ПРИГОВОР
Именем Российской Федерации
«11» июня 2026 года г. Змеиногорск Алтайского края
Змеиногорский городской суд Алтайского края в составе:
председательствующего судьи Сафронова А.Ю., при секретарях судебного заседания Косинич Т.Ю. и Аверцевой Н.В., с участием государственных обвинителей Атаняна А.А., Стурова С.В. и Яроменко К.А., подсудимой Егоровой Ю.А. и её защитника Косачева Р.А., рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении
Егоровой Юлии Анатольевны, родившейся <данные изъяты>, не судимой, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ,
УСТАНОВИЛ:
В соответствии с приказом начальника МО МВД России «Змеиногорский» от ДД.ММ.ГГГГ № л/с Потерпевший №1 назначен на должность старшего инспектора (дорожно-патрульной службы) (дислокация – <адрес>) отделения дорожно-патрульной службы Государственной инспекции безопасности дорожного движения Межмуниципального отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации «Змеиногорский» (далее по тексту – старшего ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский»), с ДД.ММ.ГГГГ.
В соответствии со ст. ст. 1 - 4, 6, 12, 13, 18 - 22 Федерального закона РФ «О полиции» от 07.02.2011 № 3-ФЗ; ст. ст. 4, 11, 12 Федерального закона РФ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 30.11.2011 № 342-ФЗ; п.п. 11 - 13 Положения о Министерстве внутренних дел РФ, утвержденного Указом Президента РФ от 21.12.2016 № 699; п. п. 6, 8-11, 14-16, 18 должностного регламента (должностной инструкции), утвержденного 19.01.2024 начальником МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1 в праве и обязан: в своей деятельности руководствоваться Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами, федеральными законами, Федеральным законом Российской Федерации «О полиции», иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, нормативными правовыми актами Алтайского края, нормативными правовыми актами МВД России, Положением об отделении ДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский», нормативными правовыми актами ГУ МВД России по Алтайскому краю, а также Контрактом о службе в органах внутренних дел, пользоваться всеми правами, предоставленными законодательством Российской Федерации, регламентирующим службу в полиции, производить действия в соответствии с документами, регламентирующими деятельность Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации, требовать от граждан и должностных лиц соблюдения установленного общественного порядка, принимать меры к пресечению преступлений и административных правонарушений, задерживать транспортные средства и отстранять водителей от управления транспортными средствами в случаях и порядке, предусмотренных законодательством Российской Федерации, составлять протоколы об административных правонарушениях, собирать доказательства, применять меры обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, применять иные меры, предусмотренные законодательством об административных правонарушениях, составлять протоколы об административных правонарушениях, предусмотренных частью 1 статьи 19.26 и частью 1 статьи 20.25 КоАП РФ, об иных административных правонарушениях, производство по которым в соответствии с частью 1 статьи 23.3 и пунктах 1 и 79 части 2 статьи 28.3 КоАП РФ отнесено к компетенции органов внутренних дел (полиции), а также право применять к лицам, их совершившим, административное задержание в соответствии с пунктами 1, 4 и 9 части 1 статьи 27.3 КоАП РФ, принимать меры по защите граждан от преступных и иных противоправных посягательств, пресекать преступления и административные правонарушения, контролировать соблюдение участниками дорожного движения установленных правил, нормативов и стандартов, действующих в области дорожного движения, осуществляет сопровождение составленных административных материалов, одной из мер по которым предусмотрен административное задержание, до рассмотрения данных материалов в суде, на территории Российской Федерации независимо от места нахождения и времени обязан выполнять служебные обязанности и может использовать права, предусмотренные законом «О полиции».
Таким образом, Потерпевший №1, выполняя задачи, возложенные на отделение ДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский», и реализуя права, предоставленные ему в соответствии с должностным регламентом, Федеральным законом РФ «О полиции» от 07.02.2011 № 3-ФЗ, Федеральным законом РФ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 30.11.2011 № 342-ФЗ, Положением о Министерстве внутренних дел РФ, утвержденным Указом Президента РФ от 21.12.2016 № 699, является представителем власти, то есть должностным лицом правоохранительного органа, наделенным распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости, законные требования которого обязательны для выполнения всеми гражданами и должностными лицами.
Согласно графику несения службы нарядов ДПС на ноябрь 2025 года, утвержденному начальником ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский», старший ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1 нес службу во вторую смену с 16 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ до 01 часа 00 минут ДД.ММ.ГГГГ, и находился при исполнении своих должностных обязанностей.
С 16 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ и до 01 часа 00 минут ДД.ММ.ГГГГ старший ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1, совместно с полицейским (водителем) группы охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых изолятора временного содержания подозреваемых и обвиняемых Свидетель №1, находясь в форменном обмундировании со знаками различия сотрудника полиции установленного образца, осуществлял патрулирование автомобильных дорог <адрес> на служебном автомобиле со специальной цветографической раскраской и проблесковыми маячками, с целью выявления и пресечения административных правонарушений, осуществления контроля за соблюдением участниками дорожного движения правил дорожного движения и обеспечения общей безопасности дорожного движения, и осуществляли движение по автомобильной дороге <адрес>, где мимо них со стороны <адрес> по направлению в <адрес> проехал автомобиль марки «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак № регион, под управлением ФИО18ФИО10 транспортное средство при виде служебного автомобиля сотрудников полиции прибавило скорость движения и резко свернуло в <адрес>. В связи с чем старшим ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1, полицейским (водителем) Свидетель №1 было принято решение остановить вышеуказанное транспортное средство для проведения проверки на предмет нарушений правил дорожного движения. ФИО10 целью Потерпевший №1 и Свидетель №1 на служебном автомобиле осуществили преследование автомобиля марки «<данные изъяты>» под управлением Свидетель №4
Далее, в указанный выше вышеуказанный автомобиль под управлением Свидетель №4 осуществил остановку рядом с магазином «Kruzhka» по адресу: <адрес>. Затем старший ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1 проследовал к данному автомобилю, представился и законно потребовал от Свидетель №4 предъявить документы, удостоверяющие его личность, идентифицирующие транспортное средство и водительское удостоверение. В вышеуказанные время и месте из салона автомобиля марки «<данные изъяты>», вышла пассажир Егорова Ю.А., которая подошла к сотруднику полиции Потерпевший №1 и Свидетель №4 На законное требования старшего ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» водитель транспортного средства ответил категоричным отказом. При этом в ходе общения у Свидетель №4, являющегося лицом, управляющим транспортным средством, были выявлены внешние признаки алкогольного опьянения. После чего ФИО23 предпринял попытку скрыться с места остановки транспортного средства, следуя к участку местности, площадью представляющий собой воображаемый круг радиусом 25 метров от точки, расположенной на расстоянии 9 метров северо-западного направления от северо-восточного угла здания по адресу: <адрес>.
Далее, в вышеуказанные время и месте, Свидетель №4 старшим ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1 были предъявлены законные требования о проследовании в служебный автомобиль для установления личности, оформления административного материала, и неоднократно высказаны предупреждения о возможности применения физической силы и специального средства ограничения подвижности (наручников) в случае продолжающегося противодействия законным требованиям и оказываемого сопротивления, на что водитель транспортного средства, отвечал категоричным отказом, ведя себя агрессивно и демонстративно, высказывая недовольство законными требованиями сотрудника полиции Потерпевший №1 в грубой матерной форме, продолжая предпринимать активные попытки скрыться с места остановки,
Затем, в указанный период времени и месте, находясь на указанном участке местности, старший ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1 с целью преодоления противодействий законным требованиям сотрудника полиции произвел захват руки Свидетель №4, однако последний, не желая быть привлеченным к административной ответственности и подчиняться законным требованиям и действиям сотрудника полиции, попытался вырваться из захвата.
И в вышеуказанный период времени, у ФИО2, находящейся на участке местности, площадью представляющий собой воображаемый круг радиусом 25 метров от точки, расположенной на расстоянии 9 метров северо-западного направления от северо-восточного угла здания по адресу: <адрес>, раздраженной законными действиями старшего ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1 по пресечению административного правонарушения, совершенного Свидетель №4 и установлению обстоятельств его совершения, на почве внезапно возникшего чувства неприязни к вышеуказанному сотруднику правоохранительного органа в связи с исполнением тем своих должностных обязанностей, возник преступный умысел, направленный на применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти – старшего ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» БелоусоваА.С.
После чего, в указанные выше время и месте, с целью преодоления противодействий законным требованиям сотрудника полиции и оказываемому сопротивлению административному задержанию, на основании положений ст. ст. 19, 20, 21 ФЗ «О полиции» от 07.02.2011 № 3-ФЗ сотрудник полиции Потерпевший №1 применил к водителю транспортного средства Свидетель №4 физическую силу, а также совместно с полицейским (водителем) Свидетель №1 специальное средство ограничения подвижности (наручники). Вэто же время, Егорова Ю.А., находясь на указанном участке местности, в непосредственной близости от места административного задержания, реализуя свой вышеуказанный преступный умысел, осознавая общественную опасность и противоправный характер своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде нарушения нормальной деятельности правоохранительных органов, и желая их наступления, достоверно зная и понимая, что Потерпевший №1.С., является представителем власти и находится при исполнении должностных обязанностей в форменном обмундировании со знаками различия сотрудника полиции, действуя умышленно, с целью воспрепятствования законным действиям последнего, и с целью недопущения законного административного задержания и оформления в отношении него материалов об административном правонарушении с силой кистями обеих рук хватала старшего ИДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1 за форменное обмундирование в области плеч и предплечий, тянув на себя, затем нанесла один удар в спину последнего, после чего произвела кратковременный захват тыльной частью локтевого сгиба в области шеи Потерпевший №1, удерживая его около 10–15 секунд, причинив физическую боль.
Таким образом, своими умышленными действиями Егорова Ю.А. нарушила нормальную деятельность органов власти и применила к Потерпевший №1, являющемуся представителем власти и находившемуся при исполнении должностных обязанностей, насилие, не опасное для жизни или здоровья, причинив потерпевшему физическую боль.
Егорова Ю.А. в судебном заседании виновной себя признала, от дачи подробных показаний отказалась, воспользовавшись правом, предусмотренным ст. 51 Конституции Российской Федерации. При исследовании видеозаписи пояснила, что пыталась оттащить сотрудника полиции от супруга, брала его за одежду в области плеч, при этом утверждала, что не стремилась причинить потерпевшему боль. В последнем слове вину признала, раскаялась, указала на готовность понести назначенное законом наказание. Указанную позицию суд оценивает в совокупности с иными доказательствами и не основывает вывод о виновности исключительно на признании вины.
Доказательства по делу исследованы судом непосредственно и в условиях состязательности сторон, подтверждают вину подсудимой.
В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ после оглашения государственным обвинителем предъявленного обвинения Егорова Ю.А. на вопросы суда подтвердила, что обвинение ей понятно, вину она признает полностью, в том числе по обстоятельствам времени, места, совершенных действий, наступивших последствий, участников событий и юридической квалификации. Данное признание само по себе не положено судом в основу приговора изолированно, однако учитывается в совокупности с другими доказательствами, поскольку согласуется с показаниями потерпевшего, свидетелей, видеозаписью, протоколами следственных и процессуальных действий.
В том же заседании с учетом позиции сторон были оглашены показания потерпевшего Потерпевший №1 и свидетелей. Оглашенные сведения подтверждают, что Потерпевший №1 требовал от Свидетель №4 предъявления документов и прекращения сопротивления; Егорова Ю.А. вмешалась в действия сотрудников полиции, становилась между сотрудником и задерживаемым, предлагала предъявить документы, после чего, согласно показаниям потерпевшего, стала хватать его за форменное обмундирование, тянуть, препятствовать административному задержанию, причинив физическую боль и повредив форменную куртку. Показания Свидетель №4, согласно которым он не видел конкретных действий супруги в момент фиксации его рук сотрудниками полиции, не опровергают эти сведения, поскольку свидетель прямо указал на отсутствие у него зрительного восприятия соответствующего фрагмента событий.
В заседаниях 24 марта и ДД.ММ.ГГГГ сторона защиты представляла документы, относящиеся преимущественно к данным о личности и имущественному положению подсудимой и ее семьи, в том числе сведения о доходах супруга, объектах имущества, банковских операциях, а также документы о принесении Егоровой Ю.А. официальных извинений сотрудникам полиции. Подсудимая подтвердила, что извинения приносились добровольно, а также пояснила, что семейный бюджет с супругом является общим. Данные обстоятельства не влияют на вывод о доказанности события преступления, но имеют значение для оценки личности подсудимой, ее поведения после содеянного, наличия раскаяния, а также для выбора вида и размера наказания.
В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ судом исследовался оптический диск с видеозаписями событий. После просмотра видеозаписи Егорова Ю.А. пояснила, что пыталась оттащить сотрудника полиции от супруга, брала его за одежду в области плеч, при этом указывала, что не стремилась причинить ему боль. Эти пояснения подтверждают нахождение подсудимой в непосредственном контакте с потерпевшим и фактическое физическое воздействие на него. Ссылка подсудимой на мотив помощи супругу и отсутствие намерения причинить боль не исключает умышленного характера применения насилия, не опасного для жизни или здоровья, поскольку из совокупности доказательств следует, что воздействие было направлено на воспрепятствование законным действиям сотрудника полиции при исполнении им должностных обязанностей.
В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ подсудимая на вопрос защитника пояснила, что медицинское освидетельствование на состояние опьянения после задержания ей не проводилось. С учетом этого, а также отсутствия достоверных сведений о влиянии состояния опьянения на механизм преступления, суд не признает состояние опьянения обстоятельством, отягчающим наказание. В прениях государственный обвинитель просил признать Егорову Ю.А. виновной и назначить наказание в виде штрафа, указав на отсутствие отягчающих обстоятельств. Защитник не оспаривал квалификацию и фактические обстоятельства обвинения, ссылался на признание вины, раскаяние, принесение извинений, наличие несовершеннолетнего ребенка и положительные данные о личности подсудимой.
В последнем слове ДД.ММ.ГГГГ Егорова Ю.А. вновь признала свою вину, указала, что раскаивается в содеянном и готова понести назначенное законом наказание, в том числе штраф. Данная позиция подсудимой учитывается судом как подтверждающая ее отношение к содеянному на стадии судебного разбирательства, но не заменяет собой оценку всей совокупности доказательств, приведенной в настоящем приговоре.
Кроме полного признания вины, виновность Егоровой Ю.А. в совершении указанного преступления суд находит доказанной совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.
Потерпевший Потерпевший №1 последовательно и подробно показал, что в указанное в обвинении время и место находился на дежурстве, действовал в пределах своих служебных полномочий, законно требовал от Свидетель №4 предъявления документов и прекращения сопротивления, после чего при административном задержании Свидетель №4 Егорова Ю.А. стала хватать его за форменное обмундирование, тянуть, нанесла удар в область спины, а затем захватила его шею локтевым сгибом, удерживая около 10–15 секунд, причинив сильную физическую боль. Он также показал, что ранее с ФИО18 знаком не был, оснований для оговора не имел. Эти показания логичны, внутренне последовательны, согласуются с иными доказательствами и не содержат существенных противоречий.
Показания потерпевшего подтверждаются показаниями свидетеля Свидетель №1, находившегося рядом с Потерпевший №1 и непосредственно участвовавшего в задержании Свидетель №4, а также показаниями свидетелей Свидетель №2 и ФИО11, прибывших на место и заставших Егорову Ю.А. удерживающей Потерпевший №1 в области шеи и головы, после чего отделивших ее от потерпевшего. Свидетель Свидетель №2 прямо указал, что увидел Егорову Ю.А. фиксирующей Потерпевший №1 в области шеи, не давая ему встать. Свидетель ФИО11 подтвердил как общую картину сопротивления, так и наличие у подсудимой признаков алкогольного опьянения, что, однако, само по себе не предопределяет вывод об отягчающем наказание обстоятельстве.
Служебный статус потерпевшего, наличие у него полномочий представителя власти и нахождение его при исполнении должностных обязанностей подтверждаются выпиской из приказа о назначении на должность, копией должностного регламента и копией постовой ведомости расстановки нарядов на ДД.ММ.ГГГГ. Указанные документы являются относимыми и допустимыми доказательствами, прямо подтверждающими специальный статус потерпевшего и законный характер его действий.
Факт применения насилия подтверждается также протоколом осмотра оптического диска с видеозаписью, которая также изучена в судебном заседании, событий преступления, а также самими вещественными доказательствами - оптическим диском и курткой потерпевшего. Из материалов дела следует, что видеозапись была перенесена из служебной системы видеорегистрации в установленном порядке, ее происхождение и цепочка передачи объяснены сотрудником полиции, представившим запись. Оснований сомневаться в подлинности и неизменности видеозаписи судом не установлено. Осмотр куртки потерпевшего подтверждает наличие следов разрыва капюшона, что согласуется с показаниями Потерпевший №1 о том, что Егорова Ю.А. тянула его за форменное обмундирование, оторвав капюшон с правой стороны.
Медицинские документы подтверждают, что после произошедшего Потерпевший №1 обращался за медицинской помощью, у него был зафиксирован ушиб мягких тканей плеча. Имеющееся в материалах дела расхождение в указании стороны плеча суд расценивает как несущественное для разрешения вопроса о виновности, поскольку для квалификации по ч.1 ст. 318 УК РФ в данном случае юридически значимо установленное причинение физической боли и применение насильственных действий, не опасных для жизни или здоровья, а не точная локализация незначительного ушиба мягких тканей.
Исследованные в судебном заседании протокол о доставлении Егоровой Ю.А., протокол об административном правонарушении по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ и постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении в связи с наличием признаков преступления не имеют для суда преюдициального значения, однако как иные документы подтверждают первоначальную фиксацию события, времени, места и характера действий подсудимой. Само прекращение административного производства не свидетельствует о двойном привлечении к ответственности, поскольку окончательное решение о назначении административного наказания в отношении Егоровой Ю.А. не принималось.
Кроме того, постановление Змеиногорского городского суда Алтайского края от ДД.ММ.ГГГГ, которым Свидетель №4 признан виновным по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ за неповиновение законным требованиям Потерпевший №1 и воспрепятствование исполнению им служебных обязанностей, также не носит преюдициального характера для настоящего уголовного дела, однако в совокупности с другими доказательствами подтверждает законный характер требований сотрудника полиции и наличие сопротивления со стороны Свидетель №4 в момент, когда Егорова Ю.А. вмешалась в задержание.
Показания Свидетель №4 не опровергают выводы суда, поскольку сам он указал, что в момент фиксации и надевания на него наручников не видел, что именно делала ЕгороваЮ.А., так как его руки удерживали сотрудники полиции. Следовательно, отсутствие у него сведений о конкретных действиях подсудимой не является доказательством их отсутствия.
Доказательств, свидетельствующих о заинтересованности потерпевшего и свидетелей в оговоре подсудимой, судом не установлено. Напротив, из материалов дела следует, что ранее потерпевший с подсудимой знаком не был, конфликтов и иных личных отношений между ними не имелось. Существенных противоречий между показаниями потерпевшего, свидетелей и письменными доказательствами суд не усматривает. Обнаруженные частные расхождения относятся к деталям, не влияющим на вывод о событии преступления, виновности подсудимой и юридической оценке ее действий.
Виновность Егоровой Ю.А. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, подтверждается совокупностью указанных выше и изложенных ниже исследованных судом доказательств, оцененных в соответствии со ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.
Данные на предварительном следствии и изученные в судебном заседании следующие показания указанных ниже участников уголовного судопроизводства подтверждают следующее.
