Дело № 2-83/2026 ~ М-10/2026

Дело № 2-83/2026

УИД 22RS0009-01-2026-000026-27

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

«05» июня 2026 года город Змеиногорск Алтайского края

Змеиногорский городской суд Алтайского края в составе:

председательствующего Сафронова А.Ю., при секретаре судебного заседания Косинич Т.Ю., с участием: истцов Денисова Д.М. и Денисовой И.В., представителя истцов Чеботарёвой С.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по уточнённому исковому заявлению Денисова Дмитрия Михайловича, Денисовой Ирины Васильевны к Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края, Фарафонову Николаю Анатольевичу о признании права общей совместной собственности на квартиру в силу приобретательной давности,

УСТАНОВИЛ:

Денисов Дмитрий Михайлович первоначально обратился в Змеиногорский городской суд Алтайского края с иском к Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края о признании права собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, в силу приобретательной давности.

Определением судьи от 03 февраля 2026 года исковое заявление принято к производству суда, возбуждено гражданское дело, проведена подготовка дела к судебному разбирательству, судом истребованы доказательства, имеющие значение для правильного разрешения спора.

В ходе подготовки и рассмотрения дела установлены обстоятельства, указывающие на нахождение Денисова Дмитрия Михайловича и Денисовой Ирины Васильевны в зарегистрированном браке, а также на то, что спорное жилое помещение, по утверждению истцов, фактически приобреталось, содержалось и использовалось супругами совместно. В связи с этим истцами подано уточнённое исковое заявление.

Определением суда от 29 апреля 2026 года уточнённое исковое заявление принято к производству суда. В окончательной редакции истцы Денисов Дмитрий Михайлович и Денисова Ирина Васильевна просят признать за ними право общей совместной собственности в силу приобретательной давности на квартиру с кадастровым номером №, общей площадью 52 кв. м, расположенную по адресу: <адрес>.

В обоснование уточнённых исковых требований истцы указали, что с конца декабря 2001 года фактически владеют спорной квартирой как своей собственной. По пояснениям истцов, прежним владельцем квартиры являлся Фарафонов Николай Анатольевич. В конце 2001 года Денисов Д.М. увидел объявление о продаже квартиры, связался с Фарафоновым Н.А., после осмотра квартиры через соседку была достигнута устная договорённость о её приобретении. Фарафонов Н.А. передал истцам ключи от квартиры, получил денежные средства, после чего семья Денисовых фактически вселилась в жилое помещение и с конца декабря 2001 года стала пользоваться квартирой как своей.

Истцы пояснили, что договор купли-продажи квартиры надлежащим образом оформлен не был, расписка о передаче денежных средств утрачена, государственная регистрация права собственности не осуществлялась. Вместе с тем с момента вселения семья Денисовых открыто и непрерывно проживает в квартире, несёт расходы по содержанию жилого помещения, оплачивает коммунальные услуги, производит ремонт, поддерживает квартиру в пригодном для проживания состоянии. Иные лица права на квартиру не заявляли, требований об освобождении жилого помещения к ним не предъявляли.

Истцы также указали, что спорная квартира фактически приобретена и содержалась в период зарегистрированного брака, за счёт общих средств супругов, в связи с чем просят признать за ними право общей совместной собственности.

Представитель истцов Чеботарёва С.А. в судебном заседании уточнённые исковые требования поддержала в полном объёме, просила их удовлетворить, ссылаясь на представленные письменные доказательства, ответы органов и организаций, письменные пояснения истцов, сведения ЕГРН, архивные документы и длительность фактического владения спорной квартирой.

Ответчик Администрация муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края представила по судебным запросам письменные сведения и документы, из которых следует, что спорная квартира в реестре муниципального имущества не состоит, право муниципальной собственности на неё не зарегистрировано, договор передачи от 15.10.2001 в архиве администрации первоначально не был обнаружен, меры по признанию имущества бесхозяйным, оформлению выморочного имущества либо регистрации муниципальной собственности не предпринимались, обращений иных лиц, претендующих на спорную квартиру, в администрацию не поступало. Самостоятельных прав на спорную квартиру администрация не заявила, доказательств наличия у неё вещного права на спорное жилое помещение суду не представила.

Ответчик Фарафонов Николай Анатольевич привлечён к участию в деле как лицо, указанное в технической и архивной документации прежним владельцем спорной квартиры. По материалам дела Фарафонов Н.А. зарегистрирован по месту жительства по адресу: <адрес>. Из материалов дела также следует, что им в суд направлялось электронное обращение с просьбой предоставить копии первоначального и уточнённого исков. Доказательств сохранения владения спорной квартирой после декабря 2001 года, доказательств предъявления к истцам требований об освобождении квартиры, возражений относительно длительного владения истцов спорным жилым помещением либо самостоятельных требований о признании за ним права на спорную квартиру Фарафонов Н.А. суду не представил.

Третье лицо Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Алтайскому краю письменных возражений относительно удовлетворения заявленных требований не представило.

Третьи лица Денисов Роман Дмитриевич и Денисова Мария Дмитриевна являются детьми истцов, что подтверждено актовыми записями органов ЗАГС. По пояснениям истцов, Денисов Р.Д. проживал в спорной квартире с момента вселения семьи, ДенисоваМ.Д. - с момента рождения. Вместе с тем самостоятельных требований относительно предмета спора указанные лица не заявили, возражений против признания права общей совместной собственности за их родителями не представили.

Третьи лица Фарафонова Ксения Николаевна и Фарафонов Вячеслав Анатольевич привлечены к участию в деле в связи с наличием семейно-правовой и жилищной связи с Фарафоновым Н.А. и историей предоставления спорного жилого помещения семье Фарафоновых. Самостоятельных требований относительно предмета спора и возражений против заявленных требований ими не представлено.

Иные лица, участвующие в деле, извещённые о времени и месте судебного заседания, в судебное заседание не явились. С учётом положений статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассмотреть дело по имеющимся доказательствам.

Выслушав представителя истцов, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, суд приходит к следующему.

В силу статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

В соответствии со статьёй 35 Конституции Российской Федерации право частной собственности охраняется законом. Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами.

Согласно статье 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. Гражданские права и обязанности возникают, в том числе, из судебного решения, установившего гражданские права и обязанности.

На основании статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации защита нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляется судом.

В соответствии со статьёй 12 Гражданского кодекса Российской Федерации одним из способов защиты гражданских прав является признание права.

Согласно пункту 3 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях и в порядке, предусмотренных Гражданским кодексом Российской Федерации, лицо может приобрести право собственности на имущество, не имеющее собственника, на имущество, собственник которого неизвестен, либо на имущество, от которого собственник отказался или на которое он утратил право собственности по иным основаниям, предусмотренным законом.

В силу пункта 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо - гражданин или юридическое лицо, - не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом, если иные срок и условия приобретения не предусмотрены данной статьёй, в течение пятнадцати лет, приобретает право собственности на это имущество в силу приобретательной давности.

Право собственности на недвижимое и иное имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает у лица, приобретшего это имущество в силу приобретательной давности, с момента такой регистрации.

Согласно пункту 4 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока приобретательной давности в отношении вещей, находящихся у лица, из владения которого они могли быть истребованы в соответствии со статьями 301 и 305 названного Кодекса, начинается со дня поступления вещи в открытое владение добросовестного приобретателя.

В соответствии с пунктом 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Согласно статье 256 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если договором между ними не установлен иной режим этого имущества.

Аналогичное положение закреплено в статье 34 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которой имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

При этом к имуществу, нажитому супругами во время брака, относится не только имущество, приобретённое по возмездным сделкам, но и имущественные права, возникшие в период брака вследствие совместных действий супругов и за счёт общего семейного участия в содержании и сохранении имущества.

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснено, что давностное владение является добросовестным, если лицо, получая владение, не знало и не должно было знать об отсутствии основания возникновения у него права собственности. Давностное владение признаётся открытым, если лицо не скрывает факта нахождения имущества в его владении. Давностное владение признаётся непрерывным, если оно не прекращалось в течение всего срока приобретательной давности.

Согласно указанным разъяснениям владение имуществом как своим собственным означает владение не по договору, не в силу временного или зависимого права, а как своим, с осуществлением действий, характерных для собственника.

Пунктом 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010 разъяснено, что возможность обращения в суд с иском о признании права собственности в силу приобретательной давности вытекает из статей 11 и 12 Гражданского кодекса Российской Федерации. Лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с иском о признании за ним права собственности.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 26.11.2020 № 48-П указал, что при применении пункта 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность давностного владения должна оцениваться с учётом конкретных обстоятельств вхождения лица во владение, внешней правомерности его поведения, длительности фактического обладания имуществом и назначения института приобретательной давности, состоящего в устранении длительной неопределённости в принадлежности имущества и возвращении его в нормальный гражданский оборот.

Правовая позиция о том, что само по себе знание лица об отсутствии надлежащего оформления права собственности не всегда исключает добросовестность давностного владения, также выражена в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 20.03.2018 № 5-КГ18-3.

Согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В силу статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Судом установлены следующие фактические обстоятельства.

Спорным объектом является квартира с кадастровым номером №, расположенная по адресу: <адрес>, общей площадью 52 кв. м.

Из сведений Единого государственного реестра недвижимости следует, что объект недвижимости поставлен на кадастровый учёт, имеет статус актуального ранее учтённого объекта. Сведения о зарегистрированном праве собственности на спорную квартиру в ЕГРН отсутствуют. Сведения о переходе прав на спорную квартиру также отсутствуют.

Кадастровая стоимость спорной квартиры составляет 171 667 рублей 08 копеек.

Из ответа ППК «Роскадастр» и представленных выписок следует, что заявления о государственной регистрации права собственности на спорный объект ранее не поступали, сведения о постановке квартиры на учёт как бесхозяйного имущества отсутствуют, регистрационное дело по зарегистрированному праву на квартиру не сформировано ввиду отсутствия зарегистрированных прав.

Суд оценивает указанные сведения как достоверные, поскольку они получены из официального государственного информационного ресурса — Единого государственного реестра недвижимости - и согласуются с иными материалами дела.

Из ответа Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края следует, что дом по адресу: <адрес>, кадастровый №, поставлен на кадастровый учёт как многоквартирный жилой дом; в здании расположены четыре жилых помещения. Квартира № с кадастровым номером № имеет самостоятельный кадастровый учёт, земельный участок под ней не сформирован, право собственности на неё не зарегистрировано.

Администрация сообщила, что <адрес> реестре муниципального имущества муниципального округа отсутствует, право муниципальной собственности на неё не зарегистрировано, меры по признанию квартиры бесхозяйным имуществом, оформлению выморочного имущества либо регистрации права муниципальной собственности не предпринимались, обращений иных лиц, претендующих на спорную квартиру, в администрацию не поступало.

Указанные сведения свидетельствуют о том, что администрация не заявляет вещного права на спорное жилое помещение, не считает его объектом муниципального имущества, не подтверждает наличие у муниципального образования зарегистрированного либо ранее возникшего права на квартиру.

Вместе с тем из технической и архивной документации следует, что спорная квартира ранее была связана с Фарафоновым Николаем Анатольевичем.

Из технического паспорта на жилое помещение следует, что в разделе о владении строениями по состоянию на 15.10.2001 указан Фарафонов Николай Анатольевич, основание владения — договор передачи от 15.10.2001.

В ответ на судебный запрос Архивный отдел Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края представил архивные копии документов в отношении Фарафонова Н.А., в том числе договор на передачу квартиры в собственность граждан от 15.10.2001, заявление, справку о составе семьи от 23.08.2001, ордер № 164 от 07.08.1986, копии свидетельств о смерти.

