ЗАОЧНОЕ РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
22 сентября 2026 года г. Братск
Падунский районный суд города Братска Иркутской области в составе:
председательствующего судьи Пащенко Р.А., при секретаре судебного заседания ФИО3, с участием представителя истца прокурора г. Братска Иркутской области - старшего помощника прокурора ФИО4 истца ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по исковому заявлению прокурора г. Братска Иркутской области в интересах ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью «Братский ремонтный механический завод» о взыскании компенсации морального вреда в связи с травмой на производстве,
УСТАНОВИЛ:
Прокурор г. Братска Иркутской области в интересах ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ООО «БРМЗ», в котором просит взыскать с ответчика в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 800 000 руб.
В обоснование исковых требований указано, что ФИО1 обратился в прокуратуру г. Братска Иркутской области с заявлением, в котором просит обратиться в его интересах с иском в суд к ООО «БРМЗ» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного здоровью несчастным случаем на производстве, произошедшим (дата), в размере 800000 руб.
Из акта о расследовании тяжелого несчастного случая на производстве от (дата) по форме № установлено, что ФИО1 на основании трудового договора № от (дата) был трудоустроен в ООО «БРМЗ» по должности токарь-расточник 4 разряда. (дата) при выполнении работ с ротором, последний сорвался, упал с поворотного стола расточного станка на пол, сбив пострадавшего с ног. При падении ротор упал на правую руку пострадавшего.
Согласно медицинскому заключению № от (дата) ОГАУЗ «Братская городская больница №» ФИО1 установлен диагноз: Множественная травма. Закрытая травма грудной клетки, пepeлoм 7,8,9 ребер слева без смещения отломков. Закрытый фрагментарный перелом венечного отростка локтевой кости со смещением отломков. Обширная подкожная гематома правой верхней конечности. Обширная рвано-ушибленная рана предплечья справа. Множественные ушибы мягких тканей, ссадины верхних конечностей, грудной клетки, живота. Травматический шок. Степень тяжести травмы относится к категории - тяжелая.
В связи с данной травмой ФИО1 проходил длительное лечение в ОГАУЗ «Братская городская больница №» и ОГАУЗ «Братская городская больница №» с (дата) по (дата).
Основная причина несчастного случая с ФИО1: отсутствие технологической карты или другой технической документации на выполняемую работу (ремонт ротора), чем нарушены ст. 214 Трудового кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ТК РФ), п. 73 Приказа Минтруда РФ от (дата) №н «Об утверждении Правил по охране труда при размещении, монтаже, техническом обслуживании и ремонте технологического оборудования».
Сопутствующая причина несчастного случая: недостатки в создании и обеспечении функционирования системы управления охраной труда, выразившиеся в необеспечении функционирования системы управления охраной труда в полном объеме, а именно в не полной реализации базового процесса системы управления охраной труда - оценка профессиональных рисков, не принятии исчерпывающих мер по исключению или снижению уровня риска, направленных на сохранение жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, чем нарушены ст. ст. 214, 217, 218 ТК РФ, п. 7 Приказа Минтруда РФ от (дата) №н «Об утверждении Правил по охране труда при размещении, монтаже, техническом обслуживании и ремонте технологического оборудования», п. 2.10 Должностной инструкции (peг. № ДИ/2025) Начальника цеха ООО «БРМЗ», утвержденной (дата).
Сопутствующая причина: недостатки в организации проведении подготовки работников по охране труда, в том числе отсутствие инструкций по охране труда и программ проведения инструктажа, недостатки в изложении требований безопасности в инструкциях по охране труда, именно в инструкции по охране труда для токаря-расточника ИОТ 01-12-21 не в полной мере описан порядок выполнения работ по установке и креплению деталей к поворотному столу расточного станка, чем нарушены ст. 214 ТК РФ, п. 3 Приказа Минтруда РФ от (дата) №н «Об утверждении Правил по охране труда при размещении, монтаже, техническом обслуживании и ремонте технологического оборудования», п. 5.5.6 Положения «Об обязанностях, правах и ответственности в области охраны труда работников Общества» утв. приказом директора № от (дата).
Травма, полученная ФИО1 на рабочем месте, непосредственно связана с выполнением им трудовых обязанностей. Причиной несчастного случая явилась неудовлетворительная организация производства работ.
Обстоятельств, при наличии которых работодатель освобождался бы от обязанности возместить вред, не установлено.
При определении размера компенсации морального вреда в данном конкретном случае в соответствии с п. 2 ст. 151, ст. 1101 ГК РФ необходимо учесть, что вред здоровью истца причинен при исполнении им трудовых обязанностей, а также характер и степень физических и нравственных страданий.
