РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
14 августа 2026 года г. Екатеринбург
Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга Свердловской области в составе председательствующего судьи Ардашевой Е.С., при ведении протокола судебного заседания секретарем Ляхович В.А., с участием представителя истца Демидова С.С. – <ФИО>6, действующей на основании доверенности, представителя ответчиков Шурдис В.М., Кутузовой Н.В. – <ФИО>11, действующей на основании доверенности, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Демидова Сергея Симона к Шурдис Владимиру Михайловичу, Кутузовой Наталье Владимировне о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, установил:
Демидов С.С. обратился в Вер – Исетский районный суд г. Екатеринбурга с вышеуказанным исковым заявлением к ответчикам Шурдис В.М., Кутузовой Н.В., в котором просит:
- признать недействительной сделку, заключенную между Шурдисом Владимиром
Михайловичем (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) и Кутузовой Натальей Владимировной(ДД.ММ.ГГГГ года рождения) по отчуждению ? доли в праве общей долевой собственности на квартиру с кадастровым номером №, расположенную по адресу: <адрес>, <адрес>, <адрес> (далее по тексту, в том числе, спорное имущество), номер государственной регистрации № от ДД.ММ.ГГГГ;
- применить последствия недействительности ничтожной сделки: исключить из сведений Единого государственного реестра недвижимости регистрационную запись № от ДД.ММ.ГГГГ, о государственной регистрации права общей долевой собственности, доля в праве ?, на жилое помещение с кадастровым номером №, общей площадью 70,7 кв.м., расположенное по адресу: <адрес>.
В ходе рассмотрения дела по существу судом, по ходатайству стороны истца, в качестве свидетеля был допрошен <ФИО>7 (бывший супруг сестры истца - <ФИО>8, состояли в браке до 2005 года), который показал, что <ФИО>8 и Шурдис В.М. вселись в квартиру, расположенную по адресу: г. Екатеринбург, <адрес> (далее по тесту, в том числе, спорное жилое помещение/спорная квартира) в ДД.ММ.ГГГГ г.г., сразу после расторжения брака между <ФИО>8 и <ФИО>7 Проживали они в данном жилом помещении до смерти <ФИО>8, последовавшей ДД.ММ.ГГГГ. Ранее спорная квартира принадлежала родителям Демидова С.С. и <ФИО>8, они (родители) проживали в данной квартире до своей смерти. После смерти <ФИО>8 ее супруг Шурдис В.М. (брак между ними был заключен за несколько лет до смерти <ФИО>8), принял наследство в виде ? доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, <адрес>, при этом решением суда за Демидовым С.С. было признанно право на ? доли в праве общей долевой собственности на указанное жилое помещение. ДД.ММ.ГГГГ, когда новый собственник ? доли в праве собственности на спорное жилое помещение - Кутузова Н.В. передавала доверенному лицу Демидова С.С. – <ФИО>7 ключи от спорной квартиры, было выявлено, что Шурдис В.М. вывез все вещи, принадлежащие семье Демидова С.С., из данного жилого помещения.
В судебное заседание истец и ответчик не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом и в срок, об отложении судебного заседания не ходатайствовали, воспользовались правом на представление интересов в суде через своих представителей.
Представитель истца, действующая на основании доверенности, в судебном заседании требования иска поддержала, просила иск удовлетворить. Дополнительно указала, что о мнимости сделки свидетельствует совокупность обстоятельств, в частности, кратковременный период владения Шурдисом В.М. спорным имуществом, а также отсутствие фактической передачи имущества по оспариваемому Договору дарения. Более того о мнимости сделки свидетельствует намерение ответчика Шурдиса В.М. не передать в дар имущество в виде ? доли в праве общей долевой собственности на квартиру с кадастровым номером №, расположенную по адресу<адрес>, <адрес>, а уйти от ответственности за совершенные действия по изъятию вещей из спорной квартиры, принадлежащих семье Демидова С.С.
