АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ
23 апреля 2026 года г. Облучье
Облученский районный суд Еврейской автономной области в составе председательствующего Полежаевой Ю.С., при секретаре судебного заседания Зайцевой О.А., рассмотрев в открытом судебном заседании дело по апелляционному представлению и.о. прокурора Облученского района ЕАО Черненко А.И., апелляционной жалобе ФИО на приговор мирового судьи Облученского судебного участка Облученского судебного района ЕАО от ДД.ММ.ГГГГ, которым:
Кольчугин Юрий Андреевич, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, с образованием 10 классов, невоеннообязанный, проживающий совместно с ФИО, имеющий на иждивении инвалида с детства, зарегистрированный в <адрес> ЕАО по <адрес>, проживающий по адресу: <адрес>, пенсионер, не судимый, оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, за отсутствием в деянии состава преступления.
За Кольчугиным Ю.А. признано право на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ.
В приговоре разрешены вопросы о судьбе вещественных доказательства и применению меры процессуального принуждения в отношении оправданного принятием решения в названной части об отмене обязательства о явке по вступлению приговора в законную силу.
Изложив содержание приговора, существо апелляционных представления прокурора и жалобы потерпевшего, возражений Кольчугина Ю.А., заслушав прокурора в поддержку апелляционного представления, пояснения оправданного и его защитника ФИО, настаивавших на законности приговора, суд апелляционной инстанции
УСТАНОВИЛ:
Кольчугин Ю.А. органом предварительного расследования обвинялся в совершении угрозы убийством, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ.
Согласно предъявленному обвинению, Кольчугин Ю.А. ДД.ММ.ГГГГ, в период времени с 10.20 часов до 12.44 часов, находясь на крыше дворовой постройки по адресу: <адрес>, имея умысел на запугивание потерпевшего ФИО, создание для него тревожной обстановки, страха за жизнь, в ходе ссоры с потерпевшим, удерживая в руках подборную металлическую лопату, замахнулся ею в сторону ФИО, при этом со злостью и агрессией высказал в его адрес угрозу убийством: «У меня четверо детей, сейчас позвоню детям, приедут и убьют тебя!», а также, находясь по указанному адресу перед смежным забором в непосредственной близости от потерпевшего ФИО, удерживая в руках вилы, сделал ими выпад вперед, со злостью и агрессией высказал в адрес последнего угрозу убийством «Заколю». ФИО высказанную ему Кольчугиным Ю.А. угрозу убийством воспринял реально, и действительно опасался ее осуществления.
В судебном заседании подсудимый Кольчугин Ю.А. виновным себя по предъявленному обвинению не признал, дал пояснения о том, что с ДД.ММ.ГГГГ года постоянно проживает в <адрес> в <адрес> ЕАО, с указанного времени по поводу ведения хозяйства на бытовой почве у него сложились конфликтные отношения с ФИО, владеющим дачным участком по соседству. В рассматриваемый период также произошел конфликт из-за снега, который он с сбрасывал с крыши своей постройки, потерпевший начал на него кричать, нецензурно ругаться, затем прошел на свой участок и продолжил конфликт по поводу сброшенного снега, начал кидать снег ему в лицо, ноги, грудь, а когда стал кидать снег в его (Кольчугина Ю.А.) дровяник, он тому сказал, что дети придут и уничтожат его, на эмоциях над своей головой замахнулся лопатой, но не ударял ею потерпевшего, о детях сказал, испытывая физическую беспомощность перед ФИО. Спустившись с крыши и проходя рядом с сараем сказал ФИО: «Заколю», но потерпевшего в это время не видел, вил в руках не держал.
