РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации с. КазанскоеКазанского районаТюменской области
14 августа 2026 года
Казанский районный суд Тюменской области в составе председательствующего судьи Вьюховой Н.В.
при секретаре судебного заседания Гапеевой В.А., с участием помощника прокурора Казанского района Тюменской области Казанцевой А.П., представителя истца Плесовских В.Н. – Муратовой Э.З., принимавшей участие в судебном заседании посредством видео-конференцсвязи через Вагайский районный суд Тюменской области, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Плесовских Василия Николаевича к Плесовских Диане Анатольевне о лишении права на страховые выплаты и меры социальной поддержки, положенные семьям военнослужащих, установил:
Плесовских В.Н. обратился в Казанский районный суд Тюменской области с вышеуказанными исковыми требованиями. Свои требования мотивирует следующим:
Сын истца К, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, был военнослужащим по контракту, погиб ДД.ММ.ГГГГ в н.<адрес> Российской Федерации. 15 июля 2024 года К. заключил брак с Белозуб Дианой Анатольевной в Управлении ЗАГС административного департамента Администрации Тюменского муниципального района. Решением Вагайского районного суда Тюменской области от 19 января 2026 года брак между К. и Плесовских (Белозуб) Д.А., зарегистрированный 15 июля 2024 года, был расторгнут, решение суда вступило в законную силу 20 февраля 2026 года. Фактически К. и ответчик прожили в браке менее одной недели, поскольку 21 июля 2024 года, то есть меньше, чем через неделю после заключения брака, К убыл в зону боевых действий. С того времени он с ответчиком не виделся и совместной жизнью не проживал, они не вели общее хозяйство, не имели общего жилья, отношения не поддерживали, то есть по существу – они не являлись семьей.
Истцу до настоящего времени неизвестно о том, при каких обстоятельствах был заключен брак его сына с ответчиком, поскольку сын не сообщал отцу и матери о намерении заключить с кем-либо брак. Известно только то, что ранее сын истца не был знаком с ответчиком, познакомился с ней через социальные сети, а увиделись они только перед регистрацией брака.
При этом, ответчик состояла в зарегистрированном браке с Белозуб Н.А., брак с которым расторгла накануне заключения брака с К., от брака с Белозуб Н.А. у ответчика имеется ребенок – дочь Ева, родившаяся в июне 2024 года. Кроме того, ответчик сама подала заявление в суд на расторжение брака, не возражала против расторжения брака в суде и не обжаловала решение суда. При этом, в исковом заявлении о расторжении брака, поданном мировому судье, ответчик указывает на то, что совместная жизнь с К. не сложилась, дальнейшая жизнь и сохранение семьи невозможно. Сообщает о том, что они не поддерживают связь. К тому же, побудило расторгнуть брак ответчика проживание гражданским браком с другим мужчиной - М., от которого она была беременна, и в последующем в марте 2026 года родила дочь Александру. К иску о расторжении брака с К. были приложены документы о беременности. Наличие формального зарегистрированного брака не означает наличия семейных и супружеских отношений. Фактические брачные отношения ответчика с другим мужчиной подтверждают отсутствие юридически значимой связи между ответчиком и погибшим.
Поскольку общее совместное хозяйство между К. и ответчиком не велось, фактически ответчик не являлась членом его семьи, проживает совместной жизнью с другим мужчиной, родила от другого мужчины ребенка, гибель К. не повлекла для ответчика тех материальных и нравственных потерь, которые призвано компенсировать государство. Ответчик вспомнила о родственных связях с сыном истца только при появлении возможности получить деньги от государства.
Ввиду изложенного, а также с учетом целей правового регулирования мер социальной поддержки, предоставляемых супруге (супругу) как члену семьи военнослужащего в случае его гибели (смерти) в период прохождения военной службы при исполнении обязанностей военной службы и направленных на возмещение супруге (супругу) нравственных и материальных потерь, связанных с гибелью (смертью) военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы, принимая во внимание, что лишение права супруги (супруга) на получение таких мер социальной поддержки возможно при наличии обстоятельств, которые свидетельствуют о фактическом прекращении между супругами семейных отношений, а именно об отсутствии между ними тесной эмоциональной связи, взаимной поддержки и помощи, заботы и ответственности друг перед другом и другими членами семьи, истец считает, что ответчик утратила право на получение компенсации от государства за гибель сына истца.
Просит признать Плесовских Д.А. утратившей право на все меры социальной поддержки в связи с гибелью военнослужащего К., ДД.ММ.ГГГГ, погибшего ДД.ММ.ГГГГ, в том числе, признать её утратившей право на получение выплаты страховой суммы и единовременного пособия, единовременных и страховых выплат, пособий, иных льгот, прав и привилегий, предоставляемых членам семьи военнослужащего, в случае ею гибели (смерти) при исполнении обязанностей военной службы.
Истец Плесовских В.Н., будучи своевременно и надлежащим образом уведомлен о дате, времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явился, о причинах неявки суду не сообщил, об отложении судебного разбирательства не заявлял, его интересы в судебном заседании представляла Муратова Э.З., принимавшая участие в судебном заседании посредством видеоконференц-связи через Вагайский районный суд Тюменской области.
Представитель истца Муратова Э.З. в ходе судебного разбирательства исковые требования поддержала, обстоятельства, изложенные в исковом заявлении, подтвердила, дополнительно пояснила, что полагает, что ответчик склонила К. к заключению брака по надуманным причинам, но фактически брак являлся формальным, брачных, семейных отношений между супругами не было. Поведение ответчика свидетельствует о том, что моральных и нравственных переживаний в связи с гибелью супруга она не испытывала. Более того, на момент похорон она находилась на последних сроках беременности от другого мужчины, с которым состояла в фактических брачных отношениях, и который также является военнослужащим. Полагает, что в поведении ответчика прослеживается корыстный мотив с целью получения выплат. Просила исковые требования удовлетворить.
Ответчик Плесовских Д.А., будучи своевременно и надлежащим образом уведомлена о дате, времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явилась, о причинах неявки суду не сообщила, об отложении судебного разбирательства не заявляла, её интересы в судебном заседании 12 августа 2026 года представлял Ихсанов В.В., действующий на основании письменного заявления ответчика, поступившего в суд 11 августа 2026 года (л.д. 164 том 2), из которого следует, что Плесовских Д.А. просит допустить Ихсанова В.В. в качестве её представителя в судебное заседание 12 августа 2026 года, полномочий на иные действия и участие в других судебных заседаниях Ихсанову В.В. ответчиком Плесовских Д.А. предоставлено не было.
Представитель ответчика Плесовских Д.А. – Ихсанов В.В. в судебном заседании 12 августа 2026 года исковые требования не признал, поддержал ранее направленные ответчиком Плесовских Д.А. отзыв на исковое заявление и встречное исковое заявление, которое не было принято судом в качестве встречного, а было принято судом в качестве возражения на исковое заявление. Также представитель ответчика Плесовских Д.А. в судебном заседании пояснил, что других доказательств в обоснование несогласия ответчика с иском не имеется.
Из отзыва ответчика Плесовских Д.А. на исковое заявление следует, что с исковыми требованиями она не согласна по следующим основаниям:
15 июля 2024 года между нею и К. был зарегистрирован брак, о чём составлена запись акта о заключении брака № от ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ (через 6 дней после регистрации брака) К. убыл к месту прохождения военной службы в зону проведения специальной военной операции. Отсутствие совместного проживания в период брака было обусловлено исключительно обстоятельствами, не зависящими от воли супругов, а именно – исполнением К. его воинского долга, прохождением военной службы в зоне боевых действий, что не может расцениваться как доказательство прекращения семейных отношений. Законодательство не содержат требования об обязательном совместном проживании супругов, как условия для получения выплат в случае гибели военнослужащего.
В период нахождения К. в зоне СВО они поддерживали регулярную связь посредством переписки в мессенджерах, телефонных звонков. К. знал о жизненных обстоятельствах Плесовских Д.А., Плесовских Д.А – о его, строили планы на совместное будущее после его возвращения.
ДД.ММ.ГГГГ К. погиб при исполнении обязанностей военной службы. В этот день Плесовских Д.А. самостоятельно предпринимала меры по его розыску: обращалась в военный комиссариат г. Тюмени, Министерство обороны Российской Федерации, госпитали, поисковые отряды. В результате ею было установлено место нахождения тела в морге г. Ростова-на-Дону. Факт её активного розыска подтверждается обращениями.
После гибели К. его отец, Плесовских В.Н., начал оказывать на Плесовских Д.А. психологическое давление, требуя переехать жить к нему в деревню, а после её отказа — настаивать на расторжении брака. Ввиду систематического давления и конфликта, а также учитывая, что брак фактически прекратил своё существование в связи с гибелью супруга, Плесовских Д.А. была вынуждена обратиться в суд с заявлением о расторжении брака. Формулировка в исковом заявлении о расторжении брака о том, что «совместная жизнь не сложилась и дальнейшая жизнь и сохранение семьи невозможны» является формальной, типовой фразой, необходимой для расторжения брака и относилась к периоду после гибели супруга, когда восстановление семьи в любом случае было невозможно. Она не опровергает наличие фактических семейных отношений в период жизни К.
19 января 2026 года мировым судьей судебного участка № 1 Вагайского судебного района Тюменской области было вынесено решение о расторжении брака, вступившее в законную силу 20 февраля 2026 года. Таким образом, на момент гибели К. (ДД.ММ.ГГГГ) брак не был расторгнут, Плесовских Д.А. являлась его законной супругой. 14 апреля 2026 года органами ЗАГС было выдано повторное свидетельство о браке, а отметка о разводе была аннулирована в соответствии со статьей 16 Семейного кодекса Российской Федерации.
В марте 2026 года у Плесовских Д.А. родилась дочь Александра, отцом которой является иное лицо. Данное обстоятельство не имеет правового значения для определения её статуса как вдовы военнослужащего, поскольку право на выплаты возникло в момент гибели К., то есть ДД.ММ.ГГГГ, так как состояла с К. в зарегистрированном браке, следовательно, относится к кругу лиц, имеющих право на выплаты. Рождение ребёнка от другого мужчины после гибели супруга не может влиять на право, возникшее ранее. При оформлении выплат она сообщила уполномоченным органам о рождении ребёнка, и ей разъяснили, что это не препятствует получению выплат как вдове. Действующее законодательство не содержит запрета на вступление в новые отношения и рождение детей после гибели супруга. Отсутствие совместного проживания не является основанием для лишения выплат.
Просит отказать В. в удовлетворении исковых требований о признании его утратившей право на меры социальной поддержки в полном объёме.
Иные лица, будучи своевременно и надлежащим образом уведомлены о дате, времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явились, о причинах неявки суду не сообщили, об отложении судебного разбирательства не заявляли.
С согласия лиц, участвующих в деле, суд пришел к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.
Заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, показания свидетелей Л., А., Ф., заключение помощника прокурора Казанского района Тюменской области Казанцевой А.П., полагавшей исковые требования удовлетворить, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам:
Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. В Российской Федерации обеспечивается государственная поддержка семьи, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты (статья 7 Конституции Российской Федерации).
Каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом (часть 1 статьи 39 Конституции Российской Федерации).
Согласно пункту 2 статьи 1 Федерального закона от 27 мая 1998 года № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» военнослужащие обладают правами и свободами человека и гражданина с некоторыми ограничениями, установленными названным федеральным законом, федеральными конституционными законами и федеральными законами. На военнослужащих возлагаются обязанности по подготовке к вооруженной защите и вооруженная защита Российской Федерации, которые связаны с необходимостью беспрекословного выполнения поставленных задач в любых условиях, в том числе с риском для жизни. В связи с особым характером обязанностей, возложенных на военнослужащих, им предоставляются социальные гарантии и компенсации.
Военнослужащие и граждане, призванные на военные сборы, подлежат обязательному государственному личному страхованию за счет средств федерального бюджета. Основания, условия и порядок обязательного государственного личного страхования указанных военнослужащих и граждан устанавливаются федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (пункт 1 статьи 18 Федерального закона от 27 мая 1998 года № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих»).
Условия и порядок осуществления обязательного государственного страхования жизни и здоровья военнослужащих и иных приравненных к ним лиц определены в Федеральном законе от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации, сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации».
В силу положений статьи 1 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ к застрахованным лицам по обязательному государственному страхованию относятся в том числе военнослужащие, за исключением военнослужащих, военная служба по контракту которым в соответствии с законодательством Российской Федерации приостановлена.
Выгодоприобретателями по обязательному государственному страхованию являются застрахованные лица, а в случае гибели (смерти) застрахованного лица, в частности, супруга (супруг), состоявшая (состоявший) на день гибели (смерти) застрахованного лица в зарегистрированном браке с ним, родители (усыновители) застрахованного лица (абзацы первый, второй, третий пункта 3 статьи 2 Федерального закона от 28 марта 1998 года №52-ФЗ).
В статье 4 Федерального закона от 28 марта 1998 года №52-ФЗ названы страховые случаи при осуществлении обязательного государственного страхования, среди которых гибель (смерть) застрахованного лица в период прохождения военной службы, службы, военных сборов.
Так, согласно абзацу второму пункта 2 статьи 5 Федерального закона от 28 марта 1998 года №52-ФЗ в случае гибели (смерти) застрахованного лица в период прохождения военной службы, службы или военных сборов либо до истечения одного года после увольнения с военной службы, со службы, после отчисления с военных сборов или окончания военных сборов вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных в период прохождения военной службы, службы или военных сборов, страховая сумма выплачивается в размере 2 000 000 руб. выгодоприобретателям в равных долях.
Федеральным законом от 7 ноября 2011 года № 306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат» установлены и иные виды выплат в случае гибели (смерти) военнослужащих.
Частью 8 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 года № 306-ФЗ определено, что в случае гибели (смерти) военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, наступившей при исполнении обязанностей военной службы, либо его смерти, наступившей вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных при исполнении обязанностей военной службы (далее - военная травма), до истечения одного года со дня увольнения с военной службы (отчисления с военных сборов или окончания военных сборов), гибели (смерти) гражданина, пребывающего в добровольческом формировании, предусмотренном Федеральным законом от 31 мая 1996 года N 61-ФЗ "Об обороне" (далее - добровольческие формирования), наступившей при исполнении обязанностей по контракту о пребывании в добровольческом формировании, либо его смерти, наступившей вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных при исполнении обязанностей по контракту о пребывании в добровольческом формировании, до истечения одного года со дня прекращения контракта о пребывании в добровольческом формировании, членам семьи погибшего (умершего) военнослужащего или гражданина, проходившего военные сборы, или гражданина, пребывавшего в добровольческом формировании, выплачивается в равных долях единовременное пособие в размере 3 000 000 рублей.
В соответствии с частями 9, 11 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 года № 306-ФЗ в случае гибели (смерти) военнослужащего, наступившей при исполнении им обязанностей военной службы, либо смерти, наступившей вследствие военной травмы, каждому члену его семьи выплачивается ежемесячная денежная компенсация. При этом к членам семьи военнослужащего, имеющим право на получение единовременного пособия, предусмотренного частью 8 названной статьи, и ежемесячной денежной компенсации, установленной частью 9 этой статьи, независимо от нахождения на иждивении погибшего (умершего, пропавшего без вести) кормильца или трудоспособности отнесены, в частности, супруга (супруг), состоящая (состоящий) на день гибели (смерти, признания безвестно отсутствующим или объявления умершим) военнослужащего в зарегистрированном браке с ним, родители военнослужащего, достигшие возраста 50 и 55 лет (соответственно женщина и мужчина) или являющиеся инвалидами.
Указом Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 года № 98 «О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей» установлены дополнительные социальные гарантии военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей.
Подпунктом "а" пункта 1 Указа Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 года № 98 предусмотрено, что в случае гибели (смерти) военнослужащих, лиц, проходящих службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации и имеющих специальное звание полиции, принимавших участие в специальной военной операции, военнослужащих, выполнявших специальные задачи на территории Сирийской Арабской Республики, либо смерти указанных военнослужащих и лиц до истечения одного года со дня их увольнения с военной службы (службы), наступившей вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных ими при исполнении обязанностей военной службы (службы), членам их семей осуществляется единовременная выплата в размере 5 млн. рублей в равных долях. При этом учитывается единовременная выплата, осуществленная в соответствии с подпунктом "б" настоящего пункта. Категории членов семей определяются в соответствии с частью 1.2 статьи 12 Федерального закона от 19 июля 2011 г. N 247-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" и частью 11 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. N 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат". При отсутствии членов семей единовременная выплата осуществляется в равных долях совершеннолетним детям указанных военнослужащих и лиц либо в случае отсутствия совершеннолетних детей полнородным и неполнородным братьям и сестрам указанных военнослужащих и лиц.
Получение единовременных выплат, установленных названным выше указом, не учитывается при определении права на получение иных выплат и при предоставлении мер социальной поддержки, предусмотренных законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации (пункт 2 Указа Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 года №98).
Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, военная служба представляет собой особый вид государственной службы, непосредственно связанной с обеспечением обороны страны и безопасности государства и, следовательно, осуществляемой в публичных интересах; лица, несущие такого рода службу, выполняют конституционно значимые функции: военнослужащий принимает на себя бремя неукоснительно, в режиме жесткой военной дисциплины исполнять обязанности военной службы, которые предполагают необходимость выполнения поставленных задач в любых условиях, в том числе сопряженных со значительным риском для жизни и здоровья.
Этим определяется особый правовой статус военнослужащих, проходящих военную службу как по призыву, так и в добровольном порядке по контракту, содержание и характер обязанностей государства по отношению к ним и их обязанностей по отношению к государству, что - в силу Конституции Российской Федерации, в частности ее статей 2, 7, 39 (части 1 и 2), 41 (часть 1), 45 (часть 1), 59 (части 1 и 2) и 71 (пункты "в", "м"), - обязывает государство гарантировать им материальное обеспечение и компенсации в случае причинения вреда их жизни или здоровью в период прохождения военной службы (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2002 г. N 17-П, от 20 октября 2010 г. N 18-П, от 17 мая 2011 г. N 8-П, от 19 мая 2014 г. N 15-П, от 17 июля 2014 г. N 22-П, от 19 июля 2016 г. N 16-П).
В случае гибели военнослужащего при исполнении воинского долга или смерти вследствие ранения, травмы, контузии, полученных при исполнении обязанностей военной службы, Российская Федерация как социальное государство принимает на себя обязательства по оказанию социальной поддержки членам его семьи, исходя из того, что их правовой статус производен от правового статуса самого военнослужащего и обусловлен спецификой его служебной деятельности.
Публично-правовой механизм возмещения вреда, причиненного гибелью (смертью) военнослужащего, наступившей при исполнении им обязанностей военной службы, в том числе по призыву, членам его семьи в настоящее время включает в себя, в частности, их пенсионное обеспечение в виде пенсии но случаю потери кормильца, назначаемой и выплачиваемой в соответствии с пенсионным законодательством Российской Федерации (пункт 1 статьи 24 Федерального закона от 27 мая 1998 года №76-ФЗ «О статусе военнослужащих»), страховое обеспечение по государственному страхованию жизни и здоровья военнослужащих (пункт 3 статьи 2, статья 4 и пункт 2 статьи 5 Федерального закона от 28 марта 1998 г. N 52-ФЗ) и такие меры социальной поддержки, как единовременное пособие, ежемесячная денежная компенсация, предусмотренные частями 8 и 9 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 года №306-ФЗ, единовременная выплата, установленная Указом Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 года № 98.
При определении круга членов семьи погибшего (умершего) военнослужащего, имеющих право на названные выплаты, федеральный законодатель, действуя в рамках своих дискреционных полномочий, исходил, в частности, из целевого назначения данных выплат, заключающегося в восполнении материальных потерь, связанных с утратой возможности для этих лиц как членов семьи военнослужащего получать от него, в том числе в будущем, соответствующее содержание.
Таким образом, установленная федеральным законодателем система социальной защиты членов семей военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы, направлена на максимально полную компенсацию связанных с их гибелью материальных потерь.
Такое правовое регулирование означает признание со стороны государства необходимости оказания особой социальной поддержки членам семьи военнослужащего, погибшего (умершего) при исполнении обязанностей военной службы, призвано гарантировать им наиболее полное возмещение причиненного вследствие этого вреда и направлено на обеспечение их достойного существования, что в полной мере согласуется с предписаниями статей 7, 38 (часть 1), 39 (часть 1) и 59 (часть 1) Конституции Российской Федерации (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июля 2014 г. N 22-11).
Меры социальной поддержки членов семей погибших (умерших) военнослужащих, являющихся ветеранами боевых действий, предусмотрены и Федеральным законом от 12 января 1995 года № 5-ФЗ «О ветеранах».
Подпунктом 1 пункта 1 статьи 3 Федерального закона от 12 января 1995 года № 5-ФЗ «О ветеранах» закреплено, что к ветеранам боевых действий относятся в том числе военнослужащие, направленные в другие государства органами государственной власти Российской Федерации и принимавшие участие в боевых действиях при исполнении служебных обязанностей в этих государствах, а также принимавшие участие в соответствии с решениями органов государственной власти Российской Федерации в боевых действиях на территории Российской Федерации.
В силу пункта 2 статьи 21 Федерального закона от 12 января 1995 года № 5-ФЗ «О ветеранах» независимо от состояния трудоспособности, нахождения на иждивении, получения пенсии или заработной платы меры социальной поддержки предоставляются родителям погибшего (умершего) инвалида войны, участника Великой Отечественной войны и ветерана боевых действий, а также супруге (супругу) погибшего (умершего) ветерана боевых действий, не вступившей (не вступившему) в повторный брак.
В Тюменской области членам семей военнослужащих, погибших при исполнении воинского долга в ходе проведения специальной военной операции, тоже оказывается социальная помощь и предоставляются меры социальной поддержки.
Из приведенных нормативных положений и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации следует, что законодатель, гарантируя военнослужащим, выполняющим конституционно значимые функции, связанные с обеспечением обороны страны и безопасности государства, общественного порядка, законности, прав и свобод граждан, а также принимавшим участие в специальной военной операции, материальное обеспечение и компенсации в случае причинения вреда их жизни или здоровью, установил и систему мер социальной поддержки членам семей военнослужащих, погибших (умерших) при исполнении обязанностей военной службы. К числу таких мер относятся пенсионное обеспечение, страховое обеспечение по государственному страхованию жизни и здоровья военнослужащих, единовременное пособие, ежемесячная денежная компенсация, единовременная выплата, меры социальной поддержки членов семей погибших (умерших) ветеранов боевых действий, реализуемые в соответствии с Федеральным законом от 12 января 1996 года № 5-ФЗ «О ветеранах», а также устанавливаемые органами государственной власти субъектов Российской Федерации меры дополнительной социальной помощи членам семей военнослужащих, погибших при исполнении воинского долга в ходе проведения специальной военной операции. Цель названных выплат компенсировать членам семьи военнослужащего нравственные и материальные потери, связанные с его гибелью при выполнении обязанностей военной службы, осуществляемой в публичных интересах.
Исходя из целей названных выплат, а также принципов равенства, справедливости и соразмерности, принципа недопустимости злоупотребления правом как общеправового принципа, выступающих в том числе критериями приобретаемых на основании закона прав, указанный в названных выше нормативных правовых актах круг лиц, имеющих право на получение мер социальной поддержки в случае гибели (смерти) военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы, в числе которых родители, супруга (супруг) такого военнослужащего, не исключает различий в их фактическом положении и учета при определении наличия у членов семьи, в данном случае у супруги погибшего военнослужащего, права на меры социальной поддержки в связи с его гибелью (смертью) имевшихся между ними семейных связей.
Иное не отвечало бы целям и предназначению названных мер социальной поддержки членов семьи погибшего (умершего) при исполнении обязанностей военной службы военнослужащего, разделявших с ним ограничения и трудности, связанные с прохождением службы, а также балансу конституционно защищаемых ценностей, публичных и частных интересов.
Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.
Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (абзац второй пункта 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).
В силу статьи 7 Семейного кодекса Российской Федерации граждане но своему усмотрению распоряжаются принадлежащими им правами, вытекающими из семейных отношений (семейными правами), в том числе правом на защиту этих прав, если иное не установлено Семейным кодексом Российской Федерации. Осуществление членами семьи своих прав и исполнение ими своих обязанностей не должны нарушать права, свободы и законные интересы других членов семьи и иных граждан. Семейные права охраняются законом, за исключением случаев, если они осуществляются в противоречии с назначением этих прав.
Пунктом 2 статьи 16 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что брак может быть прекращен путем его расторжения по заявлению одного или обоих супругов, а также по заявлению опекуна супруга, признанного судом недееспособным.
В соответствии с пунктом 1 статьи 22 Семейного кодекса Российской Федерации расторжение брака в судебном порядке производится, если судом установлено, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи невозможны.
Супруги обязаны строить свои отношения в семье на основе взаимоуважения и взаимопомощи, содействовать благополучию и укреплению семьи, заботиться о благосостоянии и развитии своих детей (пункт 3 статьи 31 Семейного кодекса Российской Федерации).
Согласно приведенным положениям семейного законодательства семейная жизнь супругов должна основываться на принципах добровольности брачного союза, построения семьи на чувствах взаимной любви и уважения, содействия благополучию и укреплению семьи, заботе о благосостоянии всех членов семьи, что предполагает наличие тесной эмоциональной связи между супругами, их взаимную поддержку и помощь, заботу и ответственность перед друг другом и другими членами семьи.
Отсутствие между супругами таких отношений, в том числе при нарушении одним из супругов названных принципов построения семьи, злоупотреблении супругом своими личными правами, неисполнении семейных обязанностей, пренебрежении интересами семьи, намерение одного или обоих супругов расторгнуть брак, может свидетельствовать о фактическом прекращении семейных отношений, невозможности сохранения семьи и дальнейшей совместной жизни супругов.
Ввиду изложенного, а также с учетом целей правового регулирования мер социальной поддержки, предоставляемых супруге (супругу) как члену семьи военнослужащего в случае его гибели (смерти) в период прохождения военной службы при исполнении обязанностей военной службы и направленных на возмещение супруге (супругу) нравственных и материальных потерь, связанных с гибелью (смертью) военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы, лишение права супруги (супруга) на получение таких мер социальной поддержки возможно при наличии обстоятельств, которые свидетельствуют о фактическом прекращении между супругами семейных отношений, а именно об отсутствии между ними тесной эмоциональной связи, взаимной поддержки и помощи, заботы и ответственности перед друг другом и другими членами семьи.
Копией акта записи № 118 от 19 декабря 2001 года, выполненной отделом ЗАГС администрации <адрес>, о рождении К., ДД.ММ.ГГГГ года рождения (л.д. 85 том 1), подтверждается, что его родителями является Плесовских Василий Николаевич (истец по делу) и Галеева Евгения Ильязовна, привлеченная к участию в деле в качестве третьего лица.
15 июля 2024 года между К. и Белозуб (после регистрации брака Плесовских) Д.А. был заключен брак, что подтверждается записью акта о заключении брака № от ДД.ММ.ГГГГ, составленной Управлением ЗАГС административного департамента администрации Тюменского муниципального района (л.д. 86 том 1).
С 5 июля 2023 года К. проходил военную службу по контракту, заключенному с Министерством обороны Российской Федерации, погиб ДД.ММ.ГГГГ8 года при выполнении задач в ходе специальной военной операции на территории Украины, ЛНР и ДНР, захоронен ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> (л.д. 89 том 1).
Из сообщения АО «СОГАЗ» от 28 июля 2026 года № СГ-154029 следует, что в рамках Контракта и Соглашения с Минобороны России АО «СОГАЗ» по случаю гибели военнослужащего К. ДД.ММ.ГГГГ были произведены выплаты родителям Галеевой Е.И., Плесовских В.Н. и супруге Плесовских Д.А. по 1/3 доле каждому: страховая выплата в размере по 1 227 753 рубля 90 копеек и единовременное пособие по 1 841 630 рублей 85 копеек (л.д. 109 том 2).
Кроме того, на основании Постановления Правительства Тюменской области от 1 апреля 2022 года № 205-п Плесовских Д.А. была выплачена и 7 мая 2026 года зачислена на лицевой счет в ВТБ (публичное акционерное общество) единовременная выплата в размере 1 000 000 рублей (л.д. 119 том 1).
Данное обстоятельство подтверждено и самой Плесовских Д.А., представившей скриншот о совершении указанной банковской операции (л.д. 228 том 1).
Таким образом, в настоящее время Плесовских Д.А. воспользовалась правом на получение мер социальной поддержки членам семей погибших участников специальной военной операции.
Поэтому, принимая во внимание, что в настоящее время право Плесовских Д.А. не аннулировано, не прекращено, встречное исковое заявление ответчика Плесовских Д.А. о признании за ней права на указанные меры социальной поддержки не было принято судом в качестве встречного, а принято в качестве возражения на исковое заявление Плесовских В.Н.
Истец в исковом заявлении и представитель истца в ходе судебного разбирательства выразили несогласие с тем, что Плесовских Д.А. имеет право на указанные меры социальной поддержки, как супруга погибшего сына истца К., состоявшая с нмс в зарегистрированном браке по следующим основаниям:
К. познакомился с ответчиком Плесовских Д.А. посредством социальных сетей, лично с ней встретился накануне регистрации брака и личное общение было всего 6 дней. К регистрации брака Плесовских Д.А. склонила его по надуманным причинам – чтобы, якобы помочь ей избежать возможности лишения родительских прав в отношении новорожденного ребенка. Намерений создать полноценную семью К. не имел, фактически брачных отношений между ними не было, общее хозяйство они не вели, общего жилья не имели. В дальнейшем каких-либо близких взаимоотношений между ними не возникло. Более того, К. выражал намерение, прибыв в отпуск, расторгнуть брак в связи частными конфликтами между ним и Плесовских Д.А., но не успел этого сделать, поскольку за несколько дней до планируемого отпуска погиб. Сразу после смерти супруга Плесовских Д.А. вступила в фактические брачные отношения с другим военнослужащим, от которого забеременела и родила ребенка. Но возможно отношения между ними были и ещё до того, как К. погиб. Ответчик подала иск о расторжении брака, указав в исковом заявлении о том, что отношений с мужем не поддерживают, и прилагала в подтверждение этому сведения о беременности от другого мужчины. Решение суда о расторжении брака было вынесено, оно не было обжаловано, по вновь открывшимся обстоятельствам не пересмотрено и вступило в законную силу. После того, как К. пропал без вести, непродолжительное время Плесовских Д.А. принимала участие в его поисках, однако потом самоустранилась и заблокировала телефонные номера всех его родных и близких, а в социальных сетях появились её фотографии с другим мужчиной. На похоронах К. ответчик не присутствовала, поскольку находилась на последнем сроке беременности. Полагают, что семейных отношений между ними не возникло, чувств скорби, потери, переживаний по поводу смерти супруга она не испытывала. Цель выплат, предоставляемых государством – компенсировать нравственные и моральные страдания от потери близкого человека. Однако, Плесовских Д.А. таких страданий не испытывала, поскольку близких отношений с К. у неё не было. Брак между ними носил формальный характер. Полагает, что регистрация брака ей была необходима именно с целью получения выплат. В настоящее время она состоит в близких отношениях с мужчиной, который также является военнослужащим.
Из показаний допрошенных посредством видеоконференц-связи свидетелей Л., А., Ф. следует, что К. приходился им родственником, они поддерживали с ним близкие взаимоотношения, общались, в том числе, после заключения им контракта с Министерством обороны Российской Федерации. Им достоверно известно о том, что с Плесовских Д.А. он познакомился посредством социальных сетей в период нахождения на СВО, лично они встретились после того, как он приехал в отпуск, и их личное общение продолжалось около 6 дней. К. своим родственникам пояснил, что хочет помочь Диане, поскольку она сирота и бывший супруг может лишить её родительских прав и забрать у неё новорожденного ребенка. Чтобы этого избежать, нужно зарегистрировать с ней брак. О том, что между ними имеются какие-то чувства, любовь, привязанность, близкие взаимоотношения, он ни разу не говорил. Его желание зарегистрировать брак было обусловлено лишь желанием помочь в том, чтобы у нее не забрали ребенка. Через некоторое время он стал высказывать намерение расторгнуть брак, как только придет в отпуск. Но он не успел этого сделать, поскольку погиб. Первое время после того, как К. пропал без вести, Диана помогала родственникам в его розыске, но затем без объяснения причин она сначала самоустранилась, а затем заблокировала телефоны всех родственников, и вскоре им стало известно о том, что она состоит в близких отношениях с другим мужчиной, от которого ждет ребенка. Свидетель Л. дополнительно пояснила, что после регистрации брака К. и Плесовских Д.А. проживали у неё в квартире на протяжении 6 дней, после чего К. убыл в зону СВО. При этом она (Л) проживала в одной комнате с Дианой и её новорожденным полуторамесячным ребенком, а К. – в другой комнате. Интимных отношений между К. и Дианой не было и быть не могло, поскольку Диана незадолго до этого родила ребенка путем кесарева сечения.
Показания указанных свидетелей принимаются судом в качестве доказательства, поскольку все свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, их показания последовательны, согласуются между собой и с другими материалами дела. У суда отсутствуют основания не доверять показаниям указанных свидетелей. Стороной ответчика показания свидетелей не опровергнуты.
Ответчиком Плесовских Д.А. представлены скриншоты переписки с различными людьми по факту гибели К. (л.д. 204-219 том 1).
Оценивая данные скриншоты, суд исходит из следующего:
Согласно ч. 1 ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.
Исходя из толкования данной нормы, переписку в мессенджерах можно отнести к письменным доказательствам, тем более что её возможно перенесение на бумажный носитель. Использование переписки в мессенджерах может являться доказательством в суде при наличии возможности идентифицировать лицо, осуществлявшее переписку.
Однако представленная ответчиком переписка никем не заверена, первоисточник скриншотов (телефон, с которого производилась переписка) суду не представлен, то есть суд не имел возможности удостовериться в подлинности данной переписки, идентифицировать лиц, отправлявших сообщения, а также определить период, в который осуществлялась данная переписка. Так, согласно материалам гражданского дела К. значился пропавшим без вести с ДД.ММ.ГГГГ, согласно записи акта о смерти погиб он ДД.ММ.ГГГГ. В переписке с адресатом «Пух», которая датирована 11 февраля (без указания года) содержатся сведения о деталях гибели и о том, что тело сразу эвакуировано. Аналогичная информация содержится в переписке с адресатом «Командир Кости» от ДД.ММ.ГГГГ. Без подтверждения указанных фактов, невозможности идентифицировать лиц, осуществлявших переписку, суд не принимает данную переписку в качестве доказательства, поскольку она не согласуется с другими исследованными в судебном заседании доказательствами. Более того, сама по себе представленная суду переписка не свидетельствует о наличии между К. и Плесовских Д.А. семейных взаимоотношений, не содержит указаний на характер отношений между супругами.
Оценивая представленные скриншоты со страниц в социальных сетях, судом не принимает их в качестве доказательств, подтверждающих наличие семейных взаимоотношений между К. и Плесовских Д.А., поскольку невозможно установить принадлежность страницы в социальной сети именно погибшему К., того, что информация на данной странице размещалась именно им. Кроме того, в них не содержится какой-либо информации, имеющей значение для рассмотрения данного дела.
Согласно нормам Семейного кодекса Российской Федерации (статьи 1, 31) семейная жизнь предполагает наличие тесной эмоциональной связи между ее членами, в том числе между супругами, взаимную поддержку и помощь членов семьи, ответственность перед семьей всех ее членов, построение супругами семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения.
Однако судом установлено, что регистрация брака между супругами Плесовских носила формальный характер, с целью разрешения проблем Плесовских Д.А., которые, якобы могут у неё возникнуть в связи с возможными претензиями со стороны бывшего мужа по поводу воспитания ребенка. Таким образом, супруги Плесовских, регистрируя брак, фактически не преследовали цели создания семьи. Сама Плесовских Д.А. не указывает ни в возражениях, ни в тексте встречного искового заявления о наличии между нею и супругом теплых, близких взаимоотношений, взаимной любви, уважения, не указывает о том, что гибель мужа привела к каким-либо страданиям, переживаниям, а свое право на выплаты обосновывает наличием зарегистрированного брака. Доказательств совместной жизни (за исключением 6 дней, которые супруги провели в квартире Л, проживая в разных комнатах), ведения общего хозяйства, суду не представлено. Ответчик, заявляя о том, что после регистрации брака они переписывались с супругом, интересовались делами друг друга, строили планы на совместную жизнь, доказательств этому суду не представляет. Напротив, допрошенные судом свидетели пояснили, что К. намеревался расторгнуть брак, однако не успел этого сделать по независящим от него причинам – в связи с гибелью. Суд находит, что находясь в зоне боевых действий, К. был ограничен в возможности разрешить вопрос о расторжении брака, поэтому он обоснованно оставлял разрешение данного вопроса на период отпуска.
Суд находит обоснованными доводы стороны истца о том, что между супругами П. отсутствовали близкие взаимоотношения, чувства любви, привязанности друг к другу, поскольку непосредственно сразу после получения сведений о том, что К. пропал без вести, Плесовских Д.А. вступила в новые взаимоотношения. При этом на похоронах супруга она не присутствовала. В этот период времени она находилась на последних сроках беременности от другого мужчины. Как правильно указано ответчиком, действующее законодательство не содержит запрета на вступление в новые отношения и рождение детей после гибели супруга, однако сам этот факт отражает характер взаимоотношений между супругами.
Направление писем о розыске пропавшего без вести супруга не является доказательством наличия семейных взаимоотношений между лицами, как между мужем и женой, наличия между ними чувств любви, уважения.
Тот факт, что между супругами П. фактически отсутствовали семейные отношения, подтверждается и материалами гражданского дела №м по иску Плесовских Д.А. к К. о расторжении брака (л.д. 112-143 том 2). Так, в исковом заявлении Плесовских Д.А. указывает о том, что совместная жизнь с ответчиком не сложилась, дальнейшая семейная жизнь и сохранение семьи невозможно, истец и ответчик не поддерживают связь. Данное исковое заявление было подано истцом ДД.ММ.ГГГГ в судебный участок № <адрес>, то есть до того, как был юридически установлен факт гибели К. При этом, истцом в материалы дела были представлены справка о её беременности и обменно-уведомительная карта беременной и родильницы, в которой в качестве контактного лица указан муж – М., военнослужащий. Доводы ответчика о том, что в исковом заявлении указаны стандартные формулировки, суд находит необоснованными, поскольку законодательство не содержит требований к формулировкам, которые должны быть указаны в исковом заявлении о расторжении брака. Доводы ответчика о том, что обращение с иском о расторжении брака было обусловлено давлением со стороны истца, являются голословными и ничем не подтверждены.
Суд принимает во внимание, что целями правового регулирования мер социальной поддержки, предоставляемых супруге военнослужащего в случае его гибели при исполнении обязанностей военной службы, является возмещение супруге, утратившей спутника жизни, друга, опору и поддержку, нравственных и материальных потерь, связанных с его гибелью. С учетом требований о добросовестности, разумности и справедливости, общеправового принципа недопустимости злоупотребления правом, лишение права на получение мер социальной поддержки возможно лишь при наличии обстоятельств фактического прекращения либо отсутствия между супругами семейных отношений.
Учитывая имеющиеся в материалах дела доказательства, показания допрошенных в ходе судебных заседаний свидетелей, суд приходит к убеждению об отсутствии между супругами Плесовских брачных отношений, как то предусмотрено положениями Семейного кодекса Российской Федерации, поэтому Плесовских Д.А. не может считаться супругой военнослужащего, утратившей спутника жизни, друга, опору и поддержку, и оснований для возмещения ей нравственных и материальных потерь, связанных с гибелью супруга, путем выплаты мер социальной поддержки в виде единовременного пособия, единовременной выплаты и страховой суммы, не имеется.
Сам по себе факт уже произведенных выплат в связи с гибелью военнослужащего не является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований о лишении ответчика права на эти выплаты и иные меры социальной поддержки.
Оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований В. о лишении Плесовских Д.А. права на получение мер социальной поддержки в виде единовременного пособия, единовременной выплаты, страховой суммы, иных льгот, прав и привилегий, предоставляемых членам семей в связи с гибелью военнослужащего К.
На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 194-197 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд решил:
Исковые требования Плесовских Василия Николаевича к Плесовских Диане Анатольевне о лишении права на страховые выплаты и меры социальной поддержки, положенные семьям военнослужащих, удовлетворить.
Лишить Плесовских Диану Анатольевну, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, (паспорт гражданина Российской Федерации ***, выдан ДД.ММ.ГГГГ УМВД России по <адрес>) права на получение мер социальной поддержки в виде выплат единовременного пособия, единовременной выплаты и страховой суммы, иных выплат, льгот, пособий, привилегий в связи со смертью К.-ДД.ММ.ГГГГ года рождения, погибшегоДД.ММ.ГГГГ при исполнении обязанностей военной службы.
Решение может быть обжаловано в Тюменский областной суд в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Казанский районный суд Тюменской области.
Решение в окончательной форме изготовлено 26 августа 2026 года в печатном варианте.
Председательствующий судья: /подпись/ Н.В. Вьюхова
Подлинник решения подшит в гражданское дело № 2-153/2026 и хранится в Казанском районном суде Тюменской области.
Судья
Казанского районного суда Н.В. Вьюхова