АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ
18 мая 2026 г. г.Улан-Удэ
Верховный суд Республики Бурятия в составе:
председательствующего судьи Будаевой Л.И., с участием прокурора Красноярова С.С., осужденного Дармаева З.Д., защитника – адвоката Бураевой С.В., представителя гражданского ответчика ГАУЗ <...>» Муравьева С.А., при ведении протокола секретарем Ерахаевой В.В., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы адвоката Бураевой С.В. в интересах осужденного Дармаева З.Д., представителя гражданского ответчика Муравьева С.А. на приговор Октябрьского районного суда г.Улан-Удэ от 16 марта 2026 г., которым
Дармаев З.Д., родившийся ... в <...>, не судимый, осужден по ч.2 ст.109 УК РФ к ограничению свободы на срок 2 года с лишением права заниматься врачебной деятельностью на срок 1 год, с установлением ограничений: не изменять место жительства, не выезжать за пределы территории муниципального образования - <...> без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. Возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.
Гражданский иск Бс., Ба., Вл. о взыскании с ГАУЗ <...>» в счет компенсации морального вреда 1 700 000 руб. в пользу каждого истца удовлетворен частично.
Взыскано с ГАУЗ <...>» в пользу Бс., Ба., Вл. каждого отдельно в счет компенсации морального вреда 800 000 руб.
Разрешены вопросы о процессуальных издержках и судьбе вещественных доказательств.
Доложив материалы дела, выслушав выступления осужденного Дармаева З.Д., его защитника Бураевой С.В., представителя гражданского ответчика Муравьева С.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Красноярова С.С., полагавшего приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции
УСТАНОВИЛ:
Приговором суда Дармаев З.Д. признан виновным в причинении смерти по неосторожности гр.Б. вследствие ненадлежащего исполнения им своих профессиональных обязанностей.
Преступление совершено в <...> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.
В судебном заседании Дармаев З.Д. вину в предъявленном обвинении не признал.
В апелляционной жалобе защитник Бураева С.В. в интересах осужденного Дармаева З.Д. выразила несогласие с приговором. Выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. В приговоре перечислены нарушения профессиональных обязанностей, а также клинических рекомендаций, допущенных Дармаевым З.Д., в т.ч. непроведение ультразвукового исследования и КТ органов брюшной полости в течение 24 час. Считает, что в судебном заседании данное обстоятельство не нашло своего подтверждения, т.к. был установлен факт отсутствия врача ультразвуковой диагностики в <больнице> 07.01.2025. Кроме того, Дармаеву вменяется период времени 17-20 час. и 19-20 час., вместе с тем приказ предусматривает возможность проведения диагностики в течение 24 час. Следуя медкарте пациента, врачом назначалась КТ, что не исследовалось судом. Выводы суда не соответствуют квалификации действий Дармаева. Считает, что между ошибочно поставленным диагнозом и смертью пациента отсутствует прямая причинно-следственная связь. Показания свидетелей не подтверждают наличие вины Дармаева в инкриминируемом ему преступлении. Показаниями свидетеля Х. установлены обстоятельства осмотра Б. в приемном отделении врачами Дармаевым З.Д., Ф. с выставлением пациенту предварительного диагноза - алкогольной болезни печени, цирроза и декомпенсации. В связи с данными медпоказаниями больной был направлен в терапевтическое отделение <больницы> для дальнейшего обследования и лечения. В основу предварительного диагноза положено злоупотребление пациента алкоголем. При этом Дармаев в условиях приемного покоя выполнил расширенный прием анализов. Б. не направлялся на УЗИ из-за отсутствия специалиста ультразвуковой диагностики на месте, следуя распорядку его работы. Следуя показаниям свидетеля Ф., Б. был осмотрен врачом Дармаевым, показаний к принятию экстренных мер к пациенту не имелось, диагностирование было затруднено введением больному нестероидных противовоспалительных средств его супругой. Не принято во внимание самолечение Б., и не дана оценка показаниям свидетеля Ф. Факт отсутствия у Б. признаков острого живота также следует из показаний Д. Показания остальных свидетелей не подтверждают наличие вины Дармаева в инкриминируемом преступлении, они устанавливают лишь обстоятельства оказания медицинской помощи Б. Приговор основан на экспертном заключении АНО Алтайское Бюро независимых СМЭ №56/2025 от 24.10.2025, являющемся недопустимым доказательством по делу. При назначении данной экспертизы допущено нарушение прав обвиняемого Дармаева, выразившееся в том, что он не был ознакомлен с постановлением о назначении дополнительной экспертизы, об экспертном учреждении и экспертах до направления уголовного дела для производства экспертизы, тем самым был лишен права отвода экспертов и права задать им вопросы. Ходатайство о признании данного доказательства недопустимым необоснованно отклонено судом. Выводы данного экспертного заключения содержат указание на косвенную связь между ошибкой врача и смертью пациента, в связи с чем имеются основания для проведения повторной экспертизы. Указывает на наличие противоречий между заключением экспертизы от 24.10.2025 и показаниями свидетеля В. Судом формально отказано в проведении повторной экспертизы. Следуя выводу специалиста П., он не усматривает отсутствие причинно-следственной связи между ненадлежащей диагностикой врача Дармаева и смертью пациента Б. При отсутствии клинической картины у пациента, отсутствии признаков острого живота нельзя установить факт ошибки в диагностике пациента. Кроме того, судом необоснованно отказано стороне защиты в возвращении уголовного дела прокурору. Указание неверного времени совершения преступления является существенным нарушением требований ст.220 УПК РФ при составлении обвинительного заключения. Судом не мотивировано назначение дополнительного наказания. Применение дополнительного наказания является необоснованным, т.к. учтены наличие многочисленных положительных характеристик, данные об отсутствии кадровой комплектации хирургов. Ссылается на характеристику, данную Дармаеву З.Д. свидетелем Пр. Просит отменить приговор и направить уголовное дело на новое рассмотрение в том же суде в ином составе.