Из договора на передачу квартиры в собственность граждан от 15.10.2001 усматривается, что Администрация города Змеиногорска в лице комитета по управлению муниципальным имуществом передала, а Фарафонов Николай Анатольевич приобрёл квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

Из ордера № 164 от 07.08.1986 и приложения к нему следует, что жилое помещение по адресу: <адрес>, предоставлялось Фарафоновой Раисе Николаевне на семью из четырёх человек, в составе семьи указаны, в том числе, Фарафонов Анатолий Петрович, Фарафонов Вячеслав Анатольевич, Фарафонов Николай Анатольевич.

Из актовых записей органов ЗАГС следует, что Фарафонов Николай Анатольевич родился ДД.ММ.ГГГГ, его родителями являются Фарафонов Анатолий Петрович и Фарафонова Раиса Николаевна. Фарафонов Анатолий Петрович умер ДД.ММ.ГГГГ, Фарафонова Раиса Николаевна умерла 08.05.1993.

Согласно ответу МО МВД России «Змеиногорский», Фарафонов Николай Анатольевич, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, был зарегистрирован по адресу: <адрес>, до 28.12.2001. В дальнейшем Фарафонов Н.А. зарегистрирован по месту жительства по адресу: <адрес>, с 18.04.2011 по настоящее время.

Указанные обстоятельства имеют существенное значение, поскольку дата снятия Фарафонова Н.А. с регистрационного учёта по спорной квартире — 28.12.2001 — согласуется с пояснениями истцов о фактическом вселении семьи Денисовых в спорное жилое помещение в конце декабря 2001 года, в том числе о том, что новоселье отмечалось 28.12.2001.

Суд принимает указанные доказательства в качестве взаимно согласующихся: архивные документы подтверждают предшествующую правовую связь спорной квартиры с Фарафоновым Н.А.; сведения МВД подтверждают прекращение его регистрационной связи со спорным жилым помещением именно в конце декабря 2001 года; письменные пояснения истцов подтверждают получение фактического владения квартирой от Фарафонова Н.А. в тот же период.

Из письменных пояснений истцов следует, что в конце 2001 года Денисов Д.М. увидел объявление о продаже квартиры, связался с Фарафоновым Н.А., квартира была осмотрена через соседку, у которой находились ключи, после чего Фарафонов Н.А. приехал в Змеиногорск, получил денежные средства и передал ключи от квартиры. Надлежащее оформление договора купли-продажи не состоялось из-за отсутствия необходимого документа у продавца, однако фактическое владение квартирой было передано семье Денисовых. Расписка о передаче денежных средств, по пояснениям истцов, утрачена.

Суд учитывает, что документального подтверждения передачи денежных средств по сделке в материалы дела не представлено. Вместе с тем отсутствие расписки либо письменного договора купли-продажи само по себе не опровергает факта фактической передачи владения, поскольку указанный факт подтверждается совокупностью иных доказательств: совпадением даты выбытия Фарафонова Н.А. из спорной квартиры с датой вселения семьи Денисовых, длительным последующим проживанием истцов, отсутствием каких-либо требований об освобождении квартиры со стороны Фарафонова Н.А., отсутствием сведений о пользовании квартирой им либо иными лицами после декабря 2001 года, а также отсутствием зарегистрированных прав и правопритязаний иных лиц.

Суд также принимает во внимание, что Фарафонов Н.А., будучи привлечённым к участию в деле в качестве ответчика, не представил суду доказательств сохранения за ним фактического владения квартирой после декабря 2001 года, не представил доказательств предъявления к истцам требований об освобождении квартиры, не заявил самостоятельного требования о признании права собственности за собой либо о виндикации спорного имущества.

Данное поведение Фарафонова Н.А. не является самостоятельным основанием для удовлетворения иска, однако в совокупности с иными доказательствами подтверждает отсутствие реального спора со стороны прежнего владельца относительно многолетнего фактического владения истцов квартирой.

Судом установлено, что Денисов Дмитрий Михайлович и Денисова Ирина Васильевна состоят в зарегистрированном браке с 14.08.1999, сведений о расторжении брака не имеется.

Данные обстоятельства подтверждаются ответом отдела государственной регистрации актов гражданского состояния г. Змеиногорска Управления юстиции Алтайского края от 28.02.2026 № 62/11-06 и актовой записью о заключении брака № 39 от 14.08.1999.

Из актовой записи о заключении брака следует, что брак заключён между Денисовым Дмитрием Михайловичем, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и Полецких Ириной Васильевной, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, после заключения брака — Денисовой Ириной Васильевной.

В материалах дела имеются также актовые записи о рождении детей истцов: Денисова Романа Дмитриевича, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и Денисовой Марии Дмитриевны, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Указанные лица привлечены к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора.

Суд учитывает, что дети истцов, по пояснениям Денисовых, проживали в спорной квартире совместно с родителями, Денисов Р.Д. — с момента вселения семьи, Денисова М.Д. — с момента рождения. Вместе с тем самостоятельных требований о признании права собственности на спорную квартиру они не заявили. Сам факт проживания детей с родителями не порождает у детей права собственности на жилое помещение родителей, в том числе не является самостоятельным основанием для признания за ними права собственности в силу приобретательной давности при отсутствии соответствующего требования и доказательств самостоятельного владения ими квартирой как своей собственной независимо от родителей.

Поэтому суд разрешает спор в пределах заявленных уточнённых требований - о признании права общей совместной собственности именно за супругами Денисовыми.

Фактическое владение спорной квартирой истцами подтверждается совокупностью доказательств.

Справкой председателя уличного комитета <данные изъяты> Жиляковой Н.И. подтверждено, что Денисов Дмитрий Михайлович, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, зарегистрированный по адресу: <адрес>, действительно с 2002 года по настоящее время проживает по адресу: <адрес>, и несёт бремя содержания указанной квартиры.

Суд оценивает указанную справку как письменное доказательство, подтверждающее восприятие истцов окружающими лицами как фактических владельцев спорной квартиры. Данная справка согласуется с иными материалами дела: сведениями МВД о снятии Фарафонова Н.А. с регистрационного учёта 28.12.2001, письменными пояснениями истцов о вселении в конце декабря 2001 года, коммунальными документами и отсутствием иных претендентов на спорное жилое помещение.

Согласно ответу МУП «Водоканал г. Змеиногорска», Денисовым Д.М. по адресу: <адрес>, оплачиваются услуги холодного водоснабжения с 01.02.2018. За период до 31.01.2018 предоставление сведений невозможно ввиду отсутствия данных предшествующих организаций, предоставлявших услугу в указанный период.

Согласно ответу ООО «ТКО-Сервис», по спорному адресу имеется лицевой счёт по услуге обращения с твёрдыми коммунальными отходами, в сведениях указан Денисов Дмитрий Михайлович, задолженность отсутствует.

Согласно сведениям ООО «Единый расчётный центр», по адресу спорной квартиры имеются лицевые счета и сведения о начислениях и оплатах по коммунальным услугам, в том числе по услугам, связанным с жилым помещением.

Из ответа АО «Алтайкрайэнерго» следует, что 17.09.2009 с Денисовым Дмитрием Михайловичем, проживающим по адресу: <адрес>, заключён договор энергоснабжения; договор считается заключённым в силу части 1 статьи 540 Гражданского кодекса Российской Федерации на основании фактического подключения потребителя к электрической сети в установленном порядке. Лицевой счёт на момент заключения договора - № 13001010; в дальнейшем при переходе энергосбытовой компании на новый программный комплекс лицевой счёт изменён на № 424003754. По состоянию на момент ответа задолженность по оплате коммунальной услуги электроснабжения отсутствует.

Из представленной лицевой карты потребителя следует, что по лицевому счёту осуществлялись регулярные оплаты электроэнергии, в частности за период с 2018 года по 2026 год.

Суд учитывает, что объективные письменные коммунальные документы за самый ранний период владения - 2001–2009 годы - представлены не в полном объёме. Однако отсутствие сохранившихся квитанций за указанный ранний период само по себе не опровергает фактического владения, поскольку объясняется давностью событий, а сам факт проживания с конца 2001 года подтверждается иными доказательствами, в том числе совпадением даты выбытия прежнего владельца из квартиры с датой вселения семьи Денисовых, справкой уличного комитета, последующим оформлением коммунальных лицевых счетов на Денисова Д.М., длительным отсутствием притязаний иных лиц и фактическим содержанием квартиры истцами.

Истцы в письменных пояснениях подробно указали, какие ремонтные и хозяйственные работы выполнялись ими в спорной квартире: ремонт и переделка печи и системы отопления после вселения, замена дверей, окон, внутренняя отделка, ремонт крыши, устройство помещений для хранения угля и дров, ремонт бани, замена замков, иные работы по поддержанию квартиры и связанных с ней хозяйственных построек в пригодном состоянии. Суд оценивает данные пояснения в совокупности с фактом длительного проживания истцов, коммунальными платежами и отсутствием каких-либо сведений о содержании спорного жилого помещения иными лицами.

Ответы органов миграционного учёта подтверждают, что Денисов Д.М. зарегистрирован по адресу: <адрес>, а по спорной квартире зарегистрированные лица не значатся. Суд не расценивает отсутствие регистрации истцов по спорному адресу как обстоятельство, опровергающее фактическое владение квартирой, поскольку отсутствие регистрации по месту жительства объясняется отсутствием зарегистрированного права собственности и правоустанавливающих документов, что прямо указано истцами и согласуется с обычным порядком регистрационного учёта граждан по месту жительства.

Кроме того, отсутствие регистрации иных лиц по спорной квартире подтверждает отсутствие официально оформленного проживания иных граждан, претендующих на спорное жилое помещение.

Судом также исследованы сведения о правовом режиме дома и иных квартир.

Из ответа администрации и сведений ЕГРН следует, что дом по адресу: <адрес>, имеет кадастровый №, в доме расположены четыре жилых помещения, в том числе <адрес> кадастровым номером №. Квартира № и земельный участок при ней имеют зарегистрированные права у иных лиц, <адрес> № также поставлены на кадастровый учёт, права на них зарегистрированы. Общий земельный участок под домом не сформирован, отдельный земельный участок под квартирой № также не сформирован.

Указанные обстоятельства не препятствуют рассмотрению заявленного требования, поскольку истцы просят признать право собственности только на самостоятельный объект недвижимости - <адрес>, кадастровый №. Требований о признании права на земельный участок, об определении границ, об общем имуществе многоквартирного дома, об изменении прав собственников квартир №, №, № не заявлено.

Поэтому суд не разрешает вопрос о правовом режиме земельного участка при доме и не делает выводов, затрагивающих права собственников иных квартир и земельных участков.

Ответ Межрайонной ИФНС России № 1 по Алтайскому краю свидетельствует об отсутствии начислений налога на имущество физических лиц по объекту с кадастровым номером №. Данное обстоятельство согласуется с отсутствием зарегистрированного права собственности на спорную квартиру и не свидетельствует против истцов, поскольку налоговые начисления по объекту при отсутствии зарегистрированного правообладателя не формировались.

Ответ Управления имущественных отношений Алтайского края подтверждает, что дом по адресу: <адрес> земельный участок под домом в реестре государственного имущества Алтайского края не значатся. Доказательств нахождения спорной квартиры в собственности Российской Федерации, Алтайского края либо муниципального образования в материалы дела не представлено.

Таким образом, по делу установлено, что спорная квартира является существующим объектом недвижимости, зарегистрированным в кадастровом учёте, однако право собственности на неё в ЕГРН не зарегистрировано; квартира не состоит в реестре муниципального имущества и не выявлена как объект государственной собственности; прежняя правовая связь квартиры с Фарафоновым Н.А. подтверждается договором передачи от 15.10.2001, однако после декабря 2001 года Фарафонов Н.А. фактически выбыл из спорного жилого помещения и требований к истцам не предъявлял; истцы с конца декабря 2001 года открыто, постоянно и длительно проживают в квартире, несут расходы по её содержанию, оплачивают коммунальные услуги и используют помещение как своё семейное жильё.

