РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ДД.ММ.ГГГГ Ноябрьск ЯНАО
Ноябрьский городской суд Ямало-Ненецкого автономного округа в составе председательствующего, судьи Прядко Е.М., при секретаре судебного заседания Дученко А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по иску ФИО2 к ФИО6 о защите чести, достоинства и деловой репутации, взыскании судебных расходов, установил:
ФИО2 обратилась в суд с иском, уточнив его в ходе рассмотрения дела к ФИО5 о взыскании компенсации морального вреда, в связи с распространением сведений, порочащих её честь, достоинство и деловую репутацию в размере 300 000 рублей, возложении обязанности разместить опровержение сведений.
В обоснование иска указано, что ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время осуществляет трудовую деятельность в должности воспитателя первой младшей группы в МБДОУ «... г. ФИО9. ДД.ММ.ГГГГ в информационно-коммуникационной сети Интернет на сайте социальной сети «ВКонтакте» в городском сообществе «|НТР| НеФИО3» с доменом ..., пользователем социальной сети с использованием сетевого псевдонима «ФИО5», ...» содержащий недействительные сведения в отношении истца, которые порочат её честь, достоинство и деловую репутацию, а именно:
«Мама, я не хочу к ней, она меня била!» - это слова, которые сказал мой сын, когда увидел воспитателя МБДОУ ...» ФИО2 в детском саду.
Я спросила у неё прямо: «Он говорит, что вы его бьете?»
И она ответила: «Да, бью, еще и ремнем бью, да, Ибрагим?».
Мой ребёнок испугался, задрожал, спрятался за меня. Никаких объяснений – только холодный, пугающий взгляд «надзирателя», пять секунд назад бывшего воспитателем.
Это был не «неудачный разговор» и не «шутка», как позже пыталась оправдаться ФИО2, когда увидела мои заявления.
Это было признание взрослого человека в насилии над ребенком, в том числе в психологическом насилии, унижающем честь и достоинство ребенка прямо при маме. Это было демонстрацией хладнокровной безнаказанности, как будто говоря маленькому ребенку: «тебя даже мама не защитит, жалуйся сколько хочешь».
После этого мой сын перестал хотеть ходить в сад. В играх он начал говорить: «ФИО8 придет и побьёт».
А однажды он описался прямо на улице, когда снова увидел ее.
Ему назначена психологическая помощь - официальное подтверждение того, что его психика пострадала. Но что толку в лечении, если травмирующий фактор – воспитатель, признавшаяся в насилии, каждый день работает с детьми? На прогулке сын снова видит ее и потом плачет по ночам.
Особенно мне страшно от мысли, что ФИО2 продолжает работать в ясельной группе, с самыми маленькими детьми, которые даже не могут пожаловаться и защитить себя. Она может унижать только тех, кто слабее и беззащитнее, особенно чувствуя свою безнаказанность и мнимое «величие» перед малышами.
После моих обращений мне стали писать другие, родители. Они признавались, что тоже видели слезы у своих детей, но объясняли это «адаптацией». И только после моей огласки поняли: причина могла быть другой. Кто-то выбрал уйти в другой сад, не связываясь. Но ведь сегодня она здесь, а завтра – в другом саду. Из-за таких людей слово «сад» теряет свою первую букву.
Администрация извинилась за «неудобства». ФИО2 дали выговор и лишили премии. Но мой сын продолжает жить в страхе при виде «надзирателя».
Я как мама сделала всё, что могла: обратилась во все инстанции, собрала документы, доказательства, свидетелей.
Но система оказалась глухой. Она защищает не ребёнка, а педагогов, которые допустили насилие.
Я пишу это не только ради своего сына. Завтра на его месте может оказаться любой другой ребёнок.
И если мы будем молчать, то тех, кто должен воспитывать, будут продолжать покрывать и «наказывать для галочки».
Дети не должны бояться идти в садик. Дети должны быть в безопасности
Я не остановлюсь и добьюсь правды.
Если система закрывает глаза, я все равно защищу своего сына сама».
В переписке под постом ФИО5 указывала иным пользователям сети на наличие официальных документов, подтверждающих факт насилия над ребенком со стороны истца.
Распространенная ответчиком информация содержит сведения не соответствующие действительности, имеет негативную форму и причинила истцу моральные страдания, нанесли ущерб деловой репутации, так как она имеет продолжительный стаж работы в сфере воспитания и образования детей дошкольного возраста, за весь период работы жалоб не получала, дисциплинарные взыскания отсутствуют, характеризуется исключительно положительно.
В связи с чем, истец просит: обязать ответчика ФИО5 в течение трех дней после вступления решения суда в законную силу с использованием того же шрифта и форматирования текста, разместить в сети Интернет в социальной сети «ВКонтакте» в городском сообществе «|НТР| НеФИО4» с доменом ... «... «Улыбка» Мама, она меня била!» текст опровержение: «Решением суда сведения, содержащиеся в публикации ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ в посте «Детский сад «...» Мама, она меня била!» носят умышленную, дискредитирующую ФИО2, а также несоответствующие действительности сведения, в части высказывания выводов из фразы: «Она может унижать только тех, кто слабее и беззащитнее»; в части высказывания выводов в тексте о том, что ФИО2 применила насилие к ребенку ФИО5 и призналась в этом, вытекающих из фраз «травмирующий фактор – воспитатель, признавшаяся в насилии, каждый день работает с детьми», в части высказывания о привлечении ФИО2 работодателем к дисциплинарной ответственности в форме выговора и депримировании, вытекающей из фразы: «ФИО2 дали выговор и лишили премии».