Представитель ответчиков, действующая на основании доверенности, в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных исковых требований в полном объеме, в том числе по доводам, изложенным в письменном отзыве на исковое заявление (л.д. 56-57) и дополнениям к нему. Дополнительно указала, что реализация права участником долевой собственности распоряжаться своим имуществом само по себе не свидетельствует о нарушении прав истца.
Заслушав лиц, участвующих в деле, свидетеля, исследовав письменные материалы дела, о дополнении которых сторонами не заявлено, каждое представленное доказательство в отдельности и все в совокупности, суд приходит к следующему.
В соответствии со ст.ст. 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований или возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. В силу ст. 150 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд рассматривает дело по имеющимся в деле доказательствам.
Частью 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.
В соответствии с п. 3 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.
Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплена недопустимость действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.
В случае несоблюдения данного запрета суд на основании п. 2 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.
По смыслу приведенных выше законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.
При этом установление злоупотребления правом одной из сторон влечет принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны.
В силу ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно ст. 167 ч. 1 и ч. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительная с момента ее совершения.
Согласно п. 1 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
В силу п. 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, если из закона не следует иное, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна.
Пунктом 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или п. 2 ст. 168Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии с п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.
Согласно разъяснениям, данным в п. 86 названного выше постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 при разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.
Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.
По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки недействительной на основании ст. 10 и ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки мнимой на основании ст. 170 этого же кодекса необходимо установить, что обе стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.
В соответствии с п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.
С учетом данной правовой нормы и позиции, изложенной в п. п. 87, 88 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю участников сделки. Намерение одного участника на совершение притворной сделки недостаточно. Стороны должны преследовать общую цель и с учетом правил ст. 432 Гражданского кодекса РФ достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка. При этом к прикрываемой сделке, на совершение которой направлены действия сторон с целью создания соответствующих правовых последствий, применяются относящиеся к ней правила, в том числе о форме сделки.
В предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входят факт заключения сделки, действительное волеизъявление сторон, обстоятельства заключения договора и доказательства несоответствия волеизъявления сторон их действиям. О притворности сделки свидетельствует не столько содержание договора, сколько совокупность обстоятельств, связанных с заключением и исполнением договора.
Судом установлено и подтверждается материалами дела, что ДД.ММ.ГГГГ между Шурдис В.М. (Даритель) и Кутузовой Н.В. (Одаряемая) заключен Договор дарения доли квартиры, в соответствии с условиями которого, Даритель, безвозмездно передает, а Одаряемый принимает в дар ? (одну четвёртую) долю вправе общей долевой собственности на помещение (квартиру),назначение: жилое, площадью: 70,7 кв.м., этаж Ха 3, находящееся по адресу: <адрес> (№), <адрес> (№),кадастровый № (Отчуждаемая доля). Отчуждаемая доля принадлежит Дарителю на праве общей долевой собственности, что подтверждается Свидетельством о праве на наследство по закону, выданным ДД.ММ.ГГГГ (п. 1, п. 2 Договора).
Обращаясь в суд с настоящим исковым заявлением истец в исковом заявлении и его представитель в судебном заседании указали на то, что заключенная между ответчиками сделка по отчуждению 1/4 доли в праве общей долевой собственности на квартиру по Договору дарения доли квартиры о ДД.ММ.ГГГГ - ничтожна, поскольку данная сделка была заключена сторонами для вида без создания соответствующих правовых последствий, а именно: после регистрации сделки, предполагавшей отчуждение ? доли в спорной квартире, указанная ? доля фактически не выбывала из владения ответчика - Шурдиса В.М., более того, целью ее свершения являлся перевод прав в отношении доли на третьих лиц, без ее фактического выбытия из владения Шурдиса В.М.