В апелляционной жалобе представитель ответчика Муравьев С.А. выразил несогласие с приговором в части разрешения гражданского иска. В ходе судебного заседания истцами Бс., Ба., Вл. заявлен гражданский иск к ГАУЗ <...> о компенсации морального вреда в размере 1 700 000 руб. в пользу каждого истца. Заявленный Бс., Ба., Вл. к <больнице> гражданский иск о взыскании компенсации морального вреда в сумме 1 700 000 руб. в пользу каждого удовлетворен судом частично. Принятым судебным решением о компенсации <больницей> в пользу Бс., Ба., Вл. морального вреда в сумме 800 000 руб. в отношении каждого истца нарушены законные права и интересы ответчика. Описательно-мотивировочная часть приговора не содержит выводы суда о том, учитывалась ли степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями Бс., Вл. и Ба., которым причинен вред. Неясны критерии определения степени физических и нравственных страданий, перенесенных истцами, а также неясны принципы определения судом размера компенсации морального вреда в пользу каждого истца в сумме 800000 руб. Ссылается ст.ст.151, 1100, 1101 ГК РФ. Вопреки требованиям уголовно-процессуального закона, суд принял формальное решение об удовлетворении гражданского иска, не конкретизируя, какие именно нравственные и физические страдания причинены потерпевшей Бс., учитывая фактические обстоятельства дела, следуя которым супруги находились разводе более 8 лет с 08.12.2016, а также детям умершего Б. - Вл. и Ба. При этом не приняты во внимание требования о разумности и справедливости. Суд указал на несостоятельность доводов представителя ответчика, мотивируя тем, что Дармаев З.Д. состоит в трудовых отношениях с ГАУЗ «<...> и в период инкриминируемых ему деяний осуществлял функции врача-хирурга. Данный вывод является ошибочным, поскольку в отзыве представитель ответчика не ходатайствовал об освобождении <больницы> от гражданско-правовой ответственности. Отзыв содержал вывод о том, что для разрешения гражданско-правовых требований Бс., Ба., Вл. необходимо наличие прямой причинно-следственной связи между преступным деянием и причиненным вредом. Поскольку гражданский иск не отвечает указанным требованиям, то его следовало оставить без рассмотрения. Ссылается на п.12 Постановления Пленума ВС РФ от 13.10.2020 №23. Просит отменить приговор с передачей гражданского иска на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.
В возражениях на апелляционные жалобы адвоката Бураевой С.В. в интересах осужденного Дармаева З.Д., представителя гражданского ответчика Муравьева С.А. заместитель прокурора Октябрьского района г.Улан-Удэ Айдакеев Ч.Р. находит приговор суда законным, обоснованным и справедливым. Просит оставить его без изменения, апелляционные жалобы защитника осужденного и представителя гражданского ответчика без удовлетворения.
В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Бураевой С.В. в интересах осужденного Дармаева З.Д. потерпевшая Бс. считает приговор суда законным и обоснованным, просит апелляционную жалобу защитника осужденного оставить без удовлетворения, приговор суда без изменения.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб защитника осужденного, представителя гражданского ответчика, возражения прокурора и потерпевшей, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.
Вопреки доводам жалобы защитника осужденного, выводы суда о доказанности вины Дармаева З.Д. в совершенном преступлении основаны на собранных по делу доказательствах, непосредственно, полно и объективно исследованных в судебном заседании на основе состязательности сторон, анализ и оценка которым дана в приговоре в соответствии с требованиями ст.ст.17, 88 УПК РФ, то есть по внутреннему убеждению, каждое доказательство оценено с точки зрения допустимости и достоверности, а все имеющиеся в деле доказательства - в совокупности.