В результате несчастного случая на производстве у ФИО1 ФКУ «ГБ МСЭ по Иркутской области» Минтруда России (Бюро №) установлена степень профессиональной утраты трудоспособности в размере 30 %.
С учетом принципов разумности и справедливости, степени вины ответчика, характера физических и нравственных страданий, учитывая степень утраты профессиональной трудоспособности 30 %, при том, что нарушенное здоровье полностью восстановлено быть не может, полагает возможным взыскать с ответчика денежную компенсацию морального вреда в размере 800 000 руб.
Представитель истца старший помощник прокурора ФИО4, истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержали по доводам, изложенным в иске, просили их удовлетворить.
Представитель ответчика ООО «БРМЗ» - директор ФИО5 в судебное заседание не явился, будучи извещен надлежащим образом, ранее не оспаривал факт несчастного случая на производстве, но не согласился с суммой иска и представил письменные пояснения, в которых, среди прочего, указано, что заявленный размер компенсации морального вреда в сумме 800 000 руб. является необоснованно завышенным и подлежит снижению. Работодателем приняты все необходимые меры по организации работы и охране труда. В свою очередь со стороны работника имеется нарушение правил охраны труда и наличие грубой неосторожности, что влияет на размер возмещения. После несчастного случая работнику была выплачена сумма в размере 52 720, 00 руб. в счет возмещения морального вреда, которая подлежит зачету.
В случае неявки в судебное заседание ответчика, извещенного о времени и месте судебного заседания, не сообщившего об уважительных причинах неявки и не просившего о рассмотрении дела в его отсутствие, дело может быть рассмотрено в порядке заочного производства (ч. 1 ст. 233 ГПК РФ).
На основании ст. ст. 167, 233 ГПК РФ и ст. 165.1 ГК РФ суд считает возможным рассмотреть данное дело в отсутствие неявившихся лиц в порядке заочного производства.
Исследовав представленные доказательства, выслушав стороны, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.
Согласно ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита прав и свобод.
В соответствии с ч. 1 ст. 37 Конституции Российской Федерации труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.
Согласно ст. 352 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ) каждый имеет право защищать свои трудовые права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Основным способом защиты трудовых прав и свобод является, в том числе и судебная защита права.
Статьей 382 ТК РФ предусмотрено, что индивидуальные трудовые споры рассматриваются комиссиями по трудовым спорам и судами.
В соответствии с ч. 1 ст. 21 ТК РФ работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом, иными федеральными законами.
Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (ч. 2 ст. 22 ТК РФ).
Согласно ч. 1 ст. 212 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.
В силу ст. 3 Федерального закона от (дата) № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» несчастный случай на производстве - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.
Порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от (дата) № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний».
Согласно ст. 8 Федерального закона от (дата) № 125-ФЗ возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
В соответствии со ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме, определяемой соглашением сторон трудового договора.
Размер компенсации при наличии спора между сторонами трудового договора определяется судом.
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от (дата) № «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», суд в силу ст. 21 (абз. 14 ч. 1) и ст. 237 ТК РФ вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя. При этом размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.
Согласно п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 ГК РФ.
В силу пунктов 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
Из разъяснений, изложенных в абзаце 3 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от (дата) № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от (дата) № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Пунктом 1 ст. 1079 ГК РФ предусмотрено, что юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 данного кодекса.
Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.)
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).
Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 3 п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от (дата) № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», факт получения потерпевшим добровольно предоставленной причинителем вреда компенсации как в денежной, так и в иной форме, как и сделанное потерпевшим в рамках уголовного судопроизводства заявление о полной компенсации причиненного ему морального вреда, не исключает возможности взыскания компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства. Суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена (предоставлена в неденежной форме) компенсация, если, исходя из обстоятельств дела, с учетом положений статей 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации придет к выводу о том, что компенсация, полученная потерпевшим, не позволяет в полном объеме компенсировать причиненные ему физические или нравственные страдания.
В п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от (дата) № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.
Согласно п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от (дата) № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.
В п. 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от (дата) № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.
Из разъяснений, приведенных в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от (дата) № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», следует, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.
Из материалов дела, материалов расследования несчастного случая на производстве, судом установлено следующее.
(дата) ФИО1 обратился в прокуратуру г. Братска Иркутской области с заявлением, в котором просит обратиться в его интересах с исковым заявлением в суд к ООО «БРМЗ» о взыскании компенсации морального вреда в размере 800000 руб. в связи с произошедшим с ним (дата) несчастным случаем на производстве.
Согласно выписке из ЕГРЮЛ от (дата) ООО «БРМЗ» является действующим юридическим лицом.