Также стороной истца было указано на то, что поведение Шурдис В.М. и Кутузовой Н.В. при совершении сделки по отчуждению ? доли в праве общей долевой собственности в жилом помещении, расположенном по адресу: <адрес>, <адрес> нельзя расценивать как добросовестное в виду того, что данная сделка была совершена не для создания ей соответствующих правовых последствий, передачи помещения Кутузовой Н.В. во владение, пользование и распоряжение, а с целью перевода имущественных прав в отношении данной доли на третьих лиц. Фактически, указанная доля, после ее отчуждения, не выбывала из владения Ответчика Шурдиса В.М. Ответчик намерено совершил данную сделку во избежание обращения взыскания на имущество в случае признания его недобросовестным наследником, а также препятствовать истцу в случае заявления требований о признании его доли незначительной. Кроме этого, в силу сложившихся конфликтных отношений с ответчиком Шурдисом В.М., истец, как собственник ? долей на квартиру, беспокоится за сохранность недвижимого имущества, более того ситуация осложняется тем, что у истца в настоящий момент нет возможности самостоятельно контролировать условия содержания и эксплуатации жилого помещения, перевод прав доли на третьих лиц, информацией о которых не располагает Демидов С.С., может привести к ухудшению качественных характеристик объекта недвижимости, причинить вред имуществу истца находящегося в жилом помещении.
Возражая против доводов иска, стороной ответчика правомерно указаное то, что действия Кутузовой Н.В., как нового собственника подтверждают реальность исполнения сделки.
Так, в подтверждение своих доводов о реальном принятии дара и исполнении сделки, ответчик Кутузова Н.В. представила в материалы дела акт приема-передачи ключей от ДД.ММ.ГГГГ между Кутузовой Н.В. и Демидовым С.С., который помимо признания истцом полномочий Кутузовой Н.В., подтверждает факт передачи ею ключей от квартиры, что является свидетельством принятия ею прав собственника; акт приема-передачи ключей от Шурдиса В.М. к Кутузовой Н.В., подписанный после государственной регистрации договора дарения, согласно данному акту, Кутузова Н.В. приняла два комплекта ключей (один из которых впоследствии был передан истцу). Данный документ подтверждает, что Даритель фактически передал, а Одаряемая приняла не только право на долю, но и реальный доступ к спорному объекту недвижимости, что является элементом фактического исполнения сделки; оплаченная квитанция за май 2026 года «Екатеринбург», подтверждающая, что супруг Кутузовой Н.В., действуя по ее поручении, оплатил работы по обслуживанию газопровода в спорном жилом помещении, что, в свою очередь, свидетельствует о том, что новый собственник ? доли в праве собственности на спорное жилое помещение несет бремя содержания своего имущества, что также свидетельствует о реальности перехода права собственности по Договору дарения доли квартиры от ДД.ММ.ГГГГ.
Как пояснил представитель ответчиков в судебном заседании, в настоящее время Кутузовой Н.В. не осуществляется оплата иных коммунальных услуг ввиду того, что спорное жилое помещение отключено от снабжения, в связи с отсутствием проживающих в ней лиц.
Также представителем ответчика указанно на то, что после приобретения ? доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, <адрес>, Кутузова Н.В. обратилась в управляющую компанию с заявлением о разделении счетов согласно долям собственников, однако согласно разъяснениям управляющей компании такое разделение лицевых счетов возможно только на основании решения суда согласно п.3 Акта приема – передачи от ДД.ММ.ГГГГ (каждая из сторон обязуется оплачивать обязательные платежи соразмерно своим долям), вместе с тем, в связи с невнесением платежей истцом, общая сумма задолженности выставляется на квартиру единым платежом, что делает невозможным для Кутузовой Н.В. оплату взносов до момента разделения счетов в судебном порядке.
Оценив представленные в материалы дела доказательства, учитывая вышеназванные нормы права, суд находит несостоятельными доводы стороны истца относительно того, что Кутузова Н.В. в период владения жилым помещением не проявляла заинтересованности в объекте недвижимости, не пользовалась жилым помещением, не осуществляла прав и обязанностей, которые отнесены к собственнику жилого помещения, после оформления права собственности фактически не владела и не пользовалась спорной квартирой.