В апелляционной жалобе и дополнениях к ней ФИО, оспаривая приговор в связи с несоответствием изложенных в нем выводов установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела, указал, что оценка суда его поведению, в том числе, как провоцирующему подсудимого в момент высказывания последним угрозы в его адрес, является предположением. Испытывая страх и дискомфорт, он пытался защититься, при том, что находился на своей территории, требовал от Кольчугина Ю.А., являвшегося инициатором конфликта, прекратить скидывать снег на его земельный участок, но последний не реагировал, продолжил конфликт высказываниями в его адрес грубой нецензурной брани, угроз расправой, замахнулся лопатой. Неверно давая оценку его поведению в названной части, суд не указал, как он должен был противостоять противоправным и агрессивным действиям Кольчугина Ю.А. в сложившейся ситуации с целью защиты своего земельного участка, себя и супруги, тогда как его поведение было вызвано именно испугом от неожиданно высказанной угрозы в его адрес и замаха лопатой. Судом ни у него, ни у свидетелей об его обычном поведении в состоянии стресса и испуга не выяснялось, судебные экспертизы по данному поводу не проводились, его показания об испуге и страхе за свою жизнь объективными доказательствами не опровергнуты, а фраза «Что ты творишь?» в ответ на нецензурную брань Кольчугина Ю.А., по мнению суда свидетельствующая об отсутствии страха перед подсудимым до и после высказывания угрозы, об этом не свидетельствует. Догадками суда являются выводы о том, что он не находился в шоковом состоянии после высказанной угрозы, продолжая совершать последовательные целенаправленные действия, при том, что из приговора не следует, что можно считать шоковым состоянием и как таковое проявляется у людей в различных ситуациях, в частности у него. Согласно его показаниям и видеозаписи, когда Кольчугин Ю.А. замахнулся лопатой, он, опасаясь за свои жизнь и здоровье, нанесения удара в голову, уклонился от предполагаемого удара, чему оценка в приговоре не дана. Судом необоснованно отвергнуты показания свидетеля ФИО о наличии у подсудимого вил только по той причине, что свидетель является его супругой, при том, что объективных данных для вывода о сообщении ею недостоверных сведений в приговоре нет, озвученные в суде показания этого же свидетеля из протокола очной ставки, в ходе дознания были получены в соответствии с требованиями УПК РФ, в судебном заседании показания даны после предупреждения об уголовной ответственности. Показания свидетеля ФИО подтверждаются его показаниями и видеозаписью события. Непринятие мер по изъятию предметов преступления является упущением органа дознания, а не основанием для вывода о недостоверности его и свидетеля показаний. При тех же обстоятельствах суд не установил оснований для признания недостоверными показаний свидетеля ФИО, являющейся сожительницей Кольчугина Ю.А., то есть заинтересованным лицом, при наличии у нее неприязненных отношений к потерпевшему. Давая при одних основаниях противоположную оценку показаниям свидетелей ФИО – очевидца противоправных действий Кольчугина Ю.А., ФИО, не являвшейся таковой, суд занял сторону защиты, нарушив принцип уголовного судопроизводства. Об отсутствии вил в момент высказывания угрозы «заколю», сообщал только Кольчугин Ю.А., преследуя цель уйти от ответственности, при том, что сама по себе данная фраза свидетельствует о наличии у него таковых (колюще-режущий предмет). Его попытки снять на видео вилы, вопреки выводам суда, не свидетельствуют об отсутствии страха перед подсудимым, поскольку и в этот момент он опасался его дальнейших действий, в том числе связанных с осуществлением высказанной угрозы, которую тот мог беспрепятственно осуществить, говорит о его попытках защитить себя, свою супругу и свою территорию от возможных дальнейших противоправных действий Кольчугина Ю.А.. Именно по причине стресса, страха не мог снять на видео действия Кольчугина Ю.А. и вилы. В дальнейшем не знал куда ушел Кольчугин Ю.А., что намеревался сделать, предполагая, что тот может осуществить угрозу, сообщил о случившемся в полицию. Все его действия указывают на то, что он опасался за свою жизнь, реально воспринял угрозу и возможность ее осуществления. Реальность осуществления угрозы со стороны Кольчугина Ю.А. для него сохраняется до настоящего времени, что могло быть подтверждено материалами по его сообщению в органы полиции ДД.ММ.ГГГГ, но в ходатайстве об истребовании данных материалов суд необоснованно отказал. Не основаны на нормах материального права выводы суда об отсутствии реальности и сохранении угрозы в виду того, что Кольчугин Ю.А. не применил к нему физического насилия и в дальнейшем не совершал активных действий. Судом не указано, в чем должны выразиться активные действия, свидетельствующие о возможности реального осуществления угрозы, при том, что при совершении таковых содеянное подлежало бы квалификации по более тяжким составам преступлений (ст.ст. 105, ст. 111 УК РФ и т.д.). Судом не учтены его пояснения о действиях Кольчугина Ю.А. в ДД.ММ.