Оценивая наличие условий приобретательной давности, суд приходит к следующим выводам.

Владение истцов спорной квартирой является добросовестным.

Суд исходит из того, что истцы вошли во владение спорной квартирой не самовольно, не путём захвата, не вопреки воле прежнего владельца, а после фактической передачи квартиры Фарафоновым Н.А., который на тот момент был указан в технической и архивной документации как лицо, которому квартира передана в собственность по договору передачи от 15.10.2001. Передача ключей, выбытие Фарафонова Н.А. из квартиры 28.12.2001, отсутствие последующих притязаний с его стороны и длительное владение истцов свидетельствуют о внешне правомерном характере вхождения истцов во владение.

То обстоятельство, что договор купли-продажи квартиры между Фарафоновым Н.А. и Денисовыми надлежащим образом не был оформлен и право собственности истцов не зарегистрировано, само по себе не исключает добросовестности давностного владения. При ином подходе институт приобретательной давности утрачивал бы значение в ситуациях, для которых он непосредственно предназначен: когда длительное фактическое владение имуществом существует, но юридическое оформление права по объективным причинам не произведено.

Суд также учитывает, что на протяжении более двадцати четырёх лет никто не оспаривал фактическое владение истцов спорной квартирой; ни Фарафонов Н.А., ни администрация, ни иные лица не предъявляли к истцам требований об освобождении квартиры, не заявляли требований о признании права собственности, об истребовании имущества либо об устранении препятствий в пользовании.

Владение истцов является открытым.

Истцы не скрывали факта проживания в спорной квартире. Они проживали в ней семьёй, пользовались коммунальными услугами, заключили договор энергоснабжения, оплачивали коммунальные платежи, производили ремонт, поддерживали квартиру в жилом состоянии. Факт проживания Денисова Д.М. по спорному адресу известен председателю уличного комитета, соседям, ресурсоснабжающим организациям. Лицевые счета по коммунальным услугам открывались на имя Денисова Д.М., платежи производились открыто.

Владение является непрерывным.

С конца декабря 2001 года до момента рассмотрения дела в суде прошло более двадцати четырёх лет. Доказательств того, что истцы прекращали владение спорной квартирой, передавали её иным лицам, выбывали из неё, утратили фактический контроль над помещением либо что в указанный период квартирой владело иное лицо, суду не представлено.

Напротив, совокупность доказательств подтверждает непрерывное использование спорной квартиры семьёй Денисовых как постоянного жилого помещения.

Владение осуществлялось как своим собственным.

Истцы вселились в квартиру после её фактической передачи прежним владельцем, использовали её для постоянного проживания, не заключали договор найма, аренды, безвозмездного пользования, хранения либо иной договор, свидетельствующий о производном, зависимом характере владения. Они не вносили плату собственнику, не признавали за кем-либо право распоряжаться квартирой, не обращались к Фарафонову Н.А. или администрации за разрешением проживать в квартире после вселения, не получали квартиру как временное или служебное жильё.

Напротив, истцы действовали как лица, считающие квартиру своей: заселились с семьёй, несли расходы, производили ремонт, благоустройство и содержание, оплачивали коммунальные услуги, предпринимали попытки оформить право собственности, обращались за консультациями, в том числе в органы и к нотариусу.

Суд учитывает довод о том, что истцы сохраняли регистрацию по иным адресам. Однако регистрация по месту жительства является административным учётом и сама по себе не порождает и не прекращает право собственности. В данном случае отсутствие регистрации по спорному адресу объясняется отсутствием оформленного права собственности и правоустанавливающих документов, что не опровергает фактического владения квартирой.

Длительность владения истцов превышает установленный законом срок.

Даже исходя из наиболее осторожной оценки - с конца декабря 2001 года — ко дню рассмотрения дела истцы владеют спорной квартирой более двадцати четырёх лет. Пятнадцатилетний срок, предусмотренный пунктом 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, истёк до обращения истцов в суд. Даже при подходе, ранее применявшемся с учётом срока исковой давности по виндикационному требованию, общий период фактического владения превышает восемнадцать лет.

Таким образом, необходимая продолжительность давностного владения по делу доказана.

Суд также учитывает, что право собственности Фарафонова Н.А. на спорную квартиру в ЕГРН зарегистрировано не было, однако само по себе это обстоятельство не исключает применение статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации. Напротив, наличие договора передачи от 15.10.2001 в пользу Фарафонова Н.А. объясняет происхождение владения спорной квартирой и подтверждает, что истцы получили владение не от неустановленного лица, а от лица, связанного с квартирой соответствующим приватизационным документом. Последующая длительная неопределённость правового режима квартиры и отсутствие регистрации права как за Фарафоновым Н.А., так и за истцами являются теми обстоятельствами, на устранение которых направлен институт приобретательной давности.

Доводы о невозможности удовлетворения иска в связи с отсутствием письменного договора купли-продажи между Фарафоновым Н.А. и истцами суд отклоняет.

Для признания права собственности в силу приобретательной давности не требуется наличие действительной сделки, непосредственно порождающей право собственности. Если бы такая сделка была надлежаще оформлена и зарегистрирована, обращение с иском о приобретательной давности не требовалось бы. Предметом настоящего спора является именно установление наличия или отсутствия условий первоначального приобретения права собственности вследствие длительного давностного владения.

Суд также не усматривает оснований для отказа в иске по мотиву того, что истцы не уплачивали налог на имущество. Из материалов дела следует, что налоговые начисления по спорной квартире не производились вследствие отсутствия зарегистрированного правообладателя. При таких обстоятельствах отсутствие налоговых платежей не свидетельствует о недобросовестности истцов и не опровергает несение ими иных расходов по содержанию квартиры.

Суд учитывает, что спорное имущество является жилым помещением. Применение статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации к жилому помещению не исключено законом. Квартира является индивидуально определённой недвижимой вещью, находится в гражданском обороте, не изъята из оборота, не имеет зарегистрированного правообладателя, фактически содержится и используется истцами длительное время.

Признание за истцами права общей совместной собственности соответствует фактическим обстоятельствам дела, поскольку владение спорной квартирой возникло и осуществлялось супругами в период брака, за счёт общего семейного участия и общих средств, а спорная квартира использовалась как семейное жильё. Доказательств заключения между супругами брачного договора либо соглашения об ином режиме спорного имущества не представлено.

Суд также учитывает, что удовлетворение иска не нарушает права третьих лиц.

Денисов Р.Д. и Денисова М.Д. как дети истцов самостоятельных требований о признании за ними права собственности не заявили, возражений против удовлетворения требований родителей не представили. Признание права общей совместной собственности за истцами само по себе не прекращает возможные жилищные права членов семьи собственников, если такие права будут существовать по правилам жилищного законодательства.

Фарафонова К.Н. и Фарафонов В.А. самостоятельных требований относительно спорной квартиры не заявили. Фарафонова К.Н. родилась в 2008 году, то есть спустя более шести лет после выбытия Фарафонова Н.А. из спорной квартиры и фактического вселения семьи Денисовых; доказательств её проживания в спорной квартире либо участия во владении квартирой не имеется. Фарафонов В.А. по архивным сведениям был указан в составе семьи, которой ранее предоставлялось жилое помещение, однако договор передачи от 15.10.2001 был заключён именно с Фарафоновым Н.А.; доказательств сохранения за Фарафоновым В.А. самостоятельного права на спорную квартиру, его проживания в ней либо предъявления притязаний на квартиру суду не представлено.

Собственники иных квартир <адрес> не привлечены к участию в деле, поскольку предметом спора является только <адрес> кадастровым номером № Вопросы о правах на <адрес>, №, №, на земельные участки при них, на общее имущество дома либо о границах земельных участков судом не разрешаются. Настоящее решение не устанавливает и не изменяет права собственников иных квартир и земельных участков.

Сведения Военного комиссариата Алтайского края о том, что Денисов Роман Дмитриевич проходит военную службу по контракту, при этом участия в боевых действиях не принимал, основанием для приостановления производства по делу не являются, поскольку Денисов Р.Д. не является стороной по делу, участвует в деле в качестве третьего лица, самостоятельных требований не заявлял, а представленные сведения не подтверждают наличие обстоятельств, влекущих обязательное приостановление производства по делу в порядке статьи 215 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Оценивая все доказательства в совокупности, суд приходит к выводу, что истцами доказаны все необходимые условия приобретательной давности: добросовестное, открытое, непрерывное владение спорной квартирой как своей собственной в течение срока, превышающего установленный законом пятнадцатилетний срок.

Суд считает, что длительная неопределённость в правовом режиме спорной квартиры подлежит устранению путём признания за истцами права общей совместной собственности в силу приобретательной давности. Такой вывод соответствует назначению статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, фактическим обстоятельствам дела, правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 26.11.2020 № 48-П, и разъяснениям, содержащимся в пунктах 15–21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010.

Согласно статье 14 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» вступившие в законную силу судебные акты являются основанием для осуществления государственной регистрации прав на недвижимое имущество.

В соответствии со статьёй 58 указанного Федерального закона права на недвижимое имущество, установленные решением суда, подлежат государственной регистрации в порядке, предусмотренном данным законом.

Оценивая представленные и истребованные по делу доказательства в соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд исходит из их относимости, допустимости, достоверности, а также достаточности и взаимной связи в совокупности.

Суд учитывает, что предметом настоящего гражданского дела является не установление факта проживания как такового, а разрешение вещно-правового спора о признании права общей совместной собственности супругов Денисова Дмитрия Михайловича и Денисовой Ирины Васильевны на конкретный объект недвижимости — квартиру с кадастровым номером №, расположенную по адресу: <адрес>, в силу приобретательной давности. В связи с этим судом оценивались доказательства по нескольким взаимосвязанным блокам: индивидуализация спорного объекта, правовая история квартиры, обстоятельства первоначального вхождения истцов во владение, длительность и характер владения, несение бремени содержания, отсутствие зарегистрированного правообладателя, отсутствие конкурирующих притязаний со стороны публичных образований, прежнего владельца и иных лиц.

Сведения Единого государственного реестра недвижимости, представленные ППК «Роскадастр» и Управлением Росреестра по Алтайскому краю, подтверждают, что спорный объект индивидуализирован как жилое помещение - квартира с кадастровым номером №, площадью 52 кв. м, расположенная по адресу: <адрес>. Объект находится в пределах здания с кадастровым номером №. В выписке ЕГРН по указанному зданию отражено, что в нем расположены четыре жилых помещения: <адрес> кадастровым номером №, <адрес> кадастровым номером №, <адрес> кадастровым номером № и <адрес> кадастровым номером №.

Указанные сведения имеют существенное значение, поскольку подтверждают, что спор касается не неопределенного жилого помещения и не доли в доме, а самостоятельного объекта недвижимости, поставленного на кадастровый учет и пригодного для государственной регистрации права. Кадастровая стоимость спорной квартиры составляет 171 667 рублей 08 копеек, что также подтверждает наличие объекта в кадастровом контуре и индивидуализацию предмета иска.

Из выписок ЕГРН и уведомления об отсутствии сведений о переходе прав следует, что сведения о зарегистрированном праве собственности на квартиру с кадастровым номером № отсутствуют, сведения о переходе прав также отсутствуют, записи о принятии объекта на учет как бесхозяйного имущества не имеется. Из сообщения Роскадастра следует, что регистрационное дело по зарегистрированному праву на спорную квартиру отсутствует ввиду отсутствия зарегистрированного права. Данные сведения суд оценивает как достоверные, поскольку они исходят от уполномоченных органов и согласуются между собой.