Потерпевший Потерпевший №1 в ходе досудебного следствия показал (его показания изучены в судебном заседании), что с сентября 2019 года проходит службу в органах внутренних дел Российской Федерации, с ДД.ММ.ГГГГ назначен на должность старшего инспектора дорожно-патрульной службы ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский». С 16 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ до 01 часа 00 минут ДД.ММ.ГГГГ он находился на дежурстве совместно с Свидетель №1, был в форменном обмундировании со знаками различия сотрудника полиции, имел при себе средства ограничения подвижности, осуществлял патрулирование на служебном автомобиле с целью выявления и пресечения административных правонарушений, осуществления надзора за дорожным движением и профилактики правонарушений. ДД.ММ.ГГГГ в период с 00 часов 40 минут до 01 часа 00 минут им был остановлен автомобиль «Нива Шевроле» у магазина «Kruzhka» по адресу: <адрес>; с водительского места вышел Свидетель №4, с пассажирского места - Егорова Ю.А. Потерпевший №1 представился сотрудником полиции и потребовал документы, удостоверяющие личность, водительское удостоверение и документы на автомобиль. Свидетель №4, имевший внешние признаки опьянения, отказался предъявить документы и проследовать в служебный автомобиль, предпринимал попытки уйти с места остановки, в связи с чем к нему были применены физическая сила и специальное средство - наручники. В ходе задержания ФИО2, осознавая, что Потерпевший №1 является сотрудником полиции и находится при исполнении служебных обязанностей, препятствовала задержанию Свидетель №4, хватала Потерпевший №1 за форменное обмундирование в области плеч, рук и шеи, тянула его от задерживаемого, нанесла один удар в область спины, тянула за капюшон форменной куртки, после чего обхватила его в области шеи локтевым сгибом, удерживая около 10–15 секунд, причинив физическую боль и нравственные страдания. Потерпевший указал, что захват Егорова Ю.А. самостоятельно не прекращала, его действия были прекращены после прибытия сотрудников патрульно-постовой службы, которые оказали содействие сотрудникам ДПС. (т 1 л.д. 69-78)
Из дополнительных показаний потерпевшего Потерпевший №1 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ДД.ММ.ГГГГ он принимал участие в осмотре принадлежащей ему форменной куртки, в которой находился при исполнении должностных обязанностей с 16 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ до 01 часа 00 минут ДД.ММ.ГГГГ. До противоправных действий Егоровой Ю.А. куртка повреждений не имела. Когда Егорова Ю.А. схватила его за ворот, а затем за капюшон указанной куртки и потянула на себя, то есть в сторону, противоположную месту нахождения Свидетель №4, он услышал характерный звук разрыва одежды; после ослабления захвата увидел, что капюшон куртки оторван с правой стороны. Эти показания подтверждают факт физического воздействия ФИО2 на потерпевшего через форменное обмундирование и наличие следов такого воздействия на вещи потерпевшего. (т1 л.д. 79-82)
Из показаний потерпевшего Потерпевший №1, данных при проверке показаний на месте, следует, что он указал место совершения преступления в отношении него ЕгоровойЮ.А., а именно круг радиусом 25 метров от точки, расположенной на расстоянии 9 метров в северо-западном направлении от северо-восточного угла здания по адресу: <адрес>. При проверке показаний на месте Потерпевший №1 дал показания, аналогичные показаниям, данным им при допросе в качестве потерпевшего, тем самым подтвердив место, обстановку и механизм применения к нему насилия Егоровой Ю.А. (т 1 л.д. 83-90)
Свидетель Свидетель №1 дал показания, аналогичные показаниям потерпевшего Потерпевший №1, подтвердив нахождение Потерпевший №1 и Свидетель №1 при исполнении служебных обязанностей, остановку автомобиля под управлением Свидетель №4, законность требований сотрудников полиции о предъявлении документов и проследовании для оформления административного материала, сопротивление Свидетель №4 законным действиям сотрудников полиции, применение к нему физической силы и специального средства, а также вмешательство Егоровой Ю.А. в действия сотрудников полиции и применение ею физического воздействия в отношении Потерпевший №1 в связи с исполнением последним служебных обязанностей. (т. 1 л.д. 91-97)
Свидетель Свидетель №2 дал показания, аналогичные показаниям Потерпевший №1 и Свидетель №1, подтвердив, что в период рассматриваемых событий находился на службе в должности полицейского патрульно-постовой службы МО МВД России «Змеиногорский», исполнял обязанности по предупреждению и пресечению преступлений и административных правонарушений, охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности. Свидетель №2 подтвердил обстоятельства прибытия на место происшествия для оказания содействия сотрудникам ДПС, факт сопротивления ЕгороваС.А. законным действиям сотрудников полиции и факт противоправного физического воздействия Егоровой Ю.А. на Потерпевший №1, в том числе удержание потерпевшего в области шеи, а также необходимость пресечения действий Егоровой Ю.А. сотрудниками ППС. Кроме того, свидетель указал, что после случившегося Потерпевший №1 обращался в медицинское учреждение для фиксации телесных повреждений. (т. 1 л.д. 99-103)
Свидетель ФИО11 дал показания, аналогичные показаниям потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №2, подтвердив обстоятельства служебного реагирования сотрудников полиции, сопротивления ЕгороваС.А. при административном задержании, вмешательства Егоровой Ю.А. в законные действия сотрудников полиции и применения ею физического воздействия к Потерпевший №1 в связи с исполнением последним служебных обязанностей. (т. 1 л.д. 105-109)
Из дополнительных показаний свидетеля ФИО11 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ранее данные им ДД.ММ.ГГГГ показания он подтвердил и на них настаивал. Дополнительно он указал, что с 17 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ по 05 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ находился на дежурстве совместно с полицейским ППС Свидетель №2; персональных видеорегистраторов у них не было, из служебного автомобиля марки «УАЗ» видеофиксация окружающей обстановки не велась. Также свидетель указал, что во время пресечения противоправных действий Егоровой Ю.А. и последующего доставления ее в дежурную часть МО МВД России «Змеиногорский» от нее исходил стойкий запах алкоголя изо рта. Данные показания имеют значение для оценки источников видеофиксации события и обстоятельств задержания Егоровой Ю.А. после пресечения ее действий. (т. 1 л.д. 110-112)
Из показаний свидетеля Свидетель №4 следует, что в указанное время, поскольку его супруга Егорова Ю.А. не давала сотрудникам полиции административно его задержать, прибывшие на помощь сотрудники ППС административно задержали Егорову Ю.А., после чего, со слов последней, доставили ее в отдел полиции в <адрес>. Свидетель также указал, что ДД.ММ.ГГГГ в обеденное время Егорова Ю.А. употребляла пиво, около двух кружек, а он сам, по его словам, спиртные напитки не употреблял, однако принимал лекарственные препараты и настойку солодки. Эти показания подтверждают наличие конфликта при задержании Свидетель №4, факт вмешательства Егоровой Ю.А. в действия сотрудников полиции и последующее задержание самой Егоровой Ю.А. (т. 1 л.д. 114-118)
Из показаний обвиняемой Егоровой Ю.А. следует, что вину в предъявленном ей обвинении она признала частично, после чего заявила о желании воспользоваться правом, предусмотренным ст. 51 Конституции Российской Федерации. Указанные сведения учитываются судом только в совокупности с другими доказательствами и сами по себе не являются единственным основанием для вывода о виновности подсудимой. (т. 1 л.д. 181-184)
Из протокола выемки следует, что ДД.ММ.ГГГГ у потерпевшего Потерпевший №1 в помещении служебного кабинета Змеиногорского МСО СУ СК России по <адрес> по адресу: <адрес>, изъята куртка, являющаяся частью форменного обмундирования со знаками различия сотрудника полиции. Указанное доказательство подтверждает изъятие предмета, на котором, по показаниям потерпевшего, сохранились следы физического воздействия Егоровой Ю.А. (т. 1 л.д. 200-202)
Из протокола осмотра предметов следует, что осмотрена куртка, являющаяся частью форменного обмундирования со знаками различия сотрудника полиции, принадлежащая потерпевшему Потерпевший №1; на куртке зафиксированы следы разрыва в области капюшона справа. Данное доказательство согласуется с показаниями потерпевшего о том, что Егорова Ю.А. хватала его за ворот и капюшон форменной куртки и тянула на себя, вследствие чего капюшон был поврежден. (т. 1 л.д. 203-206)
Из протокола осмотра предметов следует, что осмотрен оптический диск с видеозаписями событий преступления по настоящему уголовному делу; на видеозаписях зафиксированы противоправные действия Егоровой Ю.А., выраженные в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении потерпевшего Потерпевший №1 Данное доказательство подтверждает объективную сторону преступления, обстоятельства места, времени и обстановки произошедшего, а также согласуется с показаниями потерпевшего и свидетелей обвинения. (т. 1 л.д. 208-234)
В качестве вещественных доказательств по уголовному делу признаны оптический диск с видеозаписями событий преступления и куртка, принадлежащая потерпевшему Потерпевший №1 Указанные вещественные доказательства подтверждают соответственно ход событий, зафиксированный средствами видеофиксации, и наличие материальных следов физического воздействия на форменное обмундирование потерпевшего. (т. 1 л.д. 235-236)
Из показаний свидетеля Свидетель №6 следует, что он с марта 2025 года состоит в должности начальника отделения дорожно-патрульной службы ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский». Свидетель подтвердил, что Потерпевший №1 согласно графику работы на линии работников ДПС МО МВД России «Змеиногорский» на ноябрь 2025 года с 16 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ до 01 часа 00 минут ДД.ММ.ГГГГ заступил на дежурство в один наряд с Свидетель №1, то есть указанные лица в данный период находились при исполнении должностных обязанностей. Свидетель №6 также пояснил порядок использования персональных видеорегистраторов «Дозор»: перед сменой сотрудник ДПС получает устройство с зарядной платформы, закрепляет его на форменном обмундировании в области груди, по окончании дежурства видеозаписи скачиваются на платформу и при необходимости переносятся на съемный накопитель для последующего использования. Свидетель указал, что возможные сбои во времени на ПВР «Дозор» касаются только отображения часов с учетом часового пояса, не затрагивают минуты, секунды и содержание видеозаписи, а на достоверность фиксации происходящих событий не влияют. Из его показаний также следует, что после просмотра видеозаписей ему стало известно, что Егорова Ю.А. при административном задержании Свидетель №4 оказывала противодействие законным действиям Потерпевший №1 и Свидетель №1, хватала Потерпевший №1 за форменное обмундирование в области шеи, плеч и рук, нанесла один удар в область спины, тянула за капюшон и захватила сотрудника полиции в области шеи. (т. 1 л.д. 132-138)
Из показаний свидетеля Свидетель №7 следует, что он с 2018 года состоит в должности врача-анестезиолога-реаниматолога КГБУЗ «ЦРБ <адрес>» и уполномочен проводить медицинское освидетельствование на состояние опьянения. ДД.ММ.ГГГГ около 02 часов 00 минут в приемный покой обратился сотрудник ДПС Потерпевший №1, сопровождавший Свидетель №4 для прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения. Свидетель №4 добровольно выдохнул воздух в алкотестер «Юпитер», который в 02 часа 14 минут показал результат 0,260 мг на литр выдыхаемого воздуха, а в 02 часа 29 минут — 0,253 мг на литр выдыхаемого воздуха; согласно результату исследования мочи наркотического или иного токсического опьянения не выявлено. Указанные показания подтверждают обстоятельства, предшествовавшие применению Егоровой Ю.А. насилия, а именно наличие оснований у сотрудников полиции для проверки Свидетель №4 и последующего оформления административных материалов. (т. 1 л.д. 140-145)
Из выписки из приказа о назначении на должность от ДД.ММ.ГГГГ № л/с следует, что Потерпевший №1 с ДД.ММ.ГГГГ назначен на должность старшего инспектора дорожно-патрульной службы отделения дорожно-патрульной службы Государственной инспекции безопасности дорожного движения МО МВД России «Змеиногорский». Данное доказательство подтверждает служебное положение Потерпевший №1 и его статус сотрудника полиции. (т. 2 л.д. 45)
Из копии должностного регламента старшего инспектора дорожно-патрульной службы Потерпевший №1, утвержденного ДД.ММ.ГГГГ начальником МО МВД России «Змеиногорский», следует, что Потерпевший №1 вправе и обязан руководствоваться Конституцией Российской Федерации, Федеральным законом «О полиции», иными нормативными правовыми актами, пользоваться правами, предоставленными законодательством о службе в полиции, требовать от граждан и должностных лиц соблюдения установленного общественного порядка, принимать меры к пресечению преступлений и административных правонарушений, задерживать транспортные средства и отстранять водителей от управления транспортными средствами в случаях и порядке, предусмотренных законодательством Российской Федерации. Данное доказательство подтверждает наличие у потерпевшего полномочий представителя власти и правомерность осуществления им действий по пресечению административного правонарушения. (т. 2 л.д. 46-49)
Из копии графика несения службы нарядов ДПС на ноябрь 2025 года, утвержденного начальником ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский», следует, что старший инспектор ДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1 нес службу во вторую смену с 16 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ до 01 часа 00 минут ДД.ММ.ГГГГ и находился при исполнении должностных обязанностей. Данное доказательство подтверждает служебный характер деятельности потерпевшего в момент совершения преступления. (т. 2 л.д. 51)
Из копии постовой ведомости расстановки нарядов по обеспечению правопорядка в общественных местах на ДД.ММ.ГГГГ, утвержденной начальником МО МВД России «Змеиногорский», следует, что старший инспектор ДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1 нес службу с 16 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ до 01 часа 00 минут ДД.ММ.ГГГГ совместно с сотрудником МО МВД России «Змеиногорский» Свидетель №1 и находился при исполнении своих должностных обязанностей. Данное доказательство подтверждает нахождение потерпевшего при исполнении служебных обязанностей именно в период применения к нему насилия Егоровой Ю.А. (т. 2 л.д. 52-53)
Из справки КГБУЗ «ЦРБ <адрес>» от ДД.ММ.ГГГГ, выданной Потерпевший №1, следует, что ему выставлен диагноз: <данные изъяты> Данное доказательство подтверждает обращение потерпевшего за медицинской помощью после произошедшего и наличие у него телесных повреждений, соотносимых с обстоятельствами применения к нему физического воздействия в ходе рассматриваемых событий. (т. 1 л.д. 47)
Из протокола об административном правонарушении № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 50 минут Свидетель №4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, управляя принадлежащим ему транспортным средством «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, в <адрес> двигался со стороны <адрес> в состоянии алкогольного опьянения, нарушив п. 2.7 Правил дорожного движения Российской Федерации, то есть совершил административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. Данное доказательство подтверждает обстоятельства, предшествующие остановке автомобиля и последующим законным действиям сотрудников полиции. (т. 2 л.д. 3)
Из акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что у Свидетель №4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, установлено состояние опьянения. Данное доказательство подтверждает наличие объективных оснований для действий сотрудников полиции, связанных с проверкой водителя, пресечением административного правонарушения и оформлением административного материала. (т. 2 л.д. 6-7)
Из постановления Змеиногорского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 50 минут Свидетель №4, находясь на <адрес> в <адрес> края, не исполнил законные требования инспектора ДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» Потерпевший №1, категорически отказался пройти в служебный автомобиль, размахивал руками, хватался за форменное обмундирование, пытался скрыться, на законные требования сотрудника полиции не реагировал, тем самым оказал неповиновение законному требованию сотрудника полиции, находящегося при исполнении служебных обязанностей, и воспрепятствовал исполнению им служебных обязанностей, в связи с чем был признан виновным по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ с назначением административного штрафа в размере 2 000 рублей. Данное доказательство подтверждает законность служебных действий Потерпевший №1 в отношении Свидетель №4 и обстановку, в которой Егорова Ю.А. вмешалась в действия сотрудников полиции. (т. 2 л.д. 35-36)
Из протокола о доставлении № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 03 часа 10 минут Егорова Ю.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, была доставлена в дежурную часть <адрес> в связи с совершением административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.3 КоАП РФ. Данное доказательство подтверждает факт пресечения действий Егоровой Ю.А. после произошедшего и ее доставление в отдел полиции. (т. 1 л.д. 29)
Из протокола № об административном правонарушении следует, что Егорова Ю.А. ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 50 минут в <адрес> воспрепятствовала исполнению служебных обязанностей старшего инспектора ДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский», а именно препятствовала задержанию Свидетель №4, хваталась за форменное обмундирование, толкалась, душила сотрудника, на законные требования сотрудника полиции прекратить противоправные действия не реагировала, в связи с чем первоначально ее действия были квалифицированы как административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ. Данное доказательство подтверждает первоначальную процессуальную фиксацию времени, места, обстановки и характера действий ФИО2 (т. 1 л.д. 30)
Из постановления о прекращении производства по делу об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ следует, что производство по делу об административном правонарушении, возбужденному в отношении Егоровой Ю.А. по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ, прекращено в связи с наличием в ее действиях признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ. Данное доказательство подтверждает отсутствие окончательного разрешения вопроса об административной ответственности Егоровой Ю.А. за те же действия и последующую уголовно-правовую оценку содеянного. (т. 1 л.д. 241)
Указанные доказательства являются относимыми, поскольку каждое из них подтверждает обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу: событие преступления, время, место, способ совершения преступления, статус потерпевшего как представителя власти, нахождение его при исполнении должностных обязанностей, законность действий сотрудников полиции, факт применения Егоровой Ю.А. физического насилия к Потерпевший №1, причинение потерпевшему физической боли и последствия содеянного. В совокупности они взаимно дополняют друг друга: показания потерпевшего согласуются с показаниями свидетелей, видеозаписью, протоколами осмотра, вещественными доказательствами, служебными документами и медицинской справкой, а потому образуют достаточную совокупность доказательств виновности Егоровой Ю.А.
Оценивая показания подсудимой, потерпевшего и свидетелей, суд исходит из положений ст. 17, 74, 87, 88, 240, ч. 4 ст. 302, п. 2 ст. 307 УПК РФ, согласно которым показания участников уголовного судопроизводства являются доказательствами по уголовному делу, подлежат проверке путем сопоставления с иными доказательствами, а вывод о виновности лица не может быть основан на предположениях и должен подтверждаться совокупностью исследованных судом доказательств. При этом суд учитывает разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации о том, что выводы суда в приговоре, постановленном в общем порядке судебного разбирательства, могут основываться только на доказательствах, непосредственно исследованных в судебном заседании, а ссылка на показания, данные на предварительном расследовании, допустима лишь при их оглашении с соблюдением требований ст. 276, 281 УПК РФ.
Показания потерпевшего Потерпевший №1 суд признает относимыми, допустимыми, достоверными и имеющими существенное доказательственное значение, поскольку они получены от лица, непосредственно воспринимавшего обстоятельства совершенного преступления, подробно раскрывают время, место, обстановку, механизм применения насилия, служебный статус потерпевшего и связь действий Егоровой Ю.А. с исполнением им должностных обязанностей. Потерпевший последовательно указал, что находился на службе в форменном обмундировании сотрудника полиции, осуществлял проверку автомобиля под управлением Свидетель №4 и последующее административное задержание последнего, а ФИО2, препятствуя указанным действиям, хватала его за форменное обмундирование, тянула в сторону, противоположную месту нахождения Свидетель №4, нанесла удар в область спины, затем схватила за капюшон и произвела захват в области шеи локтевым сгибом, причинив ему физическую боль (т. 1 л.д. 69–78). Указанные показания конкретны, детализированы, логически последовательны и содержат описание именно тех обстоятельств, которые имеют юридическое значение для квалификации по ч. 1 ст. 318 УК РФ: применение физического насилия, его направленность против представителя власти и совершение такого насилия в связи с исполнением им должностных обязанностей.
Достоверность показаний потерпевшего усиливается тем, что он не ограничился общей оценкой действий ФИО2, а описал их поэтапно: сначала воспрепятствование задержанию Свидетель №4 путем физического оттягивания сотрудника полиции, затем удар в область спины, далее захват за капюшон форменного обмундирования и удержание в области шеи в течение непродолжительного времени — около 10–15 секунд. Потерпевший также указал, что ФИО2 самостоятельно захват не прекращала, а ее действия были пресечены прибывшим сотрудником патрульно-постовой службы Свидетель №2, который оттащил ее от головы потерпевшего и освободил последнего от захвата в области шеи и плеч. Эти сведения свидетельствуют не о случайном соприкосновении, а об активном волевом физическом воздействии на сотрудника полиции, направленном на воспрепятствование исполнению им служебных обязанностей.
Суд не усматривает оснований для вывода о заинтересованности потерпевшего в оговоре ФИО2 Потерпевший указал, что ранее ФИО2 и Свидетель №4 не знал, отношений с ними не поддерживал, долговых обязательств, ссор либо конфликтов между ними не имелось, причин для оговора не имелось. Данные обстоятельства согласуются с иными материалами дела и не опровергнуты стороной защиты. Отсутствие предшествующих личных отношений между потерпевшим и подсудимой имеет значение при оценке достоверности показаний потерпевшего, поскольку исключает очевидный личный мотив для ложного обвинения.
Показания потерпевшего, данные им дополнительно, также суд признает достоверными, поскольку они конкретизируют обстоятельства повреждения форменного обмундирования и согласуются с протоколом осмотра куртки. Потерпевший №1 указал, что до происшествия куртка повреждений не имела, а когда ФИО2 схватила его за ворот и капюшон и потянула в сторону от места нахождения Свидетель №4, он услышал характерный звук разрыва одежды, после чего увидел повреждение капюшона справа (т. 1 л.д. 79–82). Данные показания подтверждают не только факт физического контакта ФИО2 с потерпевшим, но и интенсивность воздействия, поскольку оно повлекло повреждение элемента форменного обмундирования сотрудника полиции.
Показания потерпевшего, данные при проверке показаний на месте, суд оценивает как дополнительное подтверждение их устойчивости и достоверности. При проверке показаний на месте Потерпевший №1 указал место совершения преступления и дал показания, по содержанию аналогичные ранее данным им показаниям, подтвердив обстоятельства применения ФИО2 насилия в отношении него (т. 1 л.д. 83–90). Последовательность позиции потерпевшего при первичном допросе, дополнительном допросе и проверке показаний на месте свидетельствует об отсутствии существенных колебаний в описании им юридически значимых обстоятельств.
Показания свидетеля Свидетель №1 суд признает достоверными и согласующимися с показаниями потерпевшего. Свидетель №1 находился вместе с Потерпевший №1 при исполнении служебных обязанностей, участвовал в пресечении противоправного поведения Свидетель №4 и непосредственно воспринимал развитие конфликта. Из его показаний следует, что действия Егоровой Ю.А. были направлены на воспрепятствование законным действиям сотрудников полиции при административном задержании ЕгороваС.А. и выражались в физическом воздействии на Потерпевший №1 Показания ФИО24 подтверждают служебную обстановку события, законность требований сотрудников полиции, сопротивление Свидетель №4 и вмешательство Егоровой Ю.А. в действия сотрудников полиции (т. 1 л.д. 91–97).
То обстоятельство, что Свидетель №1 является сотрудником полиции и коллегой потерпевшего, само по себе не свидетельствует о недостоверности его показаний. Суд оценивает не служебную принадлежность свидетеля изолированно, а содержание его показаний, их последовательность, согласованность с другими доказательствами и отсутствие данных о личной заинтересованности в исходе дела. Показания Свидетель №1 подтверждаются не только показаниями потерпевшего, но и сведениями, сообщенными прибывшими на место сотрудниками патрульно-постовой службы, протоколом осмотра видеозаписи, осмотром форменной куртки и административными материалами, фиксирующими первоначальные обстоятельства происшествия.
Показания свидетеля Свидетель №2 суд признает особенно значимыми для подтверждения завершающей стадии преступного поведения Егоровой Ю.А., поскольку данный свидетель прибыл на место происшествия в момент продолжавшегося физического воздействия подсудимой на потерпевшего. Свидетель №2 указал, что увидел ФИО2 в области шеи Потерпевший №1, при этом она не давала ему встать с земли и хватала его за капюшон; в это же время Свидетель №4 препятствовал действиям второго сотрудника полиции Свидетель №1 Свидетель пояснил, что подбежал к Егоровой Ю.А., начал оттаскивать ее от головы Потерпевший №1, освобождая последнего от захвата в области шеи и плеч, после чего сопроводил Егорову Ю.А. в служебный автомобиль сотрудников ППС (т. 1 л.д. 99–103).
Суд учитывает, что Свидетель №2 не являлся первоначальным участником остановки автомобиля и административного задержания Свидетель №4, а прибыл на место позднее для оказания содействия. В этой части его показания являются самостоятельным внешним подтверждением показаний потерпевшего и Свидетель №1, поскольку свидетель лично увидел не предшествующие события со слов иных лиц, а непосредственно продолжающееся удержание потерпевшего Егоровой Ю.А. в области шеи и плеч. Поэтому показания Свидетель №2 имеют самостоятельное доказательственное значение для вывода о том, что физическое воздействие Егоровой Ю.А. на Потерпевший №1 действительно имело место и не сводилось к словесному конфликту либо пассивному несогласию с действиями сотрудников полиции.