В судебном заседании первой инстанции осужденный Дармаев З.Д. вину не признал и показал, что в должности врача-хирурга хирургического отделения ГАУЗ «<...>» работает с 2020г. 07.01.2025 он находился на дежурстве в приемном отделении ГАУЗ «<...>», куда в 17 час. 20 мин. поступил гр.Б. Больной передвигался самостоятельно, жаловался на умеренные боли в правом подреберье и в районе солнечного сплетения, указывал на общую слабость, одышка отсутствовала, кожный покров имел желтушный цвет. Состояние здоровья Б. при его поступлении в <больницу> оценил как средней тяжести. В соответствии с должностными обязанностями он осмотрел пациента с целью проверки наличия или отсутствия перитонита, при этом пальпировал его без агрессивного воздействия на живот, резкой болезненности не выявил, что указывало на отсутствие перитонита. Пальпированием установил увеличение объема печени Б. вследствие токсического воздействия этанола. Со слов Б., он заболел с 01.01.2025, накануне злоупотреблял алкоголем и принимал жирную пищу. У Б. были взяты кровь и моча для анализов, а также произведена рентгенография грудной клетки и брюшной полости на наличие свободного газа, которого не имелось. 07.01.2025 в 19 час. 20 мин. он повторно обследовал больного, осмотрел его живот и оценил результаты анализов. Учитывая полученные данные, исключил у пациента наличие острого панкреатита, поскольку показания амилазы были в норме, повышение температуры тела не наблюдалось. При изучении результатов лабораторных исследований у Б. был установлен повышенный билирубин (249 мкм./л. при норме 20 мкм./л) как последствие токсического действия этанола. Цвет кожи и склеры у больного был желтоватым. Считает, что проведение компьютерной томографии без контрастирования не является информативным, а для применения контрастирования у Б. имелись противопоказания ввиду выявления высокого уровня креатинина в анализах. Это исследование не проводилось. Также он намеревался назначить УЗИ органов брюшной полости, но не сделал этого ввиду отсутствия в указанное время в медучреждении специалистов. Непроведение лапароскопии связано с тем, что такое исследование проводится в исключительных случаях. В данном случае он предпочел консервативное лечение, считая оперативное вмешательство излишним. После исключения хирургической патологии у Б. направил его к терапевту для решения вопроса о госпитализации. Терапевт Дб. приняла Б. для дальнейшего обследования и лечения, о кончине которого узнал позднее. Согласно медицинским документам, 08.01.2025 Б. находился в терапевтическом отделении в состоянии средней степени тяжести под наблюдением врача-терапевта с диагнозом «токсический гепатит с трансформацией в цирроз по классу В». 09.01.2025 в отношении Б, было проведено УЗИ, которым установлены диффузные изменения печени и свободная жидкость, указывающие на отсутствие острого панкреатита. 09.01.2025 при осмотре Б. врачами каких-либо данных, которые могли бы свидетельствовать об острой хирургической патологии, выявлено не было. Эти данные не были выявлены им при осмотре Б. 07.01.2025. Указанная патология могла быть выявлена у пациента 08.01.2025 и 09.01.2025.
Несмотря на занятую осужденным Дармаевым З.Д. позицию, его вина в совершении инкриминируемого деяния установлена и подтверждается показаниями:
- потерпевших Бс., Вл. об обстоятельствах помещения мужа и отца Б. в стационар ГАУЗ «<...> следуя которым 01.01.2025 и 02.01.2025 Бс. из-за возникших болей у супруга Б. ввела ему инъекции препарата кеторола, уколы ставила в течение трех дней. Из-за ухудшения состояния здоровья супруга 07.01.2025 вызвала бригаду скорой медпомощи по месту проживания, которая предварительно диагностировала у больного желчнокаменную болезнь с признаками перитонита, после чего его доставили в приемное отделение больницы. Вызвала медпомощь из-за того, что 07.01.2025 у супруга на животе проявились пятна бордового цвета, белки глаз и лицо пожелтели, взгляд стал «стеклянным», произошло сильное увеличение живота. В приемном отделении ГАУЗ «<...> она и ее муж находились в ожидании врача более 3 часов. Медсестра измерила артериальное давление у ее супруга, собрала материалы для первичного анализа. Супруг передвигался самостоятельно, жаловался на боли в животе, Далее, Б. был осмотрен врачом-хирургом Дармаевым З.Д. Осмотрев и пропальпировав Б., он исключил диагноз, требующий оперативного вмешательства и вызвал терапевта. УЗИ и КТ в отношении него не назначалось и не проводилось. Б. приняли два медицинских сотрудника терапевтического отделения. Девушка пропальпировала супруга, при этом он испытывал боль. После чего сотрудники вызвали другого врача. Девушка предложила прибывшему врачу провести КТ в отношении Б., однако последняя указала на отсутствие в этом необходимости. После осмотра Б. и результатов его анализов врач выставила диагноз: алкогольная болезнь печени, алкогольный цирроз, декомпенсация, алкогольный панкреатит, сахарный диабет 2 типа. Супруга направили на рентгеновское обследование, затем в терапевтическое отделение. 