Суд придает указанным доказательствам значение не как подтверждающим право истцов сами по себе, а как подтверждающим длительную юридическую неопределенность в отношении спорного объекта: квартира существует как объект недвижимости, однако право собственности ни за истцами, ни за Фарафоновым Н.А., ни за муниципальным образованием, ни за иным лицом в ЕГРН не зарегистрировано. Именно такая ситуация объективно требует судебного разрешения вопроса о наличии либо отсутствии оснований для признания права в порядке статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из ответа Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края следует, что дом по <адрес> поставлен на кадастровый учет как многоквартирный жилой дом, общий земельный участок под домом не формировался, в здании расположены четыре жилых помещения. Администрация указала, что <адрес> кадастровым номером № земельного участка не имеет, право собственности на нее не зарегистрировано, в реестре муниципального имущества муниципального округа <адрес> отсутствует. Администрацией также сообщено, что меры по признанию квартиры бесхозяйным имуществом, оформлению выморочного имущества и регистрации права муниципальной собственности не предпринимались, обращений иных лиц, претендующих на спорную квартиру, в администрацию не поступало.

Данный ответ суд оценивает как доказательство отсутствия со стороны муниципального образования самостоятельного притязания на спорную квартиру. При этом суд учитывает, что сам факт отсутствия квартиры в реестре муниципального имущества не является самостоятельным основанием для удовлетворения иска, однако в совокупности с отсутствием зарегистрированного права в ЕГРН и отсутствием сведений о постановке квартиры на учет как бесхозяйной подтверждает отсутствие установленного публичного правообладателя спорного объекта.

Сведения администрации также позволяют разграничить предмет настоящего спора и права собственников иных помещений дома. Из материалов следует, что спорная <адрес> является самостоятельным помещением, а требования истцов не касаются квартир №, №, №, прав на земельные участки при них, границ земельных участков, порядка пользования общим имуществом либо изменения прав иных собственников. Поэтому документы о доме в целом и иных квартирах суд учитывает лишь в части индивидуализации спорного объекта и подтверждения того, что <адрес> существует как отдельное помещение.

Особое значение для дела имеют технический паспорт и архивные документы, представленные по судебным запросам. Из технического паспорта следует, что в отношении квартиры по адресу: <адрес>, в разделе о владении строениями имеется запись о Фарафонове Николае Анатольевиче как владельце по состоянию на 15.10.2001, основание владения - договор передачи от 15.10.2001. На первоначальной стадии дела именно данное обстоятельство свидетельствовало о необходимости проверки правовой истории квартиры и привлечения Фарафонова Н.А. к участию в деле в качестве ответчика.

В дальнейшем ответ Архивного отдела Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края подтвердил наличие архивных документов, относящихся к передаче спорной квартиры Фарафонову Н.А. В материалы дела представлены копии договора на передачу квартиры в собственность граждан от 15.10.2001, заявления, справки о составе семьи от 23.08.2001, ордера № 164 от 07.08.1986, а также документы, относящиеся к семейной истории Фарафоновых.

Из договора на передачу квартиры в собственность граждан от 15.10.2001 следует, что Администрация города Змеиногорска в лице комитета по управлению муниципальным имуществом передала, а Фарафонов Николай Анатольевич приобрел квартиру, расположенную по адресу: <адрес>. Из ордера № 164 от 07.08.1986 и приложения к нему следует, что жилое помещение ранее предоставлялось Фарафоновой Раисе Николаевне на семью из четырех человек, в состав которой входили, в том числе, Фарафонов Анатолий Петрович, Фарафонов Вячеслав Анатольевич и Фарафонов Николай Анатольевич.

Суд оценивает эти документы как подтверждающие не конкурирующее право Фарафонова Н.А. в настоящем споре, а происхождение правовой и фактической связи спорной квартиры с Фарафоновым Н.А. до передачи фактического владения семье Денисовых. Договор передачи от 15.10.2001 объясняет, почему именно Фарафонов Н.А. воспринимался истцами как лицо, правомочное передать квартиру, и почему Денисов Д.М., по его пояснениям, считал Фарафонова Н.А. продавцом и владельцем квартиры. Одновременно отсутствие государственной регистрации права Фарафонова Н.А. в ЕГРН объясняет последующую невозможность оформления перехода права во внесудебном порядке и длительную неопределенность в правовом режиме объекта.

Актовые записи органов ЗАГС, представленные по запросам суда, подтверждают семейные связи как истцов, так и лиц из семьи Фарафоновых. Из актовой записи о заключении брака № 39 от 14.08.1999 следует, что Денисов Дмитрий Михайлович и Полецких Ирина Васильевна, после заключения брака — Денисова Ирина Васильевна, состоят в зарегистрированном браке с 14.08.1999. Сведений о расторжении указанного брака не установлено. Из актовых записей о рождении № 15 от 22.02.2000 и № 119 от 17.11.2004 следует, что Денисов Роман Дмитриевич, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и Денисова Мария Дмитриевна, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являются детьми Денисова Д.М. и Денисовой И.В.

Данные доказательства подтверждают, что спорное владение возникло и продолжалось в период зарегистрированного брака истцов. Поэтому уточнение исковых требований и заявление требования о признании права общей совместной собственности именно за обоими супругами суд оценивает как соответствующее фактическим обстоятельствам дела и нормам статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации, статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из актовых записей органа ЗАГС по линии Фарафоновых следует, что Фарафонов Николай Анатольевич родился ДД.ММ.ГГГГ, его родителями являются Фарафонов Анатолий Петрович и Фарафонова Раиса Николаевна. Также подтверждены брак Фарафонова Н.А. с Люлькиной Татьяной Александровной, после брака - Фарафоновой Татьяной Александровной, и рождение Фарафоновой Ксении Николаевны 08.02.2008. Актовыми записями также подтверждена смерть Фарафонова Анатолия Петровича 25.12.2000 и смерть Фарафоновой Раисы Николаевны 08.05.1993.

Эти доказательства суд оценивает как имеющие значение для установления круга лиц, которые могли быть связаны с предшествующим пользованием спорной квартирой и правовой историей ее передачи. Вместе с тем указанные актовые записи не подтверждают наличие у Фарафоновой К.Н., Фарафонова В.А. или иных лиц самостоятельного зарегистрированного либо фактического владения спорной квартирой после декабря 2001 года. Фарафонова К.Н. родилась в 2008 году, то есть спустя более шести лет после выбытия Фарафонова Н.А. из спорной квартиры; доказательств ее проживания в квартире или предъявления прав на нее не имеется. Фарафонов В.А. указан в архивных документах как член семьи, которой ранее предоставлялось жилое помещение, однако доказательств заключения договора передачи в его пользу, регистрации права, проживания в спорной квартире после 2001 года либо предъявления требований в отношении спорного объекта суду не представлено.

Сведения органов миграционного учета имеют существенное значение для сопоставления версии истцов с объективными учетными данными. Из ответа МО МВД России «Змеиногорский» следует, что Фарафонов Николай Анатольевич был зарегистрирован по адресу: <адрес>, до 28.12.2001, при этом дата постановки на регистрационный учет в архивном адресном листке убытия отсутствует. В дальнейшем Фарафонов Н.А. зарегистрирован по адресу: <адрес>, с 18.04.2011 по настоящее время.

Дата убытия Фарафонова Н.А. - 28.12.2001 - имеет особое доказательственное значение, поскольку полностью согласуется с письменными пояснениями истцов о том, что фактическое вселение семьи Денисовых в спорную квартиру произошло в конце декабря 2001 года и что новоселье отмечалось 28 декабря 2001 года. Такое совпадение суд оценивает как сильное косвенное подтверждение достоверности версии истцов о моменте передачи фактического владения квартирой.

Из письменных пояснений истцов следует, что первоначально в исковом заявлении был указан 2002 год из-за давности событий, однако правильной датой начала фактического владения истцы называют конец декабря 2001 года. Суд считает данное уточнение не противоречием, опровергающим иск, а детализацией обстоятельств первоначального владения, поскольку оно согласуется с объективной датой снятия Фарафонова Н.А. с регистрационного учета по спорной квартире.

В то же время сведения МВД подтверждают, что истцы и их дети не были зарегистрированы по месту жительства в спорной квартире. Суд оценивает это обстоятельство в совокупности с пояснениями истцов и приходит к выводу, что отсутствие регистрации не опровергает фактическое владение. Истцы пояснили, что не могли зарегистрироваться в спорном жилом помещении ввиду отсутствия оформленного права собственности и правоустанавливающих документов. Данное объяснение является логичным и согласуется с отсутствием зарегистрированного права на квартиру в ЕГРН. Регистрация по месту жительства носит учетный характер и сама по себе не является доказательством возникновения или прекращения права собственности.

Письменные пояснения истцов суд оценивает как последовательные, подробные и согласующиеся с объективными документами дела. В них Денисов Д.М. указал, что в конце 2001 года увидел объявление о продаже квартиры, связался с Фарафоновым Н.А., осмотр квартиры был произведен через соседку Гутову (Молостову) Татьяну, у которой находились ключи, после чего Фарафонов Н.А. приехал в Змеиногорск, получил денежные средства, передал ключи и разрешил вселиться. Истцы пояснили, что договор купли-продажи не был оформлен из-за отсутствия необходимого документа, расписка о передаче денежных средств за давностью лет утрачена, однако квартира фактически была передана семье Денисовых.

Суд учитывает, что расписка о передаче денежных средств и письменный договор купли-продажи в материалы дела не представлены. Однако по делу о приобретательной давности отсутствие надлежаще оформленного договора отчуждения не является самостоятельным основанием для отказа, поскольку предметом доказывания является не действительность сделки купли-продажи, а наличие условий давностного владения. Объяснения истцов о фактической передаче денежных средств и ключей суд оценивает не как доказательство совершенной сделки купли-продажи, а как обстоятельство, характеризующее способ вхождения истцов во владение: не самовольный, не скрытый и не противоправный, а внешне правомерный и согласованный с лицом, которое по документам было связано со спорной квартирой.

Данные обстоятельства согласуются с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 26.11.2020 № 48-П, согласно которой при оценке добросовестности давностного владения необходимо учитывать конкретные обстоятельства вхождения во владение и внешнюю правомерность поведения владельца. В настоящем деле истцы вошли во владение спорной квартирой после фактической передачи ключей лицом, указанным в технической и архивной документации как владелец квартиры по договору передачи от 15.10.2001, что исключает вывод о самовольном захвате спорного жилого помещения.

Открытость владения подтверждается тем, что истцы проживали в квартире семьей, не скрывали своего нахождения в жилом помещении, пользовались коммунальными услугами, обращались в организации, производили платежи, осуществляли ремонт и содержание квартиры. Справка председателя уличного комитета <адрес> и пер. Колыванский Жиляковой Н.И. подтверждает, что Денисов Д.М. фактически с 2002 года проживает по адресу: <адрес>, и несет бремя содержания квартиры. Данная справка сама по себе не является исчерпывающим доказательством права собственности, однако в совокупности с иными доказательствами подтверждает открытый характер владения и восприятие Денисовых окружающими как фактических хозяев спорной квартиры.

Несение бремени содержания спорной квартиры подтверждается коммунальными документами и ответами ресурсоснабжающих организаций. Так, МУП «Водоканал <адрес>» подтвердил оплату услуг холодного водоснабжения по спорному адресу Денисовым Д.М. с 01.02.2018; сведения за более ранний период организация предоставить не смогла ввиду отсутствия данных предшествующих организаций. ООО «ТКО-Сервис» представило сведения по лицевому счету, открытому по адресу спорной квартиры, где в качестве собственника либо плательщика указан Денисов Дмитрий Михайлович, задолженность отсутствует. ООО «Единый расчетный центр» представило сведения о лицевых счетах и платежах по адресу спорной квартиры.

Особое значение имеет ответ АО «Алтайкрайэнерго», из которого следует, что 17.09.2009 с Денисовым Дмитрием Михайловичем, проживающим по адресу: <адрес>, заключен договор энергоснабжения. Договор считается заключенным на основании фактического подключения потребителя к электрической сети в порядке части 1 статьи 540 Гражданского кодекса Российской Федерации. Указано, что документы, подтверждающие право на пользование помещением, при заключении договора не предоставлялись, лицевой счет на момент заключения договора имел №, в последующем в связи с техническим изменением программного комплекса изменен на № 424003754. Также представлены копии договора энергоснабжения, акты ввода приборов учета и лицевая карта потребителя, при этом задолженность по оплате услуги электроснабжения отсутствует.