Показания свидетеля ФИО11 суд также признает достоверными и согласующимися с совокупностью доказательств. ФИО11 подтвердил показания потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №2 об обстоятельствах прибытия наряда ППС, наличии сопротивления со стороны Свидетель №4 и необходимости пресечения действий Егоровой Ю.А. Дополнительно ФИО11 указал, что в период дежурства совместно с Свидетель №2 у них отсутствовали персональные видеорегистраторы и видеозапись из служебного автомобиля «УАЗ» не велась, что объясняет отсутствие самостоятельной видеозаписи со стороны наряда ППС и не ставит под сомнение достоверность их личных показаний (т. 1 л.д. 105–109, 110–112).
Сведения ФИО11 о внешних признаках алкогольного опьянения ЕгоровойЮ.А. суд оценивает ограниченно: они могут характеризовать обстановку происшествия и поведение подсудимой, однако сами по себе не являются достаточным основанием для признания состояния опьянения обстоятельством, отягчающим наказание, без надлежащего медицинского подтверждения и без установления влияния такого состояния на совершение преступления. Вместе с тем указанные сведения не влияют на основной вывод суда о виновности Егоровой Ю.А., поскольку факт применения ею насилия подтверждается не этим обстоятельством, а совокупностью прямых и косвенных доказательств.
Показания свидетеля Свидетель №6 суд оценивает с учетом их смешанного характера. Вчасти нахождения Потерпевший №1 и Свидетель №1 на службе, организации работы наряда ДПС, порядка использования персональных видеорегистраторов «Дозор» и последующего копирования видеозаписей его показания являются прямыми сведениями должностного лица, знающего порядок служебной деятельности подразделения. Эти сведения подтверждают нахождение потерпевшего при исполнении должностных обязанностей и объясняют происхождение видеозаписи, исследованной по делу. В части описания непосредственно примененного Егоровой Ю.А. насилия Свидетель №6 сообщил сведения, ставшие ему известными со слов Потерпевший №1, Свидетель №1 и из просмотра видеозаписей; поэтому эти показания в данной части суд оценивает не как самостоятельное прямое восприятие события, а как дополнительное подтверждение иных доказательств, в том числе видеозаписи и показаний непосредственных очевидцев (т. 1 л.д. 132–138).
Показания Свидетель №6 о порядке копирования видеозаписи со специализированной платформы для зарядки видеорегистраторов «Дозор» на защищенный носитель, а затем на оптический диск, переданный в следственный орган, имеют значение для оценки достоверности и допустимости сведений, полученных из видеозаписи. Эти показания согласуются с протоколом осмотра оптического диска и подтверждают отсутствие данных о произвольном происхождении видеоматериала либо его неустановленном источнике. Кроме того, Свидетель №6 указал на отсутствие у него личных отношений с Егоровой Ю.А. и Свидетель №4, конфликтов и долговых обязательств с ними, что исключает очевидный мотив для оговора.
Показания свидетеля Свидетель №4 суд оценивает критически в части его субъективной оценки действий сотрудников полиции как необоснованных, поскольку Свидетель №4 является супругом подсудимой, находился в конфликтной ситуации с сотрудниками полиции, сам сопротивлялся административному задержанию и был заинтересован в смягчении оценки поведения Егоровой Ю.А. Вместе с тем его показания имеют доказательственное значение в той части, в которой они подтверждают объективные обстоятельства происшествия: он управлял автомобилем «Нива Шевроле», совместно с Егоровой Ю.А. находился на месте события, был остановлен сотрудниками полиции, не соглашался с их действиями, препятствовал фиксации рук и надеванию наручников, а Егорова Ю.А. в это время, по его же словам, не давала сотрудникам полиции его административно задержать, после чего была задержана прибывшими сотрудниками ППС и доставлена в отдел полиции (т. 1 л.д. 114–118).
При этом показания Свидетель №4 не опровергают виновность Егоровой Ю.А. в совершении преступления. Напротив, свидетель прямо указал, что в момент применения к нему физической силы и надевания наручников он не видел, что именно делала ФИО2, поскольку с обеих сторон от него находились сотрудники полиции и фиксировали его руки; поэтому он не знает, хватала ли Егорова Ю.А. сотрудника полиции и оказывала ли на него иное физическое воздействие. Отсутствие у свидетеля зрительного восприятия конкретных действий подсудимой не является доказательством отсутствия таких действий, тем более при наличии прямых показаний потерпевшего, Свидетель №1, Свидетель №2 и ФИО11, а также объективных данных о повреждении форменного обмундирования и наличии видеозаписи.
Показания свидетеля Свидетель №7 суд оценивает как подтверждающие обстоятельства, предшествовавшие совершению преступления и объясняющие законный служебный интерес сотрудников полиции к проверке ФИО18 ФИО10 свидетель подтвердил факт обращения сотрудника ДПС Потерпевший №1 в медицинское учреждение с Свидетель №4 для прохождения медицинского освидетельствования, а также результаты исследования, свидетельствующие о состоянии опьянения Свидетель №4 Эти сведения не доказывают непосредственно факт применения Егоровой Ю.А. насилия, однако согласуются с показаниями потерпевшего и свидетелей о причинах остановки автомобиля, последующего оформления административных материалов и применения мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении (т. 1 л.д. 140–145).
Показания подсудимой Егоровой Ю.А. суд оценивает с соблюдением требований ст. 47 УПК РФ и ст. 51 Конституции Российской Федерации. Из материалов дела следует, что Егорова Ю.А. вину в предъявленном обвинении признала частично и заявила о желании воспользоваться правом, предусмотренным ст. 51 Конституции Российской Федерации (т. 1 л.д. 181–184). Само по себе использование подсудимой права не свидетельствовать против себя не может толковаться судом как доказательство ее виновности и не может ухудшать ее положение. Вместе с тем частичное признание вины и последующий отказ от дачи показаний не опровергают совокупность иных доказательств обвинения, поскольку потерпевший и свидетели последовательно указывают на конкретные насильственные действия Егоровой Ю.А., а их показания подтверждаются письменными и вещественными доказательствами.
Суд принимает показания подсудимой лишь в той части, в которой они не противоречат совокупности исследованных доказательств и согласуются с объективно установленными обстоятельствами: нахождением Егоровой Ю.А. на месте происшествия, ее участием в конфликтной ситуации при административном задержании Свидетель №4 и последующим доставлением в отдел полиции. В части, в которой позиция подсудимой направлена на отрицание либо умаление факта применения насилия к Потерпевший №1, суд относится к ней критически, поскольку такая позиция не подтверждена иными доказательствами, противоречит последовательным показаниям потерпевшего и очевидцев, а также данным осмотра форменной куртки и видеозаписи.
Оценивая показания потерпевшего и свидетелей в совокупности, суд приходит к выводу, что они взаимно дополняют друг друга и подтверждают единый фактический механизм происшествия. Показания Потерпевший №1 раскрывают непосредственный механизм применения насилия и причинения физической боли; показания Свидетель №1 подтверждают служебную обстановку, законность действий сотрудников полиции и вмешательство Егоровой Ю.А.; показания Свидетель №2 и ФИО11 подтверждают факт продолжающегося физического воздействия Егоровой Ю.А. на потерпевшего в области шеи и плеч и необходимость ее оттаскивания от потерпевшего; показания Свидетель №6 подтверждают служебный статус потерпевшего, порядок видеофиксации и обстоятельства копирования видеоматериалов; показания Свидетель №4, несмотря на их частично защитительный характер, подтверждают присутствие Егоровой Ю.А. на месте, сопротивление самого Свидетель №4 и вмешательство подсудимой в действия сотрудников полиции.
Имеющиеся в показаниях отдельных лиц различия не являются существенными и не ставят под сомнение доказанность предъявленного обвинения. Они касаются второстепенных обстоятельств - точной локализации отдельных болевых ощущений, восприятия отдельных фрагментов динамичной ситуации, последовательности прибытия сотрудников и степени детализации действий каждого участника. Такие расхождения объяснимы скоротечностью события, ночным временем, одновременным сопротивлением Свидетель №4 и действиями Егоровой Ю.А., а также различным местоположением участников происшествия. При этом по юридически значимым обстоятельствам - нахождению Потерпевший №1 при исполнении служебных обязанностей, осознанию Егоровой Ю.А. его статуса сотрудника полиции, применению к нему физического воздействия, причинению физической боли и связи действий подсудимой с воспрепятствованием задержанию Свидетель №4 - показания потерпевшего и свидетелей согласуются между собой.
Суд отдельно отмечает, что при постановлении приговора не исходит из предположений о применении Егоровой Ю.А. какого-либо неустановленного предмета, т.к. данный факт не нашел самостоятельного и достоверного подтверждения в судебном заседании. Для вывода о виновности Егоровой Ю.А. по ч. 1 ст. 318 УК РФ достаточно установленной совокупности действий: захваты за форменное обмундирование потерпевшего, оттягивание его от задерживаемого лица, нанесение удара в область спины, захват в области шеи и причинение физической боли. Именно эти действия подтверждаются согласующимися между собой показаниями потерпевшего и свидетелей, а также материалами дела. Такой подход соответствует требованию ч. 4 ст. 302 УПК РФ о недопустимости постановления обвинительного приговора на предположениях.
В результате оценки показаний подсудимой, потерпевшего и свидетелей в их взаимной связи суд приходит к выводу, что они подтверждают виновность Егоровой Ю.А. в применении насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти Белоусова А.С. в связи с исполнением им должностных обязанностей. Указанные показания в совокупности с письменными и вещественными доказательствами устанавливают событие преступления, совершение его именно Егоровой Ю.А., умышленный характер ее действий, осознание ею служебного статуса потерпевшего и направленность ее поведения на воспрепятствование законной деятельности сотрудника полиции. Следовательно, показания участников уголовного судопроизводства подтверждают вывод суда о доказанности вины Егоровой Ю.А. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Судом также исследован оптический диск с видеозаписями событий, признанный вещественным доказательством по делу. Из материалов дела следует, что видеозаписи получены с персональных видеорегистраторов системы «Дозор» и служебного видеорегистратора, использовавшихся сотрудниками полиции при несении службы. Порядок получения, хранения и копирования видеозаписей разъяснен свидетелем Свидетель №6; данные сведения согласуются с протоколом осмотра оптического диска и иными материалами дела. Оснований полагать, что видеозаписи имеют неустановленное происхождение, подвергались изменению либо не относятся к рассматриваемым событиям, судом не установлено.
При оценке видеозаписей суд учитывает, что часть файлов MP4 содержит отображаемое на видеорегистраторе время ДД.ММ.ГГГГ с 20 часов 44 минут до 22 часов 59 минут. В то же время из показаний свидетеля Свидетель №6 следует, что на отдельных ПВР «Дозор» возможен сбой отображения часов с учетом часового пояса, при котором часы отличаются на четыре часа, тогда как минуты, секунды и само содержание видеозаписи соответствуют фактически фиксируемым событиям. Данное объясняет расхождение между отображаемым временем отдельных MP4-файлов и установленным по делу периодом событий с 00 часов 40 минут до 01 часа 00 минут ДД.ММ.ГГГГ, не опровергая относимости и достоверности видеозаписей.
Из видеозаписи «Остановка в 02 30.avi» усматривается движение служебного автомобиля в ночное время по заснеженной проезжей части, прибытие к освещенному объекту с включенными проблесковыми маячками и остановка у места последующего конфликта. Данная запись подтверждает служебный характер действий сотрудников полиции, место происшествия, ночную обстановку, погодные условия, наличие специальной световой сигнализации и прибытие служебного автомобиля к месту остановки транспортного средства.
Видеозапись «20251120_2044.mp4» фиксирует начальный этап контакта: в салоне служебного автомобиля видны действия сотрудника, после чего служебный автомобиль останавливается у освещенного здания; рядом находится автомобиль типа «Нива Шевроле», у которого открыта дверь. Возле автомобиля находится мужчина в светлой толстовке, идентифицируемый по материалам дела как Свидетель №4, а также иные участники. Мужчина находится непосредственно перед сотрудником полиции, не остается в салоне автомобиля, между ним и сотрудником происходит общение. Указанный файл подтверждает фактическую остановку транспортного средства, присутствие сотрудников полиции при исполнении служебных обязанностей, первоначальное общение с водителем и обстановку, предшествовавшую применению мер принуждения.
На видеозаписи «20251120_2049.mp4» зафиксирован переход от первоначального общения к активной фазе конфликта. В кадре неоднократно виден мужчина в светлой толстовке и женщина в светлом головном уборе и вязаной верхней одежде, идентифицируемые по материалам дела как Свидетель №4 и Егорова Ю.А. Женщина находится не на удалении от происходящего, а непосредственно у сотрудников полиции и задерживаемого, наклоняется к месту фиксации, тянется руками к участникам, касается рук и одежды находящихся перед ней лиц, при этом видеорегистратор неоднократно перекрывается руками и одеждой вследствие тесного физического контакта. Участники перемещаются к земле, после чего женщина продолжает находиться вплотную к месту фиксации Свидетель №4 и к сотруднику полиции.
Указанная видеозапись имеет существенное доказательственное значение, поскольку подтверждает, что Егорова Ю.А. не ограничивалась словесным несогласием и не находилась в стороне от действий сотрудников полиции, а непосредственно вмешивалась в процесс задержания, физически приближалась к сотрудникам и задерживаемому, хваталась за руки и одежду, совершала тянущие движения и тем самым препятствовала применению к Свидетель №4 законных мер принуждения. Эти обстоятельства согласуются с показаниями потерпевшего Потерпевший №1, свидетеля Свидетель №1, а также прибывших сотрудников ППС Свидетель №2 и ФИО11
Видеозапись «20251120_2054.mp4» фиксирует продолжение активного физического противодействия. В кадре видны руки сотрудников, предмет, визуально соответствующий специальному средству ограничения подвижности, положение участников у земли, элементы форменной одежды, а также женщина в светлой вязаной одежде, находящаяся непосредственно рядом с сотрудником и задерживаемым. В ряде кадров видна ее вытянутая рука, захват и натяжение участка светлой одежды рядом с мужчиной в светлой толстовке, а также ее нахождение вплотную у корпуса участника конфликта в момент, когда сотрудники продолжают фиксацию и применение наручников. Камера находится в непосредственной близости к участникам, поэтому часть изображения перекрыта телами, рукавами, руками и элементами одежды; однако сама закрытость кадра обусловлена именно тесным физическим контактом участников.
Содержание указанного файла подтверждает продолжение физического вмешательства Егоровой Ю.А. в законные действия сотрудников полиции и согласуется с показаниями Потерпевший №1 о том, что Егорова Ю.А. хватала его за форменное обмундирование в области плеч, рук и шеи, тянула его от задерживаемого, хватала за ворот и капюшон, а также с показаниями Свидетель №2 о том, что по прибытии он увидел ФИО2 у головы и шеи Потерпевший №1 и оттаскивал ее, освобождая потерпевшего от захвата. При этом суд учитывает, что отдельный момент нанесения одного удара в область спины на просмотренных кадрах не выделяется как самостоятельный ясно отделимый эпизод из-за перекрытия обзора, однако общий видеоряд подтверждает активный физический контакт, удержание, тянущие движения и нахождение Егоровой Ю.А. в непосредственной зоне применения к сотруднику полиции насилия, что в совокупности с показаниями потерпевшего и свидетелей подтверждает механизм события.
Видеозапись «20251120_2059.mp4» является продолжением указанной активной фазы. В начале файла видны руки участников, элементы форменной одежды, ремень либо элемент снаряжения, положение лиц у земли, затем предмет, визуально соответствующий наручникам, и действия сотрудников по завершению фиксации. Далее видеоряд переходит к нахождению Свидетель №4 в служебном автомобиле рядом с сотрудником полиции. Данная запись подтверждает непрерывность событий после физического противодействия, применение специального средства к Свидетель №4 и переход от пресечения сопротивления к помещению задержанного в служебный автомобиль.
Файлы: «20251120_2104.mp4», «20251120_2109.mp4», «20251120_2114.mp4», «20251120_2119.mp4», «20251120_2124.mp4», «20251120_2129.mp4», «20251120_2134.mp4» и «20251120_2139.mp4» отражают последующий период нахождения Свидетель №4 в служебном автомобиле с сотрудниками полиции. На видеозаписях видны салон служебного автомобиля, мужчина в светлой толстовке, сотрудник полиции в форменной одежде со светоотражающими элементами, общение между участниками и действия сотрудников после пресечения сопротивления. Эти видеозаписи сами по себе не отражают основного момента захвата Егоровой Ю.А. в области шеи, однако подтверждают непрерывность событий, доставление либо сопровождение Свидетель №4, отсутствие произвольного разрыва между уличным конфликтом и последующими процессуальными действиями, а также согласуются с показаниями о том, что после прибытия сотрудников ППС действия Егоровой Ю.А. были пресечены, ЕгоровС.А. был зафиксирован и сопровожден в служебный автомобиль.
Файлы: «20251120_2234.mp4», «20251120_2239.mp4», «20251120_2244.mp4», «20251120_2249.mp4», «20251120_2254.mp4» и «20251120_2259.mp4» также отражают последующие события в салоне служебного автомобиля: мужчина в светлой толстовке находится рядом с сотрудником полиции, сотрудники продолжают служебные действия и общение. Эти записи не являются основными для установления конкретных насильственных действий Егоровой Ю.А., но в совокупности с предшествующими файлами подтверждают непрерывность служебной фиксации после происшествия и последующее сопровождение задержанного лица.
Файлы «20251121_0045.avi», «20251121_0050.avi» и «20251121_0055.avi» представляют собой цветную обзорную фиксацию места у освещенного объекта с включенными проблесковыми маячками служебного автомобиля. В отдельных фрагментах видны перемещения людей у автомобиля и в зоне входа, однако из-за расстояния, ночных условий, осадков, бликов от световой сигнализации и расположения участников конкретные движения рук и тела Егоровой Ю.А. различимы менее детально, чем на нагрудных MP4-файлах. Доказательственное значение этих AVI-записей состоит в подтверждении места, времени, общей обстановки, нахождения служебного автомобиля с включенной световой сигнализацией и непрерывности событий у места остановки.
Оценивая указанные видеозаписи в совокупности с показаниями потерпевшего, свидетелей и письменными доказательствами, суд приходит к выводу, что видеоматериалы подтверждают объективную сторону преступления: действия сотрудников полиции носили служебный характер и осуществлялись при пресечении административного правонарушения и задержании Свидетель №4; ФИО2, находясь рядом с задерживаемым и осознавая служебный статус сотрудников полиции, физически вмешалась в действия сотрудников, находилась в непосредственном контакте с потерпевшим и задерживаемым, хваталась за руки и одежду, тянула участников, препятствовала применению наручников и прекращению сопротивления. Данные обстоятельства согласуются с повреждением форменной куртки потерпевшего в области капюшона, зафиксированным протоколом осмотра предметов, и с показаниями потерпевшего о причинении ему физической боли.
При этом суд не рассматривает видеозаписи изолированно от иных доказательств и не придает каждому отдельному файлу самостоятельного значения полного доказательства всех обстоятельств обвинения. Часть файлов непосредственно отражает активную фазу физического противодействия Егоровой Ю.А.; другая часть подтверждает начало, место, условия, непрерывность события и последующие действия сотрудников полиции. Всовокупности указанные видеозаписи взаимно дополняют показания потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, ФИО11, ГречкинаР.С., сведения протокола осмотра оптического диска, протокола осмотра куртки, медицинских документов и административных материалов, образуя достаточную совокупность относимых, допустимых и достоверных доказательств виновности ЕгоровойЮ.А. в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.
Оснований для признания исследованных доказательств недопустимыми по правилам ст. 75 УПК РФ суд не находит. Протоколы следственных действий составлены уполномоченными лицами, сведения о нарушении права подсудимой на защиту, которые исключали бы постановление приговора, отсутствуют. Из материалов дела усматривается, что обвинение предъявлено ДД.ММ.ГГГГ, мера пресечения избрана, затем после возобновления следственных действий обвиняемая и защитник повторно уведомлены об окончании следствия и ДД.ММ.ГГГГ совместно ознакомлены с материалами дела. Потерпевший также уведомлялся надлежащим образом.
Оценивая установленные обстоятельства в их совокупности, суд приходит к выводу, что действия Егоровой Ю.А. правильно подлежат квалификации по ч. 1 ст. 318 УК РФ как применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.
Такая квалификация соответствует разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, согласно которым к насилию, не опасному для жизни или здоровья, относится в том числе причинение физической боли и иные насильственные действия, не повлекшие вреда здоровью, а также ограничение свободы потерпевшего. Примененный Егоровой Ю.А. захват в области шеи, оцениваемый судом в конкретных обстоятельствах данного дела с учетом его кратковременности, отсутствия доказательств реальной опасности для жизни или здоровья потерпевшего и отсутствия установленного вреда здоровью, не образует признаков ч. 2 ст. 318 УК РФ. Дополнительной квалификации по иным статьям УК РФ содеянное не требует.
Судом установлено, что умыслом Егоровой Ю.А. охватывалось применение физического воздействия именно к сотруднику полиции как к представителю власти, действовавшему при исполнении. Об этом свидетельствуют форменное обмундирование потерпевшего, обстановка остановки транспортного средства и административного задержания, неоднократные законные требования сотрудника полиции, а также сама направленность действий подсудимой на воспрепятствование задержанию Свидетель №4
Оценивая протоколы следственных действий, а также протоколы, составленные в рамках производства по делам об административных правонарушениях, суд исходит из положений ст. 17, 74, 75, 83, 87, 88, 240, 285, ч. 4 ст. 302, п. 2 ст. 307 УПК РФ. В соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 74 УПК РФ протоколы следственных и судебных действий являются самостоятельным видом доказательств по уголовному делу, а согласно п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ доказательствами могут являться и иные документы, если изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию. При этом суд оценивает не формальное наименование документа, а его содержание, процессуальный порядок получения, связь с предметом доказывания и согласованность с иными исследованными доказательствами.
Протоколы, приведенные стороной обвинения, суд оценивает с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности - достаточности для вывода о событии преступления, его совершении Егоровой Ю.А., статусе потерпевшего как представителя власти, нахождении Потерпевший №1 при исполнении должностных обязанностей, законности его действий, факте применения к нему физического насилия и причинения физической боли. Нарушений требований уголовно-процессуального закона при составлении протоколов следственных действий, которые в силу ст. 75 УПК РФ влекли бы признание соответствующих доказательств недопустимыми, судом не установлено. Сторонам была обеспечена возможность исследовать данные доказательства в судебном заседании, дать по ним объяснения, заявить возражения и ходатайства, что соответствует принципам непосредственности, состязательности и равноправия сторон, закрепленным в ст. 15, 240 УПК РФ.