(дата) ФИО1 был принят на работу в ООО «БРМЗ» на должность токаря – расточника 4 разряда в цех изготовления запчастей, согласно СОУТ: класс опасности – вредный, подкласс 3.1, что следует из копии трудового договора № и приказа о приеме на работу от (дата) №-к.
Из личной карточки № учета выдачи средств индивидуальной защиты следует, что ФИО1 для работы были выданы: костюм для защиты от механических воздействий (истирания) – 1 шт., обувь специальная для защиты от механических воздействий (ударов, ударов в носочной части, проколов, порезов). Наличие ударопрочного подноска 200 Дж. Наличие проколозащитной стельки – 1 пара, перчатки для защиты от механических воздействий (истирания, порезов), перчатки наличие противоударных накладок – по 12 пар, головной убор (подшлемник) для защиты от механических воздействий (истирания) – 1 шт., каска защитная от механических воздействий – 1 шт. на 2 года, очки защитные о механических воздействий, в том числе с покрытием от запотевания – 1 шт., противоаэрозольные, противоаэрозольные с дополнительной защитой от паров и газов средства индивидуальной защиты органов дыхания с фильтрующее лицевой частью – фильтрующие полумаски – до износа, противошумные наушники и их комплектующие или противошумные вкладыши (беруши).
Согласно акту о расследовании тяжелого несчастного случая на производстве от (дата) по форме №, акту № о несчастном случае на производстве по форме Н-1 от (дата), несчастный случай с ФИО1 произошел при следующих обстоятельствах. (дата) ФИО1 пришел на работу в 7-00 в цех изготовления запчастей ООО «БРМЗ». Прошел до раздевалки, переоделся в спецодежду и пошел на планерку к 7.15. На планерке начальник цеха ФИО6 дал задание токарю-расточнику ФИО1 на рабочий день профрезеровать шпоночный паз на вале ротора. ФИО1 приступил к подготовке станка для работы с деталью: убрал стружку с поворотного стола, протер сухой ветошью и начал устанавливать призмы на поворотный стол, которые предназначены для установки детали на них. Затем проследовал на площадку заготовок, закрепил стропы на ротор, проверил надежность крепления и подозвал машиниста крана для перемешения заготовки к расточному станку, укрепил стропа на крюки крана, проверил надежность крепления для безопасной транспортировки детали. Начался подъем и передвижение детали (ротора) к рабочему месту токаря-расточника. После подвода ротора к рабочему месту, ФИО1 вместе с машинистом крана электромеханической службы ООО «БРМЗ» ФИО7, начали подводить ротор к призме, убедившись, что ротор находится ровно над призмой начали опускать его. Опустив деталь на призмы и убедившись в правильной установки детали (ротора), ФИО1 снял стропа с крюков крана, кран уехал. ФИО1, начал подготовку прижатия всей детали (ротора) к поворотному столу, взял цилиндрическую заготовку (заготовка для прижатия детали к поворотному столу). Затем установил под вал ротора цилиндрическую заготовку, с левой стороны детали (ротора), поднес домкрат к поворотному столу. Далее ФИО1 установил стойку для регулировки детали на цилиндрическую заготовку под вал ротора, а исходя из записей камер видеонаблюдения пострадавший начал выравнивать ротор в горизонтальной плоскости. После чего ротор сорвался и начал падать с поворотного стола расточного станка на пол, падающий ротор сбил пострадавшего с ног. При падении ротор упал на правую руку пострадавшего.
Комиссией установлено, что несчастный с ФИО1 произошел в рабочее время при исполнении им трудовых обязанностей.
Нахождение пострадавшего в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения в медицинском заключении не указаны.
Основной причиной несчастного случая является отсутствие технологической карты или другой технической документации на выполняемую работу (ремонт ротора), чем нарушены ст. 215 ТК РФ, п. 73 приказа Минтруда РФ от (дата) №н «Об утверждении правил по охране труда при размещении, монтаже, техническом обслуживании и ремонте технологического оборудования».
Согласно акту, лица, допустившие нарушения требований охраны труда:
-директор ООО «БРМЗ» ФИО5, который не организовал разработку технологической карты или иного локально-нормативного акта, технической документации на выполняемую работу,
-начальник цеха изготовления запчастей ФИО6, который не обеспечил функционирование системы управления охраной труда в полном объеме, не в полной мере описал порядок выполнения работ по установке и креплению деталей к поворотному столу расточного станка при разработке инструкции.
Из медицинского заключения № от (дата) ОГАУЗ «Братская городская больница №» следует, что у ФИО1 установлен диагноз: множественная травма. Закрытая травма грудной клетки, пepeлoм 7,8,9 ребер слева без смещения отломков. Закрытый фрагментарный перелом венечного отростка локтевой кости со смещением отломков. Обширная подкожная гематома правой верхней конечности. Обширная рвано-ушибленная рана предплечья справа. Множественные ушибы мягких тканей, ссадины верхних конечностей, грудной клетки, живота. Травматический шок. Согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья, при несчастных случаях на производстве указанное повреждение относиться к категории тяжелых.
