ЗАОЧНОЕ РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
«11» августа 2026 года город Змеиногорск Алтайского края
Змеиногорский городской суд Алтайского края в составе:
председательствующего Сафронова А.Ю., при секретаре Косинич Т.Ю., с участием истца Севко Надежды Викторовны, третьих лица, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Севко Максима Павловича и Севко Анастасии Павловны, помощника Змеиногорского межрайонного прокурора Алтайского края Яроменко К.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-104/2026 УИД 22RS0009-01-2026-000069-92 по иску Севко Надежды Викторовны к Черенкову Константину Сергеевичу о признании утратившим право пользования жилым помещением,
УСТАНОВИЛ:
Севко Надежда Викторовна обратилась в Змеиногорский городской суд Алтайского края с иском к Черенкову Константину Сергеевичу о признании его утратившим право пользования жилым домом, расположенным по адресу: <адрес>.
В обоснование требований истец указала, что является собственником доли в праве общей долевой собственности на названный жилой дом. Ответчик был вселён в жилое помещение и зарегистрирован в нём по месту жительства, однако семейные отношения между сторонами прекращены, совместное хозяйство не ведётся. Согласно изложенной в исковом заявлении версии, с 7 января 2026 года ответчик в доме не проживает, обязательств по оплате жилого помещения и коммунальных услуг не исполняет, добровольно сняться с регистрационного учёта не желает, его регистрация препятствует истцу и другим сособственникам в осуществлении правомочий владения и пользования домом.
Истец просила признать Черенкова Константина Сергеевича утратившим право пользования жилым домом по адресу: <адрес>. При обращении в суд ею уплачена государственная пошлина в размере 3 000 рублей. Из содержания искового заявления и приложенной выписки из Единого государственного реестра недвижимости следует, что спорный объект является жилым домом площадью 48,6 кв. м, кадастровый №.
Определением суда от 8 мая 2026 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, были привлечены сособственники жилого дома Севко Максим Павлович и несовершеннолетняя Севко Анастасия Павловна, привлечён орган опеки и попечительства, распределена обязанность по доказыванию и истребованы дополнительные доказательства.
Определением от 19 июня 2026 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Администрация муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края.
Определением от 17 июля 2026 года к участию в деле в качестве третьего лица привлечена несовершеннолетняя Черенкова Елизавета Константиновна, являющаяся общим ребёнком истца и ответчика. Этим же определением уточнено процессуальное положение Севко Максима Павловича как совершеннолетнего участника процесса, Комитет по образованию и делам молодёжи Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края привлечён для дачи заключения в порядке статьи 47 ГПК РФ, разрешён вопрос об истребовании дополнительных доказательств и необходимости надлежащего представительства несовершеннолетних.
В судебном заседании истец Севко Н.В. исковые требования поддержала в полном объёме по основаниям, изложенным в исковом заявлении, пояснила, что семейные отношения с ответчиком окончательно прекращены, общего хозяйства они не ведут, ответчик в доме не проживает, намерения возвратиться не выражал, участия в содержании дома не принимает. Против рассмотрения дела в порядке заочного производства не возражала.
Ответчик Черенков К.С. в судебное заседание не явился. О времени и месте рассмотрения дела извещён надлежащим образом посредством, в том числе – посредственом телефонного сообщения (телефонограммы). Сведений об уважительных причинах неявки суду не представил, о рассмотрении дела в своё отсутствие не просил, возражений относительно заявленных требований и доказательств в их опровержение не направил.
Третьи лица Севко Максим Павлович и Севко Анастасия Павловна иск поддержал, пояснив, что ответчик в доме не проживает, расходов по его содержанию не несёт, сохранение за ним права пользования нарушает права сособственников.
Представитель несовершеннолетней Черенковой Елизаветы Константиновны - истец, возражений против удовлетворения иска не заявила, указав, что разрешение настоящего жилищного спора не прекращает родительских прав ответчика и не влияет на право ребёнка проживать с матерью в спорном доме.
Представитель Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края просил рассмотреть дело в отсутствие представителя, возражений против удовлетворения иска не представил.
Орган опеки и попечительства в письменном заключении полагал требования обоснованными и не нарушающими прав и законных интересов несовершеннолетних детей.
Прокурор в заключении полагал иск подлежащим удовлетворению, поскольку ответчик прекратил семейные отношения с истцом, в спорном доме не проживает, самостоятельного правового основания для сохранения пользования домом не имеет, а права несовершеннолетних удовлетворением иска не нарушаются.
Учитывая надлежащее извещение ответчика, отсутствие сообщения об уважительных причинах неявки и заявления о рассмотрении дела в его отсутствие, согласие истца на заочное рассмотрение, а также то, что предмет и основание иска в данном судебном заседании не изменялись, суд определил рассмотреть дело в порядке заочного производства.
Исследовав письменные доказательства, заслушав объяснения явившихся лиц, заключение прокурора, заключение органа опеки и попечительства, суд приходит к следующим выводам.