Ссылаясь на недобросовестность поведения участников (Шурдис В.М. и Кутузовой Н.В.), совершивших сделку по отчуждению ? доли в праве собственности на спорную квартире, сторона истца указывает, в том числе, и на то, что оспариваемая сделка была совершена формально, без намерения совершить сделку по отчуждению имущества с последующей его передачей новому собственнику и создания при ее свершении соответствующих правовых последствий, жилое помещение не выбывало из владения Шурдиса В.М.
В соответствии с п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.
Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 3 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе вполучении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
Вышеназванные доказательства, вопреки доводам стороны истца, свидетельствуют о том, что сделка по отчуждению Шурдисом В.М. ? доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, <адрес> Кутузовой Н.В. повлекла реальные гражданско-правовые последствия, а именно, право собственности Кутузовой Н.В. было зарегистрировано в установленном порядке, после чего Кутузова Н.В. как собственник распоряжалась принадлежащим ей имуществом, в том числе направила истцу уведомление о продаже доли, а также действуя как добросовестный собственник, приняла имущество, передала ключи собственнику, обращалась в управляющую компанию для урегулирования вопросов по оплате коммунальных услуг, несла расходы по содержанию имущества.
Более того, суд критически относится к доводам представителя истца в части того, что Шурдис В.М, заключая Договор дарения доли квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, имел своей целью уйти от ответственности по имущественным обязательствам, поскольку данные доводы голословны.
Так, материалы дела не содержат достоверных и достаточных доказательств того, что на момент заключения Договор дарения доли квартиры от ДД.ММ.ГГГГ у Шурдиса В.М. были причины полагать о наличии у него каких – либо имущественных обязательств перед истцом либо иными лицами (ни исковых заявлений, ни письменных претензий, ни возбужденных уголовных дел в отношении Шурдиса В.М. не имеется).
Не основаны на законе и доводы истца, его представителя о том, что о недействительности Договора дарения доли квартиры от ДД.ММ.ГГГГ свидетельствует совершение данной сделки с нарушением порядка, установленного ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации, без уведомления истца о планируемом отчуждении доли в праве общей долевой собственности.
Действующее законодательство действительно предусматривает, что для продажи доли недвижимого имущества продавец обязан известить в письменной форме остальных участников долевой собственности о своем намерении с указанием цены и других условий продажи. Продажа доли постороннему лицу возможна, только если остальные участники долевой собственности не приобретут указанную долю в течение месяца со дня извещения либо откажутся в письменной форме от преимущественного права покупки (в этом случае доля может быть продана постороннему лицу ранее указанного срока). В противном случае любой другой участник долевой собственности вправе в течение трех месяцев требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя (п. п. 2, 3 ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Вместе с тем, при заключении договора дарения доли недвижимого имущества преимущественное право ее приобретения у кого-либо отсутствует.
С учетом изложенного, указанные доводы стороны истца не могут быть приняты судом во внимание.
Также несостоятельными являются и указания истца на то, что период владения Кутузовой Н.В. ? доли в спорной квартире с момента приобретения до момента продажи, составляет менее трех месяцев, что также свидетельствует о недействительности сделки и недобросовестности поведения участников ее совершивших, поскольку передача участником долевой собственности принадлежащей ему доли третьему лицу сама по себе не является злоупотреблением правом, напротив распоряжение имуществом является правом собственника, которое может быть ограничено только законом.
Более того, в данной части правомерны указания стороны ответчика на то, что короткий период владения имуществом не свидетельствует о мнимости сделки, поскольку собственник вправе по своему усмотрению распоряжаться принадлежащим ему имуществом в любое время, если это не противоречит закону.
Суд считает необходимым обратить внимание на то, что оспариваемая сделки не нарушает прав истца, при этом, в силу ст. 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебной защите подлежит только нарушенное право.