Согласно электронным листам нетрудоспособности, ФИО1 в связи с данной травмой проходил лечение в ОГАУЗ «Братская городская больница №» и ОГАУЗ «Братская городская больница №», также находился в ОГАУЗ «Санаторий «Юбилейный», с (дата) по (дата).
Как следует из выписки из акта медико-социальной экспертизы, справки о результатах установления степени утраты профессиональной трудоспособности ФКУ «ГБ МСЭ по (адрес)» Минтруда России (Бюро №), ФИО1 в связи с несчастным случаем на производстве, установлена степень утраты профессиональной трудоспособности впервые в 30 %. Срок установления степени утраты профессиональной трудоспособности с (дата) по (дата).
Согласно приказу ООО «БРМЗ» от (дата) № поручено выплатить в счет компенсации морального ущерба материальную помощь ФИО1 в размере 60 000, 00 руб.
Как следует из реестра № от (дата), ФИО1 было зачислено 52 720, 00 руб.
Свидетель Свидетель №1 суду показала, что она работает начальником отдела по охране труда ООО «БРМЗ». ФИО1 был ознакомлен с первичным, повторным инструктажем по охране труда, проводилась проверка его знаний требований охраны труда, он прошел стажировку, имел опытного наставника, сам имеет специализированное образование и опыт работы. Контроль за соблюдением работниками требований охраны труда проводится ежедневно со стороны непосредственного руководителя, проводятся инструктажи до начала выполнения работ, ведется видеонаблюдение. Факт проведения инструктажа и ознакомления с инструкцией фиксируется в журнале учета инструктажей по охране труда. Лист ознакомления это дополнительный, а не единственный способ. На предприятии имеется инструкция по охране труда для токаря-расточника ИОТ 01-12-21, с которой ФИО1 ознакомлен. В п. 3.4. данной инструкции предусмотрено не снимать стропы до закрепления детали. Работник нарушил это требование и элементарные правила охраны труда, что явилось следствием произошедшего несчастного случая. Начальник цеха дал задание ФИО1 выполнить работу с деталью на станке, задание работать со стропами ему не давали, так как этим должен заниматься стропальщик. ФИО1 начал работу со стропами, не имея полномочий. До начала выполнения работ работнику были предоставлены сборочные чертежи и схемы ротора для выполнения задания. Технологическая карта отсутствовала, но она и не является обязательным документом для выполнения данного вида работ. Отсутствие технологической карты не могло повлиять на необходимость соблюдения п. 3.4 инструкции.
Свидетель Свидетель №2 суду показал, что он работает в ООО «БРМЗ» и являлся наставником ФИО1, который ранее работал по специальности, знал порядок работ и требования правил охраны труда. В период стажировки они выполняли аналогичные работы и ФИО1 знал порядок работы с деталью и когда можно снимать стропы с детали. На рабочем месте имелись сборочные чертежи и схемы ротора, из которых понятно, как и в каком порядке нужно выполнять было работу с ротором. Он имел нормальную подготовку, мог самостоятельно работать. Считает, что ФИО1 не обратил внимание на положение ротора. При выполнении работы нужно было браться за домкрат после закрепления ротора, но ротор не был закреплен, поэтому он и поехал. Если был он отошел на безопасное расстояние, то избежал бы травмы.
Проанализировав представленные доказательства в совокупности, судом достоверно установлено, что (дата) на территории ООО «БРМЗ» в цехе изготовления запчастей при исполнении работником ООО «БРМЗ» токарем – расточником 4 разряда ФИО1 трудовых обязанностей (работы с ротором) произошел несчастный случай на производстве, в результате чего он получил тяжелую травму. В связи с полученной травмой ФИО1 находился на стационарном и амбулаторном лечении с (дата) по (дата) и ему установлена с (дата) по (дата) степень утраты профессиональной трудоспособности впервые в 30 %.
По результатам расследования несчастного случая установлено, что в качестве основной и сопутствующих причин несчастного случая являются нарушения и недостатки при организации работ со стороны работодателя. При этом в акте отсутствует вывод о вине работника, как и о наличии грубой неосторожности в действиях пострадавшего.
Ответчик не обжаловал результаты расследования тяжелого несчастного случая на производстве, однако в суде не согласился с актом о расследовании, полагая, что в действиях работника ФИО1, нарушавшего требования по охране труда, имелась грубая неосторожность, которая непосредственно способствовала возникновению аварийной ситуации и увеличению тяжести причиненного вреда.
В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона обязана доказать обстоятельства, на которые она ссылается.
Исходя из положений ст. 67 ГПК РФ, согласно которой никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, суд не связан выводами, содержащимися в акте расследования несчастного случая, и обязан установить юридически значимые обстоятельства самостоятельно.
Согласно разъяснениям в п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от (дата) № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).
В соответствии со ст. 214 ТК РФ работодатель обязан обеспечить обучение по охране труда, в том числе обучение безопасным методам и приёмам выполнения работ, инструктаж по охране труда, стажировку на рабочем месте и проверку знания требований охраны труда. Конкретный порядок обучения и проверки знаний установлен Правилами обучения по охране труда и проверки знания требований охраны труда, утверждёнными постановлением Правительства Российской Федерации от (дата) №.
Из материалов дела, материалов расследования несчастного случая, пояснений сторон, показаний свидетелей следует, что работник ФИО1 был ознакомлен с должностной инструкцией токаря-расточника ИОТ 01-12-21 от (дата), прошел инструктажи по охране труда, проверку знаний требований охраны труда, стажировку на рабочем месте, имел наставника. Данные обстоятельства подтверждаются записями в журналах инструктажей, протоколами проверки знаний, показаниями свидетеля Свидетель №1 и самим истцом не оспаривались.
Вопреки доводам истца, работодатель выполнил обязанность по обучению работника в порядке, установленном ст. 214 ТК РФ и Правилами №.
Работник ФИО1, пройдя обучение, инструктажи, стажировку и проверку знаний, подтвердил наличие знаний, достаточных для безопасного выполнения порученной работы.
В силу ст. 215 ТК РФ работник обязан соблюдать требования охраны труда и правильно применять производственное оборудование, инструменты и технологию.
В п. 3.4 Инструкции по охране труда для токаря-расточника ИОТ 01-12-21 от (дата) указано, что запрещается освобождать обрабатываемую деталь от стропов до закрепления детали на станке.
Из акта о несчастном случае на производстве от (дата) следует, что после установки ротора на призмы ФИО1 самостоятельно снял стропы до того, как деталь была надежно зафиксирована. Далее он приступил к выравниванию ротора, в ходе которого деталь сорвалась и начала падать.
Свидетель Свидетель №2 при опросе от (дата) и в суде показал, что ФИО1 имеет необходимую квалификацию и опыт работы, ранее они выполняли подобные работы с ротором. Технологическая карта для работ с ротором не нужна, так как имелись сборочные чертежи на него. ФИО1 знал порядок работ с деталью, как и когда нужно снимать стропы. Со стропами раньше работал всегда он, так как имеет удостоверение стропальщика. ФИО1 не является стропальщиком и при работе со стропами только наблюдал. В день произошедшего его не было на работе и ФИО1 работал самостоятельно. По его мнению, ФИО1 нарушил правила безопасности и охраны труда, не обратил внимание на положение ротора. При выполнении работы нужно было браться за домкрат после закрепления ротора, но ротор не был закреплен, поэтому он и поехал.
Из протокола опроса потерпевшего ФИО1 от (дата) и его пояснений в суде следует, что ему была поставлена задача выполнить шпоночный паз на валу ротора. Задачи на перемещение ротора краном ему не давали. Вместе с тем, самостоятельно выполняя установку ротора на призмы, ФИО1 не удостоверился в том, что деталь правильно и надёжно установлена на призмах. На вопрос о причине несчастного случая сам потерпевший пояснил: «чтобы безопасно закрепить ротор, с целью его опрокидывания, нужно было убедиться в установке детали на призме, тогда бы он не покатился».
Согласно пояснениям истца в ходе расследования несчастного случая и рассмотрении дела, он имеет специальное техническое образование, до трудоустройства в ООО «БРМЗ» работал станочником широкого профиля, имеет профессиональные познания, навыки работы с производственным оборудованием, включающие знания в области охраны труда. Ему разъясняли порядок выполнения работ, он его также знал. Работая в ООО «БРМЗ», он выполнял подобную работу ранее, знал схему строповки и порядок выполнения работ с ротором. На его рабочем месте имелись документы на ротор, но он поменял бы порядок работ, считая его неудобным. Он не имел права работать со стропами и устанавливать деталь, поскольку не является стропальщиком и не проходил обучение. Подтверждает, что неправильно установил ротор, снял его со строп до закрепления, пытался удержать падающий ротор, что привело к несчастному случаю. Эти действия обусловлены внезапно возникшей ситуацией.
На видеозаписи происшествия зафиксировано, что в момент потери устойчивости и начала падения ротора ФИО1 пытался удержать падающую деталь руками, а затем и плечом. Также зафиксировано, что на рабочем месте находились сборочные чертежи и схема ротора, предоставленные работнику для выполнения задания.