Суд оценивает данные доказательства как подтверждающие, что Денисов Д.М. не позднее 2009 года официально выступал потребителем электрической энергии по спорному адресу, а энергоснабжающая организация воспринимала его как фактического пользователя жилого помещения. Отсутствие при заключении договора правоустанавливающих документов на квартиру не опровергает владение истцов; напротив, оно согласуется с общей ситуацией отсутствия зарегистрированного права и объясняет невозможность внесудебного оформления собственности.

Суд принимает во внимание, что коммунальные документы не покрывают равномерно весь период с конца декабря 2001 года по дату рассмотрения дела. Вместе с тем по спорам о приобретательной давности отсутствие полного комплекта квитанций за каждый месяц многолетнего периода не может автоматически влечь отказ в иске, если длительность владения подтверждается совокупностью иных доказательств. В настоящем деле ранний период владения подтверждается совокупностью данных: выбытие Фарафонова Н.А. из квартиры 28.12.2001, письменные пояснения истцов о вселении в эту дату, справка уличного комитета, отсутствие иных зарегистрированных лиц и притязаний на квартиру, последующее оформление коммунальных отношений на Денисова Д.М. и многолетняя оплата коммунальных услуг.

Письменные пояснения истцов о произведенных ремонтах и улучшениях также имеют доказательственное значение. Истцы указали, что после вселения в 2002 году переделали печь и систему отопления, в последующие годы заменили окна, двери, выполняли внутреннюю отделку, ремонт крыши, ремонт бани, обустройство помещений для хранения топлива, укладку напольных покрытий и иные работы. Документы на часть таких работ не сохранились ввиду давности. Суд оценивает данные пояснения в совокупности с длительным фактическим проживанием и коммунальными платежами как подтверждение отношения истцов к квартире как к своей, поскольку выполнение капитальных и текущих ремонтных работ обычно не свойственно временному пользователю, не рассматривающему имущество как собственное.

Ответ ИФНС об отсутствии начислений налога на имущество физических лиц по спорной квартире суд оценивает нейтрально. С одной стороны, отсутствие налоговых платежей не подтверждает несение истцами всего бремени собственника. С другой стороны, оно не свидетельствует против истцов, поскольку налог на имущество по квартире не начислялся вследствие отсутствия зарегистрированного правообладателя. Следовательно, данный документ согласуется с общей правовой неопределенностью объекта и не опровергает давностное владение.

Сведения о наличии у Денисова Д.М. доли в квартире по адресу: <адрес>, суд также оценивает как не препятствующие удовлетворению иска. Наличие у лица доли в ином жилом помещении само по себе не исключает возможность фактического владения другим объектом недвижимости как своим собственным. Истцы пояснили, что Денисов Д.М. фактически не проживает по адресу регистрации с момента вселения в спорную квартиру, а квартира по <адрес> связана с приватизацией жилья родителей. Доказательств обратного суду не представлено.

Ответы военного комиссариата и иных органов о прохождении Денисовым Р.Д. военной службы по контракту, а также сведения о том, что он участия в боевых действиях не принимал, суд оценивает как относящиеся к вопросу возможности участия соответствующего третьего лица в деле, но не как доказательство, влияющее на наличие либо отсутствие у истцов права в силу приобретательной давности. Поскольку Денисов Р.Д. не является стороной по делу, самостоятельных требований не заявлял, а сведения о его участии в боевых действиях отсутствуют, оснований для приостановления производства по делу не имеется. В то же время сведения о том, что он является сыном истцов и проживал в спорной квартире с малолетнего возраста, учитываются судом как часть фактической истории проживания семьи Денисовых.

Доказательства, полученные от операторов связи, ФССП, ФНС, СФР, УФСИН, органов МВД и иных организаций, суд оценивает преимущественно как доказательства, направленные на идентификацию лиц, установление адресов и обеспечение их надлежащего извещения. Они не содержат сведений, опровергающих фактическое владение истцов спорной квартирой либо подтверждающих наличие у иных лиц более сильного права на спорный объект. Получение этих сведений позволило суду проверить круг лиц, участвующих в деле, и убедиться, что спор рассмотрен с привлечением лиц, чьи права потенциально могут быть затронуты судебным актом.

Суд также учитывает сведения о наследственных делах после смерти Фарафонова Анатолия Петровича и Фарафоновой Раисы Николаевны. Представленные сведения указывают на отсутствие найденных открытых наследственных дел. Данное обстоятельство согласуется с тем, что спорная квартира в дальнейшем была оформлена договором передачи от 15.10.2001 именно на Фарафонова Н.А., а не на наследников умерших родителей, и дополнительно подтверждает отсутствие иных лиц, реализовавших права на спорную квартиру в установленном порядке.

По делу не представлено доказательств того, что после декабря 2001 года Фарафонов Н.А., Фарафонова К.Н., Фарафонов В.А., администрация, собственники иных квартир дома, иные родственники Фарафоновых либо иные лица пользовались спорной квартирой, несли расходы по ее содержанию, предъявляли требования к истцам, обращались за регистрацией права собственности, заявляли виндикационные или иные вещно-правовые требования. Отсутствие таких доказательств имеет существенное значение в совокупности с доказанным длительным фактическим владением истцов.

Оценивая доводы истцов о добросовестности владения, суд исходит из того, что их поведение после вселения соответствует поведению лиц, считающих имущество своим: они проживали в квартире всей семьей, несли расходы, ремонтировали помещение, открыто пользовались им, взаимодействовали с коммунальными организациями, не признавали за кем-либо право требовать освобождения квартиры. Доказательств, что истцы пользовались квартирой на основании договора найма, социального найма, аренды, безвозмездного пользования, хранения либо иного производного титула, материалы дела не содержат.

Суд также оценивает отсутствие спора с администрацией и Фарафоновым Н.А. не как признание ими иска в процессуальном смысле, а как одно из обстоятельств, подтверждающих отсутствие активного конкурирующего владения и длительную правовую неопределенность в отношении спорного объекта. Поскольку администрация не заявляет права на квартиру, а Фарафонов Н.А. после выбытия из квартиры не осуществлял владения и не предъявлял требований, фактическое владение истцов в течение более чем двадцати четырех лет является непрерывным и не оспоренным.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что представленные доказательства не являются разрозненными и случайными, а образуют внутренне согласованную доказательственную систему. Архивные документы подтверждают происхождение владения от Фарафонова Н.А.; сведения МВД подтверждают его выбытие из спорной квартиры 28.12.2001; письменные пояснения истцов подтверждают фактическое вселение семьи в тот же период; справка уличного комитета подтверждает длительное открытое проживание; коммунальные документы подтверждают фактическое пользование и несение расходов; сведения ЕГРН и администрации подтверждают отсутствие зарегистрированного и публичного правообладателя; актовые записи ЗАГС подтверждают семейный характер владения супругов в период брака; отсутствие требований и возражений со стороны иных лиц подтверждает неоспоренность владения.

Суд считает, что выявленные отдельные пробелы в доказательствах, прежде всего отсутствие сохранившейся расписки о передаче денежных средств, отсутствие письменного договора купли-продажи и отсутствие всех коммунальных квитанций за ранний период, не имеют самостоятельного правопрепятствующего значения. Эти пробелы объясняются характером заявленного способа защиты - приобретательной давностью, давностью событий и отсутствием надлежащего оформления права в 2001 году, а в совокупности с иными доказательствами не опровергают длительное, открытое, добросовестное и непрерывное владение истцов квартирой как своей собственной.

При оценке всех доказательств суд исходит из того, что целью института приобретательной давности является устранение длительной неопределенности в принадлежности имущества. В настоящем деле такая неопределенность сохранялась с 2001 года: прежний владелец Фарафонов Н.А. выбыл из квартиры и фактически не осуществлял правомочий владельца; право собственности за ним не зарегистрировано; муниципальное образование квартиру своей не считает и в реестре имущества не учитывает; иные лица прав на квартиру не заявляют; истцы более двадцати четырех лет открыто владеют и пользуются жилым помещением как своим. Поэтому совокупность доказательств подтверждает наличие предусмотренных статьей 234 Гражданского кодекса Российской Федерации условий для признания за истцами права общей совместной собственности на спорную квартиру.

Дополнительно оценивая заявленные требования с точки зрения подлежащего применению законодательства Российской Федерации, суд исходит из следующего.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина являются обязанностью государства. Согласно части 2 статьи 8 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности. В силу статьи 35 Конституции Российской Федерации право частной собственности охраняется законом, каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами. На основании статьи 40 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на жилище. Статья 46 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод.

Указанные конституционные положения в их системной взаимосвязи обязывают суд при рассмотрении настоящего дела обеспечить не формальный, а эффективный способ устранения длительной неопределенности в правовом режиме жилого помещения, если такая неопределенность подтверждена материалами дела, а лицо, обратившееся за судебной защитой, доказало предусмотренные законом условия возникновения права собственности в силу приобретательной давности.

При рассмотрении настоящего спора суд также учитывает положения статей 17, 18, 19, 118 и 120 Конституции Российской Федерации, из которых следует, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием, а судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону. Следовательно, при разрешении спора суд применяет нормы гражданского, жилищного, семейного и процессуального законодательства в конституционно-правовом смысле, обеспечивающем баланс прав истцов, ответчиков, третьих лиц и публичных интересов в определенности гражданского оборота.

Федеральные конституционные законы, определяющие судебную систему и статус суда общей юрисдикции, в частности Федеральный конституционный закон от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», Федеральный конституционный закон от 07.02.2011 № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации», а также Федеральный конституционный закон от 05.02.2014 № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», устанавливают организационно-правовую основу осуществления правосудия судами общей юрисдикции и полномочия Верховного Суда Российской Федерации по обеспечению единообразия судебной практики. Вместе с тем указанные федеральные конституционные законы не регулируют материальные основания возникновения права собственности на спорную квартиру, поэтому применяются судом как нормативная основа компетенции суда и значения разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, но не как самостоятельное основание удовлетворения иска.

Материально-правовым основанием разрешения спора являются положения Гражданского кодекса Российской Федерации, прежде всего статьи 1, 8, 8.1, 10, 11, 12, 130, 209, 218, 234, 256, 301, 305 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 1 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданское законодательство основывается, в том числе, на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав и их судебной защиты. Пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации возлагает на участников гражданских правоотношений обязанность действовать добросовестно при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей.

Согласно статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. По настоящему делу доказательств недобросовестного поведения истцов при вступлении во владение спорной квартирой либо в период последующего владения суду не представлено. Напротив, материалы дела подтверждают внешне правомерное получение фактического владения от лица, связанного со спорной квартирой договором передачи от 15.10.2001, открытое проживание семьи Денисовых, несение расходов по содержанию квартиры и отсутствие притязаний иных лиц на протяжении длительного периода.

На основании статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом, а также из судебного решения, установившего гражданские права и обязанности. В соответствии со статьями 11 и 12 Гражданского кодекса Российской Федерации защита гражданских прав осуществляется судом, а признание права является самостоятельным способом защиты. При таких обстоятельствах обращение истцов в суд с требованием о признании права собственности в силу приобретательной давности является надлежащим способом защиты, поскольку внесудебный порядок государственной регистрации права оказался невозможен ввиду отсутствия зарегистрированного права, перехода прав и надлежаще оформленного правоустанавливающего документа на имя истцов.