ГГГГ года (беспрепятственно, сломав забор, проник на мой земельный участок, нарушил порядок и грубо его оскорбил), в ДД.ММ.ГГГГ года (высказал угрозы в его адрес в присутствии сотрудника полиции). Вопреки выводам суда, его показания о своем состоянии (шоковое), аналогичные пояснения свидетеля ФИО не могли быть расценены, как оговор подсудимого, поскольку он сообщал о своих ощущениях, а не о состоянии Кольчугина Ю.А.. Считает, что в данном случае оговор имел место со стороны подсудимого указанием на него, как инициатора конфликта. Судом не дана должная оценка противоречиям, возникшим между показаниями свидетеля Титяевой с обстоятельствами, зафиксированными на видеозаписи, не проверены его доводы о наличии дружеских отношений у свидетеля с подсудимым. Выводы суда об отсутствии у подсудимого умысла оказать устрашающее на него воздействие путем высказывания угрозы убийством противоречит пояснениям самого подсудимого о том, что таким образом он хотел его напугать, оставлено без оценки неоднократное до консультации с защитником отрицание Кольчугиным Ю.А. факта высказывания фразы «заколю» и его пояснениям о том, что он хотел замахнуться и достать, что свидетельствует о реальности угрозы и преследуемой Кольчугиным Ю.А. цели напугать его. Защитник и суд при допросе подсудимого задавали наводящие вопросы, исключающие возможность последнему самостоятельно дать ответы на них. Указывает на необъективность суда признанием его доводов о том, что Кольчугин Ю.А. бросал в него снег надуманными, в то время как таковыми не расценены аналогичного характера пояснения подсудимого в его сторону. Судом в приговоре предвзято оценены его показания и показания супруги, не дана оценка указанным в нем доказательствам - сообщению о преступлении, его заявлению, протоколам осмотров места происшествия, протоколам осмотра предметов, содержание которых приведено из обвинительного акта. С учетом незаконного и необоснованного оправдания подсудимого, просит приговор отменить, дело направить на новое рассмотрение в ином составе.
В апелляционном представлении и.о. прокурора Облученского района ЕАО ФИО, не согласившись с постановленным по делу приговором, просит его отменить в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела и несправедливостью решения. Раскрывая положения уголовно-процессуального закона об оценке доказательств, выдержки из определения Конституционного Суда РФ от 23.03.2010 № 368-0-0 относительно деяния, образующего состав преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ, полагает, что выводы суда о невиновности Кольчугина Ю.А. носят односторонний и избирательный характер, поскольку основаны на показаниях Кольчугина Ю.А. и его сожительницы ФИО, в то время как в отсутствие мотивированной оценки поставлены под сомнение показания потерпевшего ФИО и свидетеля ФИО. Потерпевшим ФИО подробно обосновано наличие и реальность угроз, высказанных в его адрес Кольчугиным Ю.А., его показания подтвердила свидетель ФИО, являвшаяся очевидцем, высказывание угроз зафиксировано на просмотренных в суде видеофайлах и подтверждается иными доказательствами. Подсудимый не отрицал высказывание угроз в адрес потерпевшего. Суд необоснованно пришел к выводу о заинтересованности потерпевшего и свидетеля в исходе дела для подсудимого с целью ухудшения его положения при отсутствии оснований не доверять показаниям первых двух, согласующихся с иными исследованными судом доказательствами. У потерпевшего имелись основания опасаться осуществления высказанных угроз в связи с имевшейся конфликтной ситуацией, наличием в руках у подсудимого лопаты, затем вил, агрессивного поведения последнего, который выражался нецензурной бранью, в момент высказывания угроз замахивался в сторону потерпевшего названными предметами. Обстановка не препятствовали подсудимому в подкрепление высказанных угроз ударить лопатой, а затем вилами потерпевшего. Поскольку потерпевший не являлся инициатором конфликта, не имел в руках предметов, на подсудимого не нападал, выводы суда о провокации последним Кольчугина Ю.А. не состоятельны. После высказывания угроз убийством, потерпевший был взволнован, принимал лекарства, что не принято во внимание судом. В нарушение ст. 306 УПК РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ в постановлении от 20.12.2011, суд принял решение об отмене меры процессуального принуждения в отношении Кольчугина Ю.А. по вступлению приговора суда в законную силу, а в нарушение ст. 309 УПК РФ, в резолютивной части приговора не указал решение по гражданскому иску потерпевшего. При изложенных обстоятельствах считает постановленный в отношении Кольчугина Ю.А. оправдательный приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене с возвращением уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
В своих возражениях Кольчугин Ю.А. просит приговор, как постановленный на основании установленных по результатам всестороннего исследования доказательств фактических обстоятельствах, с соблюдением норм материального и процессуального права, оставить без изменения, апелляционные жалобу потерпевшего ФИО и представление прокурора без удовлетворения.