08.01.2025 она привезла вещи для мужа, не была к нему допущена. 08.01.2025 и 09.01.2025 муж по телефону ей пояснил, что 08.01.2025 с ним случился приступ, тело и сердце «стягивало», говорил тяжело, хрипел, сообщил о проведении ЭКГ и применении к нему обезболивающего средства. 09.01.2025 он ответил на ее звонок, что был обследован, результат неудовлетворительный, после чего связь прекратилась. У врача терапевтического отделения выяснила, что Б. находится в реанимации ввиду ухудшения состояния здоровья, о чем свидетельствовали увеличение и посинение живота. На звонок в отделение реанимации, ей сообщили о том, что в отношении супруга назначены новые лабораторные исследования. 10.01.2025 на ее звонок сообщили, что ее муж скончался 09.01.2025 в 23 час. 45 мин. 12.01.2025 получила справку о смерти с указанием диагноза: шок эндоскопический R57.8, перитонит острый K65.0, гипертоническая болезнь 110.Х; аналогичные показания даны потерпевшей Вл.;
- свидетелей Ш. и Ж., входивших в состав бригады скорой помощи, о том, что при выезде по вызову к Б. при осмотре больного они выставили предварительный диагноз: желтуха неясного генеза, желчнокаменная болезнь, токсический гепатит, острый перитонит. После чего Б. доставили в инфекционную больницу, откуда его направили в ГАУЗ «<...>» для консультации хирурга;
- свидетелей Х. и Ф. о том, что 07.01.2025 хирург Дармаев З.Д., проведя осмотр Б., исключил наличие у него острой хирургической патологии, после чего направил пациента в терапевтическое отделение больницы;
- свидетелей Д., Л., Н., Нж., Г. о том, что пациент Б. поступил в терапевтическое отделение с жалобами на опоясывающие боли в области живота и груди, с установлением диагноза: токсический гепатит, алкогольный панкреатит, токсическая нефропатия, сопутствующий - сахарный диабет 2 типа. Впоследствии было установлено, что смерть указанного больного наступила 09.01.2025 от панкреонекроза, осложненного перитонитом. На момент поступления Б. в ГАУЗ «<...>» дежурный врач-хирург Дармаев З.Д. при его осмотре исключил диагноз, связанный с оперативным вмешательством;
- свидетеля Ц., работающей медсестрой отделения реанимации №3 ГАУЗ «<...>», о том, что 09.01.2025 в 13 час. 30 мин. из терапевтического отделения в данное отделение поступил пациент Б. в тяжелом состоянии. При осмотре у больного была установлены синюшность с желтизной верхних и нижних конечностей, живота, гематомы от инъекций на локтевых сгибах, самостоятельно пациент не передвигался, был малоконтактен, на раздражители реагировал слабо. Диагноз: Основной: токсический гепатит с трансформацией в цирроз печени класс В по Чайлд-Пью. Осл: ПКН (печеночно-клеточная недостаточность) 1-2 ст. Портальная гипертензия: асцит. Энцефалопатия смешанного генеза (токсическая, дисметаболическая). СПОН (Синдром полиорганной недостаточности). Сопутствующий диагноз: Сахарный диабет 2 тип, впервые выявленный, целевой НЬА1с (гликированный гемоглобин) менее 7,0%. Последствия токсического действия этанола средней степени тяжести. Токсическая нефропатия (СКФ 47 мл/мин/1,73м2), АКО (ожирение) 2 степени. На фоне тяжелого состояния больного, прогрессирования острой сердечно-сосудистой недостаточности, синдрома полиорганной недостаточности, проводимой терапии в 23 час. 15 мин. произошла остановка сердечной деятельности. Проводимые реанимационные мероприятия не имели положительного результата. Предполагает, что пациент скончался от перитонита. Диагноз: перфорация полого органа, осложненного перитонитом имеет хирургический профиль. С таким диагнозом пациент должен проходить лечение в хирургическом отделении. По ее мнению, при своевременно выставленном диагнозе Б. не исключен благоприятный исход; аналогичные показания даны свидетелем Бт.;
- свидетелей С., И. о том, что 09.01.2025 Б, был экстренно переведен из терапевтического отделения в отделение реанимации из-за ухудшившегося состояния здоровья. В тот же день он скончался;
- свидетелей М., Р. и Им. о том, что в период нахождения с 07.01.2025 по 09.01.2025 в терапевтическом отделении больницы УЗИ внутренних органов и компьютерная томография (КТ) в отношении Б. не проводились;
- свидетеля Бн. о том, что проведенной Министерством здравоохранения РБ проверкой по факту оказания медицинской помощи Б., следуя его медицинской карте, установлено, что при первоначальном осмотре больного и установлении диагноза врачом-хирургом ГАУЗ «<...>» Дармаевым З.Д. было исключено хирургическое вмешательство с направление пациента в терапевтическое отделение больницы. При приеме больного врачом не проводились ультразвуковое исследование, компьютерная томография Б., не рассматривалось экстренное хирургическое вмешательство, что является нарушением положений приказа №203н. При проверке данного факта также были установлены нарушения по ведению медицинской документации.