Согласно статье 130 Гражданского кодекса Российской Федерации к недвижимым вещам относятся, в том числе, здания, сооружения, помещения и иные объекты, прочно связанные с землей, если их перемещение без несоразмерного ущерба их назначению невозможно. Спорная квартира является самостоятельным жилым помещением, поставленным на кадастровый учет, имеющим кадастровый №, площадь 52 кв. м, что подтверждает ее оборотоспособность как объекта недвижимости и возможность признания права собственности на нее при наличии предусмотренных законом оснований.

Согласно статье 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности может приобретаться по основаниям, предусмотренным законом. Пункт 3 указанной статьи предусматривает возможность приобретения права собственности на имущество, не имеющее собственника, на имущество, собственник которого неизвестен, либо на имущество, от которого собственник отказался или на которое утратил право собственности по иным основаниям, предусмотренным законом. Данная норма в системной связи со статьей 234 Гражданского кодекса Российской Федерации позволяет признать право собственности за давностным владельцем, если доказана совокупность условий приобретательной давности.

Статья 234 Гражданского кодекса Российской Федерации непосредственно регулирует спорное материальное правоотношение. Из ее содержания следует, что для приобретения права собственности на недвижимое имущество в силу приобретательной давности необходимо установить: лицо не является собственником имущества; имущество является недвижимым; владение имуществом является добросовестным; владение является открытым; владение является непрерывным; лицо владеет имуществом как своим собственным; срок владения недвижимым имуществом составляет не менее пятнадцати лет; право собственности на недвижимость возникает с момента государственной регистрации.

Применительно к настоящему делу каждое из указанных условий подтверждено совокупностью доказательств. Истцы не являются зарегистрированными собственниками спорной квартиры; квартира является недвижимым имуществом; фактическое владение получено в конце декабря 2001 года от Фарафонова Н.А., указанного в технической и архивной документации лицом, которому квартира передана по договору передачи от 15.10.2001; владение осуществлялось открыто, путем постоянного проживания семьи, оплаты коммунальных услуг, ремонта и содержания квартиры; владение не прекращалось более двадцати четырех лет; доказательств временного, договорного либо производного характера владения, например найма, аренды, безвозмездного пользования или хранения, суду не представлено.

Пункт 4 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации указывает, что течение срока приобретательной давности в отношении вещей, находящихся у лица, из владения которого они могли быть истребованы по статьям 301 и 305 Гражданского кодекса Российской Федерации, начинается со дня поступления вещи в открытое владение добросовестного приобретателя. По обстоятельствам настоящего дела спорная квартира поступила в открытое владение семьи Денисовых в конце декабря 2001 года, что согласуется с письменными пояснениями истцов, сведениями о снятии Фарафонова Н.А. с регистрационного учета по спорному адресу 28.12.2001 и последующим длительным фактическим проживанием истцов. Следовательно, предусмотренный законом пятнадцатилетний срок истек задолго до обращения истцов в суд.

Статьи 301 и 305 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежат учету в настоящем деле не как нормы, по которым заявлены самостоятельные требования, а как нормы, определяющие возможность истребования имущества собственником или иным титульным владельцем и, соответственно, значение момента начала течения давностного срока. Из материалов дела следует, что Фарафонов Н.А., администрация, иные публичные образования, родственники Фарафоновых либо иные лица на протяжении длительного периода не предъявляли требований об истребовании спорной квартиры, не заявляли требований о выселении истцов и не совершали действий по восстановлению владения. Данное обстоятельство согласуется с назначением приобретательной давности как института, устраняющего длительную неопределенность в принадлежности имущества.

Суд применяет также статью 256 Гражданского кодекса Российской Федерации и статью 34 Семейного кодекса Российской Федерации, поскольку владение спорной квартирой возникло и осуществлялось в период зарегистрированного брака Денисова Д.М. и Денисовой И.В. Сведения органа ЗАГС подтверждают заключение брака между ними 14.08.1999 и отсутствие записи о его расторжении. Истцы пояснили, что квартира приобреталась, содержалась, ремонтировалась и использовалась как семейное жилье за счет общих средств и совместных усилий супругов. Доказательств заключения брачного договора либо соглашения об ином режиме имущества не представлено. Следовательно, при удовлетворении требований право подлежит признанию именно в режиме общей совместной собственности супругов.

Жилищный кодекс Российской Федерации применяется судом в части правовой квалификации спорного объекта как жилого помещения и оценки значения фактического проживания в нем семьи истцов. В соответствии со статьей 15 Жилищного кодекса Российской Федерации объектами жилищных прав являются жилые помещения, а жилым помещением признается изолированное помещение, являющееся недвижимым имуществом и пригодное для постоянного проживания граждан. Статья 16 Жилищного кодекса Российской Федерации относит квартиру к видам жилых помещений. Спорная квартира является изолированным жилым помещением, поставленным на кадастровый учет, фактически используемым для постоянного проживания, что соответствует указанным нормам жилищного законодательства.

Статья 30 Жилищного кодекса Российской Федерации закрепляет основные права и обязанности собственника жилого помещения, включая владение, пользование и распоряжение принадлежащим ему жилым помещением, а также несение бремени его содержания. Хотя истцы до настоящего времени не являются зарегистрированными собственниками квартиры, их фактическое поведение на протяжении длительного периода соответствует модели поведения собственника жилого помещения: они проживают в квартире, содержат ее, оплачивают коммунальные услуги, производят ремонт и сохраняют ее пригодность для проживания.

Статья 31 Жилищного кодекса Российской Федерации учитывается судом в части жилищного положения детей истцов - Денисова Р.Д. и Денисовой М.Д., привлеченных к участию в деле третьими лицами. Само по себе проживание детей с родителями не порождает у них права собственности на спорную квартиру и не препятствует признанию права общей совместной собственности за супругами Денисовыми. При этом их проживание подтверждает семейный характер фактического пользования квартирой и не опровергает заявленный супругами режим общей совместной собственности.

Федеральный закон от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» применяется судом в части правового значения сведений ЕГРН и последующей государственной регистрации права. Согласно статье 14 указанного Федерального закона судебный акт является одним из оснований государственного кадастрового учета и государственной регистрации прав. Статья 58 Федерального закона № 218-ФЗ предусматривает осуществление государственной регистрации прав на недвижимое имущество на основании решения суда. Поэтому настоящее решение после вступления в законную силу является надлежащим основанием для внесения в ЕГРН записи о праве общей совместной собственности истцов на спорную квартиру.

Суд отдельно отмечает, что отсутствие зарегистрированного права в ЕГРН само по себе не является доказательством наличия права у истцов. Однако в совокупности с длительным фактическим владением, отсутствием зарегистрированных прав иных лиц, отсутствием сведений о переходе права, отсутствием постановки объекта на учет как бесхозяйного имущества, отсутствием притязаний муниципального образования и иных лиц данное обстоятельство подтверждает длительную правовую неопределенность, устранение которой возможно путем применения статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Подзаконные нормативные акты, регулирующие порядок ведения ЕГРН, технического учета, кадастрового учета, предоставления коммунальных услуг и ведения регистрационного учета граждан, применяются судом лишь в той мере, в какой они определяют форму и порядок формирования соответствующих документов и сведений. Такие подзаконные акты не являются самостоятельным основанием возникновения либо прекращения права собственности на спорную квартиру. Сведения, полученные из ЕГРН, архивных дел, технической документации, органов миграционного учета, ресурсоснабжающих организаций и органов местного самоуправления, оцениваются судом как доказательства фактических обстоятельств, но вопрос о праве разрешается на основании норм Гражданского кодекса Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, Жилищного кодекса Российской Федерации и Федерального закона № 218-ФЗ.

При применении статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации суд исходит из разъяснений, содержащихся в пунктах 15–21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав». Согласно указанным разъяснениям давностное владение должно быть добросовестным, открытым, непрерывным и осуществляться как своим собственным. Также разъяснено, что лицо, считающее себя собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с иском о признании права собственности.

Указанные разъяснения применимы к настоящему делу, поскольку истцы не просят признать действительной сделку купли-продажи и не требуют государственной регистрации перехода права по сделке, а избрали самостоятельный вещно-правовой способ защиты — признание права собственности в силу приобретательной давности. По делу установлено, что истцы не владели квартирой по договору найма, аренды, хранения, безвозмездного пользования либо иному договору, предполагающему временное производное владение и признание власти собственника. Напротив, фактическое владение возникло после передачи ключей и выбытия прежнего владельца, а последующее поведение истцов соответствовало владению как своим собственным.

Суд учитывает постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в котором разъяснено, что положения Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права, подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, а добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. В настоящем деле доказательств недобросовестного поведения истцов не представлено; напротив, материалы подтверждают длительное открытое владение, содержание квартиры и отсутствие нарушения прав иных лиц.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 26.11.2020 № 48-П имеет непосредственное значение для оценки добросовестности давностного владения. В данном постановлении Конституционный Суд Российской Федерации указал, что под конституционные гарантии подпадают имущественные интересы давностного владельца, а конституционно значимая цель института приобретательной давности состоит в возвращении имущества в гражданский оборот, включая его надлежащее содержание, безопасное состояние, уплату налогов и иные публично значимые последствия. Конституционный Суд Российской Федерации также указал, что для признания владельца добросовестным при определенных обстоятельствах не требуется, чтобы он в течение всего срока владения находился в добросовестном заблуждении относительно наличия у него права собственности; добросовестность может оцениваться через внешне правомерное вступление во владение и отсутствие противоправности.

Данная правовая позиция применима к настоящему делу, поскольку истцы понимали отсутствие у них зарегистрированного права собственности, однако это не свидетельствует о недобросовестности. Они вошли во владение после передачи квартиры лицом, связанным с ней договором передачи от 15.10.2001, более двадцати четырех лет открыто владели квартирой, содержали ее, оплачивали коммунальные услуги, не нарушали прав иных лиц, а прежний владелец и публичные образования длительное время не проявляли интереса к спорному объекту.

Суд также учитывает постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28.05.2026 № 35-П, в котором дополнительно раскрыт конституционно-правовой смысл пункта 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации применительно к жилым помещениям. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что требование правовой определенности в отношениях собственности имеет особое значение применительно к правам на жилые помещения, включая квартиры; институт приобретательной давности служит устранению неопределенности в правовом режиме вещи, которой добросовестный владелец длительное время владеет как своей. Также Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул, что добросовестность давностного владения может быть признана и при осознании владельцем отсутствия у него оформленного права, если владение возникло внешне правомерно, осуществлялось открыто и длительно, а собственник или публичное образование фактически самоустранились от осуществления правомочий.

Указанная позиция особенно значима для настоящего дела, поскольку спор касается именно квартиры - жилого помещения, которым истцы пользуются как семейным жильем с конца декабря 2001 года. Иное разрешение спора при доказанном длительном фактическом владении, отсутствии зарегистрированного правообладателя, отсутствии претензий прежнего владельца и публичных образований сохраняло бы неопределенность правового режима квартиры, препятствовало бы ее нормальному участию в гражданском обороте и не соответствовало бы назначению статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд учитывает также правовую позицию Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, выраженную в определении от 20.03.2018 № 5-КГ18-3, на которую ссылается Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 26.11.2020 № 48-П. Из данной позиции следует, что приобретательная давность направлена на возвращение имущества в гражданский оборот, а имущественный интерес давностного владельца подлежит конституционной защите при условии длительного открытого владения имуществом как своим, заботы о нем и отсутствия нарушения прав иных лиц.