Проверив материалы дела, заслушав выступления сторон, обсудив доводы апелляционных жалобы и представления, возражений на них, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.
Согласно ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного названным Кодексом.
Диспозицией ст. 119 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за угрозу убийством или причинение тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.
Субъективная сторона данного преступления характеризуется виной в виде прямого умысла. Виновный осознает общественную опасность своих действий и желает выразить намерение лишить жизни или причинить тяжкий вред здоровью конкретного лица.
Согласно неоднократно высказанным правовым позициям Конституционного Суда РФ статья 119 УК РФ позволяет признавать составообразующим применительно к предусмотренному ею преступлению только такое деяние, которое совершается с умыслом, направленным на восприятие потерпевшим реальности угрозы, когда имеются объективные основания опасаться ее осуществления. Необходимость же в каждом конкретном случае уголовного преследования доказать не только наличие самой угрозы, но и то, что она намеренно высказана с целью устрашить потерпевшего и в форме, дающей основания опасаться ее воплощения, предполагает оценку фактических обстоятельств дела, выяснение, были ли у потерпевшего веские причины опасаться убийства или тяжкого вреда здоровью (определения Конституционного Суда РФ от 19.01.2021, от 24.04.2014 № 1345-0, от 23.03.2010 № 368-0-0 и иные)
По смыслу закона и позиций Конституционного Суда РФ обязательным признаком угрозы убийством является ее реальность, оценка которой осуществляется с учетом субъективного и объективного критериев.
Субъективный критерий характеризуется намерением виновного осуществить угрозу и восприятием потерпевшим этой угрозы как опасной для жизни, при этом угроза должна быть очевидной для потерпевшего.
Объективный критерий оценки реальности угрозы устанавливается с учетом обстоятельств, характеризующих обстановку, в которой потерпевшему угрожают, личности угрожающего, взаимоотношения потерпевшего и виновного.
Из данных суду показаний потерпевшего ФИО следует, что у него с соседом Кольчугиным Ю.А. сложились напряженные отношения. В день произошедших событий, прибыв на автомобиле на дачу с супругой, увидел, как Кольчугин Ю.А. лопатой с кровли своей надворной постройки (угольника, дровяника) скидывает снег на его земельный участок (в сторону теплицы). По данному поводу сделал Кольчугину Ю.А. замечание, потребовал прекратить указанные действия, в ответ от Кольчугина Ю.А. услышал нецензурную брань. После чего, пройдя на свой участок, снова потребовал Кольчугина Ю.А. прекратить данные действия, а также, чтобы тот убирал сброшенный на его территорию снег, чего тот делать отказался. Тогда он сам стал убирать снег, в том числе кидал его в дровяник Кольчугина Ю.А.. Кольчугин Ю.А., стоя на крыше и продолжая оскорблять его грубой нецензурной бранью, сказал: «Я тебя сейчас убью», замахнулся лопатой, удерживая ее за черенок. В этой время он (потерпевший) находился в непосредственной близости от постройки, на которой стоял Кольчугин Ю.А., не более в полуметре от него и тот мог его ударить, в связи с чем угрозу воспринял реально, вспомнил, что Кольчугин Ю.А. летом 2024 года угрожал всех их перестрелять. После высказанной угрозы был в шоковом состоянии, оставался на месте, когда Кольчугин Ю.А. спустился с крыши и, увидев, что он (ФИО) закидывает снег в дровяник, находясь в нем (дровянике) схватил вилы и с угрозой «заколю» через дощатый забор сделал выпад в его сторону. Эту угрозу он также воспринял реально, опасался за свою жизнь и здоровье, а также своей супруги, которая находилась за его спиной, снимая происходящее на телефон. При этом, он тоже пытался зафиксировать на видеозапись, но, будучи в шоковом состоянии, не смог активировать видеокамеру. Позвонив в полицию, он и супруга дачу покинули.