Таким образом, причиной потери устойчивости детали явилось именно отсутствие контроля за положением детали и её фиксацией. ФИО1 не является стропальщиком, не проходил обучение, но он приступил к работе без соответствующего допуска. Он осознавал необходимость проверки установки детали, но умышленно пропустил этот обязательный этап, нарушив п. 3.4 должностной инструкции, правила по охране труда, положения ст. 215 ТК РФ.
Доводы истца о внезапно возникшей ситуации приняты во внимание, однако действия ФИО1 в экстремальной ситуации, хотя и могли быть мотивированы стремлением предотвратить аварию, объективно усугубили последствия для его здоровья.
При таких обстоятельствах, наряду с тем, что работодателем не в полной мере исполнены обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда, следует признать обоснованной позицию ответчика о том, что данный несчастный случай произошел и в связи с нарушением работником правил охраны труда и его грубой неосторожности.
В соответствии с п. 2 ст. 1083 ГК РФ, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, размер возмещения должен быть уменьшен с учётом степени вины потерпевшего и причинителя вреда. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.
Оценивая акт о расследовании несчастного случая и доводы сторон относительно отсутствия на предприятии технологической карты или другой технической документации на выполняемую работу (ремонт ротора), следует отметить, что на предприятии имелась техническая документация - сборочные чертежи ротора и схема установки деталей, которые содержат информацию о конструкции изделия и способах соединения деталей. Они были доведены до сведения работника, что подтверждается актом расследования и видеозаписью.
Согласно п. 73 Приказа Минтруда России от (дата) №н «Об утверждении Правил по охране труда при размещении, монтаже, техническом обслуживании и ремонте технологического оборудования» техническое обслуживание и ремонт технологического оборудования должны выполняться в соответствии с разработанными технологическими регламентами (инструкциями по эксплуатации, технологическими инструкциями, картами, проектами организации и производства ремонтных работ), которыми устанавливаются порядок и последовательность выполнения работ, необходимые приспособления и инструмент, а также определяются должностные лица, ответственные за их выполнение.
Как верно указано ответчиком, в законодательстве Российской Федерации отсутствует императивная норма, обязывающая работодателя разрабатывать технологическую карту на каждый вид выполняемых работ. В отличие от инструкций по охране труда, разработка которых прямо предусмотрена приказом Минтруда России от (дата) №н, технологическая карта как самостоятельный вид документа ни Трудовым кодексом РФ, ни иными нормативными правовыми актами в сфере охраны труда не установлена в качестве обязательной.
Согласно ст. 214 ТК РФ работодатель обязан обеспечить безопасность работников при осуществлении технологических процессов. Однако конкретные формы документов, посредством которых обеспечивается выполнение данной обязанности (технологические карты, регламенты, схемы, инструкции и иные документы), законодателем не определены. Закон возлагает на работодателя обязанность по обеспечению безопасности, но не предписывает строго определённый перечень документов, которыми эта обязанность должна оформляться.
В соответствии с п. 5.3 ФИО10 3.102-2024 «Единая система технологической документации. Стадии разработки и виды технологических документов», утверждённого приказом Росстандарта от (дата) №-ст (введён в действие с (дата)), состав применяемых видов технологических документов определяется в стандарте организации в зависимости от стадии разработки технологической документации и типа производства.
Данный национальный стандарт в силу ч. 1 ст. 16 Федерального закона от (дата) № 184-ФЗ «О техническом регулировании» применяется на добровольной основе и относит вопрос о составе технологической документации к компетенции самого работодателя (организации), не требуя безусловного наличия технологической карты на каждый вид работ.
Согласно п. 20 приказа Минтруда России от (дата) №н инструкция по охране труда для работника учитывает требования безопасности, изложенные в эксплуатационной и ремонтной документации организаций-изготовителей оборудования, а также в технологической документации организации. Законодатель прямо отсылает к технологической документации как к основе для разработки инструкций по охране труда, но не требует, чтобы эта документация непременно была оформлена в виде технологических карт.
Отсутствие технологической карты не свидетельствует о неисполнении работодателем обязанности по обеспечению безопасности работников, если безопасность технологического процесса обеспечена иными предусмотренными законом средствами. Работник не был лишен информации, необходимой для безопасного выполнения работ.
Технологическая карта в соответствии с ФИО10 3.102-2024 регламентирует порядок выполнения технологических операций, то есть режимы обработки, применяемый инструмент и оснастку. Она не содержит и не должна содержать правила снятия стропов, поскольку эти требования относятся к сфере безопасного выполнения грузоподъемных работ и охраны труда, а не к технологическому процессу изготовления детали.