В настоящем деле данные критерии соблюдены: истцы не скрывали владение, фактически содержали квартиру, длительно пользовались ею как своим семейным жильем, прежний владелец выбыл из квартиры в декабре 2001 года, право на квартиру за ним не зарегистрировано, публичные образования притязаний не заявили, иные лица также не предъявляли требований о спорном объекте.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» применяется судом в части требований к законности и обоснованности решения. Судебное решение по настоящему делу основано на установленных обстоятельствах, подтвержденных исследованными доказательствами, и на применении норм материального права, регулирующих спорное правоотношение. Судом приведены мотивы, по которым отсутствие зарегистрированного права, отсутствие письменного договора купли-продажи между Фарафоновым Н.А. и истцами и отсутствие всех коммунальных документов за ранний период не препятствуют удовлетворению иска при наличии иной достаточной совокупности доказательств давностного владения.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.06.2008 № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» учитывается судом в части правильного определения юридически значимых обстоятельств и состава лиц, участвующих в деле. В ходе рассмотрения настоящего дела судом были привлечены лица, чьи права и законные интересы могли быть затронуты судебным актом, и истребованы доказательства, необходимые для проверки правовой истории квартиры, семейных связей сторон, прежнего владения Фарафонова Н.А., отсутствия зарегистрированных прав, отсутствия публичного собственника, фактического проживания и несения истцами расходов по содержанию квартиры.

При этом суд не применяет нормы о сделках купли-продажи недвижимости как самостоятельное основание возникновения права истцов, поскольку истцы не заявляли требование о признании договора купли-продажи заключенным, действительным либо о государственной регистрации перехода права по такой сделке. Пояснения истцов о передаче денежных средств и ключей в конце декабря 2001 года оцениваются судом не как основание перехода права собственности по сделке, а как доказательство внешне правомерного и непротивоправного вступления истцов во владение спорной квартирой.

Суд также не применяет нормы о социальном найме, найме специализированного жилого помещения, аренде, безвозмездном пользовании и хранении как основание отказа в иске, поскольку доказательств существования между истцами и Фарафоновым Н.А., администрацией либо иным лицом отношений временного производного пользования спорной квартирой не представлено. По делу отсутствуют договор найма, договор аренды, договор безвозмездного пользования, ордер на имя истцов либо иной титул, свидетельствующий о признании истцами права другого лица на спорную квартиру при сохранении за собой лишь временного пользования.

Суд не применяет нормы о признании имущества бесхозяйным, поскольку спорная квартира не поставлена на учет как бесхозяйная вещь, орган местного самоуправления не предпринимал мер по ее признанию бесхозяйной, а предметом спора является не переход имущества в муниципальную собственность в порядке статьи 225 Гражданского кодекса Российской Федерации, а признание права за давностными владельцами на основании статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд также не применяет нормы о выморочном имуществе как основание отказа в иске. По делу не установлено, что спорная квартира после смерти какого-либо лица перешла в порядке наследования как выморочное имущество к публичному образованию. Напротив, администрация сообщила, что мер по оформлению выморочного имущества не предпринималось, а архивные документы подтверждают передачу квартиры Фарафонову Н.А. по договору от 15.10.2001. Доказательств оформления спорной квартиры в порядке статьи 1151 Гражданского кодекса Российской Федерации не представлено.

Суд не применяет нормы земельного законодательства как самостоятельное основание разрешения настоящего спора, поскольку уточненные исковые требования заявлены исключительно в отношении квартиры с кадастровым номером №. Вопрос о признании права на земельный участок, об установлении границ земельного участка, о перераспределении земельных участков при доме либо об общем имуществе многоквартирного дома истцами не заявлен и судом не разрешается. Сведения о том, что земельный участок под квартирой № 2 не сформирован, учитываются только для разграничения предмета спора.

Таким образом, применимое законодательство Российской Федерации, а также правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации в их системной связи подтверждают правомерность избранного истцами способа защиты и возможность удовлетворения уточненных исковых требований. Материалы дела свидетельствуют о наличии длительной правовой неопределенности в отношении спорной квартиры, отсутствии зарегистрированного правообладателя, отсутствии притязаний публичного образования и иных лиц, внешне правомерном вступлении истцов во владение, открытом, непрерывном и длительном владении квартирой как своей собственной, а также о семейном характере владения супругов Денисовых в период зарегистрированного брака. При таких обстоятельствах признание за Денисовым Д.М. и Денисовой И.В. права общей совместной собственности на спорную квартиру в силу приобретательной давности соответствует Конституции Российской Федерации, Гражданскому кодексу Российской Федерации, Семейному кодексу Российской Федерации, Жилищному кодексу Российской Федерации, Федеральному закону № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» и действующим правовым позициям высших судебных инстанций Российской Федерации.

Обобщая исследованные доказательства и применимое правовое регулирование, суд приходит к выводу, что по делу установлена последовательная и непротиворечивая фактическая картина, подтверждающая наличие у истцов предусмотренных статьей 234 Гражданского кодекса Российской Федерации оснований для приобретения права собственности на спорную квартиру в силу приобретательной давности.

Судом установлено, что спорное жилое помещение существует как самостоятельный объект недвижимости — квартира с кадастровым номером №, площадью 52 кв. м, расположенная по адресу: <адрес>. Объект поставлен на кадастровый учет, сведения о нем содержатся в Едином государственном реестре недвижимости, однако сведения о зарегистрированном праве собственности и о переходе прав на указанную квартиру отсутствуют. Данное обстоятельство подтверждает, что спор касается не фактически несуществующего либо неопределенного имущества, а индивидуально определенного жилого помещения, правовой режим которого длительное время оставался неурегулированным.

При этом установлено, что <адрес> не состоит в реестре муниципального имущества муниципального округа, право муниципальной собственности на нее не зарегистрировано, меры по признанию квартиры бесхозяйным имуществом, оформлению ее как выморочного имущества либо регистрации права публичного образования не предпринимались. Сведения о принадлежности квартиры Алтайскому краю либо иному публичному образованию по материалам дела также не подтверждены. Таким образом, судом исключено наличие установленного публичного правообладателя, который возражал бы против заявленного требования либо осуществлял бы правомочия собственника в отношении спорного жилого помещения.

Одновременно архивными документами подтверждена правовая история квартиры до начала владения истцов: спорное жилое помещение ранее предоставлялось семье Фарафоновых, а 15.10.2001 по договору передачи квартиры в собственность граждан было передано Фарафонову Николаю Анатольевичу. Указанные документы имеют значение для оценки способа первоначального вхождения истцов во владение. Они подтверждают, что истцы получили фактическое владение не от неустановленного лица и не самовольно, а от лица, объективно связанного со спорной квартирой правоустанавливающими и техническими документами.

Сведения органа миграционного учета о снятии Фарафонова Николая Анатольевича с регистрационного учета по адресу спорной квартиры 28.12.2001 согласуются с письменными пояснениями истцов о фактическом вселении семьи Денисовых в квартиру в конце декабря 2001 года. Данное совпадение суд оценивает как существенное доказательство достоверности объяснений истцов о моменте и способе поступления квартиры в их фактическое владение. При этом после указанной даты доказательств фактического владения спорной квартирой Фарафоновым Н.А. либо иными лицами суду не представлено.

Суд принимает во внимание, что письменный договор купли-продажи между Фарафоновым Н.А. и истцами не составлялся, государственная регистрация перехода права не производилась, расписка о передаче денежных средств не представлена. Однако данные обстоятельства не исключают применения статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку требование истцов основано не на сделке купли-продажи как самостоятельном правовом основании перехода права, а на длительном давностном владении спорной квартирой. Отсутствие надлежаще оформленной сделки как раз и обусловило невозможность внесудебной регистрации права и необходимость судебной защиты.

Из материалов дела следует, что после фактического получения владения истцы более двадцати четырех лет открыто и непрерывно пользовались спорной квартирой как своим жилым помещением: проживали в ней семьей, не скрывали факт владения, оплачивали коммунальные услуги, заключали договоры и взаимодействовали с ресурсоснабжающими организациями, производили ремонт, содержали квартиру в пригодном для проживания состоянии. Справка председателя уличного комитета, сведения ресурсоснабжающих организаций, лицевые счета, платежные документы, ответ АО «Алтайкрайэнерго», сведения ООО «ТКО-Сервис», МУП «Водоканал», ООО «ЕРЦ», а также письменные пояснения истцов в совокупности подтверждают, что спорная квартира фактически находилась во владении семьи Денисовых, а не оставалась бесконтрольным либо неиспользуемым имуществом.

Отсутствие полного комплекта коммунальных документов за весь период с конца декабря 2001 года по дату рассмотрения дела суд не расценивает как основание для отказа в иске, поскольку с учетом давности спорных обстоятельств сохранение всех платежных документов объективно затруднительно. При этом имеющиеся письменные доказательства, подтверждающие оплату коммунальных услуг и оформление лицевых счетов на Денисова Д.М., согласуются с иными доказательствами длительного владения и не опровергнуты ответчиками.

Суд также учитывает, что на протяжении всего периода владения истцами спорной квартирой никто из возможных правообладателей не предъявлял к ним требований об освобождении жилого помещения, не обращался с иском об истребовании квартиры из чужого незаконного владения, не заявлял требований о признании права собственности на спорный объект, не предпринимал действий по восстановлению фактического владения. Такое длительное отсутствие притязаний со стороны прежнего владельца, публичного образования и иных лиц подтверждает непрерывность и неоспоренность владения истцов.

Доказательств того, что истцы владели спорной квартирой по договору социального найма, найма, аренды, безвозмездного пользования, хранения либо иному производному основанию, материалы дела не содержат. Напротив, установленные обстоятельства свидетельствуют, что истцы с момента вселения воспринимали квартиру как свою, не признавали за кем-либо иным право давать им разрешение на проживание либо требовать освобождения квартиры, самостоятельно несли расходы по содержанию жилого помещения и действовали в отношении квартиры как фактические собственники.

Суд учитывает семейный характер спорного владения. Брак между Денисовым Дмитрием Михайловичем и Денисовой Ириной Васильевной заключен 14.08.1999 и не расторгнут. Фактическое владение спорной квартирой возникло в период брака и осуществлялось супругами совместно. Квартира использовалась как семейное жилое помещение, в ней проживали супруги и их дети. В связи с этим заявленное уточненное требование о признании права общей совместной собственности за обоими супругами соответствует фактическим обстоятельствам дела, положениям статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации.

Привлечение Денисова Романа Дмитриевича и Денисовой Марии Дмитриевны к участию в деле в качестве третьих лиц обеспечило возможность учета их возможного жилищного интереса, связанного с длительным проживанием в спорной квартире в составе семьи. Вместе с тем самостоятельных требований о признании за ними права собственности на спорную квартиру они не заявили. Само по себе проживание детей с родителями не является основанием возникновения у них права собственности на жилое помещение родителей, поэтому признание права общей совместной собственности именно за супругами Денисовыми не противоречит установленным обстоятельствам и не выходит за пределы заявленных уточненных исковых требований.

Привлечение Фарафоновой Ксении Николаевны и Фарафонова Вячеслава Анатольевича к участию в деле позволило суду проверить возможное влияние решения на лиц, связанных с семьей Фарафоновых и предшествующей историей предоставления квартиры. Вместе с тем доказательств их фактического владения спорной квартирой после декабря 2001 года, регистрации права на спорное жилое помещение, предъявления требований к истцам либо самостоятельных притязаний на квартиру не представлено. Поэтому их участие в деле не препятствует удовлетворению уточненных исковых требований.

Сведения о прохождении Денисовым Романом Дмитриевичем военной службы по контракту не препятствуют рассмотрению дела по существу, поскольку он участвует в деле в качестве третьего лица, самостоятельных требований не заявлял, а представленные документы не подтверждают его участие в боевых действиях либо иные обстоятельства, влекущие обязательное приостановление производства по делу. Данные сведения не опровергают фактическую историю владения квартирой истцами и не влияют на наличие условий приобретательной давности.

В настоящем деле суд не разрешает вопрос о правах на земельный участок, об общем имуществе дома, о правах собственников иных квартир либо о правовом режиме земельных участков при иных жилых помещениях. Указанные вопросы не входят в предмет уточненного иска. Поэтому настоящее решение не создает, не изменяет и не прекращает права собственников квартир №, №, № дома по <адрес>, и правообладателей соответствующих земельных участков.