Об аналогичных обстоятельствах дела пояснила свидетель ФИО, являвшаяся очевидцем произошедшего. Свидетель ФИО показала, что ДД.ММ.ГГГГ, подъезжая к даче на машине с супругом и видя, как стоящий на крыше дворовой постройки, разделяющей земельные участки, Кольчугин Ю.А. скидывает снег на их территорию, стала снимать происходящее на видео, предполагая, с учетом сложившихся отношений между ними, совершение со стороны последнего противоправных действий. Поскольку Кольчугин Ю.А. на вопросы супруга о том, что он делает, продолжал скидывать снег, они прошли на свой участок, ФИО подошел к постройке, на которой стоял Кольчугин Ю.А., снова стал спрашивать, почему тот скидывает снег на их земельный участок. Она продолжала снимать все на телефон, но телефон, будучи старым, периодически выключался, а также для записи требовалось постоянное удержание кнопки, в то время, как у нее мерзли руки. После предъявления претензий ФИО Кольчугин Ю.А. начал громко кричать на него грубой нецензурной бранью, отчего ей стало страшно, говорил что-то про детей, зятьев, которых четверо, что он им позвонит или позовет, а затем, как она услышала, сказал: «я убью тебя» и замахнулся лопатой, которой скидывал снег, в голову ФИО. ФИО стоял близко к постройке, в пределах досягаемости для удара лопатой. После этого конфликт не закончился, ее супруг стал откидывать накиданный Кольчугиным Ю.А., а последний продолжал кричать, оскорбляя супруга, кинул снег в него и в нее, спустился вниз, сказал: «я тебя заколю», взял вилы и острой частью вил пошел в сторону ФИО, находившегося близко к забору. Через горизонтальные доски забора, удерживающие дрова и имеющие промежутки, можно было просунуть вилы. После высказанной фразы они с супругом отошли от забора, супруг вызвал сотрудников полиции, а, опасаясь находиться на дачном участке, уехали к себе домой. После высказанных угроз супруг был в шоковом состоянии, не мог объяснить свои действия, как должен был поступить в момент их высказывания, воспринял угрозы реально, поскольку в момент, когда вилы были направлены в его сторону, понимал, что ему может быть нанесен удар, а равно при угрозе с лопатой. Дома у супруга поднялось давление.
Между тем, как верно отмечено судом в приговоре, одно лишь утверждение потерпевшего и свидетеля ФИО о реальности восприятия первым угрозы убийством, основанное на их субъективной оценке ситуации, при том, что таковая объективного подтверждения исследованными судом доказательствами и приведенными в приговоре не нашла, не дает оснований для вывода о совершении Кольчугиным Ю.А. преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ.
Факт наличия конфликтных отношений и возникшей обоюдной неприязни на бытовой почве с семьей потерпевшего не отрицал и Кольчугин Ю.А., указавший о том, что в рассматриваемый день, когда он скидывал снег с крыши постройки, произошел очередной конфликт между ним и ФИО, который, подъехав на автомобиле, начал на него кричать, нецензурно ругаться, затем, находясь на своем участке, стал предъявлять претензии по поводу того, что он (Кольчугин Ю.А.) скидывает снег, начал кидать снегом в него, при том, что ФИО супруга просила, чтобы тот перестал кидать снег в него (Кольчугина), а когда ФИО начал кидать снег в его дровяник, он, чувствуя свою физическую беспомощность перед ним, сказал, что придут его дети и уничтожат его за то, что он творит, на эмоциях замахнулся над своей головой лопатой, но не стал того ударять и не хотел этого делать, таким образом хотел прекратить провокации потерпевшего в свою сторону. После чего, понимая бесполезность разговора, слез с постройки, пошел домой, проходя рядом с сараем сказал ФИО фразу: «заколю», в это время потерпевшего не видел, в дровяник не заходил, вилы в руки не брал и таковыми в зимнее время не пользуется.
Из просмотренных судом первой инстанции видеозаписей с камеры мобильного телефона свидетеля ФИО, изъятых в ходе дознания и приобщенных к делу, суд установил, что в день произошедших событий конфликт между Кольчугиным Ю.А. и ФИО возник в результате скидывания первым снега на территорию земельного участка потерпевшего. В связи с очисткой крыши постройки от снега у Кольчугина Ю.А. находилась в руках лопата.
Согласно показаниям Кольчугина Ю.А. и ФИО, после того как последний стал предъявлять претензии первому по данному поводу между ними возникла ссора, носившая обоюдный характер, в ходе которой Кольчугин Ю.А., находясь на крыше постройки, высказал ФИО угрозу убийства и замахнулся лопатой.