Так, из материалов дела следует и сторонами не опорочено, что, как на момент обращения в суд с настоящим иском, так и на момент вынесения настоящего решения, право истца на принадлежащие ему 3/4 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, <адрес>, ни кем не оспаривается, не ограничивается. Более того, как ранее было указанно, из представленного Акта приема – передачи от ДД.ММ.ГГГГ, следует, что ключи от спорной квартиры Кутузовой Н.В. были переданы уполномоченному истцом лицу, при этом, как пояснил свидетель, ранее Демидов С.С. не обращался ни к ответчикам, ни к своей сестре для обеспечения ему доступа в квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, <адрес>.
Сам факт изменения собственника ? доли в праве собственности на спорное жилое помещение, в соответствии с Договором дарения доли квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, не уменьшает объем прав истца на принадлежащую ему долю (3/4), не лишает его статуса участника общей долевой собственности, и никак не влияет на его права в отношении спорного помещения.
Не свидетельствуют о правомерности заявленных истцом требований и доводы о том, что поступившее заявление Кутузовой Н.В. о выкупе доли сделано по явно завышенной стоимости, значительно превышающей реальную рыночную стоимость аналогичных объектов недвижимости, равно как и относительно необоснованности условий об обязательном наличном расчете, поскольку, как правомерно отмечено стороной ответчиков, факт несогласия потенциального покупателя с предложенной ценой либо порядком расчета не делает сделку незаконной, собственник вправе предложить к продаже принадлежащее ему имущество на тех условиях, которые он считает приемлемыми, если такие условия не противоречат закону, при этом несогласие другого участника долевой собственности с ценой сделки означает лишь отказ от реализации преимущественного права покупки на предложенных условиях.
Принимая во внимание вышеназванные положения закона, учитывая вышеизложенные фактические обстоятельства, суд приходит к выводу, что исследованная в ходе рассмотрения дела совокупность доказательств, безусловно, не свидетельствует о том, что при заключении Договора дарения доли квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, ответчики, в частности Шурдис В.М. действовал недобросовестно, в обход закона и не имел намерения совершить сделку в действительности.
Изложенное, в свою очередь, свидетельствует об отсутствии каких – либо достоверных и достаточных доказательств, подтверждающих недействительность вышеуказанного договора купли – продажи по основаниям, предусмотренным ст. ст. 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В целом, суд оценивает как несистемную, правовую позицию стороны истца, поскольку первоначально представителем истца (в первом судебном заседании) было указано на то, что о мнимости Договора дарения доли квартиры от ДД.ММ.ГГГГ свидетельствует, в том числе то, что Шурдис В.М. является недостойным наследником после смерти <ФИО>9, тогда как позднее, представителем истца было указано, что о мнимом характере оспариваемой сделки свидетельствует именно наличие у Шурдиса В.М. цели уйти от ответственности за похищенные из спорного жилого помещения вещи, принадлежащие Демидову С.С.
Принимая во внимание, что основное требование истца о признании Договора дарения доли квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ответчиками, мнимой сделкой, не нашли своего подтверждения, отсутствуют предусмотренные законом основания и для удовлетворения сопутствующего требования истца о применении последствий недействительности ничтожной сделки, в части, исключения из сведений Единого государственного реестра недвижимости регистрационной записи № от ДД.ММ.ГГГГ, о государственной регистрации права общей долевой собственности, доля в праве ?, на жилое помещение с кадастровым номером № общей площадью 70,7 кв.м., расположенное по адресу: Российская <адрес>
Таким образом, ввиду отсутствие допустимых и достаточных доказательств, свидетельствующих о правомерности завленных истцом требований, суд приходит к выводу что в удовлетворении иска Демидова Сергея Симона к Шурдис Владимиру Михайловичу, Кутузовой Наталье Владимировне о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, надлежит отказать в полном объеме.
Достоверных доказательств опровергающих выводы суда, в материалы дела не представлено.
Иных требований, равно как и требовании по иным основаниям на рассмотрение суда заявлено не было.
Руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд решил:
исковое заявление Демидова Сергея Симона к Шурдис Владимиру Михайловичу, Кутузовой Наталье Владимировне о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, признании права собственности, оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме, с подачей апелляционной жалобы через Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга Свердловской области.
Судья Е.С. Ардашева