Следовательно, даже наличие технологической карты не предотвратило бы падение ротора, если работник по-прежнему снял бы стропы до закрепления детали, то есть отсутствие отдельной технологической карты в рассматриваемом случае не могло повлиять на действия ФИО1, поскольку требование о необходимости закрепления детали (ротора), недопустимости снятия стропов до надёжного закрепления детали, является правилом безопасности, доведенным до работника в рамках обязательных инструктажей и стажировки.
По мнению суда, работодатель вправе был рассчитывать на то, что работник, прошедший в установленном порядке обучение и проверку знаний, будет соблюдать установленные требования охраны труда. Последующее нарушение работником Инструкции по охране труда не может быть поставлено в вину работодателю, поскольку работодатель исполнил свои обязанности по обучению и контролю, а работник не исполнил обязанность по соблюдению требований охраны труда, возложенную на него ст. 215 ТК РФ.
При таких обстоятельствах обязанность возмещения причиненного работнику ФИО1 вреда здоровью, компенсации причиненного морального вреда, возлагается на работодателя - ООО «БРМЗ», но с учетом установленных обстоятельств.
Истцом заявлено требование о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в размере 800 000 руб., размер которой он обосновал в иске степенью вины ответчика, испытанными физическими и нравственными страданиями, утратой трудоспособности в 30 %, при этом нарушенное здоровье полностью восстановлено быть не может.
В судебном заседании истец также пояснил, что в настоящее время он работает неофициально, так как не может официально трудоустроиться ввиду ограничений по нагрузке до 60 кг. В период лечения он не мог полностью себя обслуживать, не имел средств содержать семью, оплачивать аренду квартиры, покупать лекарства, поэтому вынужден был взял кредит. В результате полученной травмы у него не в полной мере функционирует рука из-за перелома и повреждения нерва. Как пояснил врач-травматолог, это могло быть следствием неправильной фиксации и плохого срастания перелома, то есть неправильного лечения изначально. Однако он не желает предъявлять претензии к лечебному учреждению по поводу ненадлежащего лечения. Он уволился из ООО «БРМЗ» по собственному желанию и это не связано с какими-либо действиями со стороны работодателя. В период лечения от работодателя он получил материальную помощь в размере 52 720, 00 руб., а в ходе рассмотрения данного гражданского дела представитель ООО «БРМЗ» ему предложил вновь трудоустроиться. Он отказался, поскольку проживает сейчас в другом районе города и ему неудобно ездить на работу, морально тяжело работать.
В результате несчастного случая и полученных травм, истец несомненно испытывал боль, физические и нравственные страдания. Вместе с тем, иные доводы истца, приведенные в обоснование заявленной суммы компенсации морального вреда, критически оцениваются судом.
В частности, истцом суду не представлено доказательств невозможности трудоустроиться после увольнения. Более того, истец сам подтвердил, что уволился из ООО «БРМЗ» по собственному желанию и отказался от трудоустройства вновь по причине неудобства добираться до работы.
Доводы истца о том, что нарушенное здоровье полностью восстановлено быть не может, также ничем не подтверждены. Представленные медицинские документы не содержат таких выводов. ФИО1 впервые установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в 30 %, сроком с (дата) по (дата), то есть не бессрочно. В силу положений Федерального закона от (дата) № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в РФ», Правил признания лица инвалидом, утв. Постановлением Правительства РФ от (дата) №, факт такого установления сам по себе не свидетельствует о невозможности восстановления функций, при том, что степень утраты трудоспособности может быть пересмотрена по результатам переосвидетельствования. Доказательств обратного суду не представлено.
Согласно выписному эпикризу (л.д. 23) ФИО1 находился на лечении в стационаре ОГБУЗ «Братская городская больница №» с (дата), при этом (дата) от дальнейшего лечения в стационаре отказался и был выписан в удовлетворительном состоянии. Истец, отказавшись от лечения в стационаре, лишил себя возможности получить медицинскую помощь в полном объеме, предусмотренную клиническими рекомендациями, что могло повлиять на само лечение, его длительность и возможные негативные последствия.
Бремя доказывания причинно-следственной связи между действиями причинителя вреда и наступившим вредом лежит на потерпевшем в силу положений ст. 56 ГПК РФ и п. 1 ст. 1064 ГК РФ.
Истцом не представлены доказательства, что указанные им последствия травмы находятся в прямой причинно-следственной связи с действиями (бездействием) ответчика, а не обусловлены отказом истца от лечения в стационаре, учитывая доводы истца о ненадлежащем лечении.