Несмотря на утверждение потерпевшего, свидетеля ФИО о возникших опасениях за свои жизнь и здоровье, из видеозаписей следует, что сразу после вышеуказанных действий Кольчугина Ю.А. ФИО без опасения продолжал находиться в том же месте, и согласно его же утверждениям в непосредственной близости от Кольчугина Ю.А., в свою очередь который, не принимая никаких активных действий, также продолжал ругаться на крыше, а свидетель ФИО продолжала съемку на камеру своего мобильного телефона.
Аналогичное поведение потерпевшего зафиксировано на камеру сотового телефона свидетеля ФИО после высказанной Кольчугиным Ю.А. угрозы «заколю».
При этом, зафиксированное на видео поведение потерпевшего в обоих случаях, вопреки его доводам в жалобе, не свидетельствовало о пребывании последнего в состоянии страха, либо шока, при том, что лицо, воспринимающее угрозу, как реально существующую и испытывающее страх за свою жизнь или здоровье, стремится избежать конфликта, дистанцироваться, обратиться за помощью. В рассматриваемом случае потерпевший не просто не проявил признаков страха перед Кольчугиным Ю.А. («Давай, давай, звони…»), несмотря на наличие у того в руках лопаты, но и не предпринимал попыток уклониться от конфликта. Напротив, как следует из показаний ФИО, он требовал от Кольчугина Ю.А. прийти и убрать сброшенный тем на его территорию снег, что объективно противоречит его же утверждениям о том, что он воспринял угрозу, как реально существующую и испытывал страх, не имея возможности предполагать дальнейшие действия Кольчугина Ю.А..
Таким образом, мировым судьей в приговоре дана правильная оценка показаниям потерпевшего и его супруги - свидетеля ФИО относительно реальности восприятия ФИО высказанных в его адрес Кольчугиным Ю.А. угроз. При этом, формулируя выводы в названной части, суд не обязан, как указано в жалобе, описывать в приговоре варианты поведения лица, действительно испытывающего страх и его проявления. В данном случае на основании представленных сторонами доказательств суд конкретно оценивал поведение потерпевшего, который ни словом, ни действием не проявил наличие у него реального опасения за свою жизнь и здоровье, а тем более за жизнь и здоровье своей супруги, в адрес которой угроз вообще не высказывалось. Не является тому достаточным подтверждением его (потерпевшего) рефлекторное однократное отклонение в момент замаха Кольчугиным Ю.А. лопатой, учитывая последующее планомерное продолжение тех же действий, выполнять которые он начал до указанного момента.
Как установлено судом и указано в приговоре, Кольчугин Ю.А., высказывая угрозы, находился в возбужденном состоянии, был зол на потерпевшего не только в связи с происходившим конфликтом, но и имевшихся между ними конфликтами ранее, стал говорить о своих детях и замахнулся лопатой, затем высказал фразу «заколю», испытывая беспомощность перед потерпевшим, что не свидетельствует об умысле подсудимого на внушение последнему страха за свою жизнь и не подтверждают намерения таким образом запугать потерпевшего,
С данными выводами мирового судьи суд апелляционной инстанции соглашается, поскольку фактические обстоятельства дела, следующие из видеозаписей, указывают на то, что высказанные Кольчугиным Ю.А. угрозы и взмах лопатой над собственной головой не были направлены именно на запугивание потерпевшего, при том, что более каких-либо активных действий угрожающего характера он не совершал, а являлись его эмоциональной реакцией на происходящий конфликт, в том числе поведение самого потерпевшего, который конкретно в момент высказывания первой угрозы забрасывал снег в дровяник Кольчугина Ю.А..
Указанные в жалобе доводы о том, что Кольчугин Ю.А., высказывая угрозу, хотел напугать потерпевшего и это пояснял в суде, противоречат протоколу судебного заседания, из которого не следует о таких пояснениях подсудимого. При этом ФИО подавались замечания на протокол судебного заседания, однако в их числе на отсутствие таких пояснений Кольчугина Ю.А. не было указано. Напротив, как следует из протокола судебного заседания, в каждом случае Кольчугин Ю.А. оспаривал наличие у него цели оказать устрашающее воздействие на ФИО и реализовать сказанное, в том числе, поясняя и о том, что мог при желании достать того лопатой, но этого не делал, поскольку таких намерений не имел.
Надлежащим образом оценены мировым судьей показания потерпевшего и свидетеля ФИО, утверждавших в судебном заседании о выпаде Кольчугина Ю.А. с вилами в сторону ФИО в непосредственной близости от него в момент высказывания угрозы «заколю». Объективных доказательств, подтверждающих данные показания стороной обвинения суду не предоставлено и, вопреки доводам апелляционных жалоб и представления, такие обстоятельства не следуют из изученных в ходе судебного следствия видеозаписей.
