РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
02 октября 2026 года город Омск
Первомайский районный суд города Омска в составе председательствующего судьи Штейнбах Е.В., при секретаре Куксгаузен М.В., помощнике судьи Зобниной Т.М., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Петровой Т. А. к Публичному акционерному обществу «Сбербанк России» о признании кредитных договоров недействительными,
УСТАНОВИЛ:
Петрова Т.А. обратилась в суд с иском к Публичному акционерному обществу «Сбербанк России» (далее – ПАО Сбербанк) о признании кредитных договоров недействительными. В обоснование заявленных требований указывает, что ДД.ММ.ГГГГ между сторонами были заключены два кредитных договора, в соответствии с которыми ей были выданы кредиты в сумме 45000 рублей под 34,55 % годовых и в сумме 49000 рублей под 34,55 % годовых. Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ между сторонами также было заключено два кредитных договора, по которым банком предоставлены заемные денежные средства в сумме 48000 рублей под 34,55 % годовых и 48500 рублей под 24,55 % годовых. Указанные кредитные договоры были заключены ею под воздействием обмана со стороны третьих лиц, действовавших мошенническим путем. В результате противоправных действий неизвестных лиц она была введена в заблуждение относительно характера совершаемых действий, полагая, что действует в иных целях, не связанных с получением кредитных обязательств в личных интересах. По данному факту было возбуждено уголовное дело №, в рамках которого она признана потерпевшей. Таким образом, следственными органами подтвержден факт преступного воздействия на истца с целью оформления кредитов и то, что волеизъявления истца при заключении кредитных договоров было сформировано под влиянием обмана, что исключает его свободный и осознанный характер. ДД.ММ.ГГГГ ею в сторону ответчика были направлены обращения посредством почты России о том, что кредитные договоры были заключены под воздействием обмана со стороны третьих лиц, действовавших мошенническим путем, и о признании кредитных договоров недействительными. В письме от ДД.ММ.ГГГГ ответчик отказал в удовлетворении заявленных требований.
На основании изложенного, Петрова Т.А. просит признать недействительными кредитные договоры, заключенные с ПАО Сбербанк ДД.ММ.ГГГГ на сумму 49000 рублей и 45000 рублей, от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 48500 рублей и 48000 рублей.
Представитель истца по доверенности Приёмко М.П. в судебном заседании исковые требования поддержала. Пояснила, что волеизъявление у истца на заключение оспариваемых кредитных договоров отсутствовало. Петрова Т.А. кредитные договоры с ПАО Сбербанк не заключала, волю на получение кредита не выражала, условия кредитования с ней не согласовывались, денежные средства не получались и не использовались. Фактически кредитные договоры были заключены <данные изъяты> – Петровой Д., которая действовала под воздействием мошенников, взяв самовольно мобильный телефон <данные изъяты> Петровой Т.А., в тот момент, когда последняя спала. Петрова Д., войдя в мобильное приложение банка, оформила кредитные договоры. Из полученных сумм, денежные средства были перечислены в счет приобретения товаров на сервисе <данные изъяты> с местом получения в <адрес>. После оформления кредита и совершения расходных операций Петрова Т.А. не получала какого-либо экономического результата от предоставленных банком денежных средств и не распоряжалась ими. Обратила внимание на то, что техническая сторона оформления кредита действительно соблюдена, но истец свой телефон не передавала, волеизъявления не было, она не знала, что <данные изъяты> взяла телефон, своего разрешения она на это не давала. В тот период времени истец находилась в состоянии эмоционального стресса после смерти <данные изъяты>. Петрова Д. ранее устанавливала приложение СБ Онлайн на телефон своей <данные изъяты>, в связи с чем, знала пароль для входа. Указала, что кредиты оформлены подряд в вечернее время, в последующем денежные средства потрачены на приобретение товаров. Вместе с тем, данное поведение в принципе было несвойственно истцу, которая ранее онлайн кредиты не оформляла. С учетом изложенного, просила удовлетворить исковые требования.