Протокол проверки показаний потерпевшего Потерпевший №1 на месте суд оценивает как доказательство, подтверждающее устойчивость и проверяемость ранее данных потерпевшим показаний. Из указанного следственного действия следует, что Потерпевший №1 указал место совершения в отношении него преступления ФИО2 - участок местности в районе здания по адресу: <адрес>, а также подтвердил показания, ранее данные им при допросе в качестве потерпевшего (т. 1 л.д. 83–90). Данный протокол имеет значение не как самостоятельное описание всей объективной стороны преступления в отрыве от иных доказательств, а как средство проверки показаний потерпевшего в конкретной обстановке места происшествия. Он подтверждает, что потерпевший ориентируется в месте события, последовательно указывает на тот же участок местности и воспроизводит обстоятельства применения к нему насилия без существенных противоречий.
Суд учитывает, что протокол проверки показаний на месте согласуется с показаниями потерпевшего Потерпевший №1, показаниями свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2 и ФИО11, а также с административными материалами, в которых место события также обозначено как район <адрес> в <адрес>. Поэтому указанный протокол подтверждает не только географическую привязку события, но и фактическую связь действий Егоровой Ю.А. с задержанием Свидетель №4 и исполнением БелоусовымА.С. служебных обязанностей.
Протокол выемки куртки у потерпевшего Потерпевший №1 суд признает относимым и допустимым доказательством, поскольку им зафиксирован порядок получения предмета, имеющего значение для уголовного дела. Из протокола следует, что ДД.ММ.ГГГГ у потерпевшего Потерпевший №1 в помещении служебного кабинета Змеиногорского МСО СУ СК России по <адрес> по адресу: <адрес>, была изъята куртка, являющаяся частью форменного обмундирования со знаками различия сотрудника полиции (т. 1 л.д. 200–202). Указанное следственное действие имеет значение для подтверждения происхождения вещественного доказательства, его принадлежности потерпевшему и связи с обстоятельствами, о которых сообщил Потерпевший №1 в своих показаниях.
Достоверность сведений, отраженных в протоколе выемки, подтверждается тем, что предмет выемки - форменная куртка сотрудника полиции - последовательно фигурирует в показаниях потерпевшего, протоколе осмотра предметов и постановлении о признании вещественными доказательствами. Суд исходит из того, что данный протокол обеспечивает процессуальную прослеживаемость предмета: от потерпевшего как владельца и носителя форменного обмундирования - к органу предварительного расследования - к последующему осмотру и приобщению в качестве вещественного доказательства. Сведений о подмене, утрате, повреждении либо ином нарушении сохранности изъятого предмета материалы дела не содержат.
Протокол осмотра куртки суд оценивает как доказательство, непосредственно подтверждающее наличие материальных следов воздействия на форменное обмундирование потерпевшего. Согласно данному протоколу, осмотрена куртка, являющаяся частью форменного обмундирования со знаками различия сотрудника полиции, принадлежащая потерпевшему Потерпевший №1; на ней зафиксированы следы разрыва в области капюшона справа (т. 1 л.д. 203–206). Данное обстоятельство имеет существенное значение для проверки показаний Потерпевший №1 о том, что Егорова Ю.А. хватала его за ворот и капюшон форменной куртки, тянула в сторону, противоположную месту нахождения задерживаемого Свидетель №4, после чего потерпевший обнаружил повреждение капюшона.
Суд признает сведения протокола осмотра куртки достоверными, поскольку они согласуются с дополнительными показаниями потерпевшего, в которых он указал, что до рассматриваемого события куртка повреждений не имела, а разрыв возник после того, как Егорова Ю.А. схватила его за ворот и капюшон и потянула на себя (т. 1 л.д. 79–82). При этом суд учитывает, что сам по себе разрыв капюшона не доказывает все элементы состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, однако в совокупности с показаниями потерпевшего, свидетелей и видеозаписью он объективирует факт физического контакта ФИО2 с форменным обмундированием сотрудника полиции и подтверждает интенсивность такого воздействия.
Протокол осмотра оптического диска с видеозаписями суд признает одним из существенных доказательств, поскольку он содержит сведения об объективной фиксации событий, происходивших в месте совершения преступления. Согласно обвинительному заключению в протоколе осмотра предметов отражено, что был осмотрен оптический диск с видеозаписями событий преступления, на которых зафиксированы противоправные действия Егоровой Ю.А., выраженные в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении потерпевшего Потерпевший №1 (т. 1 л.д. 208–234). Указанное доказательство соотносится с показаниями потерпевшего и свидетелей, которые описывают вмешательство Егоровой Ю.А. в действия сотрудников полиции при задержании Свидетель №4, физическое воздействие на Потерпевший №1 и необходимость пресечения этих действий сотрудниками ППС.
Оценивая протокол осмотра видеозаписи, суд учитывает не только содержание зафиксированного изображения, но и сведения о происхождении носителя. Из показаний свидетеля Свидетель №6 следует, что видеозаписи были получены с персональных видеорегистраторов «Дозор», используемых сотрудниками ДПС при несении службы, после чего перенесены на носитель и переданы следователю. Эти сведения согласуются с протоколом осмотра оптического диска, поэтому суд не усматривает оснований сомневаться в происхождении видеозаписи как служебной фиксации событий. Возможные технические особенности отображения времени на видеорегистраторе сами по себе не опровергают достоверность видеозаписи, если содержание событий, их последовательность, участники и место происшествия подтверждаются совокупностью иных доказательств.
Суд при этом исходит из того, что протокол осмотра видеозаписи не заменяет непосредственную оценку видеозаписи в судебном заседании. В силу ст. 240 и 285 УПК РФ суд основывает выводы не только на письменном изложении содержания видеозаписи в протоколе осмотра, но и на результате исследования самого оптического диска как вещественного доказательства. Поэтому юридическое значение данного протокола состоит в фиксации порядка, условий и результатов следственного осмотра носителя, тогда как окончательная оценка зафиксированных событий осуществляется судом в совокупности с показаниями потерпевшего, свидетелей, осмотром куртки и иными материалами дела.
Протокол о доставлении № от ДД.ММ.ГГГГ суд оценивает как иной документ, подтверждающий факт и время фактического пресечения поведения Егоровой Ю.А. после рассматриваемого события. Из него следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 03 часа 10 минут ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, была доставлена в дежурную часть <адрес> в связи с совершением административного правонарушения, предусмотренного ст. 19.3 КоАП РФ (т. 1 л.д. 29). Данный протокол не доказывает сам по себе виновность Егоровой Ю.А. в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 318 УК РФ, однако подтверждает, что ее действия были непосредственно восприняты сотрудниками полиции как противоправные, пресечены на месте и повлекли доставление в орган внутренних дел.
Суд учитывает данный протокол в совокупности с показаниями Свидетель №2, ФИО11 и Свидетель №4, которые указывают, что после вмешательства Егоровой Ю.А. в действия сотрудников полиции и применения ею физического воздействия к Потерпевший №1 прибывшие сотрудники ППС оттащили ее от потерпевшего, задержали и доставили в отдел полиции. Следовательно, протокол о доставлении подтверждает завершающий этап события и согласуется с показаниями лиц, непосредственно участвовавших в пресечении действий Егоровой Ю.А.
Протокол № об административном правонарушении в отношении Егоровой Ю.А. суд оценивает как иной документ, имеющий значение для установления первоначальной фиксации времени, места и характера ее действий. Согласно указанному протоколу ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 50 минут в <адрес> воспрепятствовала исполнению служебных обязанностей старшего инспектора ДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский», препятствовала задержанию Свидетель №4, хваталась за форменное обмундирование, толкалась, душила сотрудника, на законные требования прекратить противоправные действия не реагировала, в связи с чем ее действия первоначально были квалифицированы по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ (т. 1 л.д. 30).
Суд принимает во внимание фактические сведения, содержащиеся в данном протоколе: время, место, участников события, направленность поведения Егоровой Ю.А. на воспрепятствование задержанию Свидетель №4 и описание физического воздействия на сотрудника полиции. Вместе с тем суд не придает преюдициального значения административно-правовой квалификации, указанной в данном протоколе, поскольку окончательная уголовно-правовая оценка содеянного относится к компетенции суда по настоящему уголовному делу. Протокол об административном правонарушении не может подменять собой совокупность доказательств обвинения и не освобождает суд от необходимости самостоятельно установить событие преступления, виновность подсудимой, форму вины и юридическую квалификацию содеянного по ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Суд также учитывает постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому производство в отношении Егоровой Ю.А. по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ было прекращено в связи с наличием в ее действиях признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ (т. 1 л.д. 241). Данное постановление имеет значение для исключения вывода о двойном привлечении Егоровой Ю.А. к ответственности за одно и то же деяние. Оно подтверждает, что административное производство не завершилось назначением Егоровой Ю.А. административного наказания по существу тех же фактических обстоятельств, а материалы были оценены как содержащие признаки уголовно наказуемого деяния.
Протокол № об административном правонарушении в отношении ЕгороваС.А. суд оценивает как иной документ, подтверждающий обстоятельства, предшествовавшие совершению преступления Егоровой Ю.А. Из него следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 50 минут Свидетель №4, управляя автомобилем <данные изъяты> государственный регистрационный знак №, в <адрес> двигался в состоянии алкогольного опьянения, нарушив п. 2.7 Правил дорожного движения Российской Федерации, то есть совершил административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ (т. 2 л.д. 3). Указанный протокол подтверждает наличие у сотрудников полиции законного служебного повода для проверки водителя, пресечения административного правонарушения и последующего оформления административного материала.
Данный протокол не является доказательством виновности Егоровой Ю.А. в применении насилия к представителю власти, поскольку составлен в отношении другого лица и по иному событию административного правонарушения. Однако он имеет значение для оценки правомерности действий Потерпевший №1 и Свидетель №1 в момент, когда ФИО2 вмешалась в задержание Свидетель №4 В совокупности с актом медицинского освидетельствования Свидетель №4, постановлением Змеиногорского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ и показаниями сотрудников полиции указанный протокол подтверждает, что действия Потерпевший №1 не носили произвольного характера, а осуществлялись в рамках исполнения служебных обязанностей по выявлению и пресечению административного правонарушения.
Суд отдельно оценивает постановление Змеиногорского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым Свидетель №4 признан виновным по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ за неповиновение законным требованиям инспектора ДПС Потерпевший №1 и воспрепятствование исполнению им служебных обязанностей (т. 2 л.д. 35–36). Данное судебное постановление не имеет для настоящего уголовного дела преюдициального значения в части виновности Егоровой Ю.А., поскольку она не являлась лицом, в отношении которого разрешалось указанное административное дело. Вместе с тем оно подтверждает установленную судом по административному делу обстановку: наличие законных требований Потерпевший №1, сопротивление Свидетель №4 и исполнение сотрудником полиции служебных обязанностей в тот же период времени и в том же месте.
Суд считает необходимым подчеркнуть, что административные протоколы и постановления используются не для механического перенесения выводов административного производства в уголовное дело, а как документы, содержащие сведения о времени, месте, участниках, последовательности событий и служебной обстановке. Их доказательственное значение состоит в подтверждении внешнего контекста преступления: остановки автомобиля, законных требований сотрудника полиции, сопротивления ЕгороваС.А., вмешательства Егоровой Ю.А., последующего доставления и прекращения административного производства в связи с признаками преступления. Все эти сведения проверены судом путем сопоставления с показаниями потерпевшего, свидетелей, протоколами следственных действий, вещественными доказательствами и медицинскими документами.
Протоколы выемки, осмотра куртки и осмотра оптического диска взаимно дополняют друг друга. Протокол выемки подтверждает получение предмета от потерпевшего; протокол осмотра куртки фиксирует наличие повреждения в области капюшона; протокол осмотра оптического диска отражает содержание видеозаписи, на которой зафиксированы действия ФИО2; постановление о признании вещественными доказательствами связывает указанные предметы с уголовным делом. В совокупности данные протоколы подтверждают объективные признаки преступления: физическое воздействие на потерпевшего, его осуществление в отношении сотрудника полиции в форменном обмундировании, связь действий подсудимой с воспрепятствованием задержанию Свидетель №4 и причинение потерпевшему физической боли.
Суд не усматривает противоречий между сведениями, содержащимися в протоколах, и показаниями участников уголовного судопроизводства. Напротив, протоколы выполняют проверочную и объективирующую функцию: они подтверждают те обстоятельства, которые потерпевший и свидетели сообщили в судебном заседании и на предварительном следствии. Так, сведения протокола осмотра куртки согласуются с показаниями Потерпевший №1 о повреждении капюшона; сведения протокола осмотра видеозаписи согласуются с показаниями Потерпевший №1, Свидетель №1, Свидетель №2 и ФИО11 о физическом воздействии Егоровой Ю.А. на потерпевшего; сведения административных протоколов согласуются с показаниями о месте, времени, причине остановки автомобиля, задержании Свидетель №4 и доставлении ЕгоровойЮ.А.
Вместе с тем суд исходит из пределов доказательственного значения каждого протокола. Протокол о доставлении и протокол об административном правонарушении в отношении Егоровой Ю.А. подтверждают первоначальную фиксацию события и последующее процессуальное реагирование, но сами по себе не доказывают состав преступления. Протокол об административном правонарушении в отношении Свидетель №4 подтверждает законный контекст действий сотрудников полиции, но не доказывает виновность Егоровой Ю.А. непосредственно. Протокол осмотра куртки подтверждает наличие повреждения форменного обмундирования, но не изолированно, а только в совокупности с показаниями потерпевшего и видеозаписью позволяет связать это повреждение с действиями Егоровой Ю.А. Протокол осмотра оптического диска имеет существенное значение, однако его содержание также оценивается не отдельно, а во взаимной связи со всеми исследованными доказательствами.
Каких-либо данных о фальсификации протоколов, искусственном создании доказательств, нарушении порядка изъятия и осмотра предметов, несоответствии протоколов фактическому содержанию исследованных предметов либо невозможности проверки содержащихся в них сведений судом не установлено. Протоколы составлены уполномоченными должностными лицами, содержат сведения, имеющие значение для дела, соотносятся между собой и с иными доказательствами, а потому признаются судом допустимыми и достоверными в той части, в которой фиксируют фактические обстоятельства, непосредственно воспринятые при производстве соответствующих процессуальных действий или отраженные в административных материалах.
Оценивая указанные протоколы в совокупности с показаниями потерпевшего, свидетелей, вещественными доказательствами, медицинскими и служебными документами, суд приходит к выводу, что они подтверждают существенные для дела обстоятельства: Потерпевший №1 находился при исполнении должностных обязанностей; действия сотрудников полиции были связаны с пресечением административного правонарушения и задержанием Свидетель №4; Егорова Ю.А. вмешалась в законные действия сотрудников полиции; ее действия были физически направлены на потерпевшего, находившегося в форменном обмундировании; после события были изъяты и осмотрены предметы, объективно отражающие последствия происшествия; поведение Егоровой Ю.А. было первоначально зафиксировано административными материалами, после чего получило уголовно-правовую оценку. Следовательно, сведения, содержащиеся в протоколах, подтверждают вывод суда о доказанности вины Егоровой Ю.А. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, и не содержат данных, опровергающих предъявленное обвинение.
Оценивая всю совокупность исследованных доказательств, суд исходит из требований ст. 17, 73, 74, 75, 87, 88, 240, ч. 4 ст. 302, п. 2 ст. 307 УПК РФ, согласно которым обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а виновность подсудимой должна подтверждаться совокупностью относимых, допустимых, достоверных и достаточных доказательств, непосредственно исследованных в судебном заседании.
Суд отмечает, что каждое из исследованных доказательств имеет самостоятельное доказательственное значение, однако вывод о виновности ФИО2 основан не на каком-либо одном доказательстве изолированно, а на их взаимной связи, согласованности и проверяемости. Показания потерпевшего Потерпевший №1, показания свидетелей ФишерП.Ю., Свидетель №2, ФИО11, Свидетель №6, Свидетель №7 и ЕгороваС.А., показания обвиняемой Егоровой Ю.А. в части, не противоречащей иным доказательствам, протоколы следственных действий, вещественные доказательства, служебные документы, медицинская справка и административные материалы образуют единую доказательственную систему, в которой одни доказательства подтверждают, конкретизируют и проверяют другие.
Показания потерпевшего Потерпевший №1 являются исходным прямым доказательством обстоятельств применения к нему насилия. Потерпевший непосредственно воспринимал действия ФИО2 и последовательно указал, что подсудимая в период исполнения им служебных обязанностей сотрудника полиции препятствовала задержанию Свидетель №4, хваталась за его форменное обмундирование, тянула его, нанесла удар в область спины и произвела захват в области шеи, причинив ему физическую боль (т. 1 л.д. 69–78). Данные показания подтверждают ключевые элементы предмета доказывания: время, место, способ действий подсудимой, направленность ее поведения, статус потерпевшего и причинение ему физической боли.
Показания свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2 и ФИО11 суд оценивает как взаимно дополняющие показания потерпевшего. Свидетель №1 подтверждает служебную обстановку события, законность действий сотрудников полиции и вмешательство ФИО2 в процесс задержания Свидетель №4 (т. 1 л.д. 91–97). Свидетель №2 и ФИО11, прибывшие на место для оказания содействия, подтверждают уже продолжающееся физическое воздействие ФИО2 на Потерпевший №1 и необходимость пресечения ее действий сотрудниками полиции (т. 1 л.д. 99–103, 105–112). В совокупности данные показания исключают вывод о том, что действия подсудимой носили случайный, пассивный либо исключительно словесный характер.
Суд учитывает, что указанные лица являлись сотрудниками полиции, однако сама по себе их служебная принадлежность не свидетельствует о недостоверности сообщенных ими сведений. Их показания не являются единственным доказательственным источником, согласуются между собой, подтверждаются объективными материалами дела - видеозаписью, осмотром форменной куртки, служебными документами, медицинской справкой и административными материалами. Данных о наличии у потерпевшего и свидетелей личного мотива к оговору Егоровой Ю.А. судом не установлено.
Показания свидетеля Свидетель №6 имеют значение для подтверждения организационно-служебного контекста дела, порядка несения службы сотрудниками ДПС и происхождения видеозаписи. Они не подменяют собой показания непосредственных очевидцев, однако объясняют порядок использования персональных видеорегистраторов и передачи видеоматериалов следствию, что имеет значение для оценки достоверности видеозаписи и протокола ее осмотра (т. 1 л.д. 132–138).
Показания свидетеля Свидетель №7 подтверждают обстоятельства, предшествовавшие событию преступления, а именно медицинское освидетельствование Свидетель №4 и наличие у сотрудников полиции оснований для проверки и оформления административного материала в отношении водителя (т. 1 л.д. 140–145). Эти показания не доказывают непосредственно применение насилия Егоровой Ю.А., однако подтверждают правомерный служебный контекст действий Потерпевший №1 и Свидетель №1
Показания свидетеля Свидетель №4 суд оценивает с учетом его родственных отношений с подсудимой и личной заинтересованности в исходе дела. Вместе с тем и его показания в части объективных обстоятельств согласуются с другими доказательствами: он подтверждает свое нахождение на месте события, остановку автомобиля сотрудниками полиции, конфликтную ситуацию при его задержании, присутствие Егоровой Ю.А. и ее вмешательство в действия сотрудников полиции, поскольку, по его словам, она не давала сотрудникам полиции его задержать (т. 1 л.д. 114–118). В той части, в которой Свидетель №4 не видел конкретных действий Егоровой Ю.А. в отношении Потерпевший №1, его показания не опровергают обвинение, поскольку отсутствие личного восприятия отдельного фрагмента события не является доказательством отсутствия самого события.
Показания Егоровой Ю.А., согласно которым она вину признала частично и воспользовалась правом, предусмотренным ст. 51 Конституции Российской Федерации, суд оценивает с соблюдением гарантий права на защиту (т. 1 л.д. 181–184). Использование подсудимой права не свидетельствовать против себя не может расцениваться как доказательство виновности и не ухудшает ее положение. Вместе с тем частичное признание вины и последующий отказ от дачи подробных показаний не опровергают совокупность иных доказательств, поскольку вина ФИО2 подтверждается не ее признанием, а согласованными между собой показаниями потерпевшего, свидетелей, протоколами следственных действий, вещественными доказательствами и документами.
Протоколы следственных действий выполняют проверочную и объективирующую функцию. Протокол выемки подтверждает получение у потерпевшего форменной куртки, в которой он находился при исполнении служебных обязанностей (т. 1 л.д. 200–202). Протокол осмотра куртки отражает наличие следов разрыва в области капюшона справа, что согласуется с дополнительными показаниями потерпевшего о том, что Егорова Ю.А. схватила его за ворот и капюшон и потянула в сторону от места нахождения Свидетель №4 (т. 1 л.д. 203–206). Эти доказательства объективируют физическое воздействие подсудимой на форменное обмундирование сотрудника полиции.
Протокол осмотра оптического диска с видеозаписями событий преступления подтверждает наличие объективной видеофиксации противоправных действий Егоровой Ю.А., выраженных в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении Потерпевший №1 (т. 1 л.д. 208–234). Сам оптический диск, признанный вещественным доказательством, и протокол его осмотра суд оценивает не изолированно, а во взаимосвязи с показаниями потерпевшего и свидетелей, поскольку видеозапись подтверждает динамику события, а показания участников раскрывают обстоятельства, мотив, направленность и восприятие этих действий потерпевшим.
Вещественные доказательства - оптический диск с видеозаписями событий преступления и куртка, принадлежащая потерпевшему Потерпевший №1 (т. 1 л.д. 235–236), - имеют значение как материальные носители информации о событии. Куртка подтверждает наличие материального следа физического воздействия, а оптический диск подтверждает визуально воспринимаемую динамику событий. Данные вещественные доказательства согласуются между собой: физическое воздействие, описанное потерпевшим и свидетелями, подтверждается как видеоматериалом, так и повреждением форменного обмундирования.
Служебные документы - выписка из приказа о назначении Потерпевший №1 на должность старшего инспектора дорожно-патрульной службы, копия должностного регламента, график несения службы и постовая ведомость - подтверждают специальный юридический статус потерпевшего как представителя власти и нахождение его при исполнении должностных обязанностей в период рассматриваемого события (т. 2 л.д. 45, 46–49, 51, 52–53). Эти документы имеют существенное значение для квалификации содеянного по ч. 1 ст. 318 УК РФ, поскольку без установления статуса потерпевшего и связи примененного насилия с исполнением им должностных обязанностей состав данного преступления отсутствовал бы.