- специалиста эксперта В. о том, что при поступлении Б. 07.01.2025 в 17 час. 20 мин. в ГАУЗ «<...> врачом-хирургом был установлен диагноз: алкогольное поражение печени. Проведение ультразвукового исследования печени являлось обязательным, поскольку в указанное время у Б. шел воспалительный процесс поджелудочной железы. УЗИ позволило бы определить структуру изменения тканей поджелудочной железы и способствовало бы установлению правильного диагноза. Кроме того, в отношении Б. следовало провести КТ органов брюшной полости. Проведение данного исследования возможно как с контрастированием, так и без такового. Проведение КТ с контрастированием является более информативным, но и проведение КТ без контрастирования позволило бы определить воспалительный процесс тканей поджелудочной железы. Проведение КТ без контрастирования позволяет установить диагноз, но не представилось бы возможным установить причину заболевания. Проведение процедур регламентировано приказом №203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». При рассмотрении вопроса об изменениях органов брюшной полости проведение УЗИ регламентировано клиническими рекомендациями «Цирроз и фиброз печени» от 2022г. Указанные документы регламентируют проведение УЗИ при диагнозе, установленном Б. К обязанности врача хирурга относится назначение исследований, в т.ч. УЗИ. Реализация этого исследования не относится к его компетенции. КТ является более информативным, чем УЗИ. Его проведением устанавливается факт наличия воспалительных изменений органа для принятия мер к своевременному проведению всех лечебных мероприятий. Патология панкреатита относится к категории хирургического отделения, и преимущественно такая патология требует оперативного вмешательства. Диагноз воспаления поджелудочной железы - панкреатита устанавливается на основании оценки комплекса обследований, в т.ч. установление клинической картины, данных объективного осмотра, лабораторных исследований (включая амилазу), данные инструментальных исследований (УЗИ, КТ). Установление диагноза на основании лабораторных исследований является неверным. Ухудшение уровня амилазы - специфический признак воспалительных изменений поджелудочной железы. Если лабораторные исследования показывают нормальное или незначительное ухудшение амилазы, то инструментальные исследования (УЗИ или КТ) свидетельствуют о том, что имеются воспалительные изменения поджелудочной железы, где установление панкреатита не исключается. Кроме того, уровень билирубина не может исключить воспаление поджелудочной железы. При таких обстоятельствах возникает необходимость проведения диагностической лапароскопии в зависимости от состояния пациента. Непроведение таких исследований приводит к последующему ухудшению состояния пациента и наступлению неблагоприятного исхода. 09.01.2025 у Б. уже присутствовал панкреонекроз, развился перитонит, отсюда следует вывод о том, что по состоянию на 07.01.2025 панкреонекроза у него не имелось. При выявлении диагноза на первоначальной стадии 07.01.2025 и проведении хирургического вмешательства исход в отношении Б. мог быть благоприятным. Наличие же свободной жидкости при условии установления воспалительных изменений поджелудочной железы является основанием для срочного проведения оперативного вмешательства. Введение в организм нестероидных противовоспалительных средств может повлиять на клиническую картину заболевания. Однако, согласно материалам дела, их прием Б. имел место за несколько дней до его поступления в стационар, в связи с чем действие нестероидных противовоспалительных средств на момент поступления больного в ГАУЗ <...>» было прекращено.
Также виновность Дармаева З.Д. обоснованно подтверждена совокупностью письменных доказательств: актом от 10.01.2025 осмотра места происшествия и трупа Б. в ГАУЗ «<...>», расположенного по адресу: <...> протоколом выемки видеозаписей от 22.01.2025 в ГАУЗ «<...>»; протоколом выемки от 06.03.2025, протоколом от 22.02.2025 осмотра карты памяти с видеозаписями, диска с аудиозаписями, упаковки «Кетанов», протоколом от 10.11.2025 осмотра медицинской карты Б., актом №94 от 14.02.2025 судебно-медицинского исследования трупа, согласно которому смерть Б. наступила 09.01.2025 в 23 час. 45 мин. от геморрагического панкреонекроза, сопровождавшегося развитием гнойного перитонита и эндотоксического шока, заключением эксперта-гистолога №97 от 30.01.2025, согласно которому у Б. выявлены: диффузный смешанный геморрагический панкреонекроз с гнойно-некротическим перипанкреатитом; некротический перигепатит с субкапсулярным полосовидным некрозом гепатоцитов, кровоизлияниями, реактивным нейтрофильным воспалением, хронический портальный, перипортальный гепатит, диффузная гидропическая, мелко-, крупно-капельная жировая дистрофия гепатоцитов; гнойный перитонит (брюшина); диффузные стеатонкрозы в брыжейке тонкой кишки с кровоизлияниями, реактивным воспалением; периваскулярный кардиосклероз, гипертрофия кардиомиоцитов, кардиомиодистрофия; свидетельством о смерти Б. от 13.01.2025, приказом №461л/с от 21.07.2020 о приеме Дармаева З.Д. в ГАУЗ «<...>» в хирургическое отделение на должность врача-хирурга, трудовым договором №217/01/2020 от 21.07.2020, дипломом ФГБОУ ВО «<...>» ... от 09.07.2018 о присвоении Дармаеву З.Д. квалификации «врач-лечебник», дипломом ФГБОУ ВО «<...>» ... от 10.07.2020 о присвоении Дармаеву З.Д. квалификации «врач-хирург», должностной инструкцией врача-хирурга ГАУЗ «<...>» №ДИ-01/03, должностной инструкцией врача-хирурга ГАУЗ <...>» № ДИ-01/02-15, заключением комиссионной экспертизы №56/2025 от 24.10.2025, следуя которому при оказании медицинской помощи Б. 07.01.2025 (при его осмотрах врачом-хирургом в 1720, 1920) в ГАУЗ «<...>» имело место ненадлежащее оказание ему медицинской помощи. В случае своевременно проведенной диагностики Б., соответственно, своевременно начатой терапии в данном случае было возможно избежать развития осложнений в виде гнойного перитонита с развитием сепсиса и инфекционно-токсического шока и предотвратить наступление неблагоприятного исхода – смерти Б. Между ненадлежащим оказанием медицинской помощи Б. в ГАУЗ «<...>» в период с 17-20 по 19-20 час. 07.01.2025 (в период осмотра врачом -хирургом) и развитием неблагоприятного исхода - наступления смерти пациента имеется прямая причинно-следственная связь.