В соответствии со статьёй 195 ГПК РФ решение суда должно быть законным и обоснованным. Согласно пунктам 2, 3 и 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2025 года № 33 решение является законным, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в соответствии с подлежащими применению нормами материального права, и обоснованным, когда имеющие значение обстоятельства подтверждены относимыми, допустимыми и исследованными судом доказательствами, а выводы суда исчерпывающим образом следуют из установленных фактов. Решение может быть основано только на доказательствах, непосредственно исследованных в судебном заседании.
В силу частей 1 и 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Согласно статьям 12, 35, 56 и 67 ГПК РФ лица, участвующие в деле, вправе представлять доказательства, каждая сторона обязана доказать обстоятельства, на которые она ссылается, а суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства отдельно, достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
Право собственности на спорный жилой дом возникло на основании нотариально удостоверенного договора купли-продажи от 20 июня 2017 года. Согласно сведениям Единого государственного реестра недвижимости жилой дом площадью 48,6 кв. м, кадастровый №, расположен по адресу: <адрес>. Право общей долевой собственности зарегистрировано за Севко Надеждой Викторовной, Севко Максимом Павловичем и Севко Анастасией Павловной, по 1/3 доле за каждым. Черенков К.С. собственником жилого дома или доли в праве на него не является.
В силу статьи 35 Конституции Российской Федерации право частной собственности охраняется законом. Собственнику в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 209 ГК РФ принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом, он вправе совершать в отношении имущества любые не противоречащие закону действия. По статье 304 ГК РФ собственник может требовать устранения любых нарушений своего права, хотя бы они не были соединены с лишением владения. Владение и пользование имуществом, находящимся в долевой собственности, согласно пункту 1 статьи 247 ГК РФ осуществляются по соглашению всех её участников, а при недостижении соглашения — в порядке, установленном судом.
То обстоятельство, что Севко Н.В. принадлежит не весь жилой дом, а 1/3 доля в праве общей долевой собственности, не лишает её права требовать устранения нарушения права на общее имущество. Остальные сособственники привлечены к участию в деле, им предоставлена возможность выразить собственную процессуальную позицию. [Севко М.П. и представитель Севко А.П. возражений против прекращения права пользования ответчика не заявили и требование поддержали]. Доказательств существования соглашения между Черенковым К.С. и кем-либо из сособственников о сохранении за ним права пользования домом суду не представлено.
Согласно части 1 статьи 30 ЖК РФ собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами использования. Собственник вправе предоставить жилое помещение гражданину по договору найма, безвозмездного пользования либо на ином законном основании.
Частью 1 статьи 31 ЖК РФ предусмотрено, что к членам семьи собственника относятся проживающие совместно с ним в принадлежащем ему жилом помещении супруг, дети и родители, а другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов семьи.
Пунктом 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», в редакции от 9 декабря 2025 года, разъяснено, что членом семьи собственника в исключительном случае может быть признано лицо, совместно проживающее с собственником без регистрации брака, если оно было вселено именно в качестве члена семьи. При этом суд обязан установить содержание волеизъявления собственника: предоставлялось ли помещение для проживания в качестве члена семьи либо по самостоятельному договорному основанию. Воля собственника определяется на основании объяснений сторон, третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и иных доказательств.
Судом установлено, что Севко Н.В. и Черенков К.С. в зарегистрированном браке не состояли. Вместе с тем Черенков К.С. был фактически вселён в спорный дом в 2017 году, длительное время проживал совместно с истцом, между сторонами сложились фактические семейные отношения, 25 июня 2021 года у них родилась общая дочь - Черенкова Елизавета Константиновна. Отцовство Черенкова К.С. установлено на основании совместного заявления родителей, о чём 30 июня 2021 года составлена соответствующая запись акта гражданского состояния. 22 июля 2021 года ответчик зарегистрирован по месту жительства в спорном доме одновременно с регистрацией общего ребёнка.
В заявлении о регистрации от 21 июля 2021 года Севко Н.В. указана лицом, предоставившим Черенкову К.С. жилое помещение. При этом регистрационное дело не содержит договора найма, безвозмездного пользования, соглашения об установлении самостоятельного или бессрочного жилищного права, условия о сроке пользования либо соглашения о сохранении пользования после прекращения семейных отношений. В регистрационном деле отсутствуют и сведения о самостоятельном вещном праве ответчика.
Оценивая длительность совместного проживания, наличие общего ребёнка, регистрацию ответчика и ребёнка в один день, предоставление помещения непосредственно истцом, отсутствие доказательств найма либо иного самостоятельного договора, суд приходит к выводу, что Черенков К.С. был вселён не как наниматель или временный жилец, а в качестве члена семьи Севко Н.В., с которой состоял в фактических семейных отношениях.
Отсутствие зарегистрированного брака данного вывода не опровергает. Закон связывает возможность признания иного гражданина членом семьи собственника не с регистрацией брака как таковой, а с фактическим совместным проживанием и содержанием волеизъявления собственника при вселении.
Вместе с тем из совокупности доказательств следует, что ко времени разрешения дела фактические семейные отношения между Севко Н.В. и Черенковым К.С. окончательно прекращены.