Мировым судьей подробно проанализирована видеозапись, которая по мнению авторов жалобы и представления подтверждает данное событие. На указанной видеозаписи ничего иного, кроме фразы «заколю» и требований ФИО, адресованных лицу, произнесшему данную фразу, показать, чем заколет, не зафиксировано.
Указанное обосновано позволило отнестись суду первой инстанции критично к показаниям не только потерпевшего, но и свидетеля ФИО в названной части, утверждения которой о возможности видеть данные обстоятельства с того места, с которого она вела съемку в указанный момент, при том, что на видео этого не отображено, вызывают обоснованные сомнения.
Помимо прочего, как достоверно установлено судом первой инстанции, Кольчугин Ю.А. высказал угрозу убийством в адрес ФИО в присутствии свидетеля – его супруги, осуществлявшей видеосъемку происходящего на камеру мобильного телефона. Указанное обстоятельство, имеющее существенное значение для оценки угрозы убийством, как реально существующей, было очевидным для обоих участников конфликта, и являлось сдерживающим фактором, объективно препятствующим совершению подсудимым в отношении потерпевшего инкриминированных органом предварительного расследования противоправных действий.
Таким образом, несмотря на утверждение о восприятии потерпевшим ФИО высказанной в его адрес угрозы, как реальной, с учетом установленных по делу фактических обстоятельств, в том числе поведения самого потерпевшего и присутствия третьего лица, вывод мирового судьи об отсутствии у Кольчугина Ю.А. прямого умысла на угрозу убийством сделан в соответствии с правилами оценки доказательств, предусмотренных ст. 88 УПК РФ.
Оценка, данная в приговоре оглашенным с согласия сторон показаниям свидетеля ФИО, на выводы суда о фактических обстоятельствах дела никаким образом не повлияла. Свидетель ФИО, как следует из содержания ее показаний, очевидцем самого события, являвшегося предметом судебного разбирательства, не являлась. При этом, несмотря на ее пояснения, судом установлено, что Кольчугин Ю.А. скидывал снег на участок потерпевшего, о чем указано в приговоре.
Надлежащая оценка в приговоре дана судом и доводам потерпевшего о произошедших конфликтах с подсудимым в октябре и ДД.ММ.ГГГГ года, как не подтверждающим реальность высказанной угрозы Кольчугиным Ю.А. в ДД.ММ.ГГГГ года и сохранении таковой в последующие периоды. Указанные доводы судом обосновано отклонены с приведением убедительных аргументов, в том числе при разрешении ходатайства ФИО об истребовании соответствующих материалов проверки в правоохранительных органах.
При таких обстоятельствах, вывод суда об отсутствии в действиях Кольчугина Ю.А. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, с которым суд апелляционной инстанции соглашается, убедительно мотивирован в приговоре, соответствует положениям уголовного закона и анализу установленных судом фактических обстоятельств дела, проведенному в соответствии с принципом презумпции невиновности, предусмотренным ст. 14 УПК РФ, с учетом тщательной оценки представленных сторонами доказательств.
В жалобе потерпевшего и представлении прокурора не содержится иных сведений об обстоятельствах дела, которые бы не являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции и его оценки. Иная, по сравнению с приговором оценка доказательств не является основанием к отмене судебного решения, и не свидетельствует о нарушении судом первой инстанции требований уголовного и уголовно-процессуального закона.
То обстоятельство, что в мотивировочной части приговора судом не приведен подробный анализ отдельных доказательств, в частности сообщению и заявлению потерпевшего о преступлении, протоколам осмотров места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, проведенных с участием ФИО, ФИО, протоколу осмотра предметов (лопаты), на что указано в жалобе потерпевшего, при том, что таковые в полном объеме изложены в приговоре и по большей части содержат те же, что и сообщались участниками процесса в ходе судебного разбирательства сведения, которым в целом судом оценка дана, не свидетельствуют о таких нарушениях уголовно-процессуального закона, которые бы существенно повлияли на выводы суда и влекли отмену по существу правильно принятого судебного решения.
Указанные в дополнении к апелляционной жалобе доводы ФИО о наводящем характере некоторых вопросов, заданных защитником и судом Кольчугину Ю.А., в данном случае, с учетом однозначно выраженной последним позиции по обвинению, не являлись основой формулирования на них ответов, а носили уточняющий характер, с учетом ранее данных подсудимым пояснений, что не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона и не влечет отмену обжалуемого приговора.
