РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
3 августа 2026 года г. Омск
Ленинский районный суд г. Омска в составе председательствующего судьи Зыковой О.С., при секретаре Бахтияровой А.А., с участием помощника прокурора Ленинского АО г. Омска Шрамко А.Н., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО3 о признании факта нахождения на иждивении,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратилась в Ленинский районный суд г. Омска с исковым заявлением к ФИО3 о признании факта нахождения на иждивении ФИО1, умершего ДД.ММ.ГГГГ.
В обоснование заявленных требований истица указала, что она познакомилась с ФИО1 в ДД.ММ.ГГГГ году, а с ДД.ММ.ГГГГ года они стали проживать совместно одной семьей, вели общее хозяйство и имели общий бюджет. Истица полагает, что в период не менее года до смерти наследодателя она находилась на его полном материальном содержании, поскольку является нетрудоспособным лицом ввиду достижения возраста 76 лет и получения страховой пенсии по старости. Указывает, что ФИО1 имел доход от частного извоза в размере около 80 000 рублей в месяц, а с момента заключения контракта с Министерством обороны Российской Федерации и убытия в зону проведения специальной военной операции его денежное довольствие составляло ориентировочно 200 000 рублей ежемесячно, не считая дополнительных выплат и компенсаций, в том числе в связи с полученным ранением.
Все получаемые ФИО1 денежные средства направлялись на их совместные нужды. Он обеспечивал ее жильем, оплачивал аренду квартиры по адресу: <адрес>, в которой они проживали с ДД.ММ.ГГГГ года, а затем приобрел в собственность квартиру по адресу: <адрес>, куда они вселились совместно, и где истица была зарегистрирована по месту жительства. Кроме того, ФИО1, оплачивал истцу медицинские услуги, в том числе дорогостоящие обследования, приобретал продукты питания, предметы первой необходимости, бытовую технику, а также подарил ей сотовый телефон для поддержания связи. Истица также пояснила, что перед убытием в зону проведения специальной военной операции ФИО1 передал ей в пользование свою банковскую карту, на которую впоследствии перечислял денежные средства.
Указывает, что материальная помощь со стороны ФИО1, оказывалась ей как непосредственно наличными денежными средствами, так и путем перевода на ее банковскую карту, а также на банковские карты третьих лиц — ФИО9 и ФИО7, которые по поручению ФИО1 снимали денежные средства и передавали их истице либо оплачивали товары и услуги в ее интересах. Установление факта нахождения на иждивении необходимо истице для признания ее наследником по закону в соответствии с пунктом 2 статьи 1148 Гражданского кодекса Российской Федерации и для приобретения права собственности на долю в квартире, расположенной по адресу: <адрес>.
Ответчик ФИО3, являющаяся сестрой умершего ФИО1 и наследником по закону, исковые требования не признала в полном объеме, поддержав доводы, изложенные в письменных возражениях на исковое заявление, и просила суд отказать в их удовлетворении. В обоснование своей позиции ответчик указала, что факт совместного проживания истицы не подтверждается. Пояснила, что ее брат, освободившись из мест лишения свободы в ДД.ММ.ГГГГ года, длительное время не имел собственного жилья, проживал в центре социальной адаптации и на съемных квартирах, часто меняя адреса. В ДД.ММ.ГГГГ года, находясь в краткосрочном отпуске, ФИО1 снимал квартиру по <адрес>, где проживал один, что подтверждается его собственной перепиской. При этом он не сообщал сестре о наличии у него близких отношений с ФИО2 и не знакомил их.
Относительно материальной помощи истцу, указала, что она носила эпизодический характер, что подтверждается выписками по банковским счетам, согласно которым за весь период было совершено лишь шесть переводов на общую сумму 35 000 рублей, при этом перерыв между переводами составил более восьми месяцев. Ответчик также обратила внимание суда на то, что истица имеет собственный стабильный доход в виде пенсии по старости, размер которой составляет около 27 000 рублей в месяц, что значительно превышает установленный в Омской области прожиточный минимум для пенсионеров и позволяет ей самостоятельно себя обеспечивать. Денежные средства, переводимые ФИО1 на счета третьих лиц, не имеют отношения к содержанию истицы, а являлись оплатой аренды жилья, возвратом долгов и подарками детям знакомых, что подтвердил в судебном заседании свидетель ФИО7 Кроме того, ответчик указала, что после смерти наследодателя истица без законных оснований сняла с его банковского счета денежные средства в размере 656 446 рублей 97 копеек, что свидетельствует о ее недобросовестности и об умении пользоваться банковскими картами, что, в свою очередь, ставит под сомнение ее утверждения о необходимости привлечения посредников для получения переводов.
Суд, выслушав объяснения сторон и их представителей, показания свидетелей, исследовав письменные материалы дела и оценив представленные доказательства как каждое в отдельности, так и в их совокупности, заслушав заключение помощника прокурора Ленинского административного округа г. Омска Шрамко А.Н., полагавшей заявленные исковые требования не подлежащими удовлетворению ввиду их необоснованности и недоказанности, приходит к следующим выводам.
В соответствии с пунктом 2 статьи 1148 Гражданского кодекса Российской Федерации к наследникам по закону относятся граждане, которые не входят в круг наследников, указанных в статьях 1142 – 1145 настоящего Кодекса, но ко дню открытия наследства являлись нетрудоспособными и не менее года до смерти наследодателя находились на его иждивении и проживали совместно с ним. При наличии других наследников по закону они наследуют вместе и наравне с наследниками той очереди, которая призывается к наследованию.
Как разъяснено в пункте 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», находившимся на иждивении наследодателя может быть признано лицо, получавшее от умершего в период не менее года до его смерти — вне зависимости от родственных отношений — полное содержание или такую систематическую помощь, которая была для него постоянным и основным источником средств к существованию, независимо от получения им собственного заработка, пенсии, стипендии и других выплат.
При оценке доказательств, представленных в подтверждение нахождения на иждивении, следует оценивать соотношение оказываемой наследодателем помощи и других доходов нетрудоспособного.
Понятие иждивения предполагает как полное содержание лица умершим, так и получение от него содержания, являвшегося для этого лица основным, но не единственным источником средств к существованию, то есть не исключает наличие у лица какого-либо собственного дохода.
Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими доказыванию по настоящему делу, являются: во-первых, нетрудоспособность истца ко дню открытия наследства; во-вторых, факт совместного проживания истца с наследодателем в течение не менее одного года до дня его смерти; в-третьих, факт нахождения истца на иждивении наследодателя, то есть получение от него в течение не менее года до смерти полного содержания или такой систематической помощи, которая являлась для истца постоянным и основным источником средств к существованию.
Из материалов дела следует, что ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на день открытия наследства (ДД.ММ.ГГГГ) достигла возраста 76 лет, в связи с чем в силу подпункта «б» пункта 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 относится к нетрудоспособным лицам. Данное обстоятельство сторонами не оспаривалось и подтверждено материалами дела, в том числе копией паспорта и пенсионного удостоверения.
Разрешая вопрос о доказанности факта совместного проживания истицы и наследодателя в течение года, предшествовавшего смерти ФИО1, суд приходит к выводу о том, что достаточных и достоверных доказательств, с бесспорностью подтверждающих данное обстоятельство, истицей не представлено.
Из материалов дела, а именно из справки филиала по Кировскому административному округу г. Омска ФКУ УИИ УФСИН России по Омской области, следует, что ФИО1, освободившись из мест лишения свободы ДД.ММ.ГГГГ, был поставлен на учет в уголовно-исполнительной инспекции и для проживания проследовал в центр социальной адаптации по адресу: <адрес>.
Впоследствии, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 обратился с ходатайством о смене места жительства на адрес: <адрес>, где, как он пояснял, проживал с другом.
ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 вновь изменил адрес проживания на <адрес>, где, по сведениям инспекции, проживал один и имел случайные заработки.
Ни один из указанных адресов не совпадает с адресом, на который ссылается истица как на место их совместного проживания в ДД.ММ.ГГГГ (<адрес>). Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что в период с ДД.ММ.ГГГГ года и до момента заключения контракта с Министерством обороны Российской Федерации (ДД.ММ.ГГГГ) ФИО1 постоянно менял место жительства, не имел стабильного дохода и не был связан обязательствами по содержанию какого-либо иного лица.
Кроме того, из исследованной в судебном заседании переписки ФИО1 с его знакомым ФИО13 в мессенджере <данные изъяты>, состоявшейся ДД.ММ.ГГГГ, следует, что ФИО1, находясь в отпуске, сообщил: «Да всё хорошо как бы, я на, как она, блин, забыл, <адрес>, по-моему. На <адрес> квартиру снял. Тут сейчас пока все эти вопросы маленько ещё подутрясу».
Данное сообщение прямо указывает на то, что в ДД.ММ.ГГГГ года ФИО1 проживал отдельно от истицы в снятой им квартире по <адрес>.
Довод истицы о том, что данная квартира снималась для друга, является голословным и опровергается содержанием самого сообщения, в котором ФИО1 использует местоимение «я» и описывает собственные действия по обустройству быта.
Суд также принимает во внимание, что квартира по адресу: <адрес>, была приобретена ФИО1 в собственность только ДД.ММ.ГГГГ, а акт приема-передачи ключей был подписан сторонами ДД.ММ.ГГГГ.
Таким образом, вселение в указанную квартиру состоялось менее чем за четыре месяца до смерти наследодателя (ДД.ММ.ГГГГ), при том что ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ находился в зоне проведения специальной военной операции и физически не мог постоянно проживать совместно с истицей в указанный период, за исключением кратковременного отпуска.
Регистрация ФИО2 по месту пребывания в данной квартире, сама по себе не может служить бесспорным доказательством их совместного проживания, поскольку ФИО1 до этого периода на территории Омской области фактически отсутствовал, а после завершения отпуска убыл в расположение воинской части.
Оценивая показания свидетеля ФИО8 (соседка), суд относится к ним критически. Свидетель пояснила, что познакомилась с истицей и ФИО1 в ДД.ММ.ГГГГ году в подъезде дома по <адрес>, где они приобрели квартиру, и что ФИО1 просил ее присматривать за ФИО2 после его отъезда. Однако данные показания не могут быть приняты как достоверное доказательство совместного проживания, поскольку знакомство свидетеля с ними состоялось уже после приобретения квартиры, и она не может подтвердить факт их совместного проживания в предшествующий период, то есть с ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ года.
Более того, свидетель не смогла указать точную дату их знакомства и обстоятельства, при которых она могла бы наблюдать их повседневную жизнь, что ставит под сомнение ее осведомленность о характере отношений истицы и наследодателя. Показания данного свидетеля, будучи субъективными и основанными на кратковременном общении, не опровергают совокупность иных доказательств, свидетельствующих об отсутствии совместного проживания.
Таким образом, оценив в совокупности представленные доказательства, суд приходит к выводу о недоказанности факта совместного проживания ФИО2 и ФИО1 в течение года, предшествовавшего дню открытия наследства.
Разрешая вопрос о наличии оснований для признания истицы находившейся на иждивении наследодателя, суд исходит из того, что для удовлетворения исковых требований в этой части необходимо установить, что помощь, оказываемая ФИО1, была систематической (оказывалась не менее года до смерти), носила регулярный характер и являлась для истицы постоянным и основным источником средств к существованию. При оценке данного обстоятельства суд обязан учитывать соотношение объема помощи, оказываемой наследодателем, и собственных доходов иждивенца.
Материалами дела подтверждается, что ФИО2 является получателем страховой пенсии по старости.
Согласно справкам Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Омской области от ДД.ММ.ГГГГ, размер пенсии истицы в период с ДД.ММ.ГГГГ года составлял 24 562 рубля 16 копеек ежемесячно, а в период с ДД.ММ.ГГГГ года — 26 895 рублей 61 копейку ежемесячно.
Указанный размер пенсии значительно превышает величину прожиточного минимума для пенсионеров, установленную в Омской области на соответствующий период (в 2024 году – 12 110 рублей, в 2025 году – 12 638 рублей).
Таким образом, истица имела собственный стабильный доход, который позволял ей самостоятельно удовлетворять свои основные жизненные потребности, в связи с чем ее пенсия объективно являлась для нее основным и постоянным источником средств к существованию.
Из анализа представленных истицей справок по операциям следует, что на банковскую карту ФИО2 от ФИО1 за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ поступило: ДД.ММ.ГГГГ 10000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ 10000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ 5 000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ 5000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ 5000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ в размере 5 000 рублей и ДД.ММ.ГГГГ в размере 5 000 рублей. Иных переводов на карту истицы ФИО1 не осуществлялось. При этом отсутствовала периодичность платежей, что свидетельствует об отсутствии систематического и регулярного характера помощи. Общая сумма переводов, осуществленных ФИО1 на карту истицы за весь период их знакомства (с ДД.ММ.ГГГГ года), составила 50 000 рублей.
Суд также принимает во внимание представленные ответчиком расшифровки голосовых сообщений ФИО1, направленных им ДД.ММ.ГГГГ, в которых он сообщает: «Ну, когда уезжаю ещё не знаю, завтра поеду билет получать. Браслет сняли сегодня. Ну да, Ефрейтор. Что сделаешь? Так вот фишка легла. Ну, уезжать, я думаю, там было, в общем, 22-е. Сегодня специально не поехал, чтоб завтра не уезжать, потому что как бы ещё и денег нету. Двадцать второе, потом двадцать четвёртое, скорее всего, я на двадцать четвёртое попаду. И двадцать восьмое. Ну и я постараюсь затянуть до двадцать восьмого, чтоб хоть деньги получить как-то, ну и посидеть там. А так мне придётся ехать вот так как-то вхолостую, без ничего. Мне ещё нужно кое-что прикупить, там таблетки, не таблетки, трусы, носки, вот, ну, вот такое вот самое необходимое. Денег-то вообще ноль».
Данные высказывания опровергают доводы истицы о наличии у ФИО1 стабильного дохода в размере 80 000 рублей и о его возможности оказывать кому-либо систематическую материальную помощь, поскольку сам наследодатель в указанный период испытывал острую нужду в денежных средствах даже для приобретения предметов первой необходимости и вынужден был затягивать дату убытия к месту службы для получения денежного довольствия.
Относительно доводов истицы о переводах денежных средств на счета третьих лиц — ФИО9 и ФИО7 — суд приходит к выводу, что данные переводы не могут быть признаны доказательствами нахождения ФИО2 на иждивении у ФИО1
Так, из показаний свидетеля ФИО7, допрошенного в судебном заседании и предупрежденного об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, следует, что с ФИО1 у него сложились личные финансовые отношения, в том числе долговые обязательства. В ДД.ММ.ГГГГ году ФИО7 занял у ФИО1 100 000 рублей, которые возвращал частями. Свидетель пояснил, что переводы от ФИО1 на его счет в общей сумме около 230 000 рублей производились в счет погашения его долга, а также для приобретения ноутбука для самого ФИО1, для покупки подарков его детям и для оплаты ремонта в его квартире. При этом свидетель прямо указал, что продукты и денежные средства для ФИО2 он приобретал и передавал в счет исполнения своего долга перед ФИО1, а не по поручению последнего.
Кроме того, ФИО7 пояснил, что ФИО1 переводил ему деньги для покупки подарков его детям на Новый год, что свидетельствует о том, что ФИО1 был добрым и щедрым человеком, который помогал разным людям, а не только истице, и его помощь ФИО2 была лишь одной из многих его добрых дел, а не систематическим содержанием иждивенца. Следовательно, данные переводы являлись возвратом долга и не были связаны с систематическим содержанием истицы.
Что касается переводов на счет ФИО9, то, как следует из выписок по ее банковскому счету, они производились из которых усматривается, что на ее имя от ФИО1 поступили следующие денежные суммы: ДД.ММ.ГГГГ - 5 000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ - 10 000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ - 30 000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ - 20000 рублей.
Как следует из пояснений истца, ФИО1 и ФИО9 состояли в устных арендных правоотношениях, порядок и размер оплаты которых не были формализованы, в связи с чем у ФИО1 перед ФИО9 могли иметь место обязательства, связанные с арендой, оплатой коммунальных услуг, а также иные договоренности, в том числе о погашении задолженности, о чем свидетельствуют нерегулярный характер и разные суммы переводов.
Поскольку из представленных выписок не усматривается целевого назначения платежей, а также отсутствуют письменные доказательства, подтверждающие, что ФИО9 уполномочивала ФИО1 переводить денежные средства в пользу ФИО2, суд не может исключить, что данные переводы производились в счет исполнения личных обязательств самого наследодателя.
Кроме того, утверждение ФИО2 о том, что данные денежные средства передавались ей, является не логичным, поскольку при наличии у истицы в пользовании собственной банковской карты, а также карты ФИО1, у нее не было необходимости получать денежные средства через посредника.
Суд также учитывает, что истица, как установлено в судебном заседании, имела в пользовании собственную банковскую карту, а также карту ФИО1 (что подтверждается ее пояснениями о снятии ею 656 446 рублей 97 копеек после смерти наследодателя), и умела пользоваться банковскими картами, в связи с чем утверждение о необходимости перевода денежных средств через третьих лиц для их последующей передачи истице является нелогичным и необоснованным.
Оценивая показания свидетеля ФИО10, суд относится к ним критически, поскольку она не являлась очевидцем отношений истицы и ФИО1, все обстоятельства ей известны со слов самой ФИО2, что подтвердила и сама свидетель в судебном заседании, отвечая на вопрос суда. Кроме того, свидетель не смогла пояснить, где именно работал ФИО1 и каков был размер его дохода, а также не смогла подтвердить, что ФИО1 лично сообщал ей о своем материальном положении, что ставит под сомнение ее осведомленность о материальной стороне их отношений. При таких обстоятельствах показания данного свидетеля не могут быть приняты судом в качестве достоверного доказательства нахождения истицы на иждивении у наследодателя.
Показания свидетеля ФИО11, риелтора, участвовавшей в сделке по приобретению квартиры, подтверждают лишь то, что ФИО1 при покупке квартиры высказывал намерение проживать в ней с женщиной, которую называл «бабушкой» или «тетей Людой». Однако данные показания не опровергают выводов суда об отсутствии систематического иждивения, поскольку факт приобретения жилья и намерение совместно проживать сами по себе не свидетельствуют о том, что истица находилась на полном содержании наследодателя и что помощь носила систематический характер.
Относительно доводов стороны истца о приобретении ФИО1 бытовой техники в квартиру по адресу: <адрес>, а также об оплате им медицинских услуг, оказанных ФИО2 в период нахождения наследодателя в зоне проведения специальной военной операции, суд приходит к следующему.
В обоснование указанных доводов стороной истца в судебном заседании были представлены копии чеков на приобретение бытовой техники и товаров для дома, а также копии платежных документов об оплате медицинских услуг, оказанных ФИО2
Как пояснила представитель истца, данные документы подтверждают, что ФИО1, несмотря на нахождение в зоне проведения специальной военной операции, продолжал заботиться об истице, обеспечивая ее всеми необходимыми товарами и оплачивая дорогостоящее медицинское обследование, что, по мнению стороны истца, свидетельствует о систематическом характере материальной помощи и нахождении ФИО2 на иждивении у наследодателя.
Относительно документов о приобретении бытовой техники суд отмечает, что из содержания представленных чеков, а также из пояснений самой истицы, данных в судебном заседании, следует, что указанные товары приобретались ФИО1 для обустройства принадлежащей ему на праве собственности квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, приобретение которой состоялось в конце ДД.ММ.ГГГГ года.
Как пояснила истица, после приобретения квартиры ФИО1, находясь в краткосрочном отпуске, вместе с ней и ее знакомыми занимался переездом и обустройством нового жилья, приобретал необходимую для проживания бытовую технику, мебель и иные товары для дома.
При этом, как следует из объяснений самой ФИО2, указанные приобретения носили характер обустройства совместного быта в новой квартире, принадлежащей наследодателю, и были направлены на создание комфортных условий проживания для них обоих, а не на предоставление содержания лично истице.
Из представленных чеков не усматривается, что приобретенные товары были предназначены исключительно для нужд истицы, поскольку они могли использоваться для общего пользования и обустройства квартиры, принадлежащей наследодателю.
При этом суд учитывает, что само по себе приобретение собственником жилого помещения товаров для его обустройства является обычной практикой, направленной на поддержание имущества в пригодном для проживания состоянии, и не свидетельствует о систематическом предоставлении содержания именно ФИО2 как иждивенцу.
Кроме того, из представленных чеков не следует, что приобретение товаров осуществлялось исключительно в интересах истицы, а также не указано, что данные товары не использовались самим ФИО1 в период его нахождения в отпуске.
Таким образом, суд приходит к выводу, что приобретение бытовой техники для обустройства собственной квартиры наследодателя является его правом как собственника и не может расцениваться как доказательство систематического нахождения истицы на его иждивении, поскольку данные действия направлены на обеспечение собственных жилищных и бытовых потребностей ФИО1, а не на предоставление ФИО2 постоянного и основного источника средств к существованию.
Относительно доводов об оплате ФИО1 медицинских услуг ФИО2 в ДД.ММ.ГГГГ года суд также не может признать их достаточными для вывода о нахождении истицы на иждивении у наследодателя.
Из представленных стороной истца медицинских документов следует, что ФИО2 в ДД.ММ.ГГГГ года были оказаны платные медицинские услуги. Однако в представленных платежных документах отсутствуют сведения о том, что оплата указанных услуг была произведена именно ФИО1 либо за счет его денежных средств.
Более того, суд учитывает, что в указанный период ФИО1 находился в зоне проведения специальной военной операции, что делало его личное участие в оплате медицинских услуг затруднительным. Доказательств того, что денежные средства для оплаты указанных услуг были переведены ФИО1 на счет истицы или третьих лиц с конкретным назначением платежа «на оплату медицинских услуг», материалы дела не содержат.
Суд также принимает во внимание, что в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», для признания лица находившимся на иждивении наследодателя необходимо установить не просто факт оказания помощи, а ее систематический характер и то обстоятельство, что такая помощь являлась для иждивенца постоянным и основным источником средств к существованию.
Единичные случаи оплаты товаров или услуг, даже если они имели место, не могут служить основанием для признания факта иждивения, поскольку не свидетельствуют о регулярном и постоянном характере материальной поддержки, являющейся основой существования лица.
Таким образом, оценив представленные стороной истца документы о приобретении бытовой техники для обустройства квартиры наследодателя и оплате медицинских услуг, суд приходит к выводу, что они не подтверждают факт систематического нахождения ФИО2 на иждивении у ФИО1, поскольку носят разовый характер, не позволяют достоверно установить источник финансирования указанных расходов, а также не свидетельствуют о том, что указанная помощь являлась для истицы основным и постоянным источником средств к существованию. Следовательно, данные доводы стороны истца не могут быть приняты судом во внимание при разрешении настоящего спора.
Принимая во внимание установленные по делу обстоятельства и отсутствие доказательств, отвечающих требованиям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд находит исковые требования ФИО2 о признании факта нахождения на иждивении необоснованными и не подлежащими удовлетворению.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 194–199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО2 (паспорт №) к ФИО3 (паспорт №) об установлении факта нахождении на иждивении ФИО1, отказать.
Решение может быть обжаловано в Омский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Ленинский районный суд г. Омска в течение одного месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.
Решение в окончательной форме изготовлено 07 августа 2026 года
Судья О.С. Зыкова