В связи с рассмотрением настоящего дела, истец понесла расходы по проведению судебной экспертизы в размере 30 000 руб. и расходы по уплате госпошлины в размере 3000 руб., которые просит взыскать с ответчика.
Истец ФИО2 в суд не явилась, воспользовалась правом на участие через представителей.
В суде представитель истца ФИО17 участия не принимала, ранее в судебных заседаниях поддержала исковые требования по тем же основаниям.
Ответчик ФИО5, ранее в судебных заседаниях, а также в представленных письменных позициях не оспаривая факт публикации, иск не признала, ссылаясь на то, что опубликованная информация отражает реальные обстоятельства, подтвержденные дисциплинарным взысканием, примененным к ФИО2, которым МБДОУ признало неправомерность её поведения, материалами проверок ОМВД России по гор. ФИО9, обращениями ответчика в органы, реакцией ребенка, его направлением к психологу, перепиской с очевидцем произошедшего ФИО18, которая подтверждает, что слышала произнесенную ребенком фразу: «Мама, я не хочу к ней, она меня била», наблюдала признаки страха у ребенка, который боялся, не хотел заходить в группу, находился в эмоциональном напряжении. Также указывает, что публикация представляет собой выражение её мнения, эмоциональной оценки произошедшей ситуации и состояния ребёнка, что не является утверждением о фактах, подлежащих проверке на истинность, не могут рассматриваться как распространение сведений, порочащих честь или достоинство какого-либо лица. Публикация является ответом на обсуждения, содержит её оценочные суждения, уже возникшие среди родителей воспитанников, была направлена на объяснение собственной позиции и переживаний матери, которая пыталась защитить ребенка, а не на обвинение конкретных лиц. Фразы, используемые в публикации, отражают чувства матери, а не какие-либо конкретные события или действия ФИО2, передают её внутренне состояние, являются образными, фигуральными, эмоциональными, не имели целью нанести вред чести или репутации кого-либо, не связаны с каким-либо утверждением о фактах, требующих проверки, не описывают событий, о которых можно говорить как доказуемых или опровержимых. До публикации неоднократно и последовательно обращалась в МБДОУ «Улыбка», Администрацию гор. Ноябрьска, уполномоченному по правам ребенка, департамент образования гор. Ноябрьска, департамент образования ЯНАО, в прокуратуру гор. Ноябрьска, ОМВД России по гор. Ноябрьску, Губернатору ЯНАО. Все обращения были направлены на защиту ребенка. Публикация стала вынужденной мерой – эмоциональным обращением матери, которая в течении почти трех месяцев не могла добиться четкого ответа и видимой реакции по существу ситуации. В связи с чем, просит учесть социальную значимость вопроса, связанную с безопасностью ребенка, а также отсутствие реакции со стороны учреждений и органов, в которые обращалась до публикации.
Обращает внимание на удовлетворение МБДОУ её ходатайства о предоставлении психологической помощи ребенку, его эмоционального состояния, чувства страха в виду сложившейся ситуации. Указывает на недопустимость доказательств в виде служебных материалов, документов из личного дела ребенка, медицинских сведений, переписки работников МДОУ, её личную переписку с дошкольным учреждением, поскольку она не давала согласия на передачу или использование каких-либо документов касающихся её ребенка, его личного дела, его состояния здоровья, характеристик, также данных содержащих персональную информацию.
Пояснения ФИО13, которая явилась очевидцем не всей ситуации, а только её части, имеют сниженное доказательственное значение, поскольку носят полученные в ходе адвокатского опроса, оценочный и предположительный характер.
Ссылается на злоупотребление правом со стороны истца выразившееся в том, что приложив в качестве доказательств её положительной характеристики коллективное обращение родителей от ДД.ММ.ГГГГ истец тем самым формировала выгодную версию происходящего, привлекала сторонних лиц для подтверждения собственной позиции, распространяла версию среди родителей, создавая заранее подготовленную поддержку. Просит критически оценить копию диплома бакалавра Омского государственного педагогического университета на имя ФИО2 и приложение к нему, поскольку документ выдан ДД.ММ.ГГГГ, вместе с тем в период, соотносимый со сроком указанного очного обучения ФИО2 осуществляла трудовую деятельность в г. Ноябрьске.
Указывает на процессуальную, методологическую и логическую несостоятельность экспертного заключения, выразившееся в неполноте исследования, отсутствие лингвистического подтверждения порочащего характера, изменение поставленной судом задачи, так как эксперт не обосновала замену термина диффамации на коммуникативную стратегию дискредитации, произвольное объединение фрагментов текста, субъективная интерпретация текста, искажающая смысл спорного текста в сторону усиления негативной оценки, использование эмоционально-образных категорий, а не фактоутверждающий характер восприятия текста экспертом, что не соответствует научному стилю судебной экспертизы, признаки шаблонного составления и существенные технические дефекты в инициалах истца, текста публикации, дата экспертизы ранее рассматриваемых событий, ошибка в нормативной базе, что указывает на высокую вероятность шаблонного составления заключения без должной индивидуальной проверки его содержания и реквизитов. Признание экспертом наличия оценочной интерпретации подтверждает наличие оценочного компонента
Кроме того, указывает на признаки внутренней несогласованности уточненного иска отражающейся в неверном указании состава участников процесса, неверном указании её идентификационных данных; объединение в иске различных по правовой природе требований без достаточной самостоятельной аргументации по каждому из них; отсутствие обоснования срока опровержения; неясный способ исполнения, поскольку параметры отображения текста в социальной сети определяются интерфейсом самой платформы, находится в полном распоряжении её пользователя; полагает, что предложенный истцом текст опровержения предрешает содержание судебного решения, не соответствует буквальному содержанию спорной публикации, а наличие в нем опечаток не позволяет рассматривать предложенную редакцию как точную и готовую к воспроизведению, более того, в части применения дисциплинарного взыскания истец просит признать соответствующие сведения недостоверными.
По мнению ответчика в ходе судебного разбирательства стороной истца представлены материалы и доводы, содержащие противоречия, неполное раскрытие значимых обстоятельств и редакции требований, не соответствующие фактическому содержанию спорной публикации, в связи с чем просит дать оценку поведению истца с точки зрения добросовестности осуществления процессуальных прав истцом.
Также просит дать оценку поведению стороны истца с точки зрения добросовестности осуществления процессуальных прав, при наличии оснований разрешить вопрос о компенсации за фактическую потерю времени в порядке ст.99 ГПК РФ.
Третье лицо ООО «ВКонтакте» о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, сведений об уважительных причинах неявки не представили.
Исследовав материалы дела, изучив письменные позиции ответчика, суд приходит к следующему.
В соответствии с частью 1, 4 статьи 29 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода мысли и слова. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом.
В соответствии с частью 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.
Согласно части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.
Положения части 1 статьи 21, статей 23 и 34, статьи 45 и части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации гарантируют каждому право на судебную защиту своей чести и доброго имени.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, не отчуждаемы и не передаваемы иным способом.
Нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения (пункт 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Абзац десятый статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации в качестве одного из способов защиты гражданских прав предусматривает возможность потерпевшей стороны требовать компенсации морального вреда.
Согласно пункту 1 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о гражданине, или другим аналогичным способом.
В соответствии с пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации обстоятельствами, имеющими значение для дела, являются факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом.
Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу. Сообщение таких сведений лицу, которого они касаются, не может признаваться их распространением, если лицом, сообщившим данные сведения, были приняты достаточные меры конфиденциальности с тем, чтобы они не стали известными третьим лицам.
Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.
Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения.
Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 6 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации необходимо учитывать, что содержащиеся в оспариваемых высказываниях ответчика оценочные суждения, мнения, убеждения не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, если только они не носят оскорбительный характер.
Как указано в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" в силу пункта 1 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Истец обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений.
По правилам статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации оценочная характеристика личности истца не подлежит опровержению.
Аналогичные разъяснения относительно перечня условий для удовлетворения иска и распределения бремени доказывания приведены в Обзоре практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ, где указано, что решение об удовлетворении иска о защите чести, достоинства и деловой репутации выносится судом в случае установления совокупности трех условий: сведения должны носить порочащий характер, быть распространены и не соответствовать действительности. При этом заявитель обязан доказывать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, и порочащий характер этих сведений. На ответчика же возложена обязанность доказать, что распространенные им сведения соответствуют действительности.
Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО2 осуществляет трудовую деятельность в должности воспитателя первой младшей группы в Муниципального бюджетного дошкольного образовательного учреждения «...» (далее – МБДОУ «... города ФИО9.
Ответчик ФИО5 приходится матерью несовершеннолетнему ФИО21, ДД.ММ.ГГГГ, года рождения, который по состоянию на 2025 г. являлся воспитанником первой младшей группы № МБДОУ «...».
Приказом МБДОУ «... от ДД.ММ.ГГГГ №-од «О временном закрытии и объединении групп» подтверждается, что воспитанники группы № были перемещены в помещение группы №, где обязанности воспитателя выполняла ФИО2
ДД.ММ.ГГГГ между сторонами произошел инцидент относительно нежелания ребенка ответчика посещать детский сад, что подтверждается материалами служебного расследования, материалами проверки ОМВД России по г.ФИО9 и не оспаривается сторонами.
ДД.ММ.ГГГГ ответчик ФИО5 разместила в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в социальной сети «ВКонтакте» в городском сообществе «|НТР| НеФИО4» с доменом https..., содержащий сведения в отношении истца.
Свое авторство и размещение сведений под сетевым псевдонимом «ФИО5» в указанном посту ответчик ФИО5 не оспаривала.
Как следует из пункта 5 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, определение характера распространенной информации для отнесения этой информации к утверждениям о фактах или к оценочным суждениям, мнениям, убеждениям, требует специальных знаний в области лингвистики. При решении вопроса о том, носят ли оспариваемые истцом сведения порочащий характер, а также для оценки их восприятия с учетом того, что распространенная информация может быть доведена до сведения третьих лиц различными способами (образно, иносказательно, оскорбительно и т.д.), судам в необходимых случаях следует назначать экспертизу (например, лингвистическую) или привлекать для консультации специалиста (например, психолога).
Согласно статье 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (абзацы первый и второй части 1).
