ОПРЕДЕЛЕНИЕ
10 июля 2026 года <адрес>
Железнодорожный районный суд <адрес> в составе:
председательствующего судьи - Шотт А.С., при секретаре - Абросимовой А.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению Общества с ограниченной ответственностью «ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КОЛЛЕКТОРСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ «ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА» о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решения третейского суда, образованного сторонами для разрешения конкретного спора, от ДД.ММ.ГГГГ по делу №ВСС-ПРЗ-001231-2025 в отношении Непомнящей А. Р., Трофимова С. В.,
УСТАНОВИЛ:
ООО «ПКО «ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решения третейского суда, образованного сторонами для разрешения конкретного спора от ДД.ММ.ГГГГ по делу №ВСС-ПРЗ-001231-2025. Из содержания заявления следует, что заявитель просит выдать исполнительные листы на взыскание с Непомнящей А.Р., Трофимова С.В. в пользу заявителя сумм основного долга, процентов за пользование займами, расходов по составлению искового заявления и части сбора за материальное и организационное обеспечение арбитража, а также на взыскание с указанных лиц непосредственно в доход третейского судьи В. С.С. гонорара арбитра и части названного сбора. Тем самым заявитель просит придать государственную принудительную силу решению, которым денежные суммы присуждены одновременно как в пользу кредитора, так и в пользу лица, разрешившего спор.
Лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, в связи с чем суд полагает возможным рассмотреть заявление в их отсутствие.
Изучив заявление, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.
Как следует из ст. 31 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», стороны, заключившие третейское соглашение, принимают на себя обязанность добровольно исполнять решение третейского суда. Стороны и третейский суд прилагают все усилия к тому, чтобы решение третейского суда было юридически исполнимо.
В соответствии с ч. 3 ст. 426 ГПК РФ суд отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, если третейское соглашение недействительно, если сторона не была должным образом уведомлена о назначении арбитра или о третейском разбирательстве либо по другим уважительным причинам не могла представить свои объяснения, если решение вынесено по спору, не предусмотренному третейским соглашением, либо если состав третейского суда или процедура арбитража не соответствовали соглашению сторон или федеральному закону.
Согласно ч. 4 ст. 426 ГПК РФ суд отказывает в выдаче исполнительного листа также в случае, если установит, что приведение решения третейского суда в исполнение противоречит публичному порядку РФ. Данное основание суд вправе применить по собственной инициативе вне зависимости от процессуальной позиции лиц, участвующих в деле.
В п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» разъяснено, что арбитражное соглашение не может считаться исполнимым, если из его содержания невозможно достоверно установить действительную волю сторон относительно выбора арбитража и процедуры рассмотрения спора.
В п.п. 51-55 названного Постановления разъяснено, что при разрешении вопроса о принудительном исполнении решения третейского суда государственный суд проверяет соблюдение фундаментальных принципов российского правопорядка, составляющих содержание публичного порядка РФ.
При этом, Верховный Суд Российской Федерации использует применительно к такой форме арбитража сочетание «третейский суд, образованный сторонами для разрешения конкретного спора (ad hoc)».
Как следует из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ между ООО МКК «Аквариус» и Трофимовым С.В. заключен договор микрозайма № А24-5577112, согласно которому заемщику предоставлены денежные средства в размере 29 150 руб., путем перечисления денежных средств на расчетный счет/банковскую карту заемщика, Трофимов С.В. обязался возвратить сумму займа путем внесения платы ДД.ММ.ГГГГ.
Процентная ставка по договору устанавлена в размере 292 % годовых (0,8 % в день).
В соответствии с условиями договора (п. 13) заемщик согласен на уступку кредитором права на взыскание задолженности по договору займа.
ДД.ММ.ГГГГ между ООО МКК «Аквариус» и Непомнящей А.Р. заключен договор микрозайма № А24-5576759, согласно которому заемщику предоставлены денежные средства в размере 23 950 руб., путем перечисления денежных средств на расчетный счет/ банковскую карту заемщика, Непомнящая А.Р. обязалась возвратить сумму займа путем внесения платы ДД.ММ.ГГГГ.
Процентная ставка по договору устанавлена в размере 292 % годовых (0,8 % в день).
В соответствии с условиями договора (п. 13) заемщик согласен на уступку кредитором права на взыскании задолженности по договору займа.
В соответствии с п. 1 ст. 388 ГК РФ уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.
Согласно п. 1 ст. 389 ГК РФ уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме.
ДД.ММ.ГГГГ между ООО МКК «Аквариус» и ООО ПКО «ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА» заключен договор цессии (уступки прав требования) № ПЗ_05/25, согласно которому цедент передает, а цессионарий принимает в полном объеме права (требования) к должникам, возникшие у цедента по договорам займа, заключенным между цедентом и должниками, согласно перечню договоров займа, содержащемуся в приложении № к Договору, в том числе по договорам, заключенным с Трофимовым С.В., Непомнящей А.Р.
ДД.ММ.ГГГГ между ООО ПКО «ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА» (кредитор) и Трофимовым С.В. (заемщик) заключено арбитражное соглашение к договору потребительского займа № А24-5577112 от ДД.ММ.ГГГГ о рассмотрении дела третейским судом для рассмотрения конкретного дела в случае неисполнения заемщиком договора потребительского займа № А24-5577112 от ДД.ММ.ГГГГ в составе единоличного третейского судьи (арбитра) В. С.С. в соответствии с Регламентом (Правилами) Арбитража для разрешения разовых (конкретных) споров третейского судьи (арбитра) В. С.С.
ДД.ММ.ГГГГ между ООО ПКО «ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА» (кредитор) и Непомнящей А.Р. (заемщик) заключено арбитражное соглашение к договору потребительского займа № А24-5576759 от ДД.ММ.ГГГГ о рассмотрении дела третейским судом для рассмотрения конкретного дела в случае неисполнения заемщиком договора потребительского займа № А24-5576759 от ДД.ММ.ГГГГ в составе единоличного третейского судьи (арбитра) В. С.С. в соответствии с Регламентом (Правилами) Арбитража для разрешения разовых (конкретных) споров третейского судьи (арбитра) В. С.С.
Заемщики Трофимов С.В. и Непомнящая А.Р. обязательства по своим договорам потребительского займа исполняли ненадлежащим образом, платеж в установленную дату ДД.ММ.ГГГГ внесен не был, в связи с чем ООО ПКО «Правовая защита» обратилось с исками в третейский суд, образованный для разрешения конкретного спора, в составе единоличного третейского судьи В. С.С.
По итогам рассмотрения вышеуказанных исков третейским судом в составе единоличного третейского судьи (арбитра) В. С.С. вынесено арбитражное решение № ВСС-ПРЗ-001231-2025 от ДД.ММ.ГГГГ, которым постановлено:
Взыскать с ответчика Непомнящей А.Р. в пользу истца ООО «ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КОЛЛЕКТОРСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ «ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА» сумму основного долга (сумму займа) в размере 23 710 руб., сумму процентов за пользование суммой займа за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 31 135 руб., сбор за материальное и организационное обеспечение арбитража в размере 922,68 руб., сумму расходов по составлению искового заявления в размере 7 000 руб.
Взыскать с ответчика Непомнящей А.Р. в доход третейского судьи В. С.С. сумму гонорара арбитра в размере 10 000 руб.; сбор за организационное и материальное обеспечение арбитража в сумме 3 077,33 руб.
Взыскать с ответчика Трофимова С.В. в пользу истца ООО «ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КОЛЛЕКТОРСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ «ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА» сумму основного долга (сумму займа) в размере 26 707,24 руб.; сумму процентов за пользование суммой займа за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 26 314,56 руб., сбор за материальное и организационное обеспечение арбитража в размере 895,33 руб., сумму расходов по составлению искового заявления в размере 7 000 руб.
Взыскать с ответчика Трофимова С.В. в доход третейского судьи В. С.С. сумму гонорара арбитра в размере 10 000 руб., сбор за организационное и материальное обеспечение арбитража в сумме 3 104,67 руб.
В решении третейского судьи указано, что оно подлежит добровольному исполнению сторонами немедленно после его принятия. Копия решения третейского суда направлена сторонам в соответствии с условиями Арбитражных соглашений.
В связи с тем, что Трофимовым С.В., Непомнящей А.Р. вынесенное решение добровольно не исполнено, ООО «ПКО «ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решения третейского суда.
Разрешая заявленные требования, суд учитывает, что арбитражные соглашения содержат не только условие о передаче спора конкретному арбитру, но и детализированные правила о порядке извещения, обмене документами посредством электронных сообщений, облачных сервисов и архивов, письменной процедуре, возможности соединения нескольких споров в одно производство, размерах гонорара арбитра и организационного сбора, взыскании расходов по составлению искового заявления. По своему содержанию данные условия воспроизводят не разовую договоренность о разрешении конкретного спора, а внутренний регламент постоянно применяемой процедуры взыскания.
По делу №ВСС-ПРЗ-001231-2025 в одном производстве были объединены требования одного взыскателя к двум различным физическим лицам, вытекающие из двух самостоятельных договоров потребительского займа: №A24ДД.ММ.ГГГГ от ДД.ММ.ГГГГ, №A24-5577112 от ДД.ММ.ГГГГ.
Объединение в одном деле нескольких самостоятельных требований к разным должникам, не связанным единым обязательством, свидетельствует о шаблонном, потоковом характере использованной процедуры и объективно не соответствует правовой природе третейского суда, образованного сторонами для разрешения конкретного спора.
Суд учитывает также, что заявитель прямо указал на отсутствие администрирования спорного разбирательства каким-либо постоянно действующим арбитражным учреждением. Вместе с тем решение третейского суда предусматривает взыскание с ответчиков сбора за организационное и материальное обеспечение арбитража, а сами соглашения содержат детализированную и стандартизированную систему процессуальных и финансовых правил. Таким образом, заявитель, с одной стороны, настаивает на рассмотрении дела третейским судом, образованным сторонами для разрешения конкретного спора (ad hoc), а с другой стороны, просит государственный суд обеспечить принудительное взыскание институциональных платежей в рамках внутренне регламентированной и повторяемой схемы. Указанное внутреннее противоречие подтверждает, что фактически использована не разовая процедура для разрешения конкретного спора, а суррогатная институциональная модель взыскания, внешне оформленная как третейский суд ad hoc.
Согласно ст. 7 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» арбитражное соглашение заключается в письменной форме; такая форма считается соблюденной и при обмене электронными документами, передаваемыми по каналам связи, позволяющим достоверно установить, что документ исходит от другой стороны.
При этом для признания соглашения заключенным и исполнимым должны быть достоверно установлены не только источник документа, но и факт доведения до другой стороны полного содержания соглашения, позволяющего уяснить объем принимаемых на себя процессуальных последствий.
По настоящему делу заявителем не доказано действительное заключение и исполнимость арбитражных соглашений как результат свободного, ясного и осознанного волеизъявления заинтересованных лиц на отказ от рассмотрения спора государственным судом.
Суд также учитывает, что в материалах дела отсутствуют документы, подписанные заемщиками собственноручно, из содержания которых следовало бы индивидуальное согласование существенных и иных обременительных условий договоров займа, на которые ссылается заявитель.
Само по себе отсутствие собственноручной подписи не исключает возможности заключения договора с использованием аналога собственноручной подписи, однако в таком случае именно заявитель обязан представить бесспорные доказательства принадлежности соответствующих электронных документов конкретным заемщикам, доведения до них полного содержания договорных условий и действительного выражения ими согласия на эти условия.
Между тем в материалах дела отсутствуют надлежащие системные протоколы и журналы операций, позволяющие достоверно установить факт направления и доставки заемщикам СМС-сообщений с кодами подтверждения, содержание таких сообщений, связь конкретного кода с конкретным договором и конкретной редакцией его условий, а также факт открытия заемщиком электронного документа, ознакомления с его полным текстом и последующего подтверждения согласия именно после такого ознакомления.
Не представлены и такие электронные данные, как логи информационной системы, сведения об IP-адресе, времени авторизации, последовательности действий пользователя, идентификаторах сессии и иных технических параметрах, которые позволяли бы надежно идентифицировать лицо, совершившее действия по акцепту.
Кроме того, представленные материалы не позволяют с необходимой степенью достоверности установить ни факт индивидуального согласования спорных условий, ни надлежащее подтверждение перехода к заявителю прав требования именно по тем обязательствам, которые положены в основу настоящего заявления. При таких обстоятельствах право заявителя на обращение в суд с требованием о выдаче исполнительных листов не может считаться доказанным в достаточной степени.
Само по себе направление сообщения с упоминанием об арбитражном соглашении и указанием кода не подтверждает, что адресат до совершения действий, которые заявитель трактует как акцепт, получил доступ к полному тексту соглашения, ознакомился со всеми его условиями, понял правовые последствия передачи спора в третейский суд и выразил на это ясное согласие.
В силу п. 2 ст. 438 ГК РФ молчание не является акцептом, если иное не вытекает из закона, соглашения сторон, обычая или прежних деловых отношений сторон.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что третейское разбирательство является допустимой формой реализации права на судебную защиту, гарантированного ст. 46 Конституции Российской Федерации, исключительно при наличии добровольного, ясно выраженного и осознанного волеизъявления сторон на отказ от государственного судопроизводства (Постановление КС РФ от ДД.ММ.ГГГГ №-П; Определение КС РФ от ДД.ММ.ГГГГ №-О).
Включение арбитражной оговорки в стандартный типовой договор без предоставления потребителю реальной альтернативы и без обеспечения ему возможности осознанно отказаться от права на рассмотрение дела государственным судом означает не свободное соглашение, а фактическое устранение конституционных гарантий судебной защиты. Придание принудительной силы решению, принятому на основании такой оговорки, само по себе противоречит публичному порядку РФ и является самостоятельным основанием для отказа в выдаче исполнительного листа в соответствии с ч. 4 ст. 426 ГПК РФ.
В силу п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Включение в типовой договор потребительского займа арбитражной оговорки, придающей потоковой схеме взыскания внешний вид разового ad hoc-разбирательства, и последующее использование такой оговорки как механизма обхода ограничений, установленных ч. 4 ст. 13 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», свидетельствует о недобросовестном использовании договорного института в противоречии с его назначением. Придание государственным судом принудительной силы решению, основанному на такой оговорке, означало бы судебную легализацию действий в обход закона с причинением ущерба охраняемым законом интересам граждан-потребителей, что несовместимо с публичным порядком РФ (ч. 4 ст. 426 ГПК РФ).
Суд также принимает во внимание, что арбитражные соглашения разработаны кредитором в стандартной форме и не предполагали реального обсуждения их условий с заемщиками. Данное обстоятельство не является самостоятельным основанием для отказа в выдаче исполнительного листа, однако подтверждает отсутствие реального равенства сторон при формировании арбитражных соглашений и свидетельствует о невозможности презюмировать свободное, осознанное и ясно выраженное волеизъявление потребителей на отказ от права на рассмотрение их дел государственным судом (ст. 428 ГК РФ применительно к признакам неравенства переговорных возможностей сторон).
Отправка СМС-сообщения и ввод кода без бесспорных доказательств того, что именно адресат сообщения, располагая полным текстом соглашения, осознанно акцептовал его условия, не устраняют сомнений в действительном заключении и исполнимости такого соглашения.
Суд принимает во внимание, что в силу ч. 4 ст. 13 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» заемщик и кредитор вправе заключить третейское соглашение о разрешении спора по договору потребительского кредита (займа) только после возникновения оснований для предъявления иска. Между тем представленные заявителем материалы не позволяют достоверно установить ни конкретный момент возникновения у кредитора права на иск по каждому из спорных обязательств, ни то обстоятельство, что арбитражные соглашения были действительно заключены именно после возникновения таких оснований. Само по себе указание в представленных электронных документах на даты при отсутствии надлежащих первичных электронных доказательств акцепта, системных журналов, подтверждающих последовательность действий пользователя, а также бесспорных данных о доведении до заемщиков полного текста соглашений не свидетельствует о действительном и надлежащем заключении третейских соглашений в предусмотренный законом момент. Следовательно, заявителем не доказано соблюдение установленного законом порядка заключения третейских соглашений по спорам, вытекающим из договоров потребительского займа, что является самостоятельным основанием для отказа в выдаче исполнительных листов.
Суд также приходит к выводу, что заинтересованные лица не были надлежащим образом уведомлены о третейском разбирательстве и не были обеспечены реальной возможностью представить объяснения.
Соглашения одновременно предусматривают письменную процедуру и правило о том, что сторона, не оспорившая письменно доводы другой стороны, считается признавшей их. При таком сочетании условий молчание заинтересованного лица объективно превращается в процессуальный механизм автоматического удовлетворения требований взыскателя, что противоречит принципам равноправия сторон, состязательности и праву на судебную защиту, гарантированному ст. 46 Конституции Российской Федерации.
Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, третейское разбирательство допустимо как форма реализации права на судебную защиту лишь при наличии добровольного соглашения сторон и не исключает последующего государственного судебного контроля при разрешении вопросов, связанных с исполнением решения третейского суда. Даже независимо от процессуальной позиции должников данные обстоятельства подлежат оценке судом в рамках проверки соблюдения публичного порядка РФ по основанию, предусмотренному ч. 4 ст. 426 ГПК РФ, поскольку затрагивают фундаментальное право лица быть выслушанным и участвовать в разрешении спора.
Согласно ст.ст. 12 и 18 Федерального закона №382-ФЗ арбитр обязан быть независимым и беспристрастным, сообщать о любых обстоятельствах, которые могут вызвать обоснованные сомнения в его независимости и беспристрастности, а арбитраж осуществляется на основе принципов независимости и беспристрастности арбитров, равного отношения к сторонам и состязательности. Эти требования в рассматриваемом случае соблюдены не были.
Из заявления и решения третейского суда следует, что по каждому из двух требований в доход самого арбитра В. С.С. взысканы отдельные денежные суммы: с Непомнящей А.Р. 10 000 руб. - гонорар арбитра и 3 077,33 руб. - сбор за организационное и материальное обеспечение арбитража, с Трофимова С.В. 10 000 руб. - гонорар арбитра и 3 104,67 руб. - сбор за организационное и материальное обеспечение арбитража, следовательно, лицо, разрешившее спор, выступает не только арбитром, но и самостоятельным выгодоприобретателем по вынесенному им акту. В таком случае механизм государственного принудительного исполнения используется не только для защиты предполагаемого нарушенного материального права кредитора, но и для реализации собственного имущественного интереса лица, осуществлявшего разрешение спора.
С точки зрения разумного и объективного наблюдателя такая конструкция порождает прямую личную финансовую заинтересованность арбитра как в исходе дела, так и в последующем возникновении просрочки уплаты присужденных ему сумм. Наличие у арбитра собственного имущественного интереса в содержании и исполнении принятого им решения объективно исключает доверие к его независимости и беспристрастности и несовместимо с требованиями ст.ст. 12 и 18 Федерального закона №382-ФЗ.
Суд учитывает также, что из представленных материалов усматривается особый порядок финансирования самого третейского разбирательства: третейский судья фактически предоставляет заявителю возможность не нести соответствующие расходы в полном объеме на момент обращения, после чего присуждает взыскание гонорара арбитра и значительной части сбора за организационное и материальное обеспечение арбитража непосредственно с заемщиков. По существу, третейский судья авансирует заявителю проведение разбирательства, а затем обращает собственные требования к заемщикам в состав присужденных сумм. Такая конструкция объективно усиливает имущественную заинтересованность арбитра в удовлетворении требований заявителя, поскольку именно удовлетворение иска создает для него реальную возможность получить присужденные в его пользу суммы с заемщиков. Подобное совмещение функций лица, разрешающего спор, и лица, заинтересованного в последующем взыскании собственных расходов с проигравшей стороны, несовместимо с требованиями независимости и беспристрастности арбитра и свидетельствует о противоречии спорной процедуры публичному порядку РФ.
Суд принимает во внимание, что законодательство о потребительском кредите (займе) устанавливает императивные ограничения размера ответственности заемщика и общего объема начислений по договору, направленные на предотвращение чрезмерного увеличения задолженности потребителя. Между тем использованная заявителем договорная и процессуальная конструкция предусматривает взыскание с заемщиков не только задолженности по договорам займа, но и дополнительных платежей, формально выведенных за рамки обязательства по возврату займа, а именно: гонорара арбитра, сбора за организационное и материальное обеспечение арбитража, что дополнительно обременяет заемщиков самостоятельными денежными взысканиями, по своему экономическому содержанию представляющими скрытую дополнительную плату, лишь переквалифицированную в расходы по третейскому разбирательству.
Оценивая приведенные обстоятельства в их совокупности, суд приходит к выводу, что по настоящему делу установлены предусмотренные ст. 426 ГПК РФ основания для отказа в выдаче исполнительных листов.
Заявителем не доказано действительное заключение и исполнимость арбитражных соглашений как результат свободного, осознанного и ясно выраженного волеизъявления потребителей на отказ от права на рассмотрение их дел государственным судом; заинтересованные лица не были надлежащим образом уведомлены о третейском разбирательстве и не были обеспечены реальной возможностью представить объяснения; примененная процедура не соответствует правовой природе третейского суда, образованного сторонами для разрешения конкретного спора, и требованиям Федерального закона №382-ФЗ; спорная конструкция использована как механизм недобросовестного обхода установленных законом ограничений на предельный объем денежных взысканий с заемщика (ст. 10 ГК РФ); решение, принудительное исполнение которого просит заявитель, направлено не только на защиту материального интереса кредитора, но и на реализацию самостоятельного имущественного интереса самого арбитра.
Установленные нарушения не сводятся к отдельным формальным недостаткам оформления документов, а затрагивают саму основу всей процедуры разрешения спора. Предусмотренная законом возможность отделения части решения третейского суда применима лишь тогда, когда соответствующие постановления могут быть реально и юридически обособлены без затрагивания законности самой процедуры третейского разбирательства; в настоящем же деле выявленные нарушения носят системный и неотделимый характер, поскольку поражают основание каждого из присужденных требований и каждой из взысканных сумм.
При таких обстоятельствах выдача исполнительных листов означала бы использование государственного механизма принуждения для легализации процедуры, в которой арбитр выступает одновременно лицом, разрешающим спор, и самостоятельным выгодоприобретателем по принятому им акту, а сама процедура не обеспечивает минимально необходимых гарантий независимого, беспристрастного и состязательного разбирательства и нарушает конституционное право граждан-потребителей на судебную защиту.
На основании изложенного заявление ООО «ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КОЛЛЕКТОРСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ «ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА» удовлетворению не подлежит.
Руководствуясь ст.ст.224-225, 423-426 ГПК РФ, суд
ОПРЕДЕЛИЛ:
В удовлетворении заявления Общества с ограниченной ответственностью «ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КОЛЛЕКТОРСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ «ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА» о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решения третейского суда, образованного сторонами для разрешения конкретного спора, от ДД.ММ.ГГГГ по делу №ВСС-ПРЗ-001231-2025 в отношении Непомнящей А. Р., Трофимова С. В. – отказать.
Определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня его вынесения.
Судья А.С. Шотт