РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
01 июня 2026 года г. Улан-Удэ
Октябрьский районный суд г. Улан-Удэ в составе судьи Кузубовой Н.А., при секретаре судебного заседания Свиридовой М.А., с участием помощника прокурора Цыреновой А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-2095/2026 по исковому заявлению Кривощейцевой Валентины Ивановны к Кривошейцевой Анастасии Викторовне о лишении права на получение выплат в связи с гибелью военнослужащего,
УСТАНОВИЛ
Обращаясь в суд, истец просит лишить ответчика Кривошейцеву А.В. права на выплаты, положенные членам семьи погибшего военнослужащего Кривошейцева В.А., предусмотренные ФЗ от 07.11.2011г. №306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат», Указом Президента РФ от ДД.ММ.ГГГГ. №98 "О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей", ФЗ от 28.03.1998г. №52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной Гвардии Российской Федерации». Исковые требования мотивированы тем, что 29.07.2025г., перед непосредственным направлением в служебную командировку, между сыном истца Кривошейцевым В.А. и ответчиком (до брака Степанова) был зарегистрирован брак, о чем родственникам истца и друзьям сына стало известно после его заключения. Истец полагает, что регистрация брака носила формальный характер, без цели создать настоящую семью, о чем свидетельствует поведение ответчика, не предпринимавшей никаких действий по розыску своего супруга и вступившей в близкие отношения с другим мужчиной через месяц после извещения о пропаже Кривошейцева В.А. без вести. Поскольку между супругами отсутствовала тесная эмоциональная связь, фактически они не вели совместного бюджета, истец полагает, что ответчик при заключении с ее сыном брака преследовала корыстные цели без намерения создать полноценную семью, а потому она недостойна претендовать на выплаты, положенные членам семьи военнослужащего, погибшего при выполнении задач в ходе СВО.
Определениями суда к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены Министерство обороны Российской Федерации, АО «СОГАЗ», Военный комиссариат РБ, войсковая часть 62563, ФКУ 75 ФЭС МО РФ., Кривошейецв А.Ю., войсковая часть 69647, ОСФР по РБ, ФКУ "УФО МО РФ по Забайкальскому краю".
В судебном заседании истец Кривошейцева В.И. и ее представитель Мурзин П.Ю. исковые требования поддержали, указав на недостойное поведение ответчика, не свойственное поведению любящей супруги и оскорбляющее доброе имя и честь своего супруга, защитника отчества. Полагали, что регистрация брака носила формальный характер без цели создания полноценной семьи.
Ответчик Кривошейцева А.В. и ее представитель Соков А.В. с исковыми требованиями не согласились, суду пояснили, что брак был зарегистрирован по обоюдному решению, супруги испытывали взаимные чувства любви и уважения друг к другу, проживали вместе, вели совместное хозяйство, строили совместные планы на будущее. В связи с чем просили в иске отказать.
Иные лица, участвующие в деле, в суд не явились, надлежаще извещены.
Помощник прокурора Цыренова А.В. дала заключение об отсутствии достаточных оснований для удовлетворения исковых требований и лишения Кривошейцевой А.В. заявленных истцом выплат и страхового возмещения.
Выслушав участников процесса, свидетелей, заключение прокурора, суд приходит к следующим выводам.
Согласно п. 2 ст. 1 Федерального закона от 27.05.1998 №76-ФЗ "О статусе военнослужащих" военнослужащие обладают правами и свободами человека и гражданина с некоторыми ограничениями, установленными настоящим Федеральным законом, федеральными конституционными законами и федеральными законами. На военнослужащих возлагаются обязанности по подготовке к вооруженной защите и вооруженная защита Российской Федерации, которые связаны с необходимостью беспрекословного выполнения поставленных задач в любых условиях, в том числе с риском для жизни. В связи с особым характером обязанностей, возложенных на военнослужащих, им предоставляются социальные гарантии и компенсации. Особенности статуса военнослужащих, проходящих военную службу в военное время, в период мобилизации, во время исполнения обязанностей военной службы в условиях чрезвычайного положения и при вооруженных конфликтах регулируются федеральными конституционными законами, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Предусмотренные российским законодательством социальные гарантии и льготы и выплаты также предусмотрены и для членов семьи военнослужащих.
При определении круга членов семьи погибшего (умершего) военнослужащего, имеющих право на названные социальные гарантии и компенсации, федеральный законодатель, действуя в рамках своих дискреционных полномочий, исходил, в частности, из целевого назначения данных выплат, заключающегося в восполнении материальных потерь, связанных с утратой возможности для этих лиц как членов семьи военнослужащего получать от него, в том числе в будущем, соответствующее содержание.
Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, военная служба представляет собой особый вид государственной службы, непосредственно связанной с обеспечением обороны страны и безопасности государства и, следовательно, осуществляемой в публичных интересах; лица, несущие такого рода службу, выполняют конституционно значимые функции: военнослужащий принимает на себя бремя неукоснительно, в режиме жесткой военной дисциплины исполнять обязанности военной службы, которые предполагают необходимость выполнения поставленных задач в любых условиях, в том числе сопряженных со значительным риском для жизни и здоровья.
Из приведенных нормативных положений и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что законодатель, гарантируя военнослужащим, выполняющим конституционно значимые функции, связанные с обеспечением обороны страны и безопасности государства, общественного порядка, законности, прав и свобод граждан, а также принимавшим участие в специальной военной операции на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики и Украины, материальное обеспечение и компенсации в случае причинения вреда их жизни или здоровью, установил систему мер социальной поддержки и членам семьи военнослужащих, погибших (умерших) при исполнении обязанностей военной службы. К числу таких мер относятся страховое обеспечение по государственному страхованию жизни и здоровья военнослужащих, единовременная выплата, единовременное пособие, ежемесячная компенсация, которые подлежат выплате, в том числе супругам военнослужащего в случае его гибели (смерти) при исполнении обязанностей военной службы, а также совершеннолетним детям при отсутствии иных членов семьи.
Публично-правовой механизм возмещения вреда, причиненного гибелью (смертью) военнослужащего, наступившей при исполнении им обязанностей военной службы, в том числе по призыву, членам его семьи в настоящее время включает в себя, в частности, их пенсионное обеспечение в виде пенсии по случаю потери кормильца, назначаемой и выплачиваемой в соответствии с пенсионным законодательством Российской Федерации (пункт 1 статьи 24 Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих"), страховое обеспечение по государственному страхованию жизни и здоровья военнослужащих (пункт 3 статьи 2, статья 4 и пункт 2 статьи 5 Федерального закона от 28 марта 1998 г. N 52-ФЗ) и такие меры социальной поддержки, как единовременное пособие, ежемесячная денежная компенсация, предусмотренные частями 8 и 9 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 г. N 306-ФЗ, единовременная выплата, установленная Указом Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 г. N 98, в которых определен и круг лиц, имеющих право на получение мер социальной поддержки в случае гибели (смерти) военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы, к числу которых отнесены супруга (супруг), состоявшая (состоявший) на день гибели (смерти) застрахованного лица в зарегистрированном браке с ним.
Вышеприведенными законами определяется особый правовой статус военнослужащих, проходящих военную службу как по призыву, так и в добровольном порядке по контракту, содержание и характер обязанностей государства по отношению к ним и их обязанностей по отношению к государству, что - в силу Конституции Российской Федерации, в частности ее статей 2, 7, 39 (части 1 и 2), 41 (часть 1), 45 (часть 1), 59 (части 1 и 2) и 71 (пункты "в", "м"), - обязывает государство гарантировать им материальное обеспечение и компенсации в случае причинения вреда их жизни или здоровью в период прохождения военной службы (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2002 г. N 17-П, от 20 октября 2010 г. N 18-П, от 17 мая 2011 г. N 8-П, от 19 мая 2014 г. N 15-П, от 17 июля 2014 г. N 22-П, от 19 июля 2016 г. N 16-П).
В случае гибели военнослужащего при исполнении воинского долга или смерти вследствие ранения, травмы, контузии, полученных при исполнении обязанностей военной службы, Российская Федерация как социальное государство принимает на себя обязательства по оказанию социальной поддержки членам его семьи, исходя из того, что их правовой статус производен от правового статуса самого военнослужащего и обусловлен спецификой его служебной деятельности.
Таким образом, установленная федеральным законодателем система социальной защиты членов семей военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы, направлена на максимально полную компенсацию связанных с их гибелью материальных потерь. Такое правовое регулирование означает признание со стороны государства необходимости оказания особой социальной поддержки членам семьи военнослужащего, погибшего (умершего) при исполнении обязанностей военной службы, призвано гарантировать им наиболее полное возмещение причиненного вследствие этого вреда и направлено на обеспечение их достойного существования, что в полной мере согласуется с предписаниями статей 7, 38 (часть 1), 39 (часть 1) и 59 (часть 1) Конституции Российской Федерации (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июля 2014 г. N 22-11).
Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.
Следует отметить, что семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).
Супруги обязаны строить свои отношения в семье на основе взаимоуважения и взаимопомощи, содействовать благополучию и укреплению семьи, заботиться о благосостоянии и развитии своих детей (пункт 3 статьи 31 Семейного кодекса Российской Федерации).
Согласно приведенным положениям семейного законодательства семейная жизнь супругов должна основываться на принципах добровольности брачного союза, построения семьи на чувствах взаимной любви и уважения, содействия благополучию и укреплению семьи, заботе о благосостоянии всех членов семьи, что предполагает наличие тесной эмоциональной связи между супругами, их взаимную поддержку и помощь, заботу и ответственность перед друг другом и другими членами семьи.
Отсутствие между супругами таких отношений, в том числе при нарушении одним из супругов названных принципов построения семьи, злоупотреблении супругом своими личными правами, неисполнении семейных обязанностей, пренебрежении интересами семьи, намерение одного или обоих супругов расторгнуть брак, может свидетельствовать о фактическом прекращении семейных отношений, невозможности сохранения семьи и дальнейшей совместной жизни супругов.
Ввиду изложенного, а также с учетом целей правового регулирования мер социальной поддержки, предоставляемых супруге (супругу) как члену семьи военнослужащего в случае его гибели (смерти) в период прохождения военной службы при исполнении обязанностей военной службы и направленных на возмещение супруге (супругу) нравственных и материальных потерь, связанных с гибелью (смертью) военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы, лишение права супруги (супруга) на получение таких мер социальной поддержки возможно при наличии обстоятельств, которые свидетельствуют о фактическом прекращении между супругами семейных отношений, а именно об отсутствии между ними тесной эмоциональной связи, взаимной поддержки и помощи, заботы и ответственности друг перед другом и другими членами семьи.
Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ. Улан-Удэнским городским отделом Управления ЗАГС РБ между Кривошейцевым В.А. и Степановой А.В. (после заключения брака Кривошейцева) был зарегистрирован брак.
При этом, приказом командира войсковой части <данные изъяты> Кривошейцев В.А. направлен в служебную командировку в войсковую часть полевая почта 87736 для выполнения специальных задач в составе группировки войск «Восток» с 01.08.2025г.
Согласно справки о смерти <данные изъяты>., свидетельства о смерти серии <данные изъяты>, Кривошейцев В.А. погиб ДД.ММ.ГГГГ. на территории Днепропетровской области Синельниковского района с. Терновое Украина во время военных действий в ходе проведения СВО.
Обращаясь в суд с настоящими исковыми требованиями, истец указывает, что брак со стороны ответчика был заключен без цели создания полноценной семьи в отсутствие взаимных чувств любви и уважения друг к другу, что между супругами отсутствовала тесная эмоциональная связь, взаимная поддержка, забота и ответственность друг перед другом. Однако, в ходе рассмотрения дела указанные доводы не нашли объективного подтверждения.
Согласно ст. 27 СК РФ брак признается недействительным при нарушении условий, установленных статьями 12 - 14 и пунктом 3 статьи 15 настоящего Кодекса, а также в случае заключения фиктивного брака, то есть если супруги или один из них зарегистрировали брак без намерения создать семью. Однако, в нарушении ст. 56 ГПК РФ со стороны истца суду не предоставлено ни одного доказательства, которое бы свидетельствовало о наличии обстоятельств, перечисленных в ст. 27 СК РФ, либо иных обстоятельств, подтверждающих отсутствие между супругами тесной эмоциональной связи, взаимных чувств любви и уважения, проявления заботы и поддержки.
Напротив, судом установлено, что до регистрации брака ответчик с Вячеславом состояли в романтических отношениях, проживали совместно в арендованной квартире, которую оплачивал Вячеслав, вели совместный бюджет. В период их совместного проживания, в том числе и после заключения брака, каких-либо действий, свидетельствовавших о наличии у ответчика намерений заключить брак из корыстных побуждений в отсутствие желания наступления последствий, характерных для семейной жизни и предусмотренных семейным законодательством, последней не совершалось.
Указанные обстоятельства подтверждены свидетельскими показаниями, как со стороны истца, так и со стороны ответчика.
Кроме того, из показаний свидетеля Суслова С.Н., Кривошейцева М.А. следует, что Анастасия и Вячеслав в дальнейшем планировали отметить свадьбу с приглашенными друзьями и родственниками в более подходящий момент, что свидетельствует о наличии у них истинных намерений совместного проживания и создания семьи.
Свидетельские показания Иваницкой М.М., Молчановой А.А., Макулиной А.В., Гаськова И.С. доводы иска также не подтверждают и не опровергают возражения ответчика о наличии между супругами тесной эмоциональной связи. Отсутствие приглашения на регистрацию брака родственников и друзей супруга свидетельствует лишь об отношениях между погибшим и его родственниками и друзьями соответственно, а не о фиктивности брака и отсутствии у ответчика намерений создать семью.
Свидетельские показания Бадмаевой Н.В., арендодателя квартиры, в которой супруги проживали совместно, Степановой Н.А., мачехи ответчика, напротив свидетельствуют о наличии между супругами именно семейных отношений, взаимных чувств, проявлении заботы друг о друге, трепетном отношении и переживании друг за друга, совместного бюджета. Указанные обстоятельства подтверждаются и представленной ответчиком перепиской с истцом, а также представленной перепиской истца с сыном, в которой Вячеслав пишет, что уверен в Анастасии больше, чем в себе, и просит мать не вмешиваться в их отношения.
Непродолжительность периода знакомства и отношений до регистрации брака о его фиктивности не свидетельствует, равно как и наличие у ответчика близких отношений с другим мужчиной после извещения о смерти супруга. Указанные обстоятельства основанием для признания брака фиктивным либо недействительным признаны быть не могут и об отсутствии между ответчиком и погибшим тесной эмоциональной связи, взаимных чувств и фактических семейных отношений не свидетельствуют. В судебном заседании ответчик объясняла свое поведение наличием депрессии, отчаяния и сожалела о случившимися. Иных обстоятельств, которые бы свидетельствовали об отсутствии между супругами фактических семейных отношений судом не установлено.
При таких обстоятельствах, поскольку в ходе судебного заседания установлены обстоятельства, которые свидетельствуют о наличии между супругами фактических брачных отношений, тесной эмоциональной связи, взаимных чувств, постоянного общения, переживания друг за друга, совместного бюджета, взаимной поддержки и помощи, заботы и ответственности друг перед другом, суд приходит к выводам, что брак между ответчиком и Вячеславом был заключен осознанно, в результате добровольного волеизъявления обеих сторон с намерением создать крепкую полноценную семью.
Кроме того, следует отметить, что ответчик обладала статусом супруги умершего Кривошейцева В.А. на день его смерти, их брак не был расторгнут в установленном законом порядке и не признан недействительным, следовательно, Кривошейцева А.В. является лицом, имеющим право на получение соответствующих выплат как супруга умершего военнослужащего. При этом законодатель не ставит в зависимость получение выплат супруги от образа ее жизни, поведения и морального облика, а связывает это право с наличием у членов семьи определенного статуса на день смерти умершего.
В связи с чем, у суда отсутствуют основания для лишения ответчика как супруги погибшего военнослужащего права на получение предусмотренных для членов семьи военнослужащих российским законодательством выплат.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования Кривощейцевой Валентины Ивановны к Кривошейцевой Анастасии Викторовне о лишении права на получение выплат в связи с гибелью военнослужащего оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано сторонами в Верховный Суд РБ путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Улан-Удэ в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.
Судья Н.А. Кузубова