Медицинская справка КГБУЗ «ЦРБ <адрес>» от ДД.ММ.ГГГГ подтверждает обращение Потерпевший №1 за медицинской помощью и наличие у него повреждений, в том числе ушиба мягких тканей правого плеча и 3 пальца правой кисти (т. 1 л.д. 47). Суд учитывает данное доказательство в пределах его фактического содержания. Оно подтверждает наличие телесных последствий после рассматриваемого события, однако для квалификации действий Егоровой Ю.А. по ч. 1 ст. 318 УК РФ решающим является установленный факт применения насилия, не опасного для жизни или здоровья, и причинения физической боли. При этом сведения об ушибе пальца правой кисти суд не относит к действиям Егоровой Ю.А., если из совокупности доказательств следует, что данный участок повреждений связан с действиями Свидетель №4, а не подсудимой.
Административные материалы суд оценивает как документы, подтверждающие внешний служебный контекст и первоначальную фиксацию события. Протокол об административном правонарушении в отношении Свидетель №4 по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, акт медицинского освидетельствования, а также постановление Змеиногорского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ подтверждают наличие законных оснований для служебных действий сотрудников полиции, связанных с остановкой автомобиля, проверкой водителя и последующим задержанием Свидетель №4 (т. 2 л.д. 3, 6–7, 35–36). Эти документы не доказывают непосредственно виновность Егоровой Ю.А., но подтверждают правомерную обстановку исполнения Потерпевший №1 должностных обязанностей.
Протокол о доставлении Егоровой Ю.А. и протокол об административном правонарушении в отношении нее подтверждают первоначальную фиксацию ее поведения после происшествия: доставление в дежурную часть и указание на то, что она препятствовала задержанию Свидетель №4, хваталась за форменное обмундирование, толкалась, применяла физическое воздействие к сотруднику полиции и не реагировала на законные требования прекратить противоправные действия (т. 1 л.д. 29, 30). Постановление о прекращении административного производства от ДД.ММ.ГГГГ подтверждает, что производство по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ было прекращено в связи с наличием в действиях Егоровой Ю.А. признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ (т. 1 л.д. 241). Данные материалы суд использует не как преюдициальное установление виновности, а как документы, подтверждающие первоначальное процессуальное реагирование и отсутствие двойного привлечения Егоровой Ю.А. к ответственности за одно и то же деяние.
Сопоставление всех доказательственных групп позволяет суду установить устойчивую и непротиворечивую фактическую картину. Служебные документы подтверждают, что Потерпевший №1 являлся представителем власти и находился при исполнении служебных обязанностей. Административные материалы подтверждают законный повод для остановки автомобиля, проверки водителя и задержания Свидетель №4 Показания потерпевшего и очевидцев подтверждают физическое вмешательство ЕгоровойЮ.А. в действия сотрудников полиции и применение ею насилия к Потерпевший №1 Протоколы выемки и осмотра, вещественные доказательства и видеозапись объективируют механизм физического воздействия. Медицинские документы подтверждают наступление последствий в виде физической боли и телесных повреждений, не свидетельствующих об опасности насилия для жизни или здоровья. Позиция подсудимой и показания Свидетель №4 не опровергают эту совокупность доказательств.
Суд не усматривает между доказательствами таких противоречий, которые ставили бы под сомнение событие преступления, причастность к нему Егоровой Ю.А. либо юридическую оценку ее действий. Имеющиеся различия в отдельных деталях объясняются скоротечностью события, ночным временем, динамичным характером задержания, одновременным сопротивлением Свидетель №4 и вмешательством ФИО2, а также различным местоположением участников. При этом по юридически значимым обстоятельствам доказательства согласуются: Егорова Ю.А. находилась на месте происшествия, понимала, что перед ней сотрудники полиции, вмешалась в их служебные действия, физически воздействовала на Потерпевший №1, причинила ему физическую боль и тем самым воспрепятствовала нормальному исполнению им должностных обязанностей.
Суд также учитывает пределы доказанности отдельных обстоятельств. Виновность Егоровой Ю.А. подтверждается в части применения насилия, не опасного для жизни или здоровья, выраженного в захватах за форменное обмундирование, оттягивании потерпевшего от задерживаемого лица, ударе в область спины, захвате в области шеи и причинении физической боли.
Оценивая доказательства с точки зрения допустимости, суд не устанавливает нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих признание доказательств недопустимыми по ст. 75 УПК РФ. Доказательства получены из предусмотренных законом источников: показаний участников уголовного судопроизводства, протоколов следственных действий, вещественных доказательств и иных документов. Стороны имели возможность исследовать их в судебном заседании, задавать вопросы участникам процесса, высказывать возражения и приводить доводы относительно их содержания и доказательственного значения.
Таким образом, совокупность исследованных доказательств является относимой, поскольку каждое доказательство связано с обстоятельствами, подлежащими доказыванию по ст. 73 УПК РФ; допустимой, поскольку получена из предусмотренных законом источников и с соблюдением процессуальной формы; достоверной, поскольку доказательства согласуются между собой и не опровергнуты иными исследованными материалами; достаточной, поскольку позволяет без предположений установить событие преступления, совершение его Егоровой Ю.А., форму вины, служебный статус потерпевшего, связь насилия с исполнением им должностных обязанностей и характер примененного насилия.
На основании совокупной оценки доказательств суд приходит к выводу, что вина Егоровой Ю.А. в совершении преступления доказана. Установлено, что она умышленно применила насилие, не опасное для жизни или здоровья, в отношении представителя власти Потерпевший №1 в связи с исполнением им должностных обязанностей, осознавая служебный статус потерпевшего и противоправный характер своих действий. Данная совокупность доказательств достаточна для признания Егоровой Ю.А. виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Таким образом, оценивая юридическую квалификацию действий Егоровой Ю.А., суд исходит из требований п. 3, 4 ч. 1 ст. 299, п. 1–3 ст. 307 УПК РФ, согласно которым при постановлении приговора подлежат разрешению вопросы о том, является ли доказанное деяние преступлением, какой нормой уголовного закона оно предусмотрено, виновна ли подсудимая в его совершении, а также должны быть приведены мотивы квалификации содеянного. В соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье, части либо пункту уголовного закона должны быть мотивированы, а при наличии оценочных признаков суд обязан раскрыть конкретные обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии таких признаков.
Действующая редакция ч. 1 ст. 318 УК РФ предусматривает ответственность за применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угрозу применения насилия в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. Примечание к данной статье определяет представителя власти как должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.
По смыслу разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 317, 318, 319 УК РФ, при решении вопроса о наличии состава преступления, предусмотренного ст. 318 УК РФ, суду необходимо установить: во-первых, являлся ли потерпевший представителем власти; во-вторых, действовал ли он законно, в установленном порядке и в пределах предоставленных полномочий; в-третьих, охватывалось ли умыслом виновного то, что насилие применяется именно к представителю власти в связи с исполнением им служебных обязанностей; в-четвертых, относится ли примененное насилие к насилию, не опасному либо опасному для жизни или здоровья.
Судом установлено, что потерпевший Потерпевший №1 на момент совершения преступления являлся старшим инспектором дорожно-патрульной службы ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский», то есть должностным лицом правоохранительного органа. Его служебный статус подтверждается выпиской из приказа о назначении на должность от ДД.ММ.ГГГГ № л/с, согласно которой Потерпевший №1 назначен на должность старшего инспектора дорожно-патрульной службы отделения ДПС ГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» с ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 45), а также должностным регламентом, согласно которому он был вправе и обязан осуществлять полномочия по обеспечению безопасности дорожного движения, пресечению правонарушений, задержанию транспортных средств, отстранению водителей от управления транспортными средствами и сопровождению административных материалов, одной из мер по которым предусмотрен административный арест (т. 2 л.д. 46–49).
Нахождение Потерпевший №1 при исполнении должностных обязанностей в момент совершения преступления подтверждается копией графика несения службы нарядов ДПС на ноябрь 2025 года, согласно которой он нес службу во вторую смену с 16 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ до 01 часа 00 минут ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 51), а также копией постовой ведомости расстановки нарядов по обеспечению правопорядка в общественных местах на ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой Потерпевший №1 нес службу с 16 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ до 01 часа 00 минут ДД.ММ.ГГГГ совместно с сотрудником МО МВД России «Змеиногорский» Свидетель №1 (т. 2 л.д. 52–53).
Таким образом, потерпевший Потерпевший №1 обладал признаками представителя власти, указанными в примечании к ст. 318 УК РФ, поскольку являлся должностным лицом правоохранительного органа, наделенным распорядительными полномочиями в отношении неопределенного круга лиц, не находящихся от него в служебной зависимости. Данное обстоятельство имеет квалифицирующее значение, поскольку объектом преступления, предусмотренного ст. 318 УК РФ, является нормальная деятельность органов власти, а дополнительным объектом - телесная неприкосновенность и здоровье представителя власти.
Суд также приходит к выводу о законности действий Потерпевший №1 при исполнении им служебных обязанностей. Из материалов дела следует, что в ночь на ДД.ММ.ГГГГ сотрудниками полиции был остановлен автомобиль «Нива Шевроле» под управлением Свидетель №4 у <адрес> в <адрес>, после чего у сотрудников полиции возникли основания для проверки документов, установления личности водителя и оформления административного материала. Протокол об административном правонарушении <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ указывает, что Свидетель №4 ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 50 минут управлял автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, чем нарушил п. 2.7 Правил дорожного движения Российской Федерации и совершил административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ (т. 2 л.д. 3). Справка и акт медицинского освидетельствования, а также постановление Змеиногорского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по делу в отношении Свидетель №4 дополнительно подтверждают наличие законного служебного повода для действий сотрудников полиции, а также сопротивление Свидетель №4 законным требованиям Потерпевший №1 (т. 2 л.д. 6–7, 35–36).
Следовательно, Потерпевший №1 действовал не произвольно, а в рамках возложенных на него полномочий по выявлению и пресечению административного правонарушения, обеспечению безопасности дорожного движения, доставлению и оформлению административного материала. Оснований считать действия Потерпевший №1 явно незаконными суд не усматривает. Поэтому содеянное ФИО2 не может быть квалифицировано как преступление против личности, совершенное в ответ на незаконные действия представителя власти. Указанный вывод соответствует разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации о том, что по ст. 318 УК РФ квалифицируется только деяние, совершенное в связи с законным исполнением представителем власти своих должностных обязанностей, а при явно незаконных действиях представителя власти содеянное при наличии оснований может оцениваться как преступление против личности.
Объективная сторона преступления выразилась в применении Егоровой Ю.А. к потерпевшему Потерпевший №1 физического насилия, не опасного для жизни или здоровья. Из показаний потерпевшего следует, что в момент административного задержания Свидетель №4 Егорова Ю.А. препятствовала действиям сотрудников полиции, хватала Потерпевший №1 за форменное обмундирование, тянула его в сторону, нанесла удар в область спины, затем схватила за капюшон форменного обмундирования и произвела захват в области шеи тыльной частью локтевого сгиба, удерживая потерпевшего около 10–15 секунд, в результате чего последний испытал физическую боль в области шеи и плеч (т. 1 л.д. 69–78).
Указанные показания потерпевшего согласуются с показаниями свидетелей ФишерП.Ю., Свидетель №2 и ФИО11, подтвердивших служебную обстановку события, сопротивление Свидетель №4, вмешательство Егоровой Ю.А. в действия сотрудников полиции и физическое воздействие Егоровой Ю.А. на Потерпевший №1 при задержании Свидетель №4 Свидетель Свидетель №2, прибывший на место происшествия для оказания содействия, подтвердил необходимость оттаскивания Егоровой Ю.А. от потерпевшего и освобождения Потерпевший №1 от захвата в области шеи и плеч. Эти сведения в совокупности исключают вывод о случайном либо неосторожном характере физического контакта и подтверждают именно активное применение насилия к сотруднику полиции.
Факт физического воздействия объективно подтверждается также протоколом выемки куртки Потерпевший №1 (т. 1 л.д. 200–202), протоколом осмотра данной куртки, на которой зафиксированы следы разрыва в области капюшона справа (т. 1 л.д. 203–206), протоколом осмотра оптического диска с видеозаписями событий преступления, на которых зафиксированы противоправные действия Егоровой Ю.А., выраженные в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении Потерпевший №1 (т. 1 л.д. 208–234), а также вещественными доказательствами - оптическим диском и курткой потерпевшего (т. 1 л.д. 235–236).
Примененное насилие по своему характеру правильно отнесено к насилию, не опасному для жизни или здоровья. Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации под насилием, не опасным для жизни или здоровья, в ч. 1 ст. 318 УК РФ понимаются побои или иные насильственные действия, связанные с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы, не повлекшие причинения вреда здоровью потерпевшего. В свою очередь, по ч. 2 ст. 318 УК РФ квалифицируется насилие, повлекшее тяжкий, средней тяжести либо легкий вред здоровью, а также насилие, которое хотя и не причинило вреда здоровью, но в момент применения создавало реальную опасность для жизни или здоровья.
В настоящем деле установлено причинение потерпевшему физической боли, а также наличие телесных последствий, зафиксированных справкой КГБУЗ «ЦРБ <адрес>» от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой Потерпевший №1 выставлен диагноз: ушиб мягких тканей правого плеча и 3 пальца правой кисти (т. 1 л.д. 47). При этом суд учитывает, что по обстоятельствам дела повреждение пальца правой кисти связано с одновременными действиями Свидетель №4, а не Егоровой Ю.А., тогда как применительно к Егоровой Ю.А. юридически значимыми являются удар в область спины, захваты за форменное обмундирование, оттягивание потерпевшего и кратковременный захват в области шеи, причинившие потерпевшему физическую боль.
Оснований для квалификации действий Егоровой Ю.А. по ч. 2 ст. 318 УК РФ суд не усматривает. Исследованные доказательства не подтверждают причинение Потерпевший №1 тяжкого, средней тяжести либо легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. Кратковременный захват в области шеи, исходя из установленных обстоятельств дела, продолжался около 10–15 секунд, был пресечен прибывшими сотрудниками полиции, не сопровождался доказанными последствиями в виде расстройства здоровья, не повлек установленного вреда здоровью и не подтвержден как создавший реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего. Поэтому данный захват, несмотря на его очевидно насильственный и противоправный характер, в конкретных обстоятельствах дела охватывается ч. 1 ст. 318 УК РФ как насилие, не опасное для жизни или здоровья.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. ЕгороваЮ.А. осознавала, что перед ней находится сотрудник полиции, поскольку Потерпевший №1 был в форменном обмундировании со знаками различия, действовал совместно с другим сотрудником полиции, осуществлял остановку транспортного средства, предъявлял законные требования и применял меры к административному задержанию Свидетель №4 Обвинительное заключение прямо указывает, что Егорова Ю.А., находясь у <адрес> в <адрес>, достоверно знала и понимала, что Потерпевший №1 является представителем власти и находится при исполнении должностных обязанностей в форменном обмундировании со знаками различия сотрудника полиции, и действовала с целью воспрепятствования его законным действиям и недопущения задержания ЕгороваС.А.
Указанная направленность умысла подтверждается не только формулировкой обвинения, но и фактическим поведением подсудимой: она вмешалась именно в момент задержания Свидетель №4, физически оттягивала Потерпевший №1 от задерживаемого, хваталась за форменное обмундирование сотрудника полиции, применяла захват в области шеи и не прекращала действия до вмешательства сотрудников ППС. Следовательно, целью ее поведения было не причинение вреда потерпевшему на почве личного конфликта, а воспрепятствование осуществлению им служебных полномочий. Это соответствует разъяснению Пленума Верховного Суда Российской Федерации о необходимости установления связи между служебной деятельностью потерпевшего и совершенным в отношении него деянием, а также осведомленности виновного о служебном статусе потерпевшего, в частности по признакам форменной одежды и служебной обстановки.
Субъект преступления является общим. Егорова Ю.А. на момент совершения деяния достигла возраста уголовной ответственности, данных о ее невменяемости либо о наличии психического расстройства, исключающего уголовную ответственность, судом не установлено. В обвинительном заключении приведены ее анкетные данные: ФИО2, <данные изъяты>. Эти сведения не опровергают возможность привлечения ее к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Суд также проверяет вопрос о возможной иной квалификации содеянного и приходит к выводу, что оснований для переквалификации действий Егоровой Ю.А. не имеется.
Квалификация по ст. 317 УК РФ исключается, поскольку доказательств умысла Егоровой Ю.А. на лишение жизни сотрудника правоохранительного органа не установлено. Примененные действия - захваты за форменное обмундирование, оттягивание, удар в область спины и кратковременный захват в области шеи - по установленным фактическим обстоятельствам были направлены на воспрепятствование задержанию Свидетель №4, а не на убийство Потерпевший №1 Разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации указывают, что при отграничении ст. 317 УК РФ от применения насилия суд должен исходить из направленности умысла, способа, орудия, количества, характера и локализации телесных повреждений, а также поведения виновного до и после события.
Квалификация по ч. 2 ст. 318 УК РФ исключается по приведенным выше мотивам: доказательств опасности примененного Егоровой Ю.А. насилия для жизни или здоровья, причинения легкого, средней тяжести либо тяжкого вреда здоровью, а также реальной опасности таких последствий в момент применения насилия судом не установлено. Приговор не может основываться на предположении об опасности захвата в области шеи без надлежащего установления его характера, длительности, интенсивности, физиологических последствий и реальной опасности для потерпевшего.
Квалификация по ст. 319 УК РФ не требуется, поскольку по делу доказано применение физического насилия, а не только публичное оскорбление представителя власти. Самостоятельного обвинения в публичном оскорблении, выраженном в неприличной форме и отвечающем признакам ст. 319 УК РФ, Егоровой Ю.А. не предъявлено и доказательствами оно как самостоятельное преступление не подтверждается. Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъясняет, что публичное оскорбление представителя власти, совершенное во время или после применения насилия, квалифицируется по совокупности ст. 318 и 319 УК РФ только при наличии самостоятельных признаков публичного оскорбления.
Квалификация по ст. 296, 297 УК РФ либо ст. 321 УК РФ также исключается, поскольку действия Егоровой Ю.А. не были связаны с участием потерпевшего в рассмотрении дела в суде, производством предварительного расследования, исполнением приговора, решения суда или иного судебного акта, а также не были совершены в отношении сотрудника места лишения свободы или места содержания под стражей. По делу установлено, что Потерпевший №1 осуществлял полномочия сотрудника ДПС при пресечении административного правонарушения и задержании водителя, то есть действовал в сфере охраны общественного порядка и обеспечения безопасности дорожного движения.
Квалификация содеянного только как административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ, также невозможна, поскольку действия ЕгоровойЮ.А. вышли за пределы неповиновения законному распоряжению сотрудника полиции и выразились в применении физического насилия к представителю власти. Это подтверждается протоколом № об административном правонарушении, где первоначально зафиксировано, что Егорова Ю.А. препятствовала задержанию Свидетель №4, хваталась за форменное обмундирование, толкалась, душила сотрудника и не реагировала на требования прекратить противоправные действия (т. 1 л.д. 30), а также постановлением о прекращении производства по делу об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ в связи с наличием в действиях Егоровой Ю.А. признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ (т. 1 л.д. 241).
Квалификация по иным статьям о преступлениях против личности не требуется, поскольку примененное насилие было направлено на представителя власти именно в связи с исполнением им должностных обязанностей. В такой ситуации специальная норма ч. 1 ст.318 УК РФ охватывает содеянное, а самостоятельная квалификация по нормам о побоях либо причинении физической боли без установленного вреда здоровью не производится. Дополнительная квалификация по ст. 115 или 112 УК РФ, по разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, не требуется даже при умышленном причинении легкого или средней тяжести вреда здоровью представителю власти, поскольку такие последствия охватываются ч. 2 ст. 318 УК РФ; тем более она не требуется при установленном по настоящему делу насилии, не опасном для жизни или здоровья.
Суд отдельно отмечает, что при квалификации действий Егоровой Ю.А. по ч. 1 ст.318 УК РФ не имеет решающего значения, была ли достоверно подтверждена формулировка обвинения о нанесении удара «неустановленным предметом». При отсутствии достаточных доказательств применения именно неустановленного предмета данный элемент не должен включаться в доказанное описание преступного деяния. Учитывая изложенное суд исключил из обвинение применение подсудимой «неустановленного предмета» в ходе совершения преступления. Вместе с тем исключение этого уточнения не влияет на квалификацию содеянного по ч. 1 ст. 318 УК РФ, поскольку доказанными остаются иные насильственные действия: захваты за форменное обмундирование, оттягивание потерпевшего от задерживаемого лица, удар в область спины, захват в области шеи и причинение потерпевшему физической боли. Эти действия сами по себе образуют применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти.
Таким образом, совокупностью исследованных доказательств установлены все обязательные признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ: объект - нормальная деятельность органа внутренних дел и установленный порядок исполнения сотрудником полиции служебных обязанностей; потерпевший - представитель власти Потерпевший №1, находившийся при исполнении должностных обязанностей; объективная сторона - применение Егоровой Ю.А. физического насилия, не опасного для жизни или здоровья, выразившегося в захватах, оттягивании, ударе и захвате в области шеи, повлекших физическую боль; субъект - вменяемое физическое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности; субъективная сторона - прямой умысел, направленный на воспрепятствование законным действиям сотрудника полиции при задержании ЕгороваС.А.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что квалификация действий Егоровой Ю.А. по ч. 1 ст. 318 УК РФ является правильной, соответствует фактически установленным обстоятельствам дела, подтверждается совокупностью исследованных доказательств и разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации о применении уголовного закона по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 318 УК РФ.
При юридической оценке действий Егоровой Ю.А. суд учитывает разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 01.06.2023 № 14 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных статьями 317, 318, 319 Уголовного кодекса Российской Федерации», поскольку указанное постановление специально разъясняет признаки преступлений против порядка управления, связанных с посягательством на сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего, представителя власти либо их близких.