В целом, приговор в отношении Кольчугина Ю.А. основан на правильном применении норма права, по форме и содержанию соответствует предъявляемым требованиям, в нем изложены существо предъявленного обвинения, обстоятельства уголовного дела, установленные судом, основания оправдания и доказательства, их подтверждающие, мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения, отсутствуют формулировки, ставящие под сомнение невиновность оправданного.
Как следует из протокола, суд обеспечил проведение судебного разбирательства в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, не допустил необоснованного ограничения прав участников процесса по предоставлению и исследованию имеющихся доказательств на основе принципов состязательности и равноправия сторон. Данных, свидетельствующих о неполном или одностороннем судебном следствии, судом апелляционной инстанции не установлено. Заявленные в ходе судебного разбирательства ходатайства судом разрешены в установленном законом порядке, по ним приняты решения, содержащие обосновывающие их мотивы, не согласиться с которыми у суда второй инстанции оснований не имеется.
Таким образом, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения апелляционных жалобы потерпевшего, представления прокурора и отмены оправдательного приговора в отношении Кольчугина Ю.А. по изложенным в них доводам.
В то же время, суд апелляционной инстанции усматривает основания для внесения в приговор изменений по доводам, указанным в апелляционном представлении прокурором.
В соответствии со ст. 306 УПК РФ резолютивная часть оправдательного приговора, помимо прочего, должна содержать решение о признании подсудимого невиновным и основания его оправдания, решение об отмене меры пресечения, если она была избрана. Согласно ст. 309 УПК РФ в резолютивной части приговора, за исключением вопросов, указанных в ст. 306 УПК РФ, должно содержаться решение по предъявленному гражданскому иску.
Как верно указано в представлении прокурора, в отсутствие законных оснований суд сохранил применение меры процессуального принуждения в виде обязательства о явке в отношении Кольчугина Ю.А. до вступления приговора в законную силу, указав об этом в мотивировочной и резолютивной частях приговора, и в нарушение требований ст. 309 УПК РФ в резолютивной части приговора не привел решение по гражданскому иску потерпевшего.
Поскольку указанные вопросы судом первой инстанции при постановлении приговора разрешались, в мотивировочной части приговора суд верно обосновал свое решение по гражданскому иску с учетом оправдания Кольчугина Ю.А., данные нарушения устранимы без отмены приговора путем внесения соответствующих изменений в приговор в части принятого решения по мере процессуального принуждения и дополнения его резолютивной части о принятом решении по гражданскому иску, что не влечет ухудшение положения оправданного.
Помимо изложенного, в нарушение ст. 306 УПК РФ, в резолютивной части приговора, суд, приведя основания оправдания Кольчугина Ю.А., не указал о признании его невиновным по предъявленному обвинению. Данное нарушение также может быть устранено судом апелляционной инстанции и не влечет отмену приговора.
Иных нарушений уголовно-процессуального закона, свидетельствующих о несоблюдении процедуры судопроизводства или иных обстоятельств, которые могли повлиять на постановление законного и справедливого приговора, не выявлено.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ,
ПОСТАНОВИЛ:
Приговор мирового судьи Облученского судебного участка Облученского судебного района ЕАО от ДД.ММ.ГГГГ в отношении Кольчугина Юрия Андреевича, изменить.
Дополнить первый абзац резолютивной части указанием на признание Кольчугина Ю.А. невиновным по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ.
В описательной и резолютивной частях приговора при разрешении вопроса об отмене меры процессуального принуждения в отношении Кольчугина Ю.А. исключить указание на отмену применения таковой по вступлению приговора в законную силу.
Дополнить резолютивную часть приговора абзацем следующего содержания:
Гражданский иск потерпевшего ФИО к Кольчугину Ю.А. на основании ч. 2 ст. 306 УПК РФ оставить без рассмотрения, разъяснив, что оставление гражданского иска без рассмотрения не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.
В остальной части указанный приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу потерпевшего ФИО без удовлетворения.
Апелляционное представление и.о. прокурора Облученского района ЕАО ФИО считать частично удовлетворенным.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции – Девятый кассационный суд общей юрисдикции (г. Владивосток, ул. Светланская, д. № 54), через Облученский судебный участок Облученского судебного района ЕАО в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня его вынесения.
Оправданный Кольчугин Ю.А. вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Судья Ю.С. Полежаева