Из пояснений ответчика и представленных доказательств следует, что после произошедшего несчастного случая работодатель перевел ФИО1 денежные средства в размере 52 720, 00 руб. Данная сумма по своей правовой природе считают компенсацией морального вреда, а не материальной помощью, так как порядок оказания материальной помощи в ООО «БРМЗ» предусматривает письменное заявление работника, которого не имелось.
Истец подтвердил получение от работодателя денежных средств в указанном размере, которые не являются заработной платой, и то, что он не писал заявление о выплате ему материальной помощи. Он принял полученные деньги, но считает, что перечисленная ему работодателем по своей инициативе денежная сумма не является компенсацией морального вреда, так как нет соглашения об этом и ее недостаточно.
Согласно приказу ООО «БРМЗ» от (дата) № в связи с произошедшим несчастным случаем ФИО1 приказано выплатить в счет компенсации морального ущерба материальную помощь.
Исходя из положений ст. 237 ТК РФ моральный вред возмещается в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. Закон не устанавливает для такого соглашения обязательной письменной формы.
В соответствии со ст. 159 ГК РФ сделка, для которой законом или соглашением сторон не установлена письменная (простая или нотариальная) форма, может быть совершена устно.
Согласно ст. 434 ГК РФ договор может быть заключён в любой форме, предусмотренной для совершения сделок, если законом не установлены требования к форме договора для отдельных его видов. Договор считается заключённым, если между сторонами достигнуто соглашение по всем существенным условиям.
В соответствии с п. 3 ст. 438 ГК РФ совершение лицом, получившим оферту, действий по её выполнению (уплата соответствующей суммы и т. п.) считается акцептом, если иное не предусмотрено законом или не указано в оферте.
В силу п. 3 ст. 438 ГК РФ действия по принятию денежных средств являются акцептом.
Согласно коллективному договору ООО «БРМЗ» и приложений к нему материальная помощь выплачивается исключительно на основании личного заявления работника. Истец с таким заявлением не обращался.
Ответчик перечислил денежные средства в счет компенсации морального вреда (оферта), которые истец принял и не возвратил (акцепт конклюдентными действиями), поэтому суд приходит к выводу о том, что в связи с несчастным случаем на производстве работодателем выплачена ФИО1 компенсация морального вреда в размере 52 720 руб. Однако данная сумма не позволяет в полном объеме компенсировать страдания истца вследствие полученных травм.
В п. 24 Постановления Пленума ВС РФ от (дата) № «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена компенсация, если придет к выводу, что она не позволяет в полном объеме компенсировать его страдания. Однако выплаченная в досудебном порядке сумма подлежит зачету в счет окончательного размера компенсации, определенного судом.
Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание обстоятельства произошедшего несчастного случая, степень вины работодателя и работника, нарушение работником правил охраны труда и его грубую неосторожность, характер и тяжесть полученных травм, длительность лечения, степень утраты трудоспособности 30 % до (дата), степень нравственных и физических страданий, молодой возраст истца, семейное и имущественное положение, а также иные заслуживающие внимания обстоятельства, и исходя из требований разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, с учетом ранее выплаченной работодателем суммы в счет компенсации морального вреда в размере 52 720, 00 руб., считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 200000 руб. В удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда в большем размере следует отказать.
Согласно ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.
Между тем, в силу абзаца 2 п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от (дата) № «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» правило о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежит применению при разрешении исков неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).
Истец в силу положений ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации освобожден от уплаты государственной пошлины, поэтому с ответчика в доход бюджета надлежит взыскать государственную пошлину в размере 3 000, 00 руб., исчисленную в соответствии со ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199, 235-237 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования прокурора г. Братска Иркутской области в интересах ФИО11 к Обществу с ограниченной ответственностью «Братский ремонтный механический завод» о взыскании компенсации морального вреда в связи с травмой на производстве – удовлетворить частично.
Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Братский ремонтный механический завод» (ИНН 3804037408) в пользу ФИО1 (СНИЛС №) компенсацию морального вреда в связи с травмой на производстве в размере 200 000 руб.
В удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда в большем размере отказать.
Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Братский ремонтный механический завод» (ИНН 3804037408)) в доход муниципального образования города Братска государственную пошлину в размере 3 000, 00 руб.
Ответчик вправе подать в суд, принявший заочное решение, заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней со дня вручения ему копии этого решения.
Ответчиком заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении заявления об отмене этого решения суда
Иными лицами, участвующими в деле, а также лицами, которые не были привлечены к участию в деле и вопрос о правах и об обязанностях которых был разрешен судом, заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца по истечении срока подачи ответчиком заявления об отмене этого решения суда, а в случае, если такое заявление подано, - в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении этого заявления.
Мотивированное заочное решение изготовлено 06.10.2026.
Судья Р.А. Пащенко