Согласно п. 1 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ судам при рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных ст. 317, 318, 319 УК РФ, необходимо учитывать нормы законодательства, регламентирующего организацию деятельности и полномочия правоохранительных и контролирующих органов, правовое положение должностных лиц таких органов, сотрудников правоохранительных органов, военнослужащих и порядок осуществления ими служебной деятельности. Данное разъяснение имеет непосредственное значение для настоящего дела, поскольку квалификация по ч. 1 ст. 318 УК РФ невозможна без установления правового статуса потерпевшего Потерпевший №1 и законности исполняемых им полномочий. В этой связи суд учитывает положения Федерального закона от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции», должностной регламент Потерпевший №1, выписку из приказа о назначении на должность, график несения службы и постовую ведомость, подтверждающие, что Потерпевший №1 являлся сотрудником полиции - старшим инспектором ДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский» и в рассматриваемый период находился при исполнении должностных обязанностей.
В соответствии с п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 №14 по уголовным делам данной категории подлежат установлению статус потерпевшего, содержание его полномочий, а также обстоятельства, подтверждающие связь совершенного деяния с осуществлением потерпевшим служебной деятельности. В этом же пункте разъяснено, что к правоохранительным органам относятся, в том числе, органы внутренних дел Российской Федерации, осуществляющие правоохранительную деятельность, включая охрану общественного порядка и обеспечение общественной безопасности. По настоящему делу указанные обстоятельства установлены: Потерпевший №1 проходил службу в органах внутренних дел, занимал должность старшего инспектора ДПС, был наделен полномочиями по пресечению административных правонарушений, задержанию транспортных средств, отстранению водителей от управления, составлению административных материалов и применению мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях.
С учетом п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14, разъясняющего признаки представителя власти применительно к ст. 318 и 319 УК РФ, суд приходит к выводу, что Потерпевший №1 являлся представителем власти. Он был должностным лицом правоохранительного органа, наделенным в установленном законом порядке властно-распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости. Его законные требования в пределах компетенции были обязательны для граждан и должностных лиц. Этот вывод подтверждается не только должностным регламентом и приказом о назначении, но и фактической обстановкой происшествия: Потерпевший №1 находился в форменном обмундировании, осуществлял патрулирование, остановку транспортного средства, проверку документов, пресечение административного правонарушения и административное задержание Свидетель №4
В развитие указанного вывода суд учитывает, что в обвинительном заключении приведены, в материалах дела содержатся и подтверждены в ходе судебного заседания данные о служебном статусе Потерпевший №1 как сотрудника правоохранительного органа - старшего инспектора ДПС ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский», а также указано, что потерпевшему причинен физический и моральный вред в связи с исполнением им должностных обязанностей представителя власти. Данные о полномочиях Потерпевший №1 конкретизированы через его должностные обязанности: требовать соблюдения общественного порядка, пресекать административные правонарушения и преступления, задерживать транспортные средства, отстранять водителей от управления, составлять протоколы, собирать доказательства, применять меры обеспечения производства по делам об административных правонарушениях и осуществлять административное задержание.
Пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 разъясняет, что по ст. 318 или 319 УК РФ может быть квалифицировано только такое преступное деяние, которое совершено в связи с законным исполнением представителем власти своих должностных обязанностей, когда представитель власти осуществлял их в установленном законом порядке и в пределах предоставленных ему полномочий. Указанное разъяснение имеет ключевое значение для настоящего дела. Судом установлено, что Потерпевший №1 действовал в рамках предоставленных полномочий: остановил транспортное средство, потребовал документы у водителя Свидетель №4, после отказа и сопротивления последнего принимал меры к административному задержанию, применяя физическую силу и специальные средства в служебной обстановке. Данные обстоятельства подтверждаются показаниями потерпевшего, свидетелей, административными материалами в отношении Свидетель №4, актом медицинского освидетельствования Свидетель №4 и постановлением Змеиногорского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ.
С учетом п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 суд проверяет, не были ли действия Егоровой Ю.А. совершены в ответ на явно незаконные действия сотрудника полиции. Оснований для такого вывода суд не усматривает. Материалы дела не содержат данных о том, что Потерпевший №1 действовал вне служебных полномочий, произвольно, с превышением очевидных пределов компетенции либо по личным мотивам. Напротив, его действия были связаны с проверкой водителя, имевшего признаки опьянения, пресечением административного правонарушения и преодолением неповиновения Свидетель №4 законным требованиям сотрудника полиции. Поэтому содеянное Егоровой Ю.А. не подлежит квалификации как преступление против личности, совершенное в ответ на явно незаконные действия представителя власти, а правильно оценивается по специальной норме ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Пункт 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 раскрывает содержание признака «насилие, не опасное для жизни или здоровья» применительно к ч. 1 ст. 318 УК РФ. Под таким насилием понимаются побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы, не повлекших причинения вреда здоровью потерпевшего. В настоящем деле именно такой характер насилия подтвержден совокупностью доказательств. Егорова Ю.А. хватала Потерпевший №1 за форменное обмундирование в области плеч и предплечий, тянула его на себя, нанесла удар в область спины, после чего произвела захват тыльной частью локтевого сгиба в области шеи, причинив потерпевшему физическую боль. Эти обстоятельства изложены в формулировке обвинения и подтверждаются показаниями потерпевшего, свидетелей, протоколом осмотра видеозаписи и осмотром форменной куртки.
При применении п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 суд разграничивает насилие, не опасное для жизни и здоровья, и насилие, опасное для жизни или здоровья. По настоящему делу не установлено причинение Потерпевший №1 тяжкого, средней тяжести либо легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. Также не установлено, что примененное Егоровой Ю.А. физическое воздействие в момент совершения создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего. Захват в области шеи был непродолжительным, по показаниям потерпевшего длился около 10–15 секунд, был пресечен прибывшими сотрудниками полиции, не повлек установленного вреда здоровью и в совокупности с иными действиями охватывается ч. 1 ст. 318 УК РФ как насилие, не опасное для жизни или здоровья.
Пункт 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 разъясняет, что применение насилия, в результате которого представителю власти умышленно причинен легкий или средней тяжести вред здоровью, охватывается ч. 2 ст. 318 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 115 или 112 УК РФ не требует. Для настоящего дела это разъяснение имеет значение в отрицательном аспекте: оно подтверждает, что переход от ч. 1 к ч. 2 ст. 318 УК РФ возможен при наличии установленного вреда здоровью соответствующей тяжести либо реальной опасности для жизни или здоровья. Таких обстоятельств судом не установлено. Медицинская справка фиксирует обращение потерпевшего за медицинской помощью и наличие ушиба мягких тканей, однако представленные материалы не содержат заключения судебно-медицинской экспертизы о причинении легкого, средней тяжести либо тяжкого вреда здоровью именно действиями Егоровой Ю.А. Следовательно, оснований для квалификации по ч. 2 ст. 318 УК РФ не имеется, а квалификация по ч. 1 ст. 318 УК РФ соответствует установленному характеру насилия.
С учетом п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14, исходя из конструкции состава преступления, предусмотренного ст. 318 УК РФ, преступление считается оконченным с момента применения насилия либо угрозы его применения в отношении представителя власти или его близких при наличии связи с исполнением представителем власти должностных обязанностей. В рассматриваемом деле преступление окончено в момент фактического применения Егоровой Ю.А. физического насилия к Потерпевший №1, то есть в момент захватов за форменное обмундирование, оттягивания сотрудника полиции, нанесения удара в область спины и захвата в области шеи. Для признания преступления оконченным не требуется наступление вреда здоровью; достаточно установленного факта применения физического насилия, причинившего потерпевшему физическую боль.
Пункт 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 устанавливает правила разграничения ст. 318 УК РФ с иными специальными составами, в частности со ст. 296, 297 УК РФ и ст. 321 УК РФ. По настоящему делу оснований для такой иной квалификации не имеется. Действия Егоровой Ю.А. не были связаны с участием Потерпевший №1 в рассмотрении дел или материалов в суде, производством предварительного расследования, исполнением приговора, решения суда или иного судебного акта, а также не были совершены в отношении сотрудника места лишения свободы или места содержания под стражей. Потерпевший №1 исполнял полномочия сотрудника ДПС при охране общественного порядка, обеспечении безопасности дорожного движения, пресечении административного правонарушения и задержании Свидетель №4, что соответствует сфере применения ст. 318 УК РФ.
Пункт 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 разъясняет, что публичное оскорбление представителя власти, совершенное во время или после применения насилия либо угрозы применения насилия, квалифицируется по совокупности ч. 1 или ч. 2 ст. 318 УК РФ и ст. 319 УК РФ. В настоящем деле Егоровой Ю.А. не предъявлено обвинение в публичном оскорблении представителя власти, доказательства самостоятельного публичного оскорбления потерпевшего Потерпевший №1 в неприличной форме суду не представлены и в обвинительном заключении как самостоятельный элемент обвинения не сформулированы. Следовательно, оснований для дополнительной квалификации по ст. 319 УК РФ не имеется; содеянное охватывается ч. 1 ст. 318 УК РФ как применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, к представителю власти.
С учетом п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 суд проверяет наличие связи между исполнением Потерпевший №1 служебных обязанностей и совершенным в отношении него деянием. Такая связь по делу установлена. Егорова Ю.А. применила насилие не в связи с личным бытовым конфликтом с Потерпевший №1, а непосредственно в ходе административного задержания Свидетель №4, когда Потерпевший №1 исполнял служебные обязанности сотрудника ДПС. Целью действий Егоровой Ю.А. являлось воспрепятствование законным действиям сотрудника полиции и недопущение задержания Свидетель №4 Эта цель подтверждается характером действий подсудимой: она не просто высказывала несогласие с действиями сотрудников полиции, а физически оттягивала Потерпевший №1 от задерживаемого, хваталась за форменное обмундирование, наносила удар и применяла захват в области шеи.
Пункт 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 разъясняет, что ответственность по ст. 317, 318, 319 УК РФ наступает при условии, если умыслом лица охватывалось совершение посягательства на жизнь, здоровье или достоинство сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего либо представителя власти в связи с осуществляемой им служебной деятельностью. При этом осведомленность виновного о соответствующем статусе потерпевшего может подтверждаться, в частности, наличием у потерпевшего форменной одежды, использованием специального транспорта, предъявлением служебного удостоверения и иными обстоятельствами. В настоящем деле умыслом Егоровой Ю.А. охватывалось применение насилия именно к сотруднику полиции: Потерпевший №1 находился в форменном обмундировании со знаками различия, действовал совместно с другим сотрудником полиции, осуществлял служебные требования и меры задержания, а само насилие применено Егоровой Ю.А. именно в момент пресечения противоправного поведения Свидетель №4
С учетом п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 суд дополнительно отмечает, что сотрудники полиции относятся к той категории сотрудников правоохранительных органов, на которых законом могут быть возложены обязанности по защите жизни и здоровья граждан, противодействию преступности и охране общественного порядка. В настоящем деле Потерпевший №1 находился не во внеслужебное время, а непосредственно на дежурстве, что тем более подтверждает наличие служебной связи между его действиями и примененным к нему насилием. Нахождение Потерпевший №1 на службе подтверждается графиком несения службы и постовой ведомостью, а также показаниями потерпевшего и свидетеля Свидетель №6
Пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 регулирует случаи совершения соответствующих противоправных действий в отношении одного, двух или более потерпевших и квалификации содеянного как одного преступления при едином умысле. В настоящем деле указанное разъяснение подтверждает отсутствие необходимости применения правил совокупности преступлений: обвинение предъявлено по одному эпизоду применения насилия к одному потерпевшему - Потерпевший №1; действия Егоровой Ю.А. совершены в рамках единого непродолжительного события и охватывались единым умыслом на воспрепятствование задержанию Свидетель №4
При назначении наказания суд учитывает также п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14, согласно которому по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 317, 318, 319 УК РФ, необходимо учитывать характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, число потерпевших, тяжесть причиненного вреда. При этом обстоятельства, относящиеся к признакам преступлений, предусмотренных ст. 317, 318, 319 УК РФ, не могут повторно учитываться при назначении наказания; в частности, совершение преступления в отношении представителя власти в связи с осуществлением им служебной деятельности не может повторно признаваться отягчающим обстоятельством по п. «ж» ч. 1 ст. 63 УК РФ.
Применительно к настоящему делу это означает, что сам факт применения насилия в отношении Потерпевший №1 как представителя власти в связи с исполнением им должностных обязанностей образует обязательный признак состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, и не может быть повторно учтен как отягчающее наказание обстоятельство. Данный признак учитывается судом при квалификации содеянного и при общей оценке характера и степени общественной опасности преступления, но не как самостоятельное отягчающее обстоятельство.
Разъяснения п. 7 и 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14, касающиеся отграничения посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа от применения насилия, также имеют значение для исключения квалификации по ст. 317 УК РФ. В п. 7 Пленум указывает, что при ст. 317 УК РФ умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при применении опасного насилия отношение к смерти может выражаться только в форме неосторожности; направленность умысла определяется с учетом способа, орудия, количества, характера и локализации повреждений, а также поведения виновного до и после преступления. По настоящему делу доказательств умысла Егоровой Ю.А. на лишение жизни Потерпевший №1 не установлено. Ее действия были направлены на воспрепятствование задержанию Свидетель №4, а не на убийство сотрудника полиции; телесных повреждений, указывающих на реализацию умысла на лишение жизни, не установлено.
Таким образом, совокупное применение разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 подтверждает правильность квалификации действий Егоровой Ю.А. именно по ч. 1 ст. 318 УК РФ. По делу установлены все обязательные признаки данного состава: потерпевший Потерпевший №1 являлся представителем власти; он находился при законном исполнении должностных обязанностей; Егорова Ю.А. осознавала его служебный статус, поскольку потерпевший был в форменном обмундировании и действовал как сотрудник полиции; насилие применено в связи с исполнением Потерпевший №1 служебных обязанностей; характер насилия выражался в захватах, оттягивании, ударе и захвате в области шеи, причинивших физическую боль, но не повлекших установленного вреда здоровью и не создавших доказанной реальной опасности для жизни или здоровья.
Оснований для квалификации содеянного по ст. 317 УК РФ суд не усматривает ввиду отсутствия умысла на лишение жизни сотрудника правоохранительного органа. Оснований для квалификации по ч. 2 ст. 318 УК РФ не имеется, поскольку не доказано применение насилия, опасного для жизни или здоровья, а также причинение потерпевшему вреда здоровью соответствующей тяжести. Оснований для дополнительной квалификации по ст. 319 УК РФ не имеется, поскольку самостоятельное публичное оскорбление представителя власти Егоровой Ю.А. не вменено и доказательствами не подтверждено. Квалификация содеянного только как административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ, исключается, поскольку действия Егоровой Ю.А. вышли за пределы неповиновения законному требованию сотрудника полиции и выразились в применении физического насилия к представителю власти.
С учетом изложенного суд приходит к выводу, что действия Егоровой Ю.А. подлежат квалификации по ч. 1 ст. 318 УК РФ как применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти Потерпевший №1 в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. Данная квалификация соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным судом доказательствам, требованиям уголовного закона и разъяснениям, содержащимся в п. 1, 2, 10, 12–15, 18–25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 01.06.2023 № 14.
При оценке служебного статуса потерпевшего Потерпевший №1 суд учитывает разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2009 № 19 в редакции от 11.06.2020 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий». Указанное Постановление Пленума непосредственно посвящено преступлениям, предусмотренным ст. 285 и 286 УК РФ, однако его положения о понятии должностного лица, функциях представителя власти, пределах должностных полномочий и необходимости установления нормативной основы таких полномочий имеют значение и для настоящего дела при проверке признака потерпевшего как представителя власти по ч. 1 ст. 318 УК РФ. Постановление Пленума № 19 принято 16 октября 2009 года и действует в редакции постановлений Пленума ВС РФ от 24.12.2019 № 59 и от 11.06.2020 № 7.
В силу ч. 1 ст. 318 УК РФ уголовная ответственность наступает за применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угрозу применения насилия в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им должностных обязанностей. Примечание к ст. 318 УК РФ определяет представителя власти как должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа либо иное должностное лицо, наделенное распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости. Следовательно, для правильной квалификации действий Егоровой Ю.А. суд обязан установить не только факт применения физического насилия, но и специальный правовой статус потерпевшего, а также связь примененного насилия с исполнением им должностных обязанностей.
Пункт 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 разъясняет, что при решении вопроса о наличии признаков должностного лица суд должен исходить из того, что должностными признаются лица, которые постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляют функции представителя власти либо выполняют организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления и иных указанных законом организациях. Хотя в настоящем деле Потерпевший №1 не является субъектом преступления, предусмотренного ст. 285 или 286 УК РФ, указанное разъяснение применимо для уяснения того, относится ли он к числу должностных лиц, указанных в примечании к ст. 318 УК РФ.
По настоящему делу установлено, что Потерпевший №1 являлся старшим инспектором дорожно-патрульной службы ОГИБДД МО МВД России «Змеиногорский», то есть сотрудником органа внутренних дел Российской Федерации. Его статус подтверждается выпиской из приказа о назначении на должность от ДД.ММ.ГГГГ № л/с (т. 2 л.д. 45), копией должностного регламента старшего инспектора ДПС (т. 2 л.д. 46–49), графиком несения службы нарядов ДПС на ноябрь 2025 года (т. 2 л.д. 51), постовой ведомостью расстановки нарядов на ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 52–53), а также показаниями потерпевшего и свидетелей. Указанные доказательства подтверждают, что Потерпевший №1 не случайно присутствовал на месте происшествия, а осуществлял служебные функции сотрудника полиции.
Пункт 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 специально раскрывает содержание функций представителя власти. К таким лицам отнесены лица, наделенные правами и обязанностями по осуществлению функций органов законодательной, исполнительной или судебной власти, а также, исходя из примечания к ст. 318 УК РФ, лица правоохранительных или контролирующих органов, имеющие распорядительные полномочия в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости, либо право принимать решения, обязательные для исполнения гражданами, организациями и учреждениями независимо от ведомственной принадлежности и формы собственности.
С учетом указанного разъяснения Потерпевший №1 является представителем власти по смыслу примечания к ст. 318 УК РФ. Он состоял на службе в органах внутренних дел, являлся должностным лицом правоохранительного органа, был вправе требовать от граждан соблюдения правил дорожного движения и общественного порядка, проверять документы у водителей, пресекать административные правонарушения, применять меры обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, составлять административные материалы, применять физическую силу и специальные средства при наличии предусмотренных законом оснований. Эти полномочия распространялись на граждан, не находящихся от Потерпевший №1 в служебной зависимости, в том числе на Свидетель №4 и Егорову Ю.А.
Пункты 4 и 5 Постановления Пленума № 19 раскрывают организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции должностного лица: первые связаны с руководством коллективом, службой, кадровыми решениями и юридически значимыми решениями; вторые - с управлением и распоряжением имуществом либо денежными средствами. Для настоящего дела эти функции не являются основными для признания Потерпевший №1 представителем власти, поскольку его процессуально значимый статус определяется не внутренне-служебным управлением либо распоряжением имуществом, а исполнением функций представителя власти как сотрудника полиции, обладающего публично-властными полномочиями в отношении граждан.
Пункт 6 Постановления Пленума № 19 разъясняет, что функции должностного лица могут исполняться постоянно, временно или по специальному полномочию, возложенному законом, нормативным актом, приказом, распоряжением либо решением правомочного органа или должностного лица; при временном исполнении либо специальном полномочии лицо признается должностным только в период исполнения соответствующих функций. Применительно к настоящему делу Потерпевший №1 исполнял функции представителя власти не по случайному или самовольно принятому поручению, а постоянно — в силу назначения на должность старшего инспектора ДПС, и непосредственно в период происшествия — в рамках конкретного наряда, подтвержденного графиком и постовой ведомостью. Поэтому на момент событий ДД.ММ.ГГГГ он обладал всеми признаками должностного лица правоохранительного органа и находился при исполнении должностных обязанностей.
Пункт 8 Постановления Пленума № 19 дополнительно подтверждает, что субъектом должностных преступлений признается лицо, осуществляющее функции представителя власти либо выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в государственном органе, не занимая при этом государственную должность Российской Федерации или субъекта Российской Федерации. Это разъяснение имеет значение для настоящего дела в том смысле, что для признания Потерпевший №1 должностным лицом и представителем власти не требуется установления, что он занимает государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации. Достаточно того, что он является должностным лицом правоохранительного органа, наделенным распорядительными полномочиями в отношении граждан.
Суд также учитывает разграничение, приведенное в п. 11 Постановления Пленума №19, между должностными лицами публичной службы и лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих или иных организациях. Данное разъяснение подтверждает, что Потерпевший №1 относится именно к публично-властной, а не частно-управленческой сфере, поскольку он осуществлял полномочия в составе органа внутренних дел Российской Федерации, а не управлял коммерческой либо иной негосударственной организацией. Следовательно, его статус должен оцениваться через категорию должностного лица правоохранительного органа и представителя власти, а не через категорию лица, выполняющего управленческие функции в организации частноправового характера.
При проверке доводов о законности действий потерпевшего суд учитывает п. 19 Постановления Пленума № 19, в котором разъяснено, что превышение должностных полномочий выражается в совершении должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, в том числе относящихся к полномочиям другого должностного лица, допускаемых только при наличии особых обстоятельств, совершаемых единолично при необходимости коллегиального порядка либо таких, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать.
По настоящему делу данных о том, что Потерпевший №1 совершал действия, явно выходящие за пределы его полномочий, судом не установлено. Напротив, из материалов дела следует, что он действовал как сотрудник ДПС при остановке транспортного средства, проверке документов, пресечении административного правонарушения, применении мер к административному задержанию Свидетель №4 и оформлении соответствующих материалов. Наличие законного повода для служебных действий подтверждается протоколом об административном правонарушении в отношении Свидетель №4 по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ (т. 2 л.д. 3), актом медицинского освидетельствования Свидетель №4 (т. 2 л.д. 6–7), а также постановлением Змеиногорского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым Свидетель №4 признан виновным по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ за неповиновение законным требованиям Потерпевший №1 (т. 2 л.д. 35–36).
Пункт 20 Постановления Пленума № 19 имеет значение для оценки применения сотрудником полиции специальных средств. В нем разъяснено, что при отграничении превышения должностных полномочий, совершенного с применением оружия или специальных средств, от правомерных действий должностных лиц суду необходимо учитывать, что основания, условия и пределы применения оружия или специальных средств определяются соответствующими нормативными правовыми актами, в том числе Федеральным законом от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции»; к специальным средствам отнесены, в частности, средства ограничения подвижности и сковывания движения.