Истец Петрова Т.А. в судебном заседании участия не принимала, извещена надлежащим образом, об уважительности причин неявки не сообщила. Ранее в судебном заседании пояснила, что приложение Сбербанк онлайн на мобильный телефон ей установила <данные изъяты> в ДД.ММ.ГГГГ году с момента назначения пенсии. Ранее кредитные договоры с ПАО Сбербанк оформляла только в офисах, онлайн кредиты никогда не брала, делать этого не умеет. Со слов <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ ей стало известно, что когда она (истец) спала, <данные изъяты> Д. взяла её мобильный телефон, ввела пароль и оформила онлайн кредитные договоры. Волеизъявления не получение заемных денежных средств она не имела, с условиями кредитных договоров не знакома, денежные средства не получала и ими не распоряжалась.
Привлеченная к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, Петрова Д.С. ранее в судебном заседании пояснила, что приходится <данные изъяты> истцу. ДД.ММ.ГГГГ ей на мобильный телефон позвонила женщина, которая представилась работником <данные изъяты>, где она (Д.) учится. Она в тот момент находилась на работе, подумала, что ей звонил сотрудник университета, которая сказала, что скинула пароль для включения в очередь и необходимо ей его сообщить. Она сказала пароль и повесила трубку. Спустя некоторое время поступил второй звонок, как уже потом поняла, он был уже от мошенников. Ей сказали, что она подвергалась воздействую мошенников и сейчас её подключат к сотруднику ФСБ для оказания помощи. Мужчина был форме и пояснил, что ей необходимо удалиться в безлюдное место, включить видео, показал удостоверение. Спросили у неё зачем она назвала код. Ей сказали, ничего никому не говорить, иначе денежные переводы пойдут в помощь Украине. Кредиты брала для погашения своего кредитного потенциала, так ей пояснили мошенники. ДД.ММ.ГГГГ она тайком, пока <данные изъяты> спала, взяла её (<данные изъяты>) мобильный телефон, оформила кредиты, которые как думала должны были пойти на погашение её кредитов. <данные изъяты> не знала о её действиях вплоть до ДД.ММ.ГГГГ. Когда поняла, что сотворила, расплакалась и сообщила обо всем <данные изъяты>. По данному факту обратились в полицию.
Представитель ПАО Сбербанк по доверенности Грахова Н.В. в судебном заседании исковые требования не признала по основаниям, указанным в отзыве на исковое заявление. Пояснила, что действия истца по многократной передаче своего мобильного телефона следует расценивать как совершение сделки через представителя. То, что истец распространила данные о пароле от мобильного приложения, банк не мог знать. Банк вёл себя с должной степенью осмотрительности, блокировал счет, хотя не должен был этого делать с учетом размера оформленного кредита, не превышающего 50000 рублей. Заемные денежные средства были потрачены на покупки, а не на переводы третьим лицам. Виновность действий банка в данном случае отсутствует. С учетом изложенного, просила отказать в удовлетворении заявленных исковых требований.
Привлеченные к участию в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Лебедев С.С., Сухов А.П. в судебном заседании участия не принимали, извещены надлежащим образом.
Оценив в совокупности представленные доказательства, выслушав представителей сторон, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.
Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ между ПАО Сбербанк и Петровой Т.А. были заключены кредитные договоры:
- №-e на сумму 49000 рублей, под 34,55 % годовых, на срок 60 месяцев, время заключения онлайн договора 20:38:10 часов (том 1 л.д. 51-52);
- №c на сумму 45000 рублей, под 34,55 % годовых, на срок 60 месяцев, время заключения онлайн договора 20:19:22 часов (том 1 л.д. 56-57).
Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ между ПАО Сбербанк и Петровой Т.А. были заключены кредитные договоры:
- №-e на сумму 48500 рублей, под 34,55 % годовых, на срок 60 месяцев, время заключения онлайн договора 01:18:00 часов (том 1 л.д. 41-42);
- № на сумму 48000 рублей под 34,55 % годовых на срок 60 месяцев, время заключения онлайн договора 01:12:10 часов (том 1 л.д. 46-47).
Согласно протоколам проведения операций в автоматизированной системе «Сбербанк-Онлайн» следует, что все кредитные договоры были заключены через канал проведения операции – мобильное приложение СБОЛ, детализации входов в личный кабинет, СМС-сообщений, посредством мобильного приложения Банка с характерного устройства Клиента. При этом был правильно введен ПИН-код, заданный Клиентом. В рамках данных сессий Клиент обратился с заявкой на заключение кредитных договоров. Далее Клиент произвел подписание электронных заявлений-анкет по кредитным договорам №№ перейдя по предназначенной для подписания ссылке, поступившей в СМС-сообщении на мобильный номер Клиента. После подписания электронного заявления-анкеты в рамках указанной сессии Клиент произвел активацию кредитных договоров. Денежные средства по каждому из кредитных договоров № были перечислены на счет Клиента. Таким образом, Клиентом был заключены кредитные договоры №e от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ.
ДД.ММ.ГГГГ был осуществлен вход в личный кабинет Клиента посредством мобильного приложения Банка с характерного устройства Клиента. При этом был правильно введен ПИН-код, заданный Клиентом. В рамках данной сессии с использованием договора расчетной карты были осуществлены следующие операции:
- ДД.ММ.ГГГГ в 20:32:28 в размере 60189 рублей. Оплата по QR коду СБП в AVITO RUS;
- ДД.ММ.ГГГГ в 20:47:01 в размере 50100 рублей. Оплата по QR коду СБП в AVITO RUS;
- ДД.ММ.ГГГГ в 01:35:30 открытие вклада/счета, перевод на накопительный счет денежных средств в сумме 78848 рублей;
- ДД.ММ.ГГГГ в 14:04:16 перевод между своими счетами на сумму 75000 рублей.
Как следует из пояснений истца, данных в судебном заседании, о наличии заключенных на её имя кредитных договоров она узнала ДД.ММ.ГГГГ от своей <данные изъяты> Петровой Д..
ДД.ММ.ГГГГ обратилась в правоохранительные органы с заявлением по факту совершения в отношении неё мошеннических действий, на основании которого было возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении неустановленного лица (том 1 л.д. 18).
Из материалов уголовного дела №, возбужденного в отношении неизвестного по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, следует, что истец обратилась в полицию с заявлением о том, что ДД.ММ.ГГГГ неизвестным ей лицом мошенническим путем ПАО Сбербанк были на её имя оформлены кредиты на значительную сумму.
Постановлением следователя ОРПТО ОП № СУ УМВД России по г. Омску от ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.
Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ Петрова Т.А. признана потерпевшей по указанному выше уголовному делу.
Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ предварительное следствие по уголовному делу № приостановлено в связи с не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
В силу ст. 55 ГПК РФ доказательствами являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основании которых суд устанавливает обстоятельства, имеющие значение для дела.
Постановление о возбуждении уголовного дела и постановление о признании лица потерпевшим не имеют заранее установленной силы и не предрешают вопрос о недействительности гражданско-правовой сделки, однако являются письменными доказательствами, подлежащими оценке в совокупности с другими материалами дела по правилам ст. 67 ГПК РФ.
В соответствии со ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
В п. 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Согласно п. 1 и 2 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора; договор заключается посредством направления оферты одной из сторон и ее акцепта другой стороной.
В силу п. 1 ст. 435 ГК РФ офертой признается достаточно определенное предложение, выражающее намерение лица считать себя заключившим договор с адресатом, которым будет принято предложение.
Статьей 820 ГК РФ установлено, что кредитный договор должен быть заключен в письменной форме. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность кредитного договора, такой договор считается ничтожным.
Согласно п. 1 ст. 160 ГК РФ письменная форма сделки считается соблюденной при совершении сделки с помощью электронных либо иных технических средств, если такие средства позволяют воспроизвести ее содержание в неизменном виде, а использованный способ позволяет достоверно определить лицо, выразившее волю.
Из названных положений следует, что наличие технической возможности воспроизвести текст электронного документа является лишь одним из условий соблюдения письменной формы. Другим обязательным условием является достоверное установление лица, которое сформировало электронную подпись и выразило волю на заключение сделки.
В соответствии с ч. 2 ст. 5 Федерального закона от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной подписи определенным лицом.
Частью 2 ст. 6 и ст. 9 указанного Федерального закона предусмотрено, что электронный документ, подписанный простой электронной подписью, может быть признан равнозначным документу на бумажном носителе при соблюдении правил определения лица, подписывающего электронный документ, и конфиденциальности ключа простой электронной подписи.
Следовательно, юридическое значение простой электронной подписи не исчерпывается совпадением введенного кода с кодом, сформированным информационной системой. Код должен подтверждать факт формирования подписи именно определенным лицом, от имени которого возникает гражданско-правовое обязательство.
В п. 14 ст. 7 Федерального закона от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» допускается подписание заявления о предоставлении кредита и индивидуальных условий аналогом собственноручной подписи только способом, подтверждающим принадлежность такой подписи сторонам в соответствии с требованиями федерального закона.
Индивидуальные условия договора потребительского кредита согласно частям 1, 9 и 12 ст. 5 данного Федерального закона подлежат индивидуальному согласованию кредитором и заемщиком и подписанию заемщиком после предоставления ему необходимой и достоверной информации, позволяющей сделать осознанный выбор финансовой услуги.
В определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.2026 № 78-КГ25-38-К3 указано, что для придания документу, подписанному простой электронной подписью, юридической силы необходимо идентифицировать лицо, которое использует такую подпись; понятие простой электронной подписи определяется не только техническими признаками в виде кодов и паролей, но и функциональной характеристикой - подтверждением факта ее формирования определенным лицом.
В том же определении Верховный Суд Российской Федерации обратил внимание на обязанность банка установить соблюдение порядка подписания договора, убедиться, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица, обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг и идентифицировать клиента надлежащим образом.
Аналогичная правовая позиция изложена в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 03.06.2025 № 15-КГПР25-1-К1, согласно которой по спорам о дистанционно оформленном кредите необходимо установить, кем именно принята оферта банка, имелось ли волеизъявление лица, от имени которого заключен договор, либо это лицо или иное лицо совершало только технические действия, позволившие третьим лицам реализовать их волю.
С учетом изложенного, доводы ответчика о соблюдении письменной формы спорных договоров исключительно на том основании, что в приложение введены правильные ПИН-код и одноразовые коды, не соответствует приведенным нормам права и их толкованию Верховным Судом Российской Федерации.
Само по себе направление кода на абонентский номер истца и его корректный ввод подтверждают прохождение предусмотренной банком технической процедуры, но не опровергают установленный факт совершения действий другим лицом без согласия Петровой Т.А. и не доказывают наличие у неё намерения принять на себя обязательство по возврату заемных денежных средств в общей сумме 190500 рублей и уплате процентов.
Из пояснений истца следует и подтверждается материалами уголовного дела №, что кредитные договоры оформлялись <данные изъяты> без ведома Петровой Т.А. и её фактического волеизъявления.
При этом являются ошибочными ссылки представителя ответчика Граховой Н.В. о том, что фактически при заключении оспариваемых договоров Петрова Т.А. действовала через представителя, поскольку гражданское законодательство не предусматривает возможности возникновения кредитного обязательства вследствие «пассивного согласия» владельца устройства. Акцепт оферты должен выражать действительную волю лица на заключение договора, а совершение сделки представителем возможно при наличии соответствующего полномочия.
Доказательств того, что Петрова Т.А. поручала <данные изъяты> оформить кредит, передавала ей телефон именно для совершения юридически значимых действий, сообщала сведения для входа в мобильное приложение либо впоследствии одобрила заключенные от её имени договоры, материалы дела не содержат. Данные обстоятельства в ходе производства по делу не нашли своего подтверждения.
Напротив, из пояснений истца и третьего лица следует, что мобильный телефон был взят Петровой Д.С. без согласия и без ведома Петровой Т.А.
Объяснения Петровой Д.С. о тайном использовании телефона в ночное время, когда <данные изъяты> спала, согласуются с объяснениями истца и объективными сведениями о времени операций. Каких-либо данных, свидетельствующих о заинтересованности истца и <данные изъяты> в получении кредитных средств или приобретенных товаров, не установлено.
При этом суд обращает внимание на то, что ранее кредитные договоры Петровой Т.А. заключались исключительно лично при непосредственном посещении офисов банка, что стороной ответчика в судебном заседании не оспаривалось.
Кроме того, ранее истец никогда не осуществляла оплату товаров по QR коду через СБП, то есть данное поведение клиенту не свойственно.
При таких обстоятельствах оферта банка на заключение кредитных договоров принята не Петровой Т.А. и не уполномоченным ею лицом. Воля истца на установление кредитных обязательств отсутствовала, индивидуальные условия с ней не согласовывались, а примененный банком способ не позволил достоверно определить лицо, действительно выразившее волю.
Следовательно, обязательная письменная форма кредитных договоров № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ в отношении Петровой Т.А. не соблюдена, что в силу ст. 820 ГК РФ влечет ничтожность спорной сделки.
Доводы стороны ответчика о том, что истец добровольно передала <данные изъяты> телефон и не обеспечила конфиденциальность средств доступа, не основан на доказательствах. Данные обстоятельства не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела по существу. Пояснения истца и третьего лица противоположны позиции ответчика.
Использование третьим лицом Петровой Д.С. мобильного устройства <данные изъяты> – Петровой Т.А. не свидетельствует о сообщении ей истцом аутентификационных данных банка и не образует полномочия на заключение кредитного договора от её имени.
При этом нарушение клиентом отдельных обязанностей по обеспечению сохранности устройства, даже если бы оно было доказано, само по себе не заменяет отсутствующее волеизъявление на совершение сделки и не превращает действия неуполномоченного лица в подпись заемщика.
Банк является профессиональным участником рынка финансовых услуг и при заключении договора и исполнении распоряжений клиента обязан действовать добросовестно, разумно и осмотрительно, учитывать права и законные интересы потребителя и обеспечивать безопасность дистанционного обслуживания.
В соответствии с ч. 3.1 ст. 8 Федерального закона от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» оператор по переводу денежных средств до списания денежных средств обязан осуществить проверку наличия признаков перевода без добровольного согласия клиента, то есть без согласия клиента либо с согласия, полученного под влиянием обмана или при злоупотреблении доверием.
При выявлении операции с использованием платежной карты, электронных денежных средств или сервиса быстрых платежей, соответствующей признакам перевода без добровольного согласия клиента, оператор в силу ч. 3.4 ст. 8 названного Федерального закона обязан отказать в совершении соответствующей операции.
На момент спорных операций действовал приказ Банка России от 05.11.2025 № ОД-2506, которым с 01.01.2026 установлены признаки осуществления перевода денежных средств без добровольного согласия клиента и отменен ранее действовавший приказ от 27.06.2024 № ОД-1027.
К числу таких признаков приказ № ОД-2506 относит несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объема проводимой операции (время (дни) осуществления операции; место осуществления операции; устройство, с использованием которого осуществляется операция, и параметры его использования; сумма осуществления операции; периодичность (частота) осуществления операций; получатель средств) операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств (осуществляемой клиентом деятельности).
В рассматриваемом случае совокупность параметров операций имела явно нетипичный характер: кредиты на значительную для Клиента (пенсионер) сумму оформлены в ночное время; до этого истец операций по оформлению онлайн кредитов не осуществляла; суммы по двум кредитам полностью перечислены платежами одному торговому получателю; товар фактически получен иными лицами.
Несмотря на указанные обстоятельства, банк не представил доказательств анализа соответствия операций обычной клиентской активности Петровой Т.А., принятия решения антифрод-системой с учетом каждого из установленных Банком России признаков, осуществления телефонного либо видеоконтакта с клиентом, запроса актуального изображения или применения иной дополнительной проверки его воли.
Сведения о том, что вход выполнен с ранее использовавшегося устройства, не исключали необходимость оценки иных параметров операции. Более того, совершение договора и расходных операций с привычного устройства не опровергает объяснения о физическом использовании телефона другим лицом.
Как разъяснено Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 13.10.2022 № 2669-О, к обстоятельствам, требующим от кредитной организации повышенных мер предосторожности при дистанционном оформлении кредита, относятся подача заявки на получение кредита и незамедлительная выдача распоряжений о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьих лиц.
Правовая позиция о необходимости повышенной осмотрительности банка применима и тогда, когда денежные средства направляются не непосредственно физическому лицу, а торговой организации, если характер, время, сумма и получатель операций не соответствуют обычной деятельности клиента и фактически обеспечивают приобретение имущества для неустановленных лиц.
Банк должен учитывать характер операции по ранее не использовавшемуся кредитному продукту, значительность и одномоментность перечисления денежных средств третьему лицу и принимать меры, позволяющие убедиться, что операция действительно совершается клиентом в соответствии с его волей.
Обстоятельства настоящего спора характеризуются еще большей концентрацией рисковых признаков: одновременное дистанционное оформление трёх кредитных обязательств и почти полное расходование кредитов в ночное время серией операций, отсутствовавших в обычной клиентской практике.
Поэтому довод банка об отсутствии у него оснований сомневаться в полномочиях лица и правомерности операций противоречит установленным обстоятельствам и требованиям к профессиональной осмотрительности кредитной организации.
При этом суд принимает во внимание тот факт, что истец основывает иск прежде всего на отсутствии собственного волеизъявления и несоблюдения обязательной письменной формы кредитного договора.
Кроме того, установленная последовательность событий и нетипичность операций свидетельствуют о том, что при проявлении требуемой от профессионального участника осмотрительности банк должен был усомниться в соответствии операций действительной воле клиента и принять дополнительные меры проверки.
Из установленных обстоятельств следует, что Петрова Т.А. не подавал заявку на кредиты, не принимала индивидуальные условия, о зачислении денежных средств не знала, распоряжений о покупке товаров не давала, приобретенные товары не получала. Денежные средства фактически предоставлены в результате действий неуполномоченного лица и использованы в интересах неустановленных участников мошеннической группы.
Незамедлительное обращение истца в банк после обнаружения кредита, подача заявления в правоохранительные органы и последовательное оспаривание обязательства подтверждают отсутствие последующего одобрения сделки.
Доказательств умышленного участия истца в оформлении кредита, сознательной передачи ею средств доступа для получения кредитных денежных средств либо сговора с лицами, получившими товары, ответчиком не представлено.
С учетом изложенного, требования истца о признании кредитных договоров недействительными, подлежат удовлетворению.
Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования удовлетворить.
Признать недействительными кредитные договоры, заключенные между ПАО Сбербанк (ИНН №) и Петровой Т. А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ДД.ММ.ГГГГ на сумму 49000 рублей и 45000 рублей, от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 48500 рублей и 48000 рублей.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Омский областной суд через Первомайский районный суд г. Омска в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Судья Е.В. Штейнбах
Мотивированное решение составлено 14 октября 2026 года.