Как следует из материалов дела, предварительное расследование и судебное разбирательство проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, всесторонне и полно с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон.
Вопреки утверждениям апелляционной жалобы защитника, согласно требованиям ст.307 УПК РФ, приговор содержит описание преступных действий осужденного с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины и мотивов, с изложением доказательств виновности, приведены основания, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты судом, сформулированы выводы о квалификации действий осужденного, а также по другим вопросам, подлежащим разрешению при постановлении обвинительного приговора.
Все фактические обстоятельства, имеющие значимость для правильного разрешения дела, исследованы судом с надлежащей полнотой, получили должную оценку в приговоре в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.
Оснований не доверять приведенным доказательствам, не имеющих существенных противоречий между собой и обоснованно признанных судом допустимыми, не усматривается.
В судебном заседании тщательно исследовались показания потерпевших, свидетелей, а при наличии изменений в показаниях участников сторон, выяснялись их причины.
Суд обоснованно пришел к выводу о достоверности приведенных в приговоре показаний потерпевших Бс., Вл., свидетелей Х., Ф., Д., Л., Н., И., Ц., Ш., В. и других вышеперечисленных лиц, поскольку они согласуются между собой и подтверждаются совокупностью добытых по делу доказательств, включая заключения экспертиз, протоколы следственных действий.
Показания осужденного, следуя которым он оказывал Б. медицинскую помощь в соответствии с принятыми стандартами и в полном объеме, при которых объективных данных, требующих экстренного хирургического вмешательства, им выявлено не было, симптоматика, позволяющая установить развитие перитонита, у больного отсутствовала, суд обоснованно оценил критически и правомочно признал данную позицию как избранный Дармаевым З.Д. способ защиты, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.
Каких-либо противоречий в доказательствах, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности Дармаева З.Д. в содеянном, в выводах суда первой инстанции суд апелляционной не усматривает, а утверждения защиты о его невиновности расценивает как несостоятельные.
Вопреки доводам жалобы защитника, всем исследованным доказательствам, включая показания свидетелей, заключению комиссионной экспертизы №56/2025 от 24.10.2025, в приговоре дана убедительная оценка, приведены мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом или приняты во внимание.
Несовпадение оценки доказательств, данной судом в обвинительном приговоре, с позицией стороны защиты, изложенной в суде первой инстанции и в апелляционной жалобе, не свидетельствует о нарушении судом первой инстанции требований ст.88 УПК РФ.
Вопреки доводам жалобы стороны защиты, из показаний потерпевшей Бс., свидетелей Х., Ф. судом первой инстанции достоверно установлено, что при поступлении Б. в ГАУЗ «<...>» дежурным врачом Дармаевым З.Д. не были назначены ультразвуковое исследование (УЗИ) и компьютерная томография (КТ) органов брюшной полости.
Следуя показаниям свидетелей Р., Им., работающих рентгенологами, отсутствие 07.01.2025 в больнице врача ультразвуковой диагностики не исключает возможность назначения и проведения УЗИ и КТ, поскольку ответственность за исполнение инструментальных исследований несет врач, назначивший данные исследования, в обязанность которого входит направление больного в специализированное отделение. Такие исследования в отношении Б. в целях выявления перитонита, панкреатита и других заболеваний 07.01.2025 не проводились. Более того, наличие записи в медицинской карте Б. о назначении ему КТ-исследования также не свидетельствует о надлежащем исполнении Дармаевым З.Д. своих профессиональных обязанностей, поскольку осуществление контроля за исполнением назначенного исследования ничем не подтверждено.
Суд пришел к правильному выводу о виновности в ненадлежащем оказании медицинской помощи врачом-хирургом Дармаевым З.Д., находившемся на дежурстве ГАУЗ «<...>» во время поступления Б. в приемное отделение, когда им была оказана дефектная медицинская помощь с неполным проведением диагностических мероприятий и исключением у больного наличия хирургической патологии, в связи с чем необходимые меры, адекватные физическому состоянию последнего, не были проведены им своевременно. Кроме того, суд обоснованно установил прямую причинно-следственную связь между ненадлежащим оказанием медицинской помощи Б. хирургом Дармаевым З.Д. в период времени с 17-20 час. по 19-20 час. 07.01.2025, и смертью указанного пациента, что подтверждается заключением комиссионной экспертизы №56/2025 от 24.10.2025. При этом следует отметить, что ненадлежащее оказание медицинской помощи Б. в период времени с 19-38 час. 07.01.2025 по 10-00 час. 09.01.2025, как верно установлено судом, не состоит в прямой причинно-следственной связи с его смертью.