Применительно к настоящему делу само по себе использование сотрудниками полиции средства ограничения подвижности в отношении Свидетель №4 не свидетельствует о незаконности действий Потерпевший №1 По материалам дела наручники были применены в связи с отказом Свидетель №4 выполнить законные требования сотрудника полиции, его попытками воспрепятствовать задержанию и сопротивлением сотрудникам полиции. Именно в ходе этих служебных действий Егорова Ю.А. вмешалась в задержание, стала физически воздействовать на Потерпевший №1, хватать его за форменное обмундирование, тянуть, наносить удар и удерживать в области шеи. Следовательно, насилие было применено Егоровой Ю.А. не в бытовой обстановке и не в ответ на очевидно незаконные действия потерпевшего, а в связи с исполнением сотрудником полиции своих должностных обязанностей.
Пункт 22 Постановления Пленума № указывает, что по делам о должностных преступлениях суду надлежит выяснять, какими нормативными правовыми актами и иными документами установлены права и обязанности должностного лица, приводить их в приговоре и указывать конкретные нормы, права и обязанности. Хотя Потерпевший №1 по настоящему делу является потерпевшим, а не обвиняемым в должностном преступлении, данное разъяснение применимо как методологическое требование к проверке служебного статуса и правомерности его действий.
Судом указанное требование фактически выполнено: права и обязанности БелоусоваА.С. подтверждаются Федеральным законом «О полиции», должностным регламентом старшего инспектора ДПС, приказом о назначении, графиком несения службы и постовой ведомостью. Из этих документов следует, что Потерпевший №1 был уполномочен требовать от граждан соблюдения установленного порядка, пресекать административные правонарушения, задерживать транспортные средства, отстранять водителей от управления, доставлять лиц и оформлять административные материалы. Следовательно, связь между юридическим статусом Потерпевший №1, его должностными полномочиями и фактическими действиями в момент происшествия является установленной.
Пункты 13–18, 21, 23 и 24 Постановления Пленума № 19, регулирующие вопросы крайней необходимости, исполнения приказа или распоряжения, злоупотребления полномочиями вопреки интересам службы, корыстной или иной личной заинтересованности, тяжких последствий, конфискации и вынесения частных постановлений, непосредственного значения для квалификации действий Егоровой Ю.А. по ч. 1 ст. 318 УК РФ не имеют. Вместе с тем они подтверждают общий подход Пленума Верховного Суда РФ: при оценке поведения должностного лица суд обязан исходить из содержания его полномочий, нормативной основы таких полномочий, целей службы и фактических пределов их реализации. В настоящем деле доказательств того, что Потерпевший №1.С. использовал служебные полномочия вопреки интересам службы, действовал из корыстной или иной личной заинтересованности, исполнял заведомо незаконное распоряжение либо явно превысил полномочия, не установлено.
Таким образом, применение разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 подтверждает вывод суда о том, что потерпевший Потерпевший №1 являлся должностным лицом правоохранительного органа, осуществлявшим функции представителя власти. Он был наделен публично-властными распорядительными полномочиями в отношении граждан, не находившихся от него в служебной зависимости; в момент совершения преступления находился при исполнении должностных обязанностей; его действия были связаны с пресечением административного правонарушения, проверкой водителя, применением мер обеспечения производства и административным задержанием Свидетель №4 Данных о явной незаконности действий Потерпевший №1 либо о превышении им должностных полномочий судом не установлено.
С учетом изложенного суд приходит к выводу, что обязательный для квалификации по ч. 1 ст. 318 УК РФ признак потерпевшего как представителя власти доказан. Потерпевший №1 соответствует понятию представителя власти, закрепленному в примечании к ст. 318 УК РФ, а также разъясненному в п. 2, 3, 6, 8, 19, 20 и 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19. Насилие, примененное Егоровой Ю.А., было направлено именно против должностного лица правоохранительного органа и совершено в связи с исполнением им должностных обязанностей, что подтверждает правильность квалификации действий Егоровой Ю.А. по ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Действия подсудимой суд квалифицирует как преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 318 УК РФ, – применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.
При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности подсудимой, обстоятельства дела, влияние наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи, а также положения ст. 6, 43, 60 УК РФ.
Егорова Ю.А. ранее не судима, по месту жительства соседями характеризуется положительно, участковым-уполномоченным полиции – удовлетворительно (т. 2 л.д. 62, 72), состоит в браке, имеет на иждивении несовершеннолетнего ребенка, на учете у психиатра и нарколога не состоит. Указанные данные о личности суд учитывает при определении вида и размера наказания.
В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд признает и учитывает: наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, признательные объяснения и показания, полное признание вины, раскаяние в содеянном, отсутствие тяжки последствий от содеянного, иные действия, направленные на заглаживание вреда (в том числе – морального), причиненного потерпевшему (так как она принесла официальные письменные извинения потерпевшему), осуществление ухода за родственником-инвалидом.
Оснований для признания обстоятельством, отягчающим наказание, совершения преступления в состоянии опьянения суд не усматривает. Хотя отдельные свидетели указывали на исходивший от подсудимой запах алкоголя и иные внешние признаки, в отношении самой Егоровой Ю.А. медицинское освидетельствование не проводилось, объективные медицинские документы отсутствуют, а сам по себе факт опьянения в силу ч. 1.1 ст. 63 УК РФ не является безусловным основанием для признания его отягчающим наказание обстоятельством. Кроме того, для признания указанного обстоятельства отягчающим в описательно-мотивировочной части приговора должны быть приведены специальные мотивы, по которым суд считает необходимым признать такое состояние отягчающим, однако совокупность исследованных доказательств таких оснований не дает, учитывая при этом также, что соответствующее освидетельствование подсудимой не проводилось.
Иных обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено. При этом обстоятельство совершения преступления в отношении представителя власти в связи с исполнением им служебных обязанностей не может повторно учитываться как отягчающее, поскольку уже входит в конструкцию состава преступления, предусмотренного ст. 318 УК РФ.
Суд не признаёт в качестве обстоятельств, смягчающих наказание явку с повинной, а также - активное способствование раскрытию и расследованию преступления ввиду следующего.
Так, согласно правовой позиции, изложенной в п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», под явкой с повинной следует понимать добровольное сообщение лица о совершённом им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде. Не может признаваться добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления.
Согласно материалам рассматриваемого дела, о факте совершения преступления стало известно вследствие проводимых сотрудниками правоприменительных органов мероприятий, но не инициативного сообщения об этом со стороны подсудимой.
Кроме того, согласно разъяснениям, изложенным в пункте 30 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного пунктом "и" части 1 статьи 61 УК РФ, если лицо о совершенном с его участием преступлении либо о своей роли в преступлении представило органам дознания или следствия информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования преступления. Вместе с тем, о преступлении стало известно сотрудникам правоприменительных органов и без пояснений подсудимой, в том числе – в части всех обстоятельств его совершения.
Учитывая, что такая информация (для целей признания данных сведений в качестве активного способствования раскрытию и расследованию преступления) подсудимой не представлена, а установлена сотрудниками полиции, суд не признал в действиях подсудимой указанное смягчающее наказание обстоятельство.
То есть, даже без каких-либо пояснений подсудимой, сотрудниками правоприменительных органов были бы установлены все исследованные обстоятельства, образующие необходимую совокупность для установления наличия либо отсутствия состава рассматриваемого преступления.
Учитывая все изложенные обстоятельства, суд не признаёт в качестве обстоятельств, смягчающих наказание явку с повинной, а также - активное способствование раскрытию и расследованию преступления.
Признательные пояснения и показания подсудимой признаются в качестве иных смягчающих наказание обстоятельств, а именно, как: «признательные объяснения и показания, полное признание вины».
Суд не находит оснований для применения ст. 64 УК РФ, поскольку исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, не установлено. Оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ суд также не усматривает, несмотря на наличие смягчающего и отсутствие отягчающих обстоятельств, поскольку характер насилия, направленность умысла на срыв законного административного задержания и посягательство на нормальную деятельность правоохранительного органа не позволяют признать степень общественной опасности содеянного существенно меньшей.
Вместе с тем, учитывая, что Егоровой Ю.А. совершено одно преступление средней тяжести, ранее она не судима, тяжкого вреда здоровью потерпевшему не причинено, гражданский иск не заявлен, а цели восстановления социальной справедливости, исправления осужденной и предупреждения совершения новых преступлений могут быть достигнуты без назначения наказания, связанного с лишением свободы, суд приходит к выводу о возможности назначения Егоровой Ю.А. наказания в виде штрафа. Указанный вывод делается с учетом имущественного положения подсудимой, отсутствия официального трудоустройства и наличия иждивенца. Такой вид наказания соответствует принципу справедливости и общим началам назначения наказания.
Оснований для применения положений ст. 72.1, 73, 82, 82.1 УК РФ, а также для назначения принудительных мер медицинского характера, конфискации имущества, разрешения гражданского иска либо взыскания процессуальных издержек судом не установлено.
При назначении Егоровой Ю.А. наказания суд руководствуется общими началами назначения наказания, предусмотренными ст. 60 УК РФ, а также учитывает цели наказания, определенные ст. 43 УК РФ: восстановление социальной справедливости, исправление осужденной и предупреждение совершения новых преступлений.
В соответствии с ч. 1 ст. 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и с учетом положений Общей части УК РФ; более строгий вид наказания из числа предусмотренных санкцией назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания.
Разрешая вопрос о выборе вида наказания из числа предусмотренных санкцией ч. 1 ст. 318 УК РФ, суд учитывает, что назначение наказания должно быть не только формально допустимым, но и необходимым, соразмерным и достаточным. Более строгий вид наказания может быть избран лишь при мотивированном выводе о невозможности достижения целей наказания менее строгим видом. Поэтому суд оценивает не абстрактную тяжесть состава преступления, а конкретные обстоятельства дела: характер примененного насилия, степень его интенсивности, продолжительность противоправного воздействия, отсутствие установленного вреда здоровью, поведение подсудимой, данные о ее личности, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих обстоятельств.
С учетом ч. 1 ст. 60 УК РФ суд приходит к выводу, что назначаемое Егоровой Ю.А. наказание должно находиться в пределах санкции ч. 1 ст. 318 УК РФ и соответствовать фактически установленной степени общественной опасности содеянного. Суд не усматривает оснований для назначения наиболее строгого наказания, предусмотренного санкцией, поскольку материалы дела не свидетельствуют о причинении потерпевшему вреда здоровью, длительном либо особо интенсивном насилии, использовании оружия или иного предмета, достоверно установленного как орудие насилия, совершении преступления группой лиц либо наличии иных обстоятельств, существенно повышающих общественную опасность содеянного сверх типичных признаков состава ч. 1 ст. 318 УК РФ.
В соответствии с ч. 2 ст. 60 УК РФ более строгое наказание, чем предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ за совершенное преступление, может быть назначено только по совокупности преступлений и по совокупности приговоров в соответствии со ст. 69 и 70 УК РФ, а основания для назначения менее строгого наказания, чем предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ, определяются ст. 64 УК РФ.
Применительно к настоящему делу суд учитывает, что Егорова Ю.А. признается виновной в совершении одного преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ. Обвинение по нескольким преступлениям ей не предъявлено, совокупность преступлений не установлена, в связи с чем правила ст. 69 УК РФ о назначении наказания по совокупности преступлений применению не подлежат. Статья 69 УК РФ предусматривает назначение наказания отдельно за каждое совершенное преступление и последующее определение окончательного наказания по правилам поглощения либо сложения, однако фактическая и юридическая множественность преступлений по настоящему делу отсутствует.
Оснований для применения ст. 70 УК РФ также не имеется, поскольку Егорова Ю.А. ранее не судима, не отбывала наказание по другому приговору, не совершала новое преступление после постановления приговора и до полного отбытия ранее назначенного наказания. Следовательно, наказание по совокупности приговоров ей не назначается.
Проверяя возможность назначения менее строгого наказания, чем предусмотрено санкцией ч. 1 ст. 318 УК РФ, суд учитывает положения ст. 64 УК РФ. Согласно данной норме назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за преступление, возможно при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновной, ее поведением во время или после совершения преступления, либо иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления; исключительными могут быть признаны как отдельные смягчающие обстоятельства, так и их совокупность.
Таких исключительных обстоятельств по делу не установлено. Наличие у ЕгоровойЮ.А. несовершеннолетнего ребенка на иждивении, отсутствие судимости, постоянное место жительства и удовлетворительная характеристика учитываются судом при индивидуализации наказания, однако не свидетельствуют об исключительном снижении общественной опасности содеянного. Преступление совершено умышленно, в отношении представителя власти, непосредственно при исполнении им должностных обязанностей и в целях воспрепятствования законному задержанию другого лица. Сведений о явке с повинной, активном способствовании расследованию, добровольном возмещении вреда потерпевшему, которые могли бы существенно уменьшить степень общественной опасности содеянного, материалы дела не содержат. Поэтому оснований для применения ст. 64 УК РФ суд не усматривает.
Таким образом, с учетом ч. 2 ст. 60 УК РФ наказание Егоровой Ю.А. подлежит назначению в пределах санкции ч. 1 ст. 318 УК РФ, без применения правил ст. 69 и 70 УК РФ и без выхода ниже пределов, определяемых санкцией соответствующей статьи Особенной части УК РФ, по правилам ст. 64 УК РФ.
В соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ при назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, личность виновной, в том числе обстоятельства, смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи.
Характер общественной опасности совершенного Егоровой Ю.А. преступления определяется объектом посягательства и юридической природой содеянного. Совершено умышленное преступление средней тяжести.
Степень общественной опасности конкретного преступления суд оценивает с учетом фактических обстоятельств дела.
При оценке личности виновной суд учитывает, что Егорова Ю.А. ранее не судима, имеет постоянное место жительства, состоит в браке, официально не трудоустроена, по месту жительства характеризуется положительно и удовлетворительно, имеет на иждивении несовершеннолетнего ребенка, осуществляет уход за родственником-инвалидом. Данные сведения свидетельствуют о наличии устойчивых социальных связей и учитываются судом при выборе вида и размера наказания. Вместе с тем отсутствие официального трудоустройства и удовлетворительная, а не исключительно положительная характеристика не дают оснований для вывода о необходимости минимального наказания либо о применении исключительных правил ст. 64 УК РФ.
Обстоятельств, отягчающих наказание Егоровой Ю.А., суд не устанавливает. Совершение преступления в отношении представителя власти в связи с исполнением им должностных обязанностей не может повторно учитываться как обстоятельство, отягчающее наказание, поскольку этот признак уже входит в состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ. Состояние опьянения, на которое указывали отдельные участники дела как на внешне воспринимаемое, суд не признает отягчающим обстоятельством, поскольку медицинское освидетельствование Егоровой Ю.А. на состояние опьянения не проводилось, объективных медицинских данных о состоянии опьянения не представлено, а также не установлено, что такое состояние обусловило либо существенно усилило преступное поведение подсудимой.
Оценивая влияние назначаемого наказания на исправление Егоровой Ю.А., суд исходит из того, что исправление осужденной может быть достигнуто при назначении наказания, реально воспринимаемого ею как последствие совершенного преступления, но не связанного с чрезмерным уголовно-правовым воздействием. С учетом отсутствия судимости, наличия постоянного места жительства, семейного положения, наличия несовершеннолетнего ребенка, отсутствия отягчающих обстоятельств, а также характера примененного насилия суд приходит к выводу, что цели наказания могут быть достигнуты без назначения наиболее строгого наказания, предусмотренного санкцией ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Оценивая влияние наказания на условия жизни семьи Егоровой Ю.А., суд принимает во внимание наличие у нее несовершеннолетнего ребенка на иждивении, семейное положение и отсутствие официального трудоустройства. Указанные обстоятельства не освобождают Егорову Ю.А. от уголовной ответственности и наказания, однако требуют соразмерного выбора вида и размера наказания, чтобы уголовно-правовое воздействие не создавало неоправданно тяжелых последствий для семьи осужденной, не обусловленных целями наказания.
С учетом совокупности приведенных обстоятельств суд приходит к выводу, что назначаемое Егоровой Ю.А. наказание должно быть справедливым, индивидуализированным, соразмерным характеру и степени общественной опасности преступления, данным о личности виновной, смягчающим обстоятельствам, отсутствию отягчающих обстоятельств, а также влиянию наказания на исправление осужденной и условия жизни ее семьи. Такое наказание отвечает требованиям ст. 6, 43, 60 УК РФ и обеспечивает достижение целей уголовного наказания без применения чрезмерно строгих мер уголовно-правового воздействия.
Таким образом, при назначении наказания Егоровой Ю.А. суд, руководствуясь ч. 3 ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновной, обстоятельства, смягчающие наказание, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи.
Оценивая характер общественной опасности совершенного преступления, суд учитывает, что Егорова Ю.А. совершила умышленное преступление средней тяжести.
Оценивая личность виновной, суд учитывает, что Егорова Ю.А. является гражданкой Российской Федерации, имеет постоянное место регистрации и жительства по адресу: <адрес>, пер. Корболихинский, 1; имеет полное среднее общее образование (11 классов); состоит в браке; имеет одного несовершеннолетнего ребенка на иждивении; официально не трудоустроена; невоеннообязанная; ранее <данные изъяты>
Суд учитывает также, что по месту жительства Егорова Ю.А. характеризуется положительно и удовлетворительно.
В соответствии со ст. 61 УК РФ и ч. 3 ст. 60 УК РФ суд учитывает обстоятельства, смягчающие наказание Егоровой Ю.А.
Суд также учитывает в качестве данных о личности, влияющих на индивидуализацию наказания, отсутствие у Егоровой Ю.А. судимости, наличие постоянного места жительства, семейное положение, удовлетворительную характеристику по месту жительства и отсутствие сведений о совершении ею иных преступлений до рассматриваемого события. Эти обстоятельства не подменяют собой специальные смягчающие обстоятельства, предусмотренные ч. 1 ст. 61 УК РФ, однако подлежат учету в порядке ч. 3 ст. 60 УК РФ как сведения, характеризующие личность виновной.
Оснований для признания иных (за исключением указанных выше) обстоятельств, прямо перечисленных в ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд не усматривает. Материалы обвинительного заключения не содержат сведений о явке Егоровой Ю.А. с повинной, активном способствовании раскрытию и расследованию преступления, добровольном возмещении морального вреда потерпевшему, оказании медицинской или иной помощи потерпевшему непосредственно после преступления. Напротив, в обвинительном заключении указано, что доказательства, на которые ссылаются обвиняемая Егорова Ю.А. и ее защитник, отсутствуют и в судебном заседании опровержения этому не представлено (за исключением обстоятельства, смягчающего наказание – «иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему», что учтено судом при назначении наказания).
Суд отдельно учитывает, что в обвинительном заключении в разделе о смягчающих обстоятельствах указано на их отсутствие. Однако суд не связан такой оценкой органа предварительного расследования и государственного обвинения в части индивидуализации наказания и самостоятельно разрешает вопрос о наличии смягчающих обстоятельств при постановлении приговора. Поэтому наличие несовершеннолетнего ребенка на иждивении, установленное самим обвинительным заключением в разделе данных о личности ЕгоровойЮ.А., подлежит самостоятельной оценке судом в порядке ст. 60 и 61 УК РФ.
Обстоятельств, отягчающих наказание, суд не устанавливает. Суд не учитывает в качестве отягчающего обстоятельства сам факт совершения преступления в отношении представителя власти в связи с исполнением им должностных обязанностей, поскольку данный признак входит в состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, и не может повторно учитываться при назначении наказания. Этот подход соответствует также разъяснениям п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которым обстоятельства, относящиеся к признакам преступлений, предусмотренных ст. 317, 318, 319 УК РФ, не могут повторно учитываться при назначении наказания; совершение преступления в отношении представителя власти в связи с осуществлением им служебной деятельности не может повторно признаваться отягчающим обстоятельством по п. «ж» ч. 1 ст. 63 УК РФ.
Суд также не признает отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, несмотря на то, что такое обстоятельство указано в обвинительном заключении со ссылкой на ч. 1.1 ст. 63 УК РФ. Признание состояния опьянения отягчающим является правом суда и требует установления не только самого состояния опьянения, но и его значения для характера и степени общественной опасности содеянного, обстоятельств совершения преступления и личности виновной. По делу не представлено медицинского освидетельствования Егоровой Ю.А. на состояние опьянения и не установлено, что именно состояние опьянения обусловило либо существенно усилило преступное поведение подсудимой. Поэтому все неустранимые сомнения по данному вопросу толкуются в пользу подсудимой.
Оценивая влияние назначенного наказания на исправление Егоровой Ю.А., суд учитывает, что она ранее не судима, имеет постоянное место жительства, состоит в браке, имеет несовершеннолетнего ребенка на иждивении, характеризуется по месту жительства положительно и удовлетворительно. Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод о наличии у нее устойчивых социальных связей и возможности исправительного воздействия без назначения чрезмерно строгого наказания.
Суд учитывает, что исправление Егоровой Ю.А. должно быть обеспечено таким наказанием, которое будет реально восприниматься ею как правовое последствие совершенного преступления, но при этом не будет несоразмерным фактическим обстоятельствам дела. С учетом характера преступления наказание должно иметь предупредительное значение, поскольку применение насилия к сотруднику полиции при исполнении им должностных обязанностей требует ясной уголовно-правовой оценки и недопущения повторного противоправного поведения.
Вместе с тем суд учитывает, что цели наказания, предусмотренные ст. 43 УК РФ, не требуют изоляции Егоровой Ю.А. от общества при отсутствии судимости, наличии несовершеннолетнего ребенка на иждивении, отсутствии установленного вреда здоровью потерпевшего, отсутствии оружия либо иного достоверно установленного предмета в качестве орудия преступления, отсутствии соучастия и иных обстоятельств, резко повышающих степень общественной опасности содеянного.
Оценивая влияние наказания на условия жизни семьи Егоровой Ю.А., суд принимает во внимание, что она состоит в браке, имеет одного несовершеннолетнего ребенка на иждивении и официально не трудоустроена. Эти обстоятельства не освобождают ее от уголовной ответственности и не исключают назначения наказания, однако требуют выбора такого вида и размера наказания, который будет соразмерен содеянному и не повлечет неоправданно тяжелых последствий для несовершеннолетнего ребенка и семьи осужденной сверх тех ограничений, которые необходимы для достижения целей наказания.
