Решение
Именем Российской Федерации
3 июня 2026 года город Новосибирск
Новосибирский гарнизонный военный суд в составе председательствующего Карпенко К.В., при секретаре судебного заседания Сиротовской В.С., с участием административного истца Моисеенко Е.Ф. и ее представителя Тютюкова О.Н., представителя административных ответчиков Финагина В.С., рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело № 2а-89/2026 по административному исковому заявлению военнослужащего Управления <данные изъяты> <данные изъяты> Моисеенко Е. Ф. о признании незаконным решения Центральной жилищной комиссии Управления <данные изъяты> от 12 марта 2026 года № 3 об отказе в признании ее нуждающейся в жилом помещении установил:
Моисеенко, обратилась с административным исковым заявлением, в обоснование которого указала, что проходит военную службу по контракту в Управлении <данные изъяты> (далее – Управление) и имеет выслугу более 20 лет.
Решением Центральной жилищной комиссии Управления (далее – жилищная комиссия) от 12 марта 2026 года ей отказано в признании нуждающейся в жилом помещении на том основании, что добровольно выехав из жилого помещения, принадлежащего на праве собственности ее матери, а также снявшись с регистрационного учета по адресу данного жилого помещения, ею намерено были ухудшены жилищные условия.
Кроме этого, как указывает Моисеенко, основанием для отказа в признании ее нуждающейся в жилом помещении послужил тот факт, что ранее она была обеспечена жилым помещением в составе семьи супруга-военнослужащего, приобретенным последним за счет средств целевого жилищного займа посредством участия в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих. Поскольку приобретенная супругом квартира являлась совместно нажитым имуществом, по мнению жилищной комиссии, Моисеенко должна была поставить вопрос о ее разделе, что ею сделано не было.
В обоснование несогласия с оспариваемым решением Моисеенко указала, что в период прохождения военной службы жилым помещением либо субсидией в соответствии с Федеральным законным от 27 мая 1998 г. № 76 «О статусе военнослужащих» (далее – Федеральный закон), не обеспечивалась, в связи с чем, препятствий для реализации ее прав на жилище как самостоятельного субъекта жилищных правоотношений, не имеется.
Полагая свои права нарушенными, Моисеенко просит признать незаконным решение жилищной комиссии от 12 марта 2026 года, обязать жилищную комиссию отменить его и повторно рассмотреть вопрос о признании ее нуждающейся в жилом помещении.
Административные ответчики – командующий <данные изъяты>, председатель женщиной комиссии, извещенные о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, в суд не прибыли, ходатайств об отложении рассмотрения дела не заявили, обеспечили явку представителя.
В соответствии с ч. 6 ст. 226 Кодекса административного судопроизводство Российской Федерации (далее – КАС РФ), суд полагает возможным рассмотреть административное дело в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле, извещенных о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом, явка которых судом не признавалась обязательной.
В судебном заседании административный истец Моисеенко и ее представитель Тютюков, заявленные требования поддержали в полном объеме, по основаниям, изложенным в административном иске.
Представитель административных ответчиков командующего <данные изъяты> и жилищной комиссии Управления – Финагин просил в удовлетворении административного искового заявления отказать, полагая, что оспариваемое решение жилищной комиссии является законным и обоснованным. При этом мотивы, по которым жилищной комиссией Моисеенко было отказано в постановке на жилищной учет, основаны на законе, регулирующем жилищное обеспечение военнослужащих, а также нормах жилищного законодательства.
Кроме этого, представитель административных ответчиков отметил, что, отказавшись в 2025 году от наследования доли в квартире, расположенной по адресу: <адрес>, в пользу своей матери, Моисеенко также совершила действия, направленные на намеренное ухудшение жилищных условий.
Изучив административное исковое заявление, исследовав доказательства по делу, суд приходит к следующим выводам.
Из справок Управления от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ № и выписки из послужного списка Моисеенко видно, что первый контракт о прохождении военной службы заключен ею в сентябре 2002 года, выслуга лет в календарном исчислении составляет более 23 лет. В качестве членов семьи в личном деле Моисеенко значится – сын ФИО, ДД.ММ.ГГГГ г.р.
Согласно заявлению от 16 декабря 2025 года, адресованному председателю жилищной комиссии, Моисеенко просит признать ее нуждающейся в жилом помещении составом семьи два человека (она и сын), по избранному месту жительства в городе Новосибирске, в форме обеспечения жилым помещением – в собственность бесплатно.
Как следует из решения жилищной комиссии от 12 марта 2026 года № 3, жилищным органом административному истцу отказано в признании нуждающейся в жилом помещении на том основании, что, выехав из жилого помещения по адресу: <адрес>, принадлежавшего на праве собственности ее матери и снявшись с регистрационного учета в указанном жилом помещении, право пользования которым она имела, ею были совершены действия, направленные на намеренное ухудшение жилищных условий.
Жилищная комиссия в обоснование своего решения также указала, что ранее Моисеенко была обеспечена жилым помещением в составе семьи военнослужащего, а именно бывшего супруга, которым за счет средств целевого жилищного займа, как участником накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, в период брака была приобретена квартира, являющаяся их совместной собственностью.
Между тем с указанным решением административного ответчика согласиться нельзя по следующим основаниям.
Так, в соответствии с абзацем 12 пункта 1 статьи 15 Федерального закона военнослужащим – гражданам, назначенным на воинские должности после получения профессионального образования в военной профессиональной образовательной организации или военной образовательной организации высшего образования и получения в связи с этим офицерского звания (начиная с 1 января 1998 г.) и проживающим совместно с ними членам их семей, признанным нуждавшимися в жилых помещениях, по достижении указанными военнослужащими гражданами общей продолжительности военной службы 20 лет и более, а при увольнении с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, по состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями при общей продолжительности военной службы 10 лет и более федеральным органом исполнительной власти или федеральным государственным органом, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, либо уполномоченными ими органом или учреждением предоставляются жилищная субсидия либо жилые помещения, находящиеся в федеральной собственности, по выбору указанных граждан в собственность бесплатно или по договору социального найма с указанными федеральным органом исполнительной власти или федеральным государственным органом либо уполномоченными ими органом или учреждением по избранному месту жительства в соответствии с нормами предоставления площади жилого помещения, предусмотренными статьей 15.1 этого Федерального закона.
При этом военнослужащие – граждане признаются федеральным органом исполнительной власти или федеральным государственным органом, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, нуждающимися в жилых помещениях по основаниям, предусмотренным Жилищным кодексом Российской Федерации (далее – ЖК РФ), в порядке, утверждаемом Правительством Российской Федерации.
Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, Федеральный закон «О статусе военнослужащих», закрепляя права, свободы, обязанности и ответственность военнослужащих, а также основы государственной политики в области правовой и социальной защиты военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы, и членов их семей (преамбула), устанавливает основные гарантии их жилищного обеспечения, к которым, согласно пункту 1 его статьи 15, относится предоставление им денежных средств на приобретение или строительство жилых помещений либо предоставление им жилых помещений в порядке и на условиях, установленных данным Федеральным законом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами, за счет средств федерального бюджета.
Именно особый правовой статус военнослужащих предполагает реализацию на основании Федерального закона «О статусе военнослужащих» системы специальных мер правовой и социальной защиты, которые обусловлены особенностями возложенных на них государственно значимых обязанностей, направлены на компенсацию предусмотренных для них ограничений, обеспечивая им государственную поддержку в период службы и после ее окончания. Такая поддержка военнослужащих осуществляется и путем установления для них гарантий жилищного обеспечения.
При этом принцип равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации), гарантируя одинаковые права и обязанности для субъектов, относящихся к одной категории, не исключает различий в их фактическом положении, а также необходимость учета этих различий в законе. Следовательно, установление порядка предоставления жилищных гарантий военнослужащим, как и другим категориям граждан, хотя и относится в силу статьи 40 Конституции Российской Федерации к дискреции законодателя, должно реализовываться не произвольно, а на основании четко определенных в законе критериев с учетом объективно существующих различий в положении соответствующих категорий граждан, а также с соблюдением их правомерных ожиданий и приобретенных на основании закона прав.
Из анализа вышеприведенных правовых норм, с учетом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что признание военнослужащих и членов их семей нуждающимися в жилых помещениях осуществляется по основаниям, предусмотренным ЖК РФ, с учетом их особого статуса, определяемого характером и условиями военной службы, а также особенностей специального правового регулирования указанной сферы.
При этом рассматривая вопрос о признании военнослужащих и членов их семей нуждающимися в жилых помещениях, подлежат учету фактические обстоятельства, с которыми закон связывает указанное право.
В соответствии с абз. 13 п. 1 ст. 15 Федерального закона военнослужащие – граждане, в том числе обеспеченные в качестве членов семей других военнослужащих или иных граждан жилыми помещениями либо денежными средствами на приобретение или строительство жилых помещений до поступления указанных военнослужащих-граждан на военную службу по контракту либо после заключения контракта о прохождении военной службы, федеральным органом исполнительной власти или федеральным государственным органом, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, либо уполномоченными ими органом или учреждением признаются нуждающимися в жилых помещениях по основаниям, предусмотренным ст. 51 ЖК РФ, в порядке, утверждаемом Правительством Российской Федерации, и обеспечиваются жилыми помещениями либо денежными средствами на приобретение или строительство жилых помещений в соответствии с этим Законом.
Согласно абз. 14 п. 1 ст. 15 Федерального закона при признании военнослужащих-граждан нуждающимися в жилых помещениях и предоставлении им и совместно проживающим с ними членам их семей жилых помещений либо денежных средств на приобретение или строительство жилых помещений учитываются положения ст. 53 и ч. 8 ст. 57 ЖК РФ.
Содержание названных норм закона в их истолковании Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 12 февраля 2025 г. № 7-П указывает на то, что действующее правовое регулирование не может считаться препятствующим постановке на учет нуждающихся в жилых помещениях военнослужащих, ранее обеспеченных (в том числе по договору социального найма) жилыми помещениями за счет публичных жилых фондов или средствами на их приобретение в качестве членов семей других военнослужащих или иных граждан, независимо от последующей приватизации и (или) отчуждения жилого помещения, если они отвечают критериям нуждаемости по основаниям, предусмотренным ст. 51 ЖК РФ, при условии истечения срока, установленного ст. 53 того же Кодекса.
Из копии договора социального найма, заключенного ФИО1 (отец административного истца) с МКУ <данные изъяты> видно, что ему в бессрочное пользование предоставлено жилое помещение, общей площадью 76,3 кв.м, расположенное по адресу: <адрес>. В качестве членов семьи в указанное жилое помещение вселены: ФИО2 (мать административного истца), Щукина Е.Ф. (административный истец), ФИО3 (брат административного истца).
Согласно договору передачи квартиры в собственность граждан №в от 8 мая 2007 года, свидетельству о государственной регистрации права от 10 сентября 2007 года, жилое помещение по адресу: <адрес>, передано в совместную собственность родителям административного истца.
Из договора купли-продажи от 23 марта 2012 года видно, что ФИО4 (супругом административного истца), за счет средств целевого жилищного займа и заменых средств, приобретена квартира, общей площадью 66,9 кв.м, по адресу: <данные изъяты>.
Согласно свидетельству о регистрации права от 23 марта 2012 года ФИО4 значится единственным собственником квартиры, расположенной по адресу: <адрес>.
Из копии брачного договора от 16 января 2012 года следует, что он заключен между ФИО4 и Моисеенко Е.Ф. Из пункта 1.2 названного договора видно, что любая квартира, приобретённая ФИО4 за счет средств ипотечного кредита (займа) во время брака и в случае его расторжения, будет являться исключительно его личной собственностью.
Из копии паспорта Моисеенко, выданного ДД.ММ.ГГГГ видно, что она в период с 27 декабря 2001 г. по 23 января 2024 года была зарегистрирована в жилом помещении по адресу: <адрес>.
Из копи паспорта Моисеенко, выданного ДД.ММ.ГГГГ и копии паспорта ФИО, выданного ДД.ММ.ГГГГ, усматривается, что с 29 января 2024 года административный истец и ее сын зарегистрированы в жилом помещении по адресу: <адрес>.
Согласно адресной справке от 7 октября 2025 года в жилом помещении по адресу: <адрес>, зарегистрированы ФИО2 и ФИО3.
Из копии свидетельства о праве на наследство серии № видно, что ФИО2 (мать административного истца) унаследовала ? долю в праве собственности квартиры по адресу: <адрес>.
Как следует из копии свидетельства от 3 июня 2023 года серии № брак между ФИО4 и Моисеенко Е.Ф. расторгнут.
Согласно сведениям из Единого государственного реестра недвижимости от 25 января 2026 года административный истец и ее сын собственниками жилых помещений, не являются.
В судебном заседании Моисеенко пояснила, что в 2000 году ее отцу на основании договора социального найма была предоставлена квартира, по адресу: <адрес>, в последующем от приватизации которой она отказалась в 2007 году в пользу родителей. В указанном жилом помещении, она проживала вместе с супругом и сыном до 2012 года. В последующем в связи с приобретением супругом за счет участия в НИС квартиры по адресу: <адрес>, они семьей проживали в данной квартире в период с 2012 по июнь 2023 года. После расторжения брака с супругом и прекращения семейных отношений, в период с июня по декабрь 2023 года они с сыном вновь проживали в квартире родителей, по адресу <адрес>, ввиду отсутствия собственного жилья. В декабре 2023 года родным братом ей в пользование была предоставлена квартира, собственником которой он является, по адресу: <адрес>, где проживает по настоящее время, неся бремя расходов на коммунальные услуги. При этом брат проживает с матерью в принадлежащей ей квартире.
Моисеенко также пояснила, что снятие с регистрационного учета по месту жительства ее матери по адресу <адрес> и регистрация в жилом помещении, принадлежащем брату, обусловлено личными взаимоотношениями с матерью. В свою очередь, сохранение регистрации в данном жилом помещении в период с 2001 года по январь 2024 года, имело место исключительно в целях регистрационного учета, поскольку место военной службы на всем ее притяжении не менялось.
Таким образом, судом установлено, что Моисеенко, проходящая военную службу по контракту, в период с 2022 года по настоящее время, жилым помещением в порядке, предусмотренным Федеральным законом, не обеспечивалась, собственником жилых помещений либо их нанимателем по договору социального найма не является.
При этом Моисеенко, заключившая контракт о прохождении военной службы после 1 января 1998 года, относится к категории военнослужащих, право на жилищное обеспечение которых, возникает при достижении общей продолжительности военной службы более 20 лет либо при увольнении с военной службы по основаниям, предусмотренных абзацем 12 статьи пункта 1 статьи 15 Федерального закона, при общей продолжительности военной службы более 10 лет.
Следовательно, право Моисеенко на жилище, в порядке определенном Федеральным законом, в качестве самостоятельного субъекта жилищных правоотношений, подлежит реализации при возникновении одного из вышеуказанных оснований.
Таким образом, Моисенко, как самостоятельный субъект жилищных правоотношений не выступала, а, значит, вправе рассчитывать на реализацию своего права на жилище в порядке, предусмотренном Федеральным законом, как соответствующая условиям, закрепленным в статье 51 ЖК РФ.
Что касается снятия административного истца с регистрационного учета по места жительства ее матери в жилом помещении по адресу <адрес>, то данные действия не могут быть расценены как намеренное ухудшение жилищных условий ввиду следующего.
Как ранее указывал Конституционный Суд Российской Федерации, по смыслу статьи 53 Жилищного кодекса Российской Федерации, которая сама по себе не может рассматриваться как нарушающая какие-либо права и свободы, ограничения в постановке граждан на учет нуждающихся в жилых помещениях должны считаться допустимыми лишь в том случае, если гражданами совершались умышленные действия с целью создания искусственного ухудшения жилищных условий, могущего привести к состоянию, требующему участия со стороны органов государственной власти и местного самоуправления в обеспечении их другим жильем.
При этом применение статьи 53 ЖК РФ должно осуществляться в системе действующего правового регулирования во взаимосвязи с пунктом 3 статьи 10 ГК РФ, согласно которому в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются (определения от 19 апреля 2007 года № 258-О-О, от 25 ноября 2010 года № 1543-О-О, от 14 июля 2011 года № 945-О-О, от 29 мая 2012 года № 924-О и др.).
Согласно части 1 статьи 31 ЖК РФ о правах и обязанностях граждан, проживающих совместно с собственником в принадлежащем ему жилом помещении, к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с ним его супруг, дети и родители.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 11 постановления от 2 июля 2009 года № 14 разъяснил, что вопрос о признании лица членом семьи собственника жилого помещения следует разрешать с учетом положений приведенной выше нормы, исходя из того, что для признания перечисленных в ней лиц членами семьи собственника жилого помещения достаточно установления только факта их совместного проживания в этом жилом помещении и не требуется установления фактов ведения ими общего хозяйства с собственником жилого помещения, оказания взаимной материальной и иной поддержки.
Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 28 июня 2022 года № 1655-О подчеркнул, что часть 1 статьи 31 ЖК РФ, не предполагающая произвольного отнесения граждан к членам семьи собственника жилого помещения, допускает возможность признания членами семьи собственника только совместно проживающих с ним граждан.
Согласно ст. 3 Закона РФ от 25 июня 1993 г. № 5242-I «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» регистрация или отсутствие таковой не может служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, конституциями (уставами) и законами субъектов Российской Федерации.
Как установлено судом, в период с 2012 года по декабрь 2023 года, то есть более 10 лет Моисеенко в жилом помещении по адресу: <адрес>, не проживала, совместное хозяйство с родителями не вела, от его приватизации отказалась. Сохранение регистрации в указанном жилом помещении было связано с прохождением ею военной службы в том же населенном пункте. В свою очередь, ее повторное вселение в названное жилое помещение в 2023 году, было обусловлено обстоятельствами, связанными с расторжением брака с супругом, прекращения с ним семейных отношений, отсутствием в пользовании жилых помещений, то есть носило вынужденный характер. При этом квартира, в которой административный истец проживала вместе с супругом, являлась личной собственностью последнего в силу заключенного между ними брачного договора. В последующем снятие административного истца с регистрационного учета по месту жительства родителей было обусловлено требованиями собственника жилого помещения, ввиду сложившихся между ними отношений.
Таким образом, суд приходит к выводу, что регистрация Моисеенко в жилом помещении по адресу: <адрес> носила формальный характер, не свидетельствует о сохранении за ней права бессрочного пользования данной квартирой, а наличие родственных отношений с собственником данного жилого помещения (матерью) не является безусловным основанием для признания Моисеенко членом семьи собственника жилого помещения.
В свою очередь, для применения в отношении военнослужащего последствий, предусмотренных статьей 53 ЖК РФ, необходимо наличие объективных данных о том, что именно он совершил действия по ухудшению своих жилищных условий, которые носили умышленный, а не вынужденный характер, и были искусственно направлены на создание условий, при которых он может быть признан нуждающимся в жилье.
Необоснованными являются и выводы жилищной комиссии об отсутствии у Моисеенко права быть признанной нуждающейся в жилом помещении на том, основании, что она была обеспечена жилым помещением в составе супруга-военнослужащего в период брака, и в последующем не предприняла мер к его разделу.
Так, в суде установлено, что квартира общей площадью 66,9 кв.м, расположенная по адресу: <адрес> была приобретена бывшим супругом административного истца за счет средств целевого жилищного займа, как участником НИС, в марте 2012 года.
При этом между административным истцом и ее бывшим супругом в январе 2012 года был заключен брачный договор, согласно условиям которого, любая квартира, приобретённая ФИО4, за счет средств ипотечного кредита (займа) во время брака и в случае его расторжения, будет являться исключительно его личной собственностью. Условия данного брачного договора не изменялись, недействительным он не признавался.
Пунктами 2 и 3 статьи 244 ГК РФ установлено, что имущество может находиться в общей собственности с определением доли каждого из собственников в праве собственности (долевая собственность) или без определения таких долей (совместная собственность). Общая собственность на имущество является долевой, за исключением случаев, когда законом предусмотрено образование совместной собственности на это имущество.
Имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если брачным договором между ними не установлен иной режим этого имущества (пункт 1 статьи 256 ГК РФ).
Согласно пункту 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) общее имущество супругов может быть разделено между супругами по их соглашению. По желанию супругов их соглашение о разделе общего имущества может быть нотариально удостоверено.
Следовательно, соглашение о разделе имущества супругов является основанием для возникновения, изменения и прекращения прав и обязанностей супругов в отношении их совместной собственности.
В случае спора раздел общего имущества супругов, а также определение долей супругов в этом имуществе производятся в судебном порядке (пункт 3 статьи 38 СК РФ).
Таким образом, в соответствии с нормами семейного законодательства правовой режим общего имущества супругов определяется (устанавливается) заключенным между ними соглашением либо в судебном порядке при наличии спора при его разделе. То есть, до момента пока один из супругов не заявит о режиме совестной собственности на имущество, такой режим резюмируется.
Статьями 40 и 42 СК РФ предусмотрено, что брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения. Брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (статьи 34 названного кодекса), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов. Брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и в отношении будущего имущества супругов. Супруги вправе определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных расходов; определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов.
В судебном заседании Моисеенко подтвердила, что при расторжении брака с супругом вопрос о разделе квартиры ею не ставился, поскольку между ними был заключен брачный договор, в котором на данную квартиру был установлен режим раздельной собственности в пользу бывшего супруга. В настоящее время квартира супругом продана. Условия данного брачного договора не изменялись, недействительным он не признавался.
С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что выводы жилищной комиссии в данной части сделаны без учета обстоятельств, имеющих существенное значение, при разрешении жилищного вопроса административного истца.
При этом обстоятельства, связанные с заключением между Моисеенко и ее бывшим супругом брачного договора, с учетом условий последнего, позволяют суду сделать вывод, что режим совместной собственной на жилое помещение не распространяется.
Вопреки позиции представителя административного ответчика, статьями 1157 и 1158 ГК РФ, закреплено, что отказ в принятии наследства (принятие наследства) является правом лица, зависит исключительно от волеизъявления гражданина, которое не может быть поставлено в вину гражданина и не может свидетельствовать о намеренном ухудшении своих жилищных условий.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал на необходимость исследования судами фактических обстоятельств конкретного дела по существу и недопустимость установления одних лишь формальных условий применения нормы, иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту оказалось бы серьезно ущемленным (постановления от 12 июля 2007 года № 10-П, от 13 декабря 2016 года № 28-П, от 10 марта 2017 года № 6-П, от 11 февраля 2019 года № 9-П и др.).
К тому же, согласно сформулированной в решениях Конституционного Суда Российской Федерации правовой позиции в законодательном регулировании в социальной сфере должен соблюдаться принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, предполагающий правовую определенность, сохранение стабильности правового регулирования, недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм и предсказуемость законодательной и правоприменительной политики, с тем, чтобы участники соответствующих правоотношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав, действенности их государственной защиты, то есть в том, что приобретенное ими на основе действующего законодательства право будет уважаться властями и будет реализовано (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 24 мая 2001 г. № 8-П, от 23 апреля 2004 г. № 9-П).
Иных оснований, препятствующих признанию Моисеенко нуждающейся в жилом помещении при принятии оспариваемого решения, жилищным органом не установлено и в решении не содержится.
Таким образом, суд приходит к выводу о незаконности и необоснованности решения жилищной комиссии Управления от 12 марта 2026 года № 3, в части отказа в признании Моисеенко нуждающейся в жилом помещении, которое подлежит отмене.
Кроме того, суд приходит к выводу, что нарушенное право Моисеенко должно быть восстановлено путем возложения на председателя жилищной комиссии и жилищную комиссию Управления обязанности отменить указанное решение и повторно рассмотреть вопрос о признании административного истца нуждающейся в жилом помещении в соответствии с требованиями действующего законодательства, с учетом принятого судом решения.
Уплаченная административным истцом государственная пошлина в размере 3 000 рублей, подлежит возврату, поскольку в силу подпункта 26 пункта 1 статьи 333.36 НК РФ, Моисеенко, как участник специальной военной операции, освобождена от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции при обращении в суд в порядке, установленном главой 22 КАС РФ.
Суд также учитывает, что Управление <данные изъяты> является органом военного управления, созданным в целях обороны и безопасности государства, относятся к государственным органам, освобожденным от уплаты государственной пошлины в соответствии с подпунктом 19 пункта 1 статьи 333.36 НК РФ, при выступлении в качестве истцов (административных истцов) или ответчиков (административных ответчиков).
Руководствуясь ст.ст. 111, 175-180 и 227 КАС РФ, суд решил:
административное исковое заявление Моисеенко Е. Ф. о признании незаконным решения Центральной жилищной комиссии Управления <данные изъяты> от 12 марта 2026 года № 3 об отказе в признании ее нуждающейся в жилом помещении – удовлетворить.
Признать незаконным решение жилищной комиссии Управления <данные изъяты> от 12 марта 2026 года № 3 в части отказа в признании Моисеенко Е.Ф. нуждающейся в жилом помещении.
Обязать председателя жилищной комиссии и жилищную комиссию Управления <данные изъяты> отменить решение от 12 марта 2025 года № 3 в части, касающееся Моисеенко Е.Ф., и повторно рассмотреть вопрос о признании ее нуждающейся в жилом помещении.
Возвратить Моисеенко Е. Ф. государственную пошлину, уплаченную при подаче административного искового заявления, в сумме 3 000 рублей (чек-ордер ПАО Сбербанк от 21 апреля 2026 года СУИП: №).
Обязать административного ответчика в течение одного месяца со дня вступления решения суда в законную силу сообщить о его исполнении административному истцу и в Новосибирский гарнизонный военный суд.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во 2-й Восточный окружной военный суд через Новосибирский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.
Председательствующий К.В. Карпенко
Мотивированное решение суда составлено 8 июня 2026 года.