Судом правомерно указано о том, что на момент назначения и проведения указанной экспертизы Дармаев З.Д. имел статус свидетеля, в связи с чем его права, предусмотренные ст.198 УПК РФ, не затронуты.
Доводы жалобы о том, что Дармаев и его защитник в ходе предварительного следствия и в суде были лишены права на заявление ходатайств о назначении дополнительной судебно-медицинской экспертизы с постановкой новых вопросов, об отводе экспертов, назначении повторной экспертизы в другом экспертном учреждении, являются несостоятельными, поскольку данное право было реализовано ими в ходе судебного разбирательства.
Вопреки суждениям стороны защиты, суд обоснованно опирался на показания эксперта В., указавшего, что при своевременном оказании медицинской помощи Б. при его приеме 07.01.2025, правильном диагностировании состояния больного с применением УЗИ и КТ, оперативном вмешательстве в течение заболевания возможно было избежать летального исхода пациента. Таким образом, подтверждены выводы комиссионной экспертизы №56/2025 от 24.10.2025 о том, что после осмотра Б. дежурным хирургом Дармаевым З.Д., исключившего у него без проведения УЗИ, КТ-исследования, лапароскопии, симптоматику заболевания, требующую хирургического вмешательства, тем самым ненадлежаще исполнившего свои профессиональные обязанности, имело продолжение ненадлежащее оказание пациенту медицинской помощи в терапевтическом отделении больницы, не состоящее в прямой причинно-следственной связи со смертью больного.
С учетом изложенного оснований не доверять либо сомневаться в выводах вышеуказанного заключения комиссионной экспертизы для назначения повторной экспертизы у суда первой инстанции не имелось.
Довод жалобы о том, что правильное диагностирование состояния здоровья Б. было затруднено его самолечением - приемом нестероидных противовоспалительных препаратов, судом обоснованно отвергнуто показаниями эксперта В., следуя которым введение Б. в домашних условиях инъекций кеторола имело место за несколько дней до его поступления в стационар, в связи с чем их действие на организм являлось завершенным на момент поступления указанного пациента в медучреждение. Также экспертом отмечено, что проведение КТ-исследования органов брюшной полости было возможным с контрастированием, так и без такового. Проведение КТ-исследования с контрастированием является более углубленным, вместе с тем, проведение КТ без контрастирования позволило бы определить воспалительные изменения тканей поджелудочной железы и установить диагноз. При этом установление диагноза лишь по лабораторным анализам неверно. Если лабораторные исследования показывают нормальное или незначительное ухудшение амилазы, то инструментальные исследования (УЗИ и КТ) указывают на воспалительные изменения поджелудочной железы, где возможно установление заболевания панкреатитом.
Довод жалобы о том, что имеются основания для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, также несостоятелен, поскольку период совершения преступления, следуя предъявленному Дармаеву З.Д. обвинению, установлен как временной промежуток, в течение которого оказывалась медицинская помощь Б. в ГАУЗ «<...>», куда вошел и период оказания ему медицинской помощи. Судом достоверно установлен период совершения преступления Дармаевым З.Д. с 17-20 час. по 19-20 час. 07.01.2025, что не ухудшает его положения, поскольку указанное время вошло в период, вмененный следствием.
Вопреки доводам жалобы, суд обоснованно принял решение об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, поскольку оснований для ее производства не имеется. Комиссионная экспертиза №56/2025 от 24.10.2025 произведена экспертами, обладающими необходимыми специальными познаниями и опытом в исследуемой отрасли, осуществляющими свою трудовую деятельность в другом субъекте РФ. Выводы специалистов, изложенные в заключении экспертизы №56/2025 от 24.10.2025, не вызывают сомнений, поскольку документ содержит ссылки на литературу, нормативные правовые акты, соответствующие методики, подробное описание проведенного исследования, анализ материалов дела и представленных медицинских документов, результаты исследования. Экспертами даны конкретные ответы на поставленные вопросы и не выходят за пределы их специальных познаний.
Кроме того, данное заключение экспертов оформлено с соблюдением ст.204 УПК РФ, выводы экспертизы в полной мере согласуются с другими доказательствами по делу, нарушений ФЗ №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» при проведении экспертизы не усматривается, в связи с чем довод стороны защиты о признании указанного заключения экспертов недопустимым доказательством, является несостоятельным.
В связи с вышеизложенным оценка, данная судом показаниям специалиста П., надлежаще мотивирована и сомнений в своей обоснованности не вызывает.
Судом достоверно установлено, что Дармаев З.Д., занимая должность врача-хирурга ГАУЗ «<...>», находясь, согласно служебному графику, на дежурстве в составе бригады приемного отделения ГАУЗ «<...>», осуществляя свои трудовые функции, в нарушение действующего законодательства в сфере здравоохранения, оказывая медицинскую помощь при поступлении гр. Б. в ГАУЗ «<...>», допустил дефекты диагностирования, недооценку имевшихся у больного признаков заболевания, что способствовало ухудшению его состояния, развитию осложнений, приведших к его смерти.