Суд исходит из того, что сохранение правовой неопределенности в отношении спорной квартиры при доказанном длительном фактическом владении истцов, отсутствии зарегистрированного правообладателя, отсутствии публичного собственника и отсутствии притязаний иных лиц не отвечало бы назначению института приобретательной давности. Признание права собственности за истцами устраняет неопределенность правового режима жилого помещения, обеспечивает возможность государственной регистрации права, надлежащего содержания квартиры, исполнения обязанностей собственников и включения объекта в нормальный гражданский оборот.

Таким образом, совокупность исследованных доказательств подтверждает наличие всех условий, предусмотренных статьей 234 Гражданского кодекса Российской Федерации: спорная квартира является недвижимым имуществом; истцы не являются ее зарегистрированными собственниками; с конца декабря 2001 года они добросовестно, открыто и непрерывно владеют квартирой как своей собственной; срок владения превышает пятнадцать лет; владение не является производным от договора найма, аренды, безвозмездного пользования или иного временного титула; иные лица в установленном порядке права на квартиру не реализовали и владение истцов не оспорили. При таких обстоятельствах у суда имеются правовые и фактические основания для удовлетворения уточненных исковых требований и признания за Денисовым Дмитрием Михайловичем и Денисовой Ириной Васильевной права общей совместной собственности на спорную квартиру в силу приобретательной давности.

Оценивая возможные возражения против удовлетворения уточнённых исковых требований, суд считает необходимым дополнительно указать следующее.

Само по себе отсутствие оформленного в письменной форме и зарегистрированного договора купли-продажи между Фарафоновым Н.А. и истцами не является основанием для отказа в иске. Истцы не заявляют требование о признании сделки купли-продажи заключенной, действительной либо о регистрации перехода права по такой сделке. Заявленный способ защиты основан на статье 234 Гражданского кодекса Российской Федерации — признании права собственности в силу приобретательной давности.

По смыслу статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации предметом доказывания является не наличие действительной отчуждательной сделки, непосредственно повлекшей переход права собственности, а наличие совокупности условий давностного владения: добросовестного, открытого, непрерывного владения недвижимым имуществом как своим собственным в течение установленного законом срока. Для недвижимого имущества такой срок составляет пятнадцать лет, а право собственности у давностного владельца возникает с момента государственной регистрации. При этом пункт 4 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации связывает начало течения срока по имуществу, которое могло быть истребовано по статьям 301 и 305 Гражданского кодекса Российской Федерации, со днем поступления вещи в открытое владение добросовестного приобретателя.

Именно поэтому отсутствие надлежаще оформленного договора купли-продажи в настоящем деле не опровергает иск, а объясняет, почему истцы не могли зарегистрировать право во внесудебном порядке и были вынуждены обратиться за судебной защитой. При наличии действительной и зарегистрированной сделки вопрос о приобретательной давности не имел бы самостоятельного значения.

Наличие в материалах дела договора передачи квартиры в собственность граждан от 15.10.2001 на имя Фарафонова Николая Анатольевича суд оценивает не как препятствие для удовлетворения иска, а как обстоятельство, подтверждающее правовую историю спорного объекта и внешнюю правомерность вступления истцов во владение. Из указанного договора следует, что Фарафонов Н.А. был лицом, связанным со спорной квартирой соответствующим приватизационным документом. Следовательно, получение истцами фактического владения именно от Фарафонова Н.А., по их пояснениям, не свидетельствует о самовольном занятии жилого помещения либо о заведомо противоправном поведении.

Сведения органа миграционного учёта о снятии Фарафонова Н.А. с регистрационного учёта по адресу спорной квартиры 28.12.2001 согласуются с объяснениями истцов о фактическом вселении семьи Денисовых в конце декабря 2001 года. Такое совпадение даты выбытия прежнего владельца из спорной квартиры и даты начала владения истцов суд расценивает как одно из ключевых косвенных доказательств достоверности версии истцов о добровольной фактической передаче квартиры.

При этом Фарафонов Н.А., будучи привлечённым к участию в деле в качестве ответчика, не представил доказательств того, что после декабря 2001 года он сохранял фактическое владение спорной квартирой, оплачивал коммунальные услуги, производил ремонт, предпринимал меры к регистрации права собственности, заявлял требования к истцам об освобождении квартиры либо оспаривал их владение. Самостоятельных требований о признании права собственности на спорную квартиру либо об истребовании квартиры из владения истцов им не заявлено.

Суд также учитывает, что сведения о зарегистрированном праве Фарафонова Н.А. в Едином государственном реестре недвижимости отсутствуют. Следовательно, по делу установлена не ситуация конкуренции двух зарегистрированных прав, а ситуация длительной неопределённости правового режима жилого помещения, при которой прежняя правовая история объекта подтверждена архивными документами, однако фактическое владение квартирой в течение более двадцати четырёх лет осуществляют истцы.

Довод о непредставлении истцами полного комплекта коммунальных квитанций за весь период с конца декабря 2001 года по день рассмотрения дела не является основанием для отказа в иске. Приобретательная давность доказывается не исключительно платежными документами, а совокупностью относимых и допустимых доказательств. В настоящем деле ранний период владения подтверждается не отдельной квитанцией, а совокупностью обстоятельств: снятием Фарафонова Н.А. с регистрационного учёта по спорному адресу 28.12.2001, письменными пояснениями истцов о вселении в конце декабря 2001 года, справкой председателя уличного комитета о проживании Денисова Д.М. по спорному адресу с 2002 года, отсутствием зарегистрированных лиц по спорной квартире, отсутствием требований иных лиц об освобождении квартиры, последующим заключением договора энергоснабжения и открытием коммунальных лицевых счетов на Денисова Д.М.

Отсутствие регистрации истцов по месту жительства в спорной квартире также не опровергает фактического владения. Регистрация гражданина по месту жительства является административно-учётным фактом и сама по себе не порождает, не изменяет и не прекращает право собственности на жилое помещение. В данном деле отсутствие регистрации по адресу спорной квартиры объясняется отсутствием у истцов оформленного права собственности и правоустанавливающих документов, что согласуется с установленной по делу правовой неопределённостью объекта. При этом фактическое проживание и владение подтверждаются иными доказательствами, оцененными судом в совокупности.

Суд не усматривает оснований для вывода о производном характере владения истцов. По делу не представлено договора социального найма, договора найма, аренды, безвозмездного пользования, хранения, служебного предоставления либо иного документа, из которого следовало бы, что Денисовы признавали за Фарафоновым Н.А., администрацией либо иным лицом сохраняющееся право собственника и пользовались квартирой временно либо зависимо от воли другого лица. Напротив, после вселения истцы действовали как фактические хозяева квартиры: проживали в ней семьёй, несли расходы по содержанию, оплачивали коммунальные услуги, производили ремонт, поддерживали помещение в жилом состоянии и не обращались к иному лицу за разрешением на дальнейшее проживание.

Суд отдельно оценивает вопрос о правах детей истцов - Денисова Романа Дмитриевича и Денисовой Марии Дмитриевны. Материалами дела подтверждено, что они являются детьми Денисова Д.М. и Денисовой И.В. и проживали в спорной квартире вместе с родителями. Вместе с тем самостоятельных требований о признании за ними права собственности на спорное жилое помещение они не заявили. Само по себе проживание детей с родителями не порождает у детей права собственности на жилое помещение родителей. При таких обстоятельствах их участие в деле в качестве третьих лиц является достаточным для учёта их возможного жилищного интереса, а отсутствие их участия в качестве соответчиков не препятствует разрешению уточнённых требований супругов Денисовых о признании права общей совместной собственности.

Сведения о прохождении Денисовым Романом Дмитриевичем военной службы по контракту также не препятствуют разрешению дела по существу. Из поступивших материалов не следует, что Денисов Р.Д. является стороной по делу, заявляет самостоятельные требования относительно предмета спора либо что имеются предусмотренные законом основания для приостановления производства по делу. Представленные сведения не подтверждают его участие в боевых действиях и не свидетельствуют о невозможности рассмотрения уточнённых требований истцов при его процессуальном положении третьего лица.

Суд не усматривает необходимости привлечения к участию в деле собственников квартир №, №, № дома по адресу: <адрес>, либо собственников земельных участков при указанных квартирах. Уточнённые исковые требования заявлены исключительно в отношении <адрес> кадастровым номером №. Суд не разрешает вопрос о праве на земельный участок, об общем имуществе дома, о границах земельных участков, о правах на иные квартиры либо о правовом режиме дома в целом. Настоящее решение не создаёт, не изменяет и не прекращает прав собственников иных квартир и земельных участков.

Не является препятствием для удовлетворения иска и отсутствие налоговых начислений по спорной квартире. Из ответа налогового органа следует, что начисления налога на имущество физических лиц по квартире с кадастровым номером 22:67:040310:109 отсутствуют. Данное обстоятельство обусловлено отсутствием зарегистрированного правообладателя и не свидетельствует о недобросовестности истцов. При этом истцами подтверждено несение иных расходов, характерных для фактического собственника жилого помещения: оплата коммунальных услуг, содержание квартиры, ремонт и поддержание помещения в пригодном для проживания состоянии.

Таким образом, обстоятельства, которые формально могли бы быть приведены в качестве возражений против удовлетворения иска - отсутствие зарегистрированного договора купли-продажи, отсутствие регистрации истцов по спорному адресу, неполнота ранних коммунальных квитанций, наличие договора передачи на имя Фарафонова Н.А., проживание в квартире детей истцов и нахождение Денисова Р.Д. на военной службе, — в совокупности с материалами дела не опровергают условий приобретательной давности. Напротив, указанные обстоятельства при их надлежащей оценке подтверждают длительную правовую неопределённость спорного объекта, внешне правомерное вхождение истцов во владение, отсутствие производного титула, открытость, непрерывность и продолжительность владения, а также необходимость судебного признания права для последующей государственной регистрации квартиры в Едином государственном реестре недвижимости.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что удовлетворение уточнённых исковых требований не подменяет собой регистрацию неоформленной сделки, не нарушает права прежнего владельца, публичного образования, детей истцов, собственников иных квартир либо иных лиц, а является предусмотренным законом способом устранения длительной неопределённости в принадлежности жилого помещения при доказанном добросовестном, открытом и непрерывном владении им как своим собственным более установленного статьей 234 Гражданского кодекса Российской Федерации срока.

При таких обстоятельствах уточнённые исковые требования Денисова Дмитрия Михайловича и Денисовой Ирины Васильевны подлежат удовлетворению в полном объёме.

Судебные расходы по уплате государственной пошлины истцами заявлены не были. Государственная пошлина при обращении в суд оплачена истцами в размере 6 150 рублей. Поскольку требования о взыскании судебных расходов с ответчиков не заявлено, суд считает возможным оставить понесённые расходы по уплате государственной пошлины за истцами.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194–199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Уточнённые исковые требования Денисова Дмитрия Михайловича СНИЛС 076-250-359-62, и Денисовой Ирины Васильевны, паспорт гражданина Российской Федерации №, к Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края, ИНН 2206005253, Фарафонову Николаю Анатольевичу, паспорт гражданина Российской Федерации серии №, о признании права общей совместной собственности на квартиру в силу приобретательной давности - удовлетворить.

Признать за Денисовым Дмитрием Михайловичем и Денисовой Ириной Васильевной право общей совместной собственности в силу приобретательной давности на квартиру с кадастровым номером №, общей площадью 52 кв. м, расположенную по адресу: Российская Федерация, <адрес>.

Настоящее решение после вступления в законную силу является основанием для государственной регистрации права общей совместной собственности Денисова Дмитрия Михайловича и Денисовой Ирины Васильевны на указанную квартиру в Едином государственном реестре недвижимости.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд через Змеиногорский городской суд Алтайского края в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья А.Ю. Сафронов

Мотивированное решение изготовлено 05 июня 2026 года.