконному обогащению лиц, которыми проигнорированы антикоррупционные запреты и ограничения. Согласно пункту 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного и недобросовестного поведения. Вовлечение же в гражданский оборот коррупционных доходов или приобретенного на них имущества может ухудшать положение законопослушных хозяйствующих субъектов. Получение имущества коррупционным путем не предполагает возможности его легализации в гражданском обороте по прошествии времени. Оно продолжает создавать неконкурентное и несправедливое преимущество, направленное, по существу, против добросовестных участников рынка. В конечном счете данный подход будет дискредитировать гражданский оборот и правопорядок в целом, что само по себе противоречит целям установления исковой давности. Согласно пункту 5.3. Постановления №-П не решает вопроса о специальном сроке изъятия коррупционно нажитого имущества в доход Российской Федерации и о порядке его течения и обращение к положениям уголовного законодательства. По смыслу статьи 243 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 104.1 УК Российской Федерации имущество, нажитое в результате преступления коррупционной направленности, подлежит принудительному безвозмездному изъятию (конфискации) судом в собственность Российской Федерации. Однако деяние коррупционной направленности, приведшее к незаконному обогащению, в системе действующего правового регулирования само по себе не обязательно признается преступным и не обязательно совпадает по объективной стороне с составом какого-либо преступления. Более того, даже в случае совершения лицом преступления коррупционной направленности, повлекшего появление у него имущества, которое может образовать предмет антикоррупционного иска прокурора, истечение срока давности привлечения к уголовной ответственности (статья 78 УК Российской Федерации) - как срока давности именно уголовного преследования, а не срока реализации иных средств обеспечения публичного правопорядка - не является безусловным препятствием для обращения этого имущества в доход Российской Федерации. Отказ государства от дальнейшего уголовного преследования к уголовной ответственности не опровергает факта совершения деяния, содержащего признаки преступления, не реабилитирует лицо, его совершившее, не избавляет и не может полностью избавить это лицо от негативных последствий его коррупционного поведения. В контексте действующего уголовного законодательства конфискация имущества в соответствии со статьей 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации во взаимосвязи со статьей 243 Гражданского кодекса Российской Федерации как публично-правовая санкция уголовно-превентивного свойства может применяться не только в качестве сопровождающей наказание вспомогательной меры при постановлении обвинительного приговора, но и при освобождении от наказания по не реабилитирующим основаниям (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №-П). Соответственно, в тех случаях, когда правовая судьба предмета преступления коррупционной направленности не определена судом в уголовно-процессуальном порядке (в связи с прекращением уголовного преследования по не реабилитирующим основаниям, сокрытием имущества от взыскания и др.) либо когда совершенное деяние коррупционной направленности не получало уголовно-правовой квалификации, вопрос об обращении имущества в доход Российской Федерации может быть разрешен судом в порядке рассмотрения антикоррупционного иска прокурора и за пределами срока давности привлечения к уголовной ответственности. Из изложенного следует, что в тех случаях, когда правовая судьба предмета преступления коррупционной направленности не определена судом в уголовно-процессуальном порядке, вопрос об обращении имущества в доход Российской Федерации может быть разрешен судом в порядке рассмотрения антикоррупционного иска прокурора. При этом тот факт, что в рамках уголовного судопроизводства не применена конфискация, не препятствует изъятию незаконных доходов в качестве не уголовно-правовой санкции, а как специальной меры, предусмотренной в рамках антикоррупционного законодательства для случаев незаконного обогащения. Поскольку действия ответчика в получении денежных средств в виде посредничества во взятке и присвоение себе части денежные средств, передаваемых по взятке, установленные постановлением суда, носили заведомо антисоциальный характер, соответственно, в целях недопущения их легализации, коррупционно нажитые денежные средства должны быть изъяты из оборота, путем их взыскания в доход Российской Федерации. Указанная позиция также изложена в определении Верховного суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ по делу №-КГПР25-5-5-К1. В соответствии с частью 1 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации прокурор вправе обратиться в суд с исковым заявлением в интересах Российской Федерации. Просит применить последствия недействительности ничтожной сделки по присвоении ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженцем <адрес>, паспорт гражданина РФ серии 7118 № выдан ДД.ММ.ГГГГ Отделом по вопросам миграции МО МВД России «Ишимский» денежных средств при передаче взятки по поручению взяткодателя за незаконные действия и бездействие, взыскать с ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, паспорт гражданина РФ серии 7118 № выдан ДД.ММ.ГГГГ Отделом по вопросам миграции МО МВД России «Ишимский» в доход Российской Федерации полученные по ничтожной сделке денежные средства в размере 33 500 рублей.
Судом в судебном заседании поставлен вопрос о передаче дела по подсудности в Ишимский районный суд <адрес>.
Помощник прокурора ЦАО <адрес> ФИО3 в судебном заседании не возражала против передачи дела по подсудности.
Ответчик ФИО1 в судебное заседание не явился, о месте и времени судебного заседания извещен надлежащим образом, доказательств уважительности причин неявки суду не представлено.
Исследовав материалы дела, суд считает, что имеются основания для передачи дела для рассмотрения по подсудности в Ишимский районный суд <адрес>.
В силу ст. 28 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика.
Как установлено судом, с ДД.ММ.ГГГГ ответчик ФИО1 зарегистрирован по месту жительства по адресу: <адрес>, т.е. на территории <адрес>.
В соответствии со статьей 47 Конституции РФ, никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде, к подсудности которого оно отнесено законом.
В силу ст. 33 ГПК РФ, суд передает дело на рассмотрение другого суда, если при рассмотрении дела в данном суде выявилось, что оно было принято к производству с нарушением правил подсудности.
Исковые требования истца не подсудны Ленинскому районному суду <адрес>, приняты Ленинским районным судом <адрес> с нарушением правил подсудности, т.к. с ДД.ММ.ГГГГ ответчик ФИО1 зарегистрирован по месту жительства по адресу: <адрес>, то есть имеет регистрацию по месту жительства на территории, на которую не распространяется юрисдикция Ленинского районного суда <адрес>.
При таких обстоятельствах, суд считает, что в соответствии со статьей 33 ГПК РФ, дело необходимо направить для рассмотрения по подсудности в Ишимский районный суд <адрес>, т.к. дело принято Ленинским районным судом <адрес> с нарушением правил подсудности.
Руководствуясь ст. 33 ГПК РФ, суд
ОПРЕДЕЛИЛ:
Передать гражданское дело по исковому заявлению заместителя прокурора Центрального АО <адрес> в интересах Российской Федерации к ФИО1 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки по подсудности в Ишимский районный суд <адрес>.
На определение может быть подана частная жалоба в течение 15 дней с момента вынесения в Тюменский областной суд через Ленинский районный суд г. Тюмени.
Судья /подпись/ К.А. Кинслер
Подлинник решения (определения) подшит в гр. дело № 2-7572/2026
УИД № 72RS0014-01-2026-008941-91
Хранится в Ленинском районном суде г. Тюмени
Решение (определение) вступило (не вступило) в законную силу
Судья К.А. Кинслер
Секретарь О.П. Ионова