Согласно правилам части 1 и 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации об оценке доказательств - суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.
Исходя из возражений ответчика, по ходатайству истца, с целью установления характера и формы выражения информации в статье, являющейся предметом спора, наличия/отсутствия в спорных высказываниях сведений имеющих уничижительный, дискредитирующий характер судом на основании определения от ДД.ММ.ГГГГ была назначена судебная лингвистическая экспертиза, проведение которой поручено Федеральному бюджетному учреждению Уральский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации.
Из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что исследован каждый фрагмент спорного поста на предмет содержания в нем негативной информации в отношении ФИО2, на основании проведенного исследования, эксперт, изложив в исследовательской части мотивы и результаты исследования, сделал следующие выводы.
Вопросы 1,2,3:
в словах, высказываниях, указанных в тексте поста от псевдонима с именем «ФИО5» ... от ДД.ММ.ГГГГ содержится негативная информация о личности и деятельности ФИО2
В форме утверждения о фактах сообщается негативная информация о том, что ФИО2:
- била сына ФИО5 (фрагмент, обозначенный в исследовательской части как объект (1) «Мама, я не хочу к ней, она меня била! – это слова, которые сказал мой сын, когда увидел воспитателя МБДОУ «Улыбка» ФИО2 в детском саду»);
- бьет детей (фрагмент, обозначенный в исследовательской части как объект (3) «После этого мой сын перестал хотеть ходить в сад. В играх он начал говорить: «Андреевна придет и побьёт». А однажды он описался прямо на улице, когда снова увидел её. Ему назначена психологическая помощь – официальное подтверждение того, что его психика пострадала. Но что толку в лечении, если травмирующий фактор – воспитатель, признавшаяся в насилии, каждый день работает с детьми? На прогулке сын снова видит её и потом плачет по ночам»);
- получила выговор и была лишена премии (фрагмент, обозначенный в исследовательской части как объект (5) «Администрация извинилась за «неудобства». ФИО2 дали выговор и лишили премии»).
В форме оценочных суждений сообщается информация о том, что ФИО2:
- имеет пугающий взгляд надзирателя, внушающий страх ребенку (фрагмент, обозначенный в исследовательской части как объект (2) «Я спросила у неё прямо: «Он говорит, что вы его бьете?» И она ответила: «Да, бью, еще и ремнем бью, да, Ибрагим?». Мой ребёнок испугался, задрожал, спрятался за меня. Никаких объяснений – только холодный, пугающий взгляд «надзирателя», пять секунд назад бывшего воспитателем. Это был не «неудачный разговор» и не «шутка», как позже пыталась оправдаться ФИО2, когда увидела мои заявления. Это было признание взрослого человека в насилии над ребенком, в том числе в психологическом насилии, унижающем честь и достоинство ребенка прямо при маме. Это было демонстрацией хладнокровной безнаказанности, как будто говоря маленькому ребенку: «тебя даже мама не защитит, жалуйся сколько хочешь»);
- унижает слабых, она чувствует безнаказанность перед малышами (фрагмент, обозначенный в исследовательской части как объект (4) «Особенно мне страшно от мысли, что ФИО2 продолжает работать в ясельной группе, с самыми маленькими детьми, которые даже не могут пожаловаться и защитить себя. Она может унижать только тех, кто слабее и беззащитнее, особенно чувствуя свою безнаказанность и мнимое «величие» перед малышами»);
- ребенок её боится (фрагмент, обозначенный в исследовательской части как объект (6) «Но мой сын продолжает жить в страхе при виде «надзирателя»).
Эксперт пришел к выводу, что лингвистические признаки унизительной оценки лица и неприличной формы в исследуемом материале отсутствуют. Согласно исследовательской части предметом речи в рассматриваемом тексте является профессиональная деятельность ФИО2 Оценка личности воспитателя дана через аморальные действия (избиение детей). По причине оценивания именно профессиональной деятельности, в тексте отсутствуют слова и выражения со значением унизительной оценки лица, грубые, бранные, экспрессивные слова и выражения. Высказывания или отдельные слова, содержащие лингвистические признаки неприличной формы, в тексте отсутствуют.
Вопрос 4: в тексте поста, написанном от псевдонима с именем «ФИО5» ... от ДД.ММ.ГГГГ, использованы речевые приемы, направленные на дискредитацию ФИО2
Так, из исследовательской части экспертизы следует, что многократное повторение одной и той же информации о том, что ФИО2 бьет сына ФИО5 и других детей, унижая тех, кто слабее и беззащитнее, использование градационных рядов, эмоциональность и экспрессивность речи - работает на создание аморального облика ФИО2 Использование автором текста ссылки на источник информации (сына) также добавляет достоверности сказанному. Публицистическая направленность финала создает общую конфликтную тональность текста. Коммуникативная цель текста – заявить о необходимости борьбы с такими воспитателями, как ФИО2, и необходимости защиты детей от таких как она.
По запросу суда экспертом дополнительно дан ответ на вопрос №: определение порочащего характера информации не входит в компетенцию эксперта-лингвиста, так как предполагает установление того, соответствует либо не соответствует данная информация действительности, что невозможно осуществить лингвистическими методами. Определение оскорбительного характера информации – правовой вопрос, не решается экспертом. Пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является важным видом доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.
Оснований не доверять заключению эксперта, сомневаться в его достоверности, в правильности или обоснованности, а также в компетентности эксперта у суда не имеется. Экспертиза проведена квалифицированным специалистом, обладающим необходимым опытом экспертной деятельности и познаниями в соответствующей области, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, о чем имеется подписка эксперта и отметка в заключении.
Эксперт имеет высшее филологическое образование, доктор филологических наук по специальность теория языка, имеет дополнительное профессиональное образование «Исследование продуктов речевой деятельности» и является главным государственным судебным экспертом отдела психологических и лингвистических экспертиз, что свидетельствует о наличии у данного специалиста необходимых знаний для проведения порученной судом лингвистической экспертизы.
Само заключение соответствует требованиям ст. 25 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», составлено по результатам изучения материалов настоящего гражданского дела и анализа спорной публикаций, для чего экспертом применялся семантический анализ слов и предложений (с использованием методов семантической декомпозиции и синонимического перефразирования).
В заключении приведен подробный детальный анализ всех использованных средств и выражений автора публикаций в их контексте и даны исчерпывающие ответы на поставленные судом вопросы на основании проведенных исследований, результаты которых отражены в заключении, выводы эксперта мотивированы и обоснованы. Содержание заключения соответствует требованиям части 2 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ.
Доказательств, свидетельствующих о необоснованности выводов эксперта или объективно подтверждающих проведение экспертизы с нарушением норм действующего законодательства, со стороны ответчика не представлено и судом данные обстоятельства не установлены.
Суд не усматривает какой-либо неполноты и противоречивости в заключении судебной экспертизы, поскольку ответчик не опроверг выводы судебной экспертизы, интерпретация выводов заключения судебной экспертизы, изложенная в возражениях, является субъективным мнением ответчика, о проведенном экспертом исследовании.
То обстоятельство, что экспертом дополнительно был направлен ответ на постановленный в определении о назначении экспертизы вопрос, а также наличие в заключении явных технических ошибок и опечаток, не свидетельствуют о недостоверности данного доказательства и не может являться основанием для признания такого доказательства ненадлежащим и недопустимым.
Само по себе несогласие ответчика с методом проведения судебной экспертизы, его оформления, выводами эксперта объективно не опровергает выводы данного заключения, которое соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
В связи с указанным, суд принимает данное заключение эксперта как относимое, допустимое и достоверное доказательство по делу и полагает возможным положить данное заключение эксперта в основу решения суда.
Из заключения эксперта следует, что негативная информация о личности и деятельности ФИО2 содержится лишь в фрагментах обозначенных экспертом и указанных в выводах заключения.
При этом эксперт пришел к выводу, что негативная информация, содержащаяся в фрагментах обозначенных в исследовательской части (2) «имеет пугающий взгляд надзирателя, внушающий страх ребенку», (4) «унижает слабых, чувствует безнаказанность перед малышами», (6) «ребенок её боится», характеризуется признаками оценки/оценочного суждения. Следовательно, данные фрагменты спорной статьи, хоть и содержат негативную информацию в отношении ФИО2, однако, не подлежат проверки на соответствие действительности, поскольку не являются утверждением о фактах и их нельзя проверить.
Требование доказать достоверность оценочного суждения неисполнимо, и оно само по себе нарушает свободу выражения мнения, которая является основополагающей составной частью права, предусмотренного статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Исходя из позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Обзоре практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ лицо, распространившее те или иные сведения, освобождается от ответственности, если докажет, что такие сведения в целом соответствуют действительности. При этом не требуется доказывать соответствие действительности каждого отдельно взятого слова или фразы в оспариваемом высказывании. Ответчик обязан доказать соответствие действительности оспариваемых высказываний с учетом буквального значения слов в тексте сообщения. Установление того, какие утверждения являются ключевыми, осуществляется судом при оценке сведений в целом.
Оценивая содержание и общий контекст оспариваемой истцом информации, суд приходит к выводу, что высказывания, обозначенные судебным экспертом в исследовательской части заключения как фрагмент (1) («Мама, я не хочу к ней, она меня била! – это слова, которые сказал мой сын, когда увидел воспитателя МБДОУ «...» ФИО2 в детском саду»); фрагмент (3) «После этого мой сын перестал хотеть ходить в сад. В играх он начал говорить: «ФИО8 придет и побьёт». А однажды он описался прямо на улице, когда снова увидел её. Ему назначена психологическая помощь – официальное подтверждение того, что его психика пострадала. Но что толку в лечении, если травмирующий фактор – воспитатель, признавшаяся в насилии, каждый день работает с детьми? На прогулке сын снова видит её и потом плачет по ночам»; фрагмент (5) «Администрация извинилась за «неудобства». ФИО2 дали выговор и лишили премии»), содержат утверждения о факте того, что воспитатель МАДОУ «Улыбка» ФИО2 била сына ФИО5, к ней было применено дисциплинарное взыскание в виде выговора и лишения её премии, данные утверждения являются ключевыми, и они повлияли на общий смысл направленности текста и распространенной в отношении истца информации.
Как следует из ответа ОМВД РФ по гор. ФИО9 от ДД.ММ.ГГГГ, постановлением от ДД.ММ.ГГГГ отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 по статье 156 Уголовного кодекса РФ. ДД.ММ.ГГГГ материал проверки возвращен прокуратурой гор. ФИО9 на дополнительную проверку в отдел УУП и ПДН ОМВД России по гор. ФИО9.
Определением инспектора ОПДН ОУУП и ПДН ОМВД России по г.ФИО9 отказано в возбуждении дела об административном правонарушении в отношении ФИО2 по ст. 6.1.1 КоАП РФ по факту нанесения побоев несовершеннолетнему ФИО14, ДД.ММ.ГГГГ г.р., в связи с отсутствием состава административного правонарушения на основании п.2 ч.1 ст. 24.5 КоАП РФ.
Таким образом, сведений о возбужденном уголовном деле, наличии приговора суда в отношении ФИО2 свидетельствующих о свершении ею противоправных действий в отношении сына ответчика, в материалы дела не представлено.
Кроме того, из ответов правоохранительных органов, прокуратуры гор. ФИО9, Уполномоченного по правам ребенка в ЯНАО, а также департамента образования Администрации гор. ФИО9 не свидетельствуют об указанных фактах совершенных ФИО2
Из справки по результатам психологического наблюдения и сопровождения несовершеннолетнего ФИО19 Ибрагима следует, что целью обращения является диагностика и коррекция психоэмоционального состояния ребенка в связи с заявленной ситуацией, произошедшей в детском саду ДД.ММ.ГГГГ. В ходе диагностики у ребенка проявлялись признаки повышенной настороженности, трудности включения в игровую деятельность и эмоциональной лабильности при упоминании детского сада, психолог полагает возможным предположить, что психоэмоциональная реакция ребенка носила ситуативный характер и была связана с комплексом внешних факторов и межличностных взаимодействий в дошкольном учреждении.
Между тем, из справки не следует, что состояние ребенка вызвано применением к ребенку физической силы со стороны воспитателя, более того справка носит информативный и предположительный характер и не может с достоверной объективностью свидетельствовать о действительности применения насилия со стороны истца.
Из представленной ответчиком переписки с ФИО18 следует, что она слышала диалог между ответчиком и её сыном, обстоятельств того, что указанное лицо явилось очевидцем применения насилия к ребенку со стороны воспитателя, переписка не содержит.
Согласно приказу и.о. заведующего МБДОУ «...» №-од от ДД.ММ.ГГГГ ФИО15 по итогам служебного расследования МБДОУ ...», факты, изложенные в жалобе ФИО5, ФИО7 воспитанника группы № ФИО14, считать подтвердившимися частично (п.1).
Из материалов служебного расследования следует, что ДД.ММ.ГГГГ поступило заявление ФИО5 о применении к воспитателю ФИО2 дисциплинарного воздействия, поскольку её сын ФИО19 Ибрагим отказался заходить в группу, демонстрировал признаки страха, многократно повторял: «Мама, она ФИО1 бьет. Я не хочу к ней». При личном обращении к воспитателю с вопросом: «Он говорит, что Вы его бьете. Это правда? – получила следующий ответ: «Да, конечно, бью. И ремнем бью. Да, Ибрагим?». После чего ребенок спрятался за нее в панике. На её уточнение: «Вы серьезно сейчас?» последовал ответ: «А вы серьезно будете верить ребенку?». Никаких опровержений с её стороны не последовало ни в этот момент, ни при следующем общении.
Согласно справке об итогах служебного расследования: ДД.ММ.ГГГГ в МБДОУ «Улыбка» поступило официальное обращение от ФИО5 с жалобой на воспитателя ФИО2 о неправомерных действиях в отношении её ребенка ФИО16 слов ФИО5 ребёнок не хочет посещать детский сад, так как воспитатель ФИО2 применяет к нему физическое насилие. В связи с чем, начато служебное расследование, усилен контроль за исполнением должностных обязанностей воспитателем ФИО2 От ФИО7 воспитанников поступили положительные характеристики воспитателя, отмечены её педагогические качества. Воспитателем ФИО2 даны объяснения по сложившейся ситуации о том, что действительно ответила: «Да, бью, и ремнем бью», но выразилась шутливо, пытался объяснить ФИО5 о том, что такого факта не было. По итогам расследования комиссией установлен факт нарушения пункта 3.12 должностной инструкции воспитателя ФИО2 в части: проявления выдержки и педагогического такта в общении с ФИО7 детей. Также нарушен п.2.3 Кодекса этики и служебного поведения, которым определено, что работники МБДОУ «Улыбка» призваны: соблюдать нормы профессиональной этики и правил делового общения; проявлять корректность и внимательность в обращении с гражданами; воздерживаться от поведения, которое могло бы вызвать сомнение в добросовестном исполнении трудовых обязанностей».
Приказом и.о. заведующего МБДОУ »...» №-к от ДД.ММ.ГГГГ к воспитателю ФИО2 за нарушение пункта 3.12 должностной инструкции, пункта 2.3 Кодекса этики и служебного поведения работников МБДОУ «Улыбка» применено дисциплинарное взыскание в виде замечания.
Таким образом, материалами служебного расследования по жалобе ФИО5 подтверждается факт нарушения воспитателем ФИО2 требований локально-нормативного акта и должностной инструкции в части несоблюдения педагогического такта и норм профессиональной этики при общении с ФИО7 детей, за что к ФИО2 применено дисциплинарное взыскание в виде замечания с последующим не установлением стимулирующих выплат.
При этом, Администрация МДОУ «Улыбка» принесла извинения за причиненные неудобства, что подтверждается письмом и.о. заведующего МБДОУ «...» ФИО15.
В связи с чем, утверждение поста «Администрация извинилась за «неудобства» нашла свое подтверждение в ходе рассмотрения дела как соответствующая действительности.
Между тем, указаний на совершение ФИО2 неправомерных действий в виде применения психологического или физического насилия к воспитанникам детского сада, либо допущению иных нарушений по отношению к воспитанникам детского сада и несовершеннолетнему ФИО19 Ибрагиму и как следствие применение к ней дисциплинарного взыскания в виде выговора с лишение стимулирующих выплат, приведенные материалы не содержат.
Таким образом, в ходе судебного разбирательства утверждение ФИО5 в публикации: «ФИО2 дали выговор и лишили премии» также не нашло своего подтверждения на предмет соответствия действительности.
Все представленные доказательства оценены судом в совокупности по правилам, установленным статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правовых оснований для признания каких-либо из доказательств недопустимыми, как и для критической оценки документов истца, подтверждающих её профессиональную деятельность, судом не установлено.
При этом представление копии листа адаптации несовершеннолетнего ФИО19 Ибрагима, не может расцениваться, как представление/обработка его персональных данных, совершенное с нарушением требований Федерального закона "О персональных данных" и влекущим нарушение прав ответчика и её ребенка, поскольку указанный документ имеется в материалах служебного расследования в отношении ФИО2, представление его в рамках рассмотрения гражданского дела является реализацией прав истцом на судебную защиту.
Суд отмечает, что в силу норм действующего законодательства свобода мысли и слова не должна являться инструментом нарушения прав других лиц, любое выражение мнения имеет определенную форму и содержание, которым является умозаключение лица, его выражение не должно быть ограничено какими-либо пределами, кроме закрепленных частью 2 статьи 29 Конституции Российской Федерации, то есть форма выражения мнения не должна унижать честь и достоинство личности, и должна исключать возможность заблуждения третьих лиц относительно изложенного факта.
Вопреки доводам ответчиком не доказана достоверность взысканных ею утверждений о фактах в части определенных судебной экспертизой, и они, указывая на совершение истцом действий, носящих неправомерный, антиобщественный характер, умаляют честь, достоинство и деловую репутацию истца как воспитателя детского сада, выходят за пределы добросовестной реализации права на свободное выражение собственного мнения.
Распространенные ответчиком сведения в приведенном контексте явно порочат честь, достоинство и деловую репутацию истца, как воспитателя детского сада, поскольку носят негативный характер и не соответствуют действительности.
Таким образом, суд приходит к выводу, что высказывания указанные в заключении лингвистической экспертизы и изложенные в фрагментах (1) («Мама, я не хочу к ней, она ФИО1 била! – это слова, которые сказал мой сын, когда увидел воспитателя МБДОУ «Улыбка» ФИО2 в детском саду»); фрагмент (3) «После этого мой сын перестал хотеть ходить в сад. В играх он начал говорить: «ФИО8 придет и побьёт». А однажды он описался прямо на улице, когда снова увидел её. Ему назначена психологическая помощь – официальное подтверждение того, что его психика пострадала. Но что толку в лечении, если травмирующий фактор – воспитатель, признавшаяся в насилии, каждый день работает с детьми? На прогулке сын снова видит её и потом плачет по ночам»; фрагмент (5) «ФИО2 дали выговор и лишили премии») не соответствуют действительности, носят порочащий характер, поскольку данные высказывания, как установлено экспертом, содержат утверждения о фактах, а не оценочные суждения.
Доводы ответчика о том, что спорная информация носит субъективный характер, оценочное мнение, являются несостоятельными, поскольку в основу оценки сведений как порочащих и не соответствующих действительности положен не субъективный, а объективный критерий, и все вышеуказанные факты в распространенной ответчиком публикации могут быть проверены на их соответствие реальной действительности.
В пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" разъяснено, что при удовлетворении иска суд в резолютивной части решения обязан указать способ опровержения не соответствующих действительности порочащих сведений и при необходимости изложить текст такого опровержения, где должно быть указано, какие именно сведения являются не соответствующими действительности порочащими сведениями, когда и как они были распространены, а также определить срок (применительно к установленному статьей 44 Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации"), в течение которого оно должно последовать. Опровержение, распространяемое в средстве массовой информации в соответствии со статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, может быть облечено в форму сообщения о принятом по данному делу судебном решении, включая публикацию текста судебного решения.
При указанных обстоятельствах, принимая во внимание доказанность порочащего характера вышеуказанных сведений, которые являются утверждениями ответчика о фактах, суд считает, что имеются основания для удовлетворения иска и в части возложения обязанности опровергнуть указанные сведения тем же способом, которым они были распространены.
Указание ответчика на наличие технических ошибок в предложенном истцом тексте опровержения не является основанием для отказа в удовлетворении указанного требования.
Однако вопреки позиции истца опровержению подлежат только те высказывания, которые экспертиза квалифицировала как утверждения о фактах: «Мама, я не хочу к ней, она ФИО1 била! – это слова, которые сказал мой сын, когда увидел воспитателя МБДОУ «Улыбка» ФИО2 в детском саду»; «После этого мой сын перестал хотеть ходить в сад. В играх он начал говорить: «ФИО8 придет и побьёт». А однажды он описался прямо на улице, когда снова увидел её. Ему назначена психологическая помощь – официальное подтверждение того, что его психика пострадала. Но что толку в лечении, если травмирующий фактор – воспитатель, признавшаяся в насилии, каждый день работает с детьми? На прогулке сын снова видит её и потом плачет по ночам»; «Администрация извинилась за «неудобства». ФИО2 дали выговор и лишили премии».
Соблюдение размера и шрифта публикации входит в права администратора сообщества, в связи с чем в этой части оснований для возложения обязанности суд не находит.
Определяя срок, в течение которого должно последовать сопровождение суд исходит из положений опровержения суд статьей 44 Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации".
Как следует из разъяснений, данных в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации).
Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Согласно пункта 50 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" право на компенсацию морального вреда, причиненного распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, на основании статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации возникает в случае распространения о гражданине любых таких сведений, в том числе сведений об его частной жизни. Истец по делу о компенсации морального вреда, причиненного распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений, а ответчик - соответствие действительности распространенных сведений (пункт 1 статьи 152 ГК РФ).
Таким образом, моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина.
При таких обстоятельствах, в случае установления факта распространения не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, причинение ему морального вреда (нравственных переживаний) презюмируется.
В контексте приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, определение размера компенсации морального вреда в каждом деле носит индивидуальный характер и зависит от совокупности конкретных обстоятельств дела, подлежащих исследованию и оценке судом.
При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание форму высказываний в отношении истца, размещение высказываний, доступность таких высказываний в отношении истца широкому кругу лиц, характер распространенных сведений, степень нравственных страданий истца, учитывая индивидуальные особенности истца (её должность, профессию, обязывающую к соблюдению норм морали и поведения) фактические обстоятельства дела, исходя из требований разумности и справедливости, полагает возможным взыскать с ответчика в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 40 000 рублей.
Истец ФИО2 пользуясь своим конституционным правом на судебную защиту обратилась с иском в суд, пользуясь предусмотренными процессуальным законом правами, представила доказательства в ходе рассмотрения дела, не препятствовала рассмотрению и разрешению дела, в связи с чем правовые основания для признания поведения стороны ответчика недобросовестным, злоупотребления правом с его стороны, не имеется. В связи с чем, основания для разрешения вопроса о компенсации за фактическую потерю времени ответчика также отсутствуют.
В силу ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
Согласно ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
При этом согласно разъяснениям п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» Положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ, статья 111 КАС РФ, статья 110 АПК РФ) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).
В связи с рассмотрением настоящего гражданского дела истцом понесены судебные расходы в виде оплаты государственной пошлины в сумме 3000 руб. за требования неимущественного характера.
При назначении судебной лингвистической экспертизы на депозитный счет Управления судебного департамента в <адрес> истец внес обеспечительный платеж в сумме 30 000 рублей. Федеральное бюджетное учреждение «Уральский региональный центр судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» обратилось с заявлением о перечислении указанных денежных средств с депозитного счета в счет оплаты экспертизы.
В соответствии со статьями 94, 95, 98 ГПК РФ на счет экспертного учреждения Федеральное бюджетное учреждение «Уральский региональный центр судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» подлежат перечислению денежные средства в счет оплаты проведенной экспертизы, внесенные ФИО2 через представителя ФИО17 (30 000 рублей), на депозит Управления судебного департамента в <адрес>.
С учетом изложенного, исковые требования подлежат частичному удовлетворению.
Руководствуясь ст.194-198 ГПК РФ, суд решил:
исковые требования ФИО2 удовлетворить частично.
Взыскать с ФИО6 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, паспорт 7417 941736) в пользу ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ №) компенсацию морального вреда в размере 40 000 рублей, судебные расходы в сумме 3 000 рублей, расходы на проведение экспертизы в сумме 30 000 рублей.
Обязать ФИО6 в течение десяти дней с момента вступления решения суда в законную силу опровергнуть указанные ею в информационно-коммуникационной сети Интернет на сайте социальной сети «ВКонтакте» в городском сообществе «|НТР| НеФИО3» сведения об ФИО2: «Мама, я не хочу к ней, она ФИО1 била! – это слова, которые сказал мой сын, когда увидел воспитателя МБДОУ «...» ФИО2 в детском саду»; «После этого мой сын перестал хотеть ходить в сад. В играх он начал говорить: «ФИО8 придет и побьёт». А однажды он описался прямо на улице, когда снова увидел её. Ему назначена психологическая помощь – официальное подтверждение того, что его психика пострадала. Но что толку в лечении, если травмирующий фактор – воспитатель, признавшаяся в насилии, каждый день работает с детьми? На прогулке сын снова видит её и потом плачет по ночам»; «ФИО2 дали выговор и лишили премии», путем размещения сообщения о несоответствии их действительности.
В остальной части иска отказать.
Управлению судебного департамента в Ямало-Ненецком автономном округе произвести оплату расходов за проведение судебной лингвистической экспертизы по гражданскому делу № по исковому заявлению ФИО2 к ФИО6 о защите чести, достоинства и деловой репутации, взыскании судебных расходов, перечислив Федеральному бюджетному учреждению «Уральский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» (...
Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Суд Ямало-Ненецкого автономного округа в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.
...
...
...