Суд учитывает также, что назначение наказания, связанного с длительной изоляцией от общества, при указанных данных о личности и семейном положении Егоровой Ю.А. может существенно осложнить условия жизни ее семьи и несовершеннолетнего ребенка. Вместе с тем данные обстоятельства не могут служить основанием для освобождения Егоровой Ю.А. от наказания либо назначения символической меры, поскольку совершенное преступление посягает на установленный порядок управления и нормальную деятельность сотрудника полиции.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что наказание Егоровой Ю.А. должно быть индивидуализировано с учетом баланса публичного интереса в защите представителей власти, характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности виновной, наличия смягчающего обстоятельства и влияния наказания на условия жизни ее семьи. Назначаемое наказание должно быть достаточным для исправления Егоровой Ю.А. и предупреждения совершения ею новых преступлений, но не должно быть чрезмерно строгим с учетом установленных по делу обстоятельств.
Таким образом, при назначении Егоровой Ю.А. наказания суд, руководствуясь ст. 6, 43, 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновной, обстоятельства, смягчающие и отсутствие отягчающих наказание, влияние назначаемого наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи, а также положения п. 6–7, 7.2, 8 ч. 1 ст. 299, п. 3–5 ст. 307 УПК РФ. В соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации приговор, постановленный в общем порядке судебного разбирательства, должен быть основан только на доказательствах, непосредственно исследованных в судебном заседании, а все неустранимые сомнения, в том числе относительно смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, подлежат толкованию в пользу подсудимой.
Делая вывод об отсутствии оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд исходит из следующего.
Согласно ч. 6 ст. 15 УК РФ суд вправе изменить категорию преступления на менее тяжкую при наличии предусмотренных законом условий: фактических обстоятельств преступления, степени его общественной опасности, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих обстоятельств, а также назначения наказания, не превышающего установленные данной нормой пределы. При всех исследованных судом обстоятельствах, обстоятельствах суд приходит к выводу, что назначение наказания, не превышающего пределы, указанные в ч. 6 ст. 15 УК РФ, само по себе не свидетельствует о существенном снижении фактической степени общественной опасности преступления. Оснований для изменения категории преступления, совершенного Егоровой Ю.А., с преступления средней тяжести на преступление небольшой тяжести суд не усматривает.
В силу ст. 61 УК РФ суд признает смягчающими наказание как обстоятельства, прямо перечисленные в ч. 1 данной статьи, так и иные обстоятельства, которые с учетом характера дела и данных о личности виновного могут быть признаны смягчающими на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ. При этом, если смягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно не может повторно учитываться при назначении наказания.
Суд учитывает, что Егорова Ю.А. ранее не судима, имеет постоянное место жительства, состоит в браке, официально не трудоустроена, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, имеет на иждивении одного несовершеннолетнего ребенка. Указанные сведения отражены в обвинительном заключении и подтверждаются материалами дела: данными о личности обвиняемой, справками и документами, приведенными в обвинительном заключении.
В качестве обстоятельства, смягчающего наказание Егоровой Ю.А., суд признает наличие у нее на иждивении несовершеннолетнего ребенка на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, а также иные – указанные выше обстоятельства смягчающие наказание.
Оснований для признания иных обстоятельств, прямо предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд не усматривает. В частности, представленное обвинительное заключение, материалы дела и все исследованные судом обстоятельства не содержит сведений о явке Егоровой Ю.А. с повинной, активном способствовании раскрытию или расследованию преступления, изобличению иных соучастников, розыску имущества, добытого преступным путем, добровольном возмещении имущественного ущерба или морального вреда. Само по себе отсутствие судимости суд учитывает как данные о личности виновной, однако не признает самостоятельным смягчающим обстоятельством, поскольку оно не тождественно совершению преступления впервые вследствие случайного стечения обстоятельств, предусмотренному п. «а» ч. 1 ст. 61 УК РФ.
По вопросу отсутствия оснований для применения ст. 64 УК РФ, суд исходит из следующего.
Согласно ст. 64 УК РФ назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, допускается только при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, либо иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления. Исключительными могут быть признаны как отдельные смягчающие обстоятельства, так и их совокупность, однако суд обязан привести конкретные мотивы такого решения.
Оснований для применения ст. 64 УК РФ суд не усматривает. Наличие у ЕгоровойЮ.А. несовершеннолетнего ребенка на иждивении и отсутствие судимости учитываются судом при индивидуализации наказания, однако сами по себе не свидетельствуют об исключительности обстоятельств дела и не уменьшают существенно степень общественной опасности содеянного. Поэтому назначение наказания с применением ст. 64 УК РФ не соответствовало бы характеру и фактическим обстоятельствам совершенного преступления.
Оснований для применения ст. 72.1 УК РФ и ст. 73 УК РФ по делу суд также не усматривает.
Таким образом, суд признает наличие оснований для учета обстоятельств, смягчающих наказание Егоровой Ю.А., - по ст. 61 УК РФ. Оснований для применения ч. 6 ст. 15, ст. 62, ч. 1 и ч. 1.1 ст. 63, ст. 64, ст. 69, ст. 70, ст. 72.1, 73 и ст. 79 УК РФ суд не усматривает. Часть 2 ст. 63 УК РФ подлежит применению как запрет повторного учета обстоятельства совершения преступления в отношении представителя власти в связи с исполнением им должностных обязанностей, поскольку данное обстоятельство уже включено в состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Разрешая вопрос о виде и размере наказания Егоровой Ю.А., суд учитывает положения ст. 43, 46, 60 УК РФ, п. 6–7 ч. 1 ст. 299, п. 4, 5 ст. 307, п. 4, 8 ч. 1 ст. 308 УПК РФ, а также разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания».
Согласно п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 суду надлежит обеспечивать строго индивидуальный подход к назначению наказания, поскольку справедливое наказание должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. В этом же Постановлении разъяснено, что в силу ст. 307 и 308 УПК РФ в приговоре должны быть указаны мотивы решений по всем вопросам, относящимся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбыванию.
Пункт 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 специально разъясняет, что штраф при любом способе его исчисления должен быть определен как денежное взыскание; в резолютивной части приговора должны быть указаны способ исчисления штрафа и его сумма в денежном выражении. Размер штрафа определяется судом с учетом тяжести совершенного преступления, имущественного положения осужденного и его семьи, а также возможности получения осужденным заработной платы или иного дохода. В этих целях суду необходимо выяснять наличие или отсутствие места работы у осужденного, размер заработной платы или иного дохода, возможность трудоустройства, наличие имущества, иждивенцев и иные имеющие значение обстоятельства.
Применяя указанные положения к настоящему уголовному делу, суд учитывает, что санкция ч. 1 ст. 318 УК РФ предусматривает штраф в качестве одного из основных видов наказания. Следовательно, назначение Егоровой Ю.А. штрафа не является выходом за пределы санкции уголовного закона и соответствует требованию ч. 1 ст. 60 УК РФ о назначении справедливого наказания в пределах соответствующей статьи Особенной части УК РФ и с учетом положений Общей части УК РФ.
Суд принимает во внимание, что наказание в виде штрафа, являясь реальным денежным взысканием, в данном случае способно обеспечить достижение целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ: восстановление социальной справедливости, исправление осужденной и предупреждение совершения новых преступлений. С учетом фактических обстоятельств дела более строгие виды наказания, предусмотренные санкцией ч. 1 ст. 318 УК РФ, включая принудительные работы либо лишение свободы, суд признает чрезмерными, поскольку они не являются необходимыми для исправления Егоровой Ю.А. и предупреждения новых преступлений при наличии у нее социальных связей, семьи, несовершеннолетнего ребенка и отсутствии судимости. Такой подход соответствует ч. 1 ст. 60 УК РФ, согласно которой более строгий вид наказания назначается лишь тогда, когда менее строгий вид не может обеспечить достижение целей наказания.
При определении возможности назначения штрафа суд исследовал имущественное положение Егоровой Ю.А. и ее семьи. Из сведений, представленных ФНС России по запросу суда, следует, что по одному из запросов сведения не найдены, что согласуется с данными о том, что Егорова Ю.А. официально не трудоустроена. Одновременно индивидуальная выписка <данные изъяты> по платежному счету Егоровой Ю.А. за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ указывает на наличие у нее банковского счета, открытого ДД.ММ.ГГГГ, и поступлений на счет за указанный период в размере <данные изъяты>. При этом выписка сформирована по фильтру «только зачисления», в связи с чем суд оценивает ее не как подтверждение свободного остатка денежных средств, а как сведения о движении денежных средств и наличии у Егоровой Ю.А. определенных поступлений за длительный период.
<данные изъяты>
Указанные сведения суд оценивает дифференцированно. С одной стороны, они подтверждают, что Егорова Ю.А. не лишена каких-либо источников поступления денежных средств и пользуется банковскими счетами. С другой стороны, алименты и выплаты, связанные с содержанием несовершеннолетнего ребенка, не могут рассматриваться судом как свободный доход, полностью предназначенный для исполнения уголовного наказания, поскольку они имеют социально-семейное назначение и связаны с обеспечением интересов ребенка. Поэтому данные обстоятельства не исключают назначение штрафа, но требуют определения его размера в разумных пределах.
Суд также учитывает сведения о недвижимом имуществе, зарегистрированном за ФИО2 Из сведений Единого государственного реестра недвижимости следует, что Егорова Юлия Анатольевна является правообладателем <данные изъяты>
Наличие у Егоровой Ю.А. недвижимого имущества суд учитывает как обстоятельство, характеризующее ее имущественное положение. Вместе с тем суд принимает во внимание, что сведения ЕГРН сами по себе не подтверждают наличие у осужденной свободных денежных средств либо ликвидных активов, которые могли бы быть немедленно направлены на уплату штрафа. Кроме того, часть имущества находится в долевой собственности, а в представленных сведениях ЕГРН фигурирует также несовершеннолетний ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, как правообладатель долей в объектах недвижимости. Поэтому суд не исходит из формального вывода о высокой платежеспособности Егоровой Ю.А. только по факту наличия недвижимости, а учитывает имущественное положение семьи в целом.
Оценивая имущественное положение семьи Егоровой Ю.А., суд учитывает доходы ее супруга Свидетель №4. <данные изъяты>
Данные сведения согласуются с представленным дополнительным соглашением от ДД.ММ.ГГГГ к трудовому договору № от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, <данные изъяты>
<данные изъяты>.
Суд учитывает доходы супруга не как основание возложения уголовного наказания на Свидетель №4 и не как переложение на него обязанности по уплате штрафа, а исключительно как элемент оценки имущественного положения семьи осужденной, что прямо соответствует ч. 3 ст. 46 УК РФ и разъяснениям п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58. Указанные сведения подтверждают, что семья Егоровой Ю.А. имеет источник регулярного трудового дохода, позволяющий сделать вывод о реальной исполнимости штрафа в умеренном размере без назначения наказания, связанного с изоляцией от общества.
<данные изъяты>
Сопоставляя указанные обстоятельства, суд приходит к выводу, что назначение штрафа Егоровой Ю.А. является реальным и исполнимым наказанием. Несмотря на отсутствие у подсудимой официального трудоустройства, материалы дела свидетельствуют о наличии у нее банковских поступлений, имущественных прав на недвижимость и семьи, в которой супруг имеет постоянную трудовую занятость и значимый доход. Одновременно наличие несовершеннолетнего ребенка на иждивении, социальное назначение части поступлений, долевой характер части недвижимости и отсутствие официального трудоустройства самой Егоровой Ю.А. исключают назначение штрафа в чрезмерно высоком размере.
Суд учитывает, что штраф в размере 100 000 рублей находится в пределах санкции ч.1 ст. 318 УК РФ, существенно ниже максимального размера штрафа, предусмотренного данной нормой, и соразмерен как характеру совершенного преступления, так и имущественному положению Егоровой Ю.А. и ее семьи. Такой размер штрафа является ощутимым для осужденной, обеспечивает реальное карательное и предупредительное воздействие, но не создает чрезмерного имущественного бремени, несоразмерного установленным доходам семьи и обстоятельствам дела.
При этом суд не усматривает оснований для назначения Егоровой Ю.А. более строгого вида наказания. Принудительные работы, арест либо лишение свободы при установленных обстоятельствах были бы чрезмерными, поскольку цели наказания могут быть достигнуты посредством денежного взыскания. Штраф позволяет обеспечить публично-правовую реакцию на применение насилия к представителю власти, предупредить повторное противоправное поведение, но одновременно сохранить семейные и социальные связи Егоровой Ю.А., не ухудшая неоправданно условия жизни ее несовершеннолетнего ребенка.
Суд также принимает во внимание, что потерпевшим гражданский иск не заявлен, сведений о необходимости возмещения имущественного ущерба не имеется, что дополнительно позволяет назначить штраф как самостоятельное основное наказание без конкуренции с обязанностью возмещения гражданско-правового вреда. Вместе с тем отсутствие гражданского иска не снижает общественной опасности содеянного и не исключает необходимости назначения реального уголовного наказания.
Представленное заявление о принесении извинений потерпевшему исследовано судом и его содержание подтверждено в судебном заседании, учтено судом и как обстоятельство, смягчающее наказание и как посткриминальное поведение, свидетельствующее о частичном осознании Егоровой Ю.А. противоправности содеянного. Однако данное обстоятельство не исключает уголовной ответственности и не является основанием для освобождения от наказания, а лишь дополнительно подтверждает возможность достижения целей наказания без изоляции Егоровой Ю.А. от общества.
С учетом изложенного суд приходит к выводу, что наказание в виде штрафа в размере 100000 рублей соответствует требованиям ст. 6, 43, 46, 60 УК РФ, положениям ст. 307 и 308 УПК РФ и разъяснениям Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58. Назначение штрафа учитывает тяжесть совершенного Егоровой Ю.А. преступления, данные о ее личности, отсутствие судимости, наличие несовершеннолетнего ребенка на иждивении, имущественное положение самой подсудимой и ее семьи, наличие дохода у супруга, возможность исполнения денежного взыскания, а также необходимость достижения целей наказания без применения более строгих видов наказания.
Разрешая вопрос о порядке исполнения назначенного Егоровой Ю.А. наказания в виде штрафа, суд обсуждает наличие либо отсутствие оснований для предоставления отсрочки или рассрочки его уплаты.
В соответствии с ч. 3 ст. 46 УК РФ размер штрафа определяется судом с учетом тяжести совершенного преступления, имущественного положения осужденного и его семьи, а также возможности получения осужденным заработной платы или иного дохода; с учетом тех же обстоятельств суд может назначить штраф с рассрочкой выплаты определенными частями на срок до пяти лет.
Согласно ч. 2 ст. 398 УПК РФ уплата штрафа может быть отсрочена или рассрочена на срок до пяти лет только в случае, если немедленная его уплата является для осужденного невозможной. При этом ч. 3 ст. 398 УПК РФ предусматривает, что вопрос об отсрочке исполнения приговора разрешается судом по ходатайству осужденного, его законного представителя, близких родственников, защитника либо по представлению прокурора.
Кроме того, ст. 31 УИК РФ устанавливает общий порядок исполнения наказания в виде штрафа: осужденный к штрафу без рассрочки выплаты обязан уплатить штраф в течение 60 дней со дня вступления приговора суда в законную силу; если осужденный не имеет возможности единовременно уплатить штраф, суд по его ходатайству может рассрочить уплату штрафа на срок до пяти лет; при рассрочке первая часть штрафа уплачивается в течение 60 дней, а оставшиеся части - ежемесячно не позднее последнего дня каждого последующего месяца.
С учетом указанных норм суд исходит из того, что отсрочка либо рассрочка уплаты штрафа не является обязательным последствием назначения наказания в виде штрафа. Закон связывает применение таких механизмов не с самим фактом наличия у осужденной семейных обязанностей, отсутствия официального трудоустройства или наличия иждивенца, а с установленной невозможностью немедленной уплаты штрафа либо с такими обстоятельствами имущественного положения осужденной и ее семьи, которые объективно препятствуют исполнению штрафа в общем порядке.
Суд также учитывает разъяснения п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58, согласно которым размер штрафа определяется с учетом тяжести преступления, имущественного положения осужденного и его семьи, возможности получения осужденным заработной платы или иного дохода; в этих целях подлежат выяснению наличие или отсутствие работы, размер заработной платы или иного дохода, возможность трудоустройства, наличие имущества, иждивенцев и иные значимые обстоятельства. Пункт 6 названного Постановления Пленума разъясняет, что штраф может быть назначен как без рассрочки, так и с рассрочкой выплаты до пяти лет; при назначении штрафа с рассрочкой суд обязан мотивировать это решение и определить конкретные сроки и размеры выплат.
По настоящему делу суд назначает Егоровой Ю.А. штраф в размере 100 000 рублей без отсрочки и без рассрочки его уплаты, поскольку не усматривает объективных данных, свидетельствующих о невозможности исполнения назначенного наказания в общем порядке.
При этом суд учитывает, что Егорова Ю.А. официально не трудоустроена, состоит в браке, имеет на иждивении несовершеннолетнего ребенка, ранее не судима и имеет постоянное место жительства; данные сведения характеризуют ее личность и семейное положение, а также были учтены судом при выборе вида наказания и определении размера штрафа. Вместе с тем сами по себе отсутствие официального трудоустройства и наличие несовершеннолетнего ребенка на иждивении не свидетельствуют о невозможности уплатить назначенный штраф в установленный законом срок, поскольку судом исследовано имущественное положение семьи Егоровой Ю.А. в целом.
Суд принимает во внимание, что представленные банковские сведения по счету ЕгоровойЮ.А. отражают наличие у нее денежных поступлений за длительный период, включая алименты и иные выплаты. Указанные поступления суд оценивает дифференцированно: алименты и выплаты, связанные с содержанием несовершеннолетнего ребенка, не рассматриваются как свободный доход, полностью предназначенный для исполнения уголовного наказания; вместе с тем данные сведения подтверждают наличие у ФИО2 банковских счетов и движения денежных средств, что учитывается при общей оценке ее имущественного положения.
Суд также учитывает наличие у Егоровой Ю.А. имущественных прав на недвижимое имущество. При этом суд не исходит из формального вывода о высокой платежеспособности только по факту наличия недвижимости, поскольку часть имущества находится в долевой собственности, а в представленных сведениях ЕГРН фигурирует также несовершеннолетний ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, как правообладатель долей в объектах недвижимости. Эти обстоятельства учитываются судом не как безусловное подтверждение наличия свободных денежных средств, а как один из элементов имущественного положения семьи.
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
Сопоставляя указанные данные, суд приходит к выводу, что назначенный Егоровой Ю.А. штраф в размере 100 000 рублей является реальным и исполнимым без предоставления отсрочки либо рассрочки. Несмотря на отсутствие у самой Егоровой Ю.А. официального трудоустройства, материалы дела свидетельствуют о наличии у нее банковских поступлений, имущественных прав на недвижимость, а также о наличии в семье стабильного трудового дохода супруга. Одновременно суд уже учел наличие несовершеннолетнего ребенка, социальное назначение части поступлений и долевой характер части имущества при определении умеренного размера штрафа, существенно не достигающего верхнего предела санкции ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Суд не усматривает обстоятельств, свидетельствующих о невозможности немедленной уплаты штрафа в смысле ч. 2 ст. 398 УПК РФ. Материалы дела не содержат данных о тяжелом заболевании Егоровой Ю.А. или членов ее семьи, чрезвычайных обстоятельствах, стихийном бедствии, утрате единственного источника дохода семьи, наличии непогашенных обязательств такого объема, который исключал бы уплату штрафа, либо иных исключительных обстоятельствах, объективно препятствующих исполнению наказания в общем порядке. Доказательств того, что уплата штрафа в течение установленного законом срока поставит семью осужденной в положение, исключающее обеспечение необходимых жизненных потребностей, суду не представлено.
При этом наличие у Егоровой Ю.А. несовершеннолетнего ребенка на иждивении не игнорируется судом. Данное обстоятельство учтено как смягчающее наказание и как фактор, влияющий на размер штрафа, однако оно не образует самостоятельного основания для отсрочки или рассрочки исполнения штрафа при отсутствии доказанной невозможности его уплаты. Назначенный штраф является умеренным, соответствует имущественному положению семьи и не свидетельствует о чрезмерном имущественном бремени.
Суд также учитывает, что предоставление отсрочки или рассрочки без достаточных оснований снижало бы реальность и своевременность исполнения назначенного наказания, тогда как в соответствии со ст. 43 УК РФ наказание должно обеспечивать восстановление социальной справедливости, исправление осужденной и предупреждение совершения новых преступлений. В настоящем деле достижение указанных целей требует назначения реального денежного взыскания, подлежащего исполнению в общем порядке.
Следовательно, оснований для назначения штрафа с рассрочкой выплаты по ч. 3 ст. 46 УК РФ, а также оснований для отсрочки или рассрочки уплаты штрафа по ч. 2 ст. 398 УПК РФ суд не усматривает. Назначенный Егоровой Ю.А. штраф подлежит уплате в общем порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 31 УИК РФ, то есть в течение 60 дней со дня вступления приговора суда в законную силу.
Вещественные доказательства подлежат разрешению следующим образом: <данные изъяты>. Гражданский иск по делу не заявлен, меры обеспечения гражданского иска и возможной конфискации не применялись, процессуальные издержки отсутствуют.
Процессуальные издержки по делу отсутствуют в том числе ввиду того, что с защитником, как на досудебное, так и на судебное следствие подсудимой заключено соглашение.
На основании изложенного и руководствуясь ст. 296–299, 302-304, 307–309 УПК РФ, суд
ПРИГОВОРИЛ:
Егорову Юлию Анатольевну признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, и назначить ей наказание в виде штрафа в размере 100000 рублей.
Меру пресечения в отношении Егоровой Ю.А. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставить без изменения, после вступления приговора в законную силу - отменить.
Вещественные доказательства по делу:
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд через Змеиногорский городской суд Алтайского края в течение 15 суток со дня его провозглашения.
Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем необходимо указать в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса.
В случае подачи апелляционной жалобы осужденная имеет право на обеспечение помощью адвоката в суде второй инстанции. Данное право может быть реализовано путем заключения соглашения с адвокатом, либо путем обращения с соответствующим ходатайством о назначении защитника, которое может быть изложено в апелляционной жалобе, либо иметь форму самостоятельного заявления и должно быть заблаговременно подано в Змеиногорский городской суд Алтайского края.
Судья А.Ю. Сафронов