Так, справкой Управления территориальных отделов Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края от 15 октября 2025 года в состав семьи Севко Н.В. включены её дети - Севко Максим Павлович, Севко Анастасия Павловна и Черенкова Елизавета Константиновна. Черенков К.С., несмотря на сохранение регистрационного учёта по адресу дома, членом семьи в справке не указан.
31 октября 2025 года Севко Н.В. обратилась к мировому судье с заявлением о взыскании с Черенкова К.С. алиментов на содержание общего ребёнка. Судебным приказом мирового судьи судебного участка Змеиногорского района Алтайского края от 24 ноября 2025 года по делу № 2-1961/2025 с Черенкова К.С. взысканы алименты в размере 1/4 части заработка и иного дохода начиная с 31 октября 2025 года. Указанные обстоятельства в совокупности с другими доказательствами свидетельствуют о прекращении общего семейного бюджета и необходимости судебного понуждения ответчика к исполнению обязанности по содержанию ребёнка.
Согласно ответу Змеиногорского детского сада «Улыбка» ЧеренковаЕ.К. посещает дошкольную организацию с 4 июля 2023 года. В документах учреждения Черенков К.С. указан отцом ребёнка, ограничений его родительских полномочий не имеется, однако с 1 января 2025 года ответчик ребёнка в детский сад не приводил, не забирал и не сопровождал, активного участия в жизни образовательной организации не принимал, за консультациями к специалистам не обращался. При этом дошкольная организация не располагала сведениями о запрете передачи ребёнка отцу либо об ограничении его общения с ребёнком.
Приведённые сведения подтверждают, что отсутствие участия ответчика в повседневной жизни ребёнка не было обусловлено установленным запретом со стороны истца или образовательной организации.
Лицевые счета по холодному водоснабжению и обращению с твёрдыми коммунальными отходами по спорному дому открыты на имя Севко Надежды Викторовны. Расчёт платы производится исходя из трёх проживающих лиц. Обращений Черенкова К.С. к ресурсоснабжающим и расчётным организациям, заявлений о переоформлении лицевых счетов, об изменении состава проживающих или о выполнении им обязанностей пользователя не установлено. Доказательств внесения ответчиком платы за коммунальные услуги, налоги, текущий ремонт либо иное содержание дома в материалы дела не представлено.
Из акта обследования условий жизни несовершеннолетних СевкоА.П. и Черенковой Е.К. от 9 июля 2026 года следует, что на момент обследования в спорном доме находились Севко Н.В. и дети, ответчик в доме не проживал. Севко Н.В. сообщила специалисту органа опеки, что в начале июня 2026 года между сторонами произошёл конфликт, после которого Черенков К.С. прекратил проживание. Часть его вещей осталась в шкафах, у него имелись ключи и доступ в дом. Орган опеки пришёл к заключению, что удовлетворение иска не нарушает интересов несовершеннолетних детей.
В исковом заявлении истец указала, что ответчик выехал 7 января 2026 года и вывез все свои вещи, тогда как в ходе обследования ею сообщено о конфликте в начале июня 2026 года и наличии в доме части вещей ответчика.
Оценивая это расхождение, суд не считает установленным, что 7 января 2026 года ответчик одномоментно вывез абсолютно все вещи и с указанного дня ни разу не находился в доме. Вместе с тем недоказанность буквальной точности названной истцом даты и факта вывоза каждой принадлежавшей ответчику вещи не опровергает основного юридически значимого обстоятельства - прекращения семейных отношений, совместного хозяйства и фактического использования дома ответчиком к моменту разрешения спора.
Совокупность доказательств свидетельствует о поэтапном прекращении семейной связи: не позднее осени 2025 года ответчик перестал учитываться в составе семьи и возникла необходимость взыскания с него алиментов; с января 2025 года он фактически не участвовал в повседневной жизни ребёнка через дошкольную организацию; с начала 2026 года стороны совместного хозяйства не вели; не позднее начала июня 2026 года ответчик окончательно прекратил фактическое проживание в доме.
Точная календарная дата последнего нахождения ответчика в помещении сама по себе не является самостоятельным условием прекращения производного жилищного права бывшего члена семьи собственника. Юридическое значение имеет установленная совокупность обстоятельств: прекращение семейных отношений, общего хозяйства и фактического проживания, отсутствие соглашения о сохранении права и отсутствие доказательств вынужденного характера выбытия.
Наличие в доме отдельных вещей ответчика не свидетельствует о продолжении проживания. Из акта обследования не следует, что ответчику была выделена сохраняемая за ним комната, что в доме находились предметы первой необходимости, которыми он регулярно пользовался, либо что ответчик посещал дом для проживания.
Сохранение у Черенкова К.С. ключей и возможности доступа суд оценивает не как доказательство фактического пользования домом, а как обстоятельство, исключающее вывод о вынужденности отсутствия вследствие физического недопуска. Доказательств смены замков, изъятия ключей, отказа ответчику во входе, обращения в полицию или суд с требованием о вселении либо устранении препятствий, направления собственникам требований о допуске в дом ответчиком не представлено.
Из ответов ПