РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
22 июля 2026 года г. Тюмень
Калининский районный суд города Тюмени в составе:
председательствующего судьи Кузминчука Ю.И., при секретаре Мукминовой Э.И., рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием средства аудиозаписи гражданское дело № 2-3710/2026 по иску Мурунтаевой Ангелины Витальевны к ГБУЗ ТО «Родильный дом № 3» и ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» о взыскании компенсации морального вреда, установил:
Мурунтаева А.В. обратилась в суд с иском к ГБУЗ ТО «Родильный дом № 3», ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» и Департаменту здравоохранения Тюменской области о взыскании компенсации морального вреда. Иск мотивирован тем, что в период с 25.05.2023 по 29.05.2023 Мурунтаева А.В. находилась на лечении в стационаре гинекологического отделения в ГБУЗ Тюменской области «Родильный дом № 3», где ей было проведено <данные изъяты>. В послеоперационном периоде в области стояния периферического венозного катетера, который был зафиксирован пластырем, появилась отслойка эпидермиса, пузыри, некроз кожи. 02.06.2023 истец обратилась в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» за медицинской помощью из-за невыносимой боли в области правого локтевого сгиба по передней поверхности. После осмотра врачом-хирургом ей был назначен лекарственный препарат кетопрофен-гель, который был рекомендован для местного применения. Как указывает истец в исковом заявлении, врачом-хирургом Лефтеровым Н.О. было проигнорировано развитие некроза, наличие которого требовало изменения тактики лечения и дальнейшей госпитализации. Улучшений не наблюдалось, с каждым днем истцу становилось все хуже, поэтому она была вынуждена обратиться в приемное отделение ГБУЗ ТО «ОКБ № 1», где она была осмотрена комбустиологом, после чего в экстренном порядке ее госпитализировали в ожоговое отделение ГБУЗ TO «ОКБ № 1». На других участках воздействия пластыря изменений нет, повреждение интерпретировано, как химический ожог. Ежедневно истец ходит на перевязки. 11.07.2023 истцу было проведено второе оперативное лечение, а именно: свободная кожная пластика дерматомным перфорированным лоскутом, хирургическая обработка раны и аутодермопластика раны. По утверждению истца, второе оперативное вмешательство по пересадке кожи ей было проведено в связи с ненадлежащим исполнением врачами своих обязанностей. После произведенного оперативного лечения истец пошла на поправку, но образовавшийся в связи с допущенной врачебной ошибкой на ее правой руке шрам, который имеет неэстетический вид, не позволит ей надевать вещи с открытыми руками. Истец указывает, что испытывала страдания, боли и круглосуточные мучения, и, помимо того, что пострадала от некачественной медицинской помощи, она была вынуждена открыть больничный лист, поскольку не могла работать, так как ее рука не сгибалась, находясь в лангетной повязке. 10.08.2023 истец обратилась в Росздравнадзор с заявлением о проведении контрольных (надзорных) мероприятий, но получила отказ. Также, Мурунтаева А.В. 31.08.2023 подала обращение в Департамент здравоохранения Тюменской области с просьбой провести внутренний контроль качества оказанной медицинской помощи. В рамках проведения контрольных мероприятий были выявлены нарушения при оформлении медицинской документации. Кроме того, как указывает истец, Тюменским филиалом ООО «АльфаСтрахование – ОМС» было организовано проведение внеплановой целевой экспертизы качества медицинской помощи, по результатам которой было выявлено невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учётом стандартов медицинской помощи, в том числе по результатам проведенного диспансерного наблюдения, рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, не повлиявшее на состояние здоровья застрахованного лица: в протоколе осмотра врача-хирурга от 02.06.2023 анамнез заболевания представлен неинформативно: не указана причина появления раны правого предплечья, не указано, в чем проявилось ухудшение состояния больной с 29.05.2023; описание локального статуса также неинформативно: не указаны размеры и глубина раны правого предплечья, что затрудняет проведение экспертной оценки; некорректно указано название препарата, который был использован при перевязке. Левомицетин является антибактериальным препаратом и для местного лечения не используется. Также, по итогам проведенной экспертизы выявлено необоснованное назначение лекарственных препаратов, одновременное назначение лекарственных препаратов со схожим фармакологическим действием, нерациональная лекарственная терапия, в том числе несоответствие дозировок, кратности и длительности приёма лекарственных препаратов клиническим рекомендациям и стандартам медицинской помощи, связанные с риском для здоровья пациента: противопоказанное назначение препарата кетопрофен-гель, который был рекомендован больной для местного применения, тогда как согласно официальной инструкции к препарату кетопрофен-гель, одним из противопоказаний к применению препарата является нарушение целостности кожных покровов (открытая или инфицированная рана), что и было диагностировано у больной. Также, истец в исковом заявлении указывает на то, что после оперативного лечения в стационаре гинекологического отделения в ГБУЗ ТО «Родильный дом № 3», в области правого локтевого сгиба руки по передней поверхности появилась отслойка эпидермиса, пузыри, некроз кожи, что подтверждается фотографиями. По мнению истца, указанные повреждения она не могла получить в другом месте, поскольку 29.05.2023 ее выписали из ГБУЗ ТО «Родильный дом № 3», и уже 02.06.2023 она обратилась за медицинской помощью в другое лечебное учреждение, где ей назначили лекарственный препарат кетопрофен-гель, а 11.07.2023 была проведена вынужденная операция по пересадке кожи. 15.11.2023 истцом в адрес ответчиков были направлены досудебные претензии о выплате компенсации морального вреда, которые были оставлены без удовлетворения. На основании вышеизложенного, с учетом увеличения размера исковых требований, истец просила взыскать с ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб., взыскать с ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» компенсацию морального вреда в размере 550 000 руб., а при недостаточности у данных ответчиков денежных средств, взыскать невыплаченные денежные средства с Департамента здравоохранения Тюменской области.
Определением суда от 27.05.2026 было прекращено производство по делу по требованию истца к Департаменту здравоохранения Тюменской области о взыскании компенсации морального вреда при недостаточности у ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» и ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» денежных средств в счет выплаты в пользу истца Мурунтаевой А.В. компенсации морального вреда – в связи с отказом истца от данного требования.
В судебном заседании представитель истца Мурунтаевой А.В. –Сафаргалиева Л.Л. на удовлетворении иска настаивает.
Представитель ответчика ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» – Русин Н.В. в судебном заседании иск не признает.
Представитель ответчика ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» – Тарасов Н.А. в судебном заседании иск не признает.
Представитель третьего лица СПАО «Ингосстрах» – Плеханова О.А. в судебном заседании против удовлетворения иска возражает.
Представитель третьего лица Департамента здравоохранения Тюменской области – Солдатова Н.В. в судебном заседании против удовлетворения иска возражает.
Участвующий в деле прокурор Чеканова А.Д. в судебном заседании дала заключение о наличии оснований для удовлетворения иска.
Судебное заседание проводится в отсутствие истца Мурунтаевой А.В., третьего лица Митьковой О.В., третьего лица Лефтерова Н.О., третьего лица Колташева И.В., представителя третьего лица Тюменского филиала ООО «АльфаСтрахование – ОМС», представителя третьего лица ООО «АльфаСтрахование – ОМС», представителя третьего лица ООО «Лейко» и представителя третьего лица ООО «Фармтрейд», извещенных о времени и месте судебного разбирательства.
Суд, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, и их представителей, исследовав материалы настоящего дела, заслушав заключение прокурора, приходит к следующим выводам.
Как следует из материалов дела, 25.05.2023 истец поступила в гинекологическое отделение ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» на плановую <данные изъяты>, при этом 26.05.2023 ей была выполнена операция <данные изъяты>, а 29.05.2023 истец была выписана из ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» с диагнозом № <данные изъяты> <данные изъяты>, при этом истец находилась на стационарном лечении с 25.05.2023 по 29.05.2023 (т. 3 л.д. 59-73).
Также, согласно материалам дела, 02.06.2023 истец обратилась в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» с диагнозом «<данные изъяты>», после чего получала лечение в данном лечебном учреждении по 31.07.2023 с диагнозом «<данные изъяты>» (т. 3 л.д. 59-73).
В ходе рассмотрения дела стороны не оспаривают тот факт, что получение истцом медицинских услуг в ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» и в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» осуществлялось на бесплатной для нее основе, по полису ОМС, без заключения договоров возмездного оказания медицинских услуг.
В обоснование заявленных требований истец ссылается на то, что после прохождения лечения в ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» у нее появилась отслойка эпидермиса, пузыри, некроз кожи в области стояния периферического венозного катетера, который был зафиксирован пластырем, после чего она 02.06.2023 обратилась в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» за медицинской помощью из-за невыносимой боли в области правого локтевого сгиба по передней поверхности. После осмотра врачом-хирургом ей был назначен лекарственный препарат кетопрофен-гель, который был рекомендован для местного применения, при этом врачами ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» было проигнорировано развитие некроза, наличие которого требовало изменения тактики лечения и дальнейшей госпитализации. Истец считает, что ответчиками была оказана ей медицинская помощь с недостатками, что привело к пагубным последствиям для здоровья и причинило ей физические и нравственные страдания.
В ходе рассмотрения дела судом была назначена судебная медицинская экспертиза, проведение которой было поручено экспертам Санкт-Петербургского ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (т. 2 л.д. 195-199).
Из заключения экспертов Санкт-Петербургского ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № 250/вр-П-ПК следует, что во время лечения истца в ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» в период времени с 25.05.2023 по 29.05.2023 у нее возникла индивидуальная реакция в виде контактного аллергического дерматита на клеевую основу медицинского пластыря в области фиксации внутривенного катетера, не исключено в сочетании с кожным антисептиком, который использовался для дезинфекции места внутривенной инъекции в проекции правой локтевой ямки, что, по мнению экспертов, не является дефектом оказания медицинской помощи, при этом эксперты установили факт наличия дефектов оказания истцу ответчиком ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» медицинской помощи в виде отсутствия записей в ее медицинской карте о наличии аллергического контактного дерматита в период госпитализации, в виде не назначения консультации дерматолога, в виде не рекомендации консультации дерматолога после выписки из стационара, в виде отсутствия рекомендаций пациенту о терапии аллергического контактного дерматита, что не позволило прервать патологический процесс и начать своевременное лечение с сокращением сроков и выраженности кожных изменений в области дерматита. Экспертами в заключении установлена причинно-следственная связь непрямого (косвенного) характера между указанными дефектами медицинской помощи и ухудшением состояния здоровья истца (т. 3 л.д. 59-73).
Также, из заключения экспертов Санкт-Петербургского ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № 250/вр-П-ПК следует, что во время лечения истца в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» в период времени с 02.06.2023 по 31.07.2023 врачами данного учреждения были допущены дефекты оказания медицинской помощи (отсутствие диагностического поиска при первичных обращениях 02.06.2023 и 05.06.2023, не уточнена причина возникновения «открытой раны», не назначена консультация дерматолога у пациента с поражением кожи неизвестного происхождения для дифференциальной диагностики, 15.06.2023 был установлен неправильный диагноз «химический ожог», необоснованно, в отсутствие сведений о воздействии химических веществ в области правого предплечья, вызывающих ожог и при наличии анамнестических данных о возникновении раны на месте фиксирующего пластыря в период госпитализации, не был установлен правильный диагноз аллергический контактный дерматит, не верно было назначено лечение имевшегося у истца патологического состояния правого предплечья, так как выполнялись перевязки с йодпироном и мазью левомеколь, а должны были использоваться местные глюкокортикоиды и при необходимости системные кортикостероиды, назначение противопоказанного при любых нарушениях целостности кожного покрова препарата – «местно кетопрофен гель 2-3 раза в день»), а также дефекты оформления медицинской документации: указание на обработку ран мазью левомицетин; дневниковые записи с 02.06.2023 по 29.06.2023 малоинформативные, не отражают динамику течения патологического процесса и обоснование диагноза, в том числе его смену. Указанные дефекты, по утверждению экспертов, не позволили прервать патологический процесс, провести показанное лечение и могли способствовать увеличению продолжительности расстройства здоровья истца. Экспертами в заключении установлена причинно-следственная связь непрямого (косвенного) характера между указанными дефектами медицинской помощи и ухудшением состояния здоровья истца (т. 3 л.д. 59-73).
Поскольку достоверных и допустимых доказательств, опровергающих выводы, изложенные экспертами в указанном заключении судебной экспертизы, сторонами по делу не представлены, данное заключение составлено лицами, имеющими высшее профессиональное образование и специальные познания в области медицины, что ответчиками не оспаривается, при этом вышеуказанное заключение каких-либо неясностей или неполноты выводов экспертов не содержит, а сами выводы непротиворечивы и сделаны со ссылками на необходимые документы, включая медицинскую документацию, литературу и методики, суд находит указанное экспертное заключение надлежащим, письменным доказательством.
Кроме того, суд при оценке экспертного заключения, как доказательства по делу, исходит из того, что эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, что, само по себе, исключает предвзятость, необъективность и заинтересованность экспертов при даче заключения по делу.
В ходе рассмотрения дела сторонами по делу не заявлено ходатайств о назначении повторной либо дополнительной судебной экспертизы, а также о вызове и допросе экспертов, проводивших судебную экспертизу.
Таким образом, суд считает установленным тот факт, что при лечении истца в ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» и в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» истцу указанными ответчиками были оказаны медицинские услуги с дефектами, повлиявшими на ухудшение состояния здоровья истца вследствие ранее полученной ею в ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» открытой раны правого предплечья из-за индивидуальной реакции в виде контактного аллергического дерматита. Указанные дефекты медицинской помощи (не назначение необходимого медицинского лечения ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3», неправильно выбранное лечение в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5»), не позволили прервать патологический процесс и начать своевременное лечение с сокращением сроков и выраженности кожных изменений в области дерматита из-за бездействия ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3», способствовали увеличению продолжительности расстройства здоровья истца из-за неправильных действий (бездействия) ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5», что, в итоге, привело к ухудшению состояния здоровья истца.
Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.
Согласно пункту 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
В части 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплено, что медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (часть 2 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Согласно пункту 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). При этом, на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности, отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Согласно п. 1 ст. 150 ГК РФ, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.
Способ и размер компенсации морального вреда определяется положениями статьи 1101 ГК РФ, а именно, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, индивидуальных особенностей потерпевшего.
Согласно п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.
В силу п. 14 и п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.
Учитывая вышеизложенные обстоятельства дела, установленные судом, нормы права и разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, суд считает, что ответчики ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» и ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5», допустившие дефекты оказания медицинской помощи истца, повлиявшие на ухудшение состояние ее здоровья и на увеличение продолжительности расстройства здоровья, обязаны нести ответственность по возмещению истцу морального вреда – физических и нравственных страданий, при этом судом не установлено, что вред здоровью истца был причинен в результате его умысла и непреодолимой силы.
Достоверных доказательств отсутствия вины ответчиков ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» и ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствия вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствия возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать истцу, как пациенту, необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода, указанными ответчиками суду не предоставлено.
Согласно п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.
В соответствии с п. 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.
В силу п. 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.
Суд признает необходимым определить размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с каждого из ответчиков – ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» и ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» в пользу истца, лишь в сумме 150 000 руб. от заявленного истцом к ответчику ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» размера компенсации в 500 000 руб. и от заявленного истцом к ответчику ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» размера компенсации в 550 000 руб.
При определении размера указанной компенсации суд, с учетом объяснений представителей лиц, участвующих в деле, а также имеющихся в материалах дела доказательств, принимает во внимание индивидуальные особенности и возраст истца (на момент оказания медицинской помощи в ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» и на момент оказания медицинской помощи в ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» – 28 лет); характер, степень, количество и локализацию полученных истцом телесных повреждений (открытая рана правого предплечья из-за индивидуальной реакции в виде контактного аллергического дерматита); обстоятельства, при которых такие повреждения были получены истцом (индивидуальная реакция в виде контактного аллергического дерматита на клеевую основу медицинского пластыря в области фиксации внутривенного катетера в не исключенном экспертами сочетании с кожным антисептиком, который использовался для дезинфекции места внутривенной инъекции в проекции правой локтевой ямки); отсутствие грубой неосторожности истца в получении телесных повреждений, наличие неумышленной формы вины ответчика ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» в форме бездействия в неназначении необходимого лечения, наличие неумышленной формы вины ответчика ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» в неправильно выбранном лечении и не назначении необходимых медицинских вмешательств; незначительное количество выявленных дефектов оказания истцу медицинской помощи у ответчиков (отсутствие записей в медицинской карте истца о наличии аллергического контактного дерматита в период госпитализации, не назначение консультации дерматолога, отсутствие рекомендации консультации дерматолога после выписки из стационара, отсутствие рекомендаций пациенту о терапии аллергического контактного дерматита и т.д.); отсутствие умышленной вины ответчиков в получении истцом телесных повреждений; незначительный период нахождения истца на стационарном лечении в ГБУЗ ТО «ОКБ № 1» по поводу лечения ожога (с 10.07.2023 по 14.07.2023); отсутствие в деле доказательств причинения истца тяжкого вреда здоровью или вреда здоровью средней тяжести вследствие допущенных ответчиками дефектов оказания медицинской помощи; характер и степень полученных истцом нравственных и физических страданий (переживания, физическая боль, стресс) вследствие ухудшения состояния здоровья из-за бездействия ответчик обоих ответчиков по неоказанию медицинской помощи надлежащего качества; отсутствие в деле доказательств, свидетельствующих о значительном ухудшении социального и имущественного положения истца из-за дефектов оказания медицинской помощи обоими ответчиками; отсутствие в деле доказательств, свидетельствующих о получении истцом необратимых (неизгладимых) последствий из-за дефектов оказания медицинской помощи в виде потери функциональности конечности, на которой образовалась травма; отсутствие в деле доказательств, свидетельствующих о том, что ответчики до рассмотрения дела по существу принесли истцу свои извинения за причинение истцу физических и нравственных страданий дефектами оказания медицинской помощи, а также доказательств того, что ответчики компенсировали истцу частично физические и нравственные страдания в денежной форме до рассмотрения дела по существу, включая оплату восстановительного лечения, лекарственных средств и т.п., тем более, что в ходе рассмотрения дела ответчики отрицали наличие своей вины в получении истцом телесных повреждений; период нахождения истца на больничном по поводу травмы (ожога), полученного в ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3».
Определяя размер компенсации морального вреда, суд также учитывает то, что дефекты оказания ответчиками медицинской помощи, вызвавшие ожог на руке истца, привлекли к необходимости дальнейшего лечения истца в ГБУЗ ТО «ОКБ № 1», поскольку такие дефекты, как это установлено заключением судебной экспертизы, не позволили прервать ответчиком ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» патологический процесс и начать своевременное лечение с сокращением сроков и выраженности кожных изменений в области дерматита, а также не позволили предотвратить появление негативных последствий от ожога путем назначения ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» правильного лечения.
При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает также объяснения представителя истца в судебном заседании о наличии у истца неизгладимого шрама после ожога, что материалами дела не опровергается и что объективно может вызывать у истца переживания по поводу данного неэстетического недостатка кожного покрова.
Уменьшая размер компенсации морального вреда, суд также учитывает то, что возникновение ожога было, в том числе, обусловлено факторами, не зависящими от ответчиков (индивидуальная реакция истца в виде контактного аллергического дерматита на клеевую основу медицинского пластыря в области фиксации внутривенного катетера в не исключенном экспертами сочетании с кожным антисептиком, который использовался для дезинфекции места внутривенной инъекции в проекции правой локтевой ямки).
Уменьшая размер компенсации морального, суда суд также учитывает, то, что единственным последствием от недостатков оказанных каждым из ответчиков медицинских услуг, явилось лишь появление шрама на руке истца, о чем пояснила представитель истца в судебном заседании, тогда как здоровье истца после полученного ожога восстановилось.
Таким образом, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика ГБУЗ ТО «Родительный дом № 3» в пользу истца компенсации морального вреда в размере 150 000 руб.; к выводу о взыскании с ответчика ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» в пользу истца компенсации морального вреда в размере 150 000 руб., а потому иск, в целом, подлежит частичному удовлетворению.
На основании вышеизложенного, руководствуясь Гражданским кодексом Российской Федерации, ст.ст. 12, 55, 56, 61, 67, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд решил:
Иск Мурунтаевой Ангелины Витальевны (№) к ГБУЗ ТО «Родильный дом № 3» (ИНН: 7204036199) и ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» (ИНН: 7204036223) о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.
Взыскать с ГБУЗ ТО «Родильный дом № 3» в пользу Мурунтаевой Ангелины Витальевны компенсацию морального вреда в размере 150 000 руб.
Взыскать с ГАУЗ ТО «Городская поликлиника № 5» в пользу Мурунтаевой Ангелины Витальевны компенсацию морального вреда в размере 150 000 руб.
Отказать в удовлетворении остальной части иска Мурунтаевой Ангелины Витальевны.
Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы в Тюменский областной суд через Калининский районный суд города Тюмени.
Председательствующий судья Ю.И. Кузминчук
Мотивированное решение составлено 05.08.2026.