Вопреки доводам жалобы, судом верно установлено наличие прямой причинно-следственной связи между допущенными Дармаевым З.Д. при оказании медицинской помощи Б. в период с 17-20 час. по 19-20 час. 07.01.2025 дефектами диагностирования и наступлением его смерти.
На основе анализа исследованных по делу доказательств судом первой инстанции правильно установлены фактические обстоятельства дела и верно квалифицированы действия Дармаева З.Д. по ч.2 ст.109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.
Вопреки доводам жалобы, судебное разбирательство проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Каких-либо данных, свидетельствующих об одностороннем или неполном судебном следствии, протокол судебного заседания не содержит. Нарушений уголовно-процессуального закона, ограничивающих права участников судопроизводства и способных повлиять на правильность принятого в отношении Дармаева З.Д. судебного решения, в ходе расследования настоящего дела и рассмотрения его судом, не допущено. Осужденный и его защитник не были ограничены в праве заявлять ходатайства, предоставлять доказательства, все заявленные ими ходатайства судом рассмотрены и по ним приняты мотивированные решения.
Несогласие защитника с положенными в основу приговора доказательствами, как и с оценкой доказательств в приговоре, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности осужденного, его непричастности к инкриминированному деянию, неправильном применении уголовного закона.
Данные о личности Дармаева З.Д., его поведение на протяжении предварительного следствия и судебного разбирательства, свидетельствуют о его вменяемости, в связи с чем он подлежит уголовной ответственности.
Наказание назначено Дармаеву З.Д. в соответствии с требованиями ст.ст.6, 43, 60, 61 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления по неосторожности, относящегося к небольшой тяжести, направленного против жизни и здоровья человека, данных о личности, влияния назначенного наказания на исправление виновного и на условия жизни его семьи, отсутствие отягчающих обстоятельств, наличие смягчающих обстоятельств.
Судом верно не установлены основания для освобождения осужденного от уголовной ответственности и наказания, а также исключительных обстоятельств, уменьшающих степень общественной опасности преступления.
Обстоятельствами, смягчающими наказание Дармаева З.Д. признаны: отсутствие у него судимости, оказание помощи родственникам, положительные характеристики с места жительства и работы.
Оснований для признания в качестве смягчающих иных обстоятельств суду апелляционной инстанции не представлены и таковые не установлены.
Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено верно.
Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд с учетом всех обстоятельств дела и личности осужденного пришел к обоснованному убеждению, что достижение целей наказания возможно при назначении Дармаеву З.Д. наказания в виде ограничения свободы, с применением дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.
Назначенное Дармаеву З.Д. наказание является справедливым, отвечающим принципам уголовного судопроизводства и целям наказания, изменению не подлежит.
Вопросы о судьбе вещественных доказательств и процессуальных издержках разрешены судом правильно.
Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя ответчика Муравьева С.А. гражданский иск потерпевших Бс., Вл., Ба. разрешен верно в соответствии со ст.ст.1068, 1099-1101 ГК РФ, оснований для отмены решения в данной части суд апелляционной инстанции не находит.
Следуя требованиям ст.1064 ГК РФ вред, причиненный гражданину, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. В силу положений ст.1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых обязанностей.
Согласно п.20 Постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем.
Исходя из п.1 ст.1081 ГК РФ, работодатель в последующем имеет право обратного требования (регресса) к причинителю вреда в размере выплаченного возмещения.
Суд первой инстанции, установив все обстоятельства причинения потерпевшим Бс. и Ба., Вл. нравственных страданий, связанных со смертью мужа, отца Б., имеющие значение для разрешения вопроса о компенсации морального вреда, учитывая требования разумности и справедливости, правильно взыскал компенсацию морального вреда с работодателя Дармаева З.Д. в лице ГАУЗ «<...>», определив его в соответствии со ст.ст.151, 1101, 1068 ГК РФ.
Довод жалобы представителя ответчика о том, что потерпевшая Бс. на протяжении 8 лет находилась в разводе с Б., в связи с чем не ясно, какие именно нравственные и физические страдания причинены ей смертью Б., нельзя признать состоятельным, поскольку из протокола судебного заседания следует, что после официального развода в 2016г. потерпевшая и ее супруг Б. продолжали совместно проживать, вести общее хозяйство и воспитывать 2-х детей, т.е. фактические брачные отношения между ними были сохранены. Кроме того, смерть супруга повлияла на состояние ее здоровья, учитывая наличие у нее хронической болезни сердца.
Таким образом, нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, по делу не допущено.
Руководствуясь ст.ст.389.9, 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
ПОСТАНОВИЛ:
Приговор Октябрьского районного суда г.Улан-Удэ от 16 марта 2026 г. в отношении Дармаева З.Д. оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника осужденного и представителя гражданского ответчика - без удовлетворения.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу.
Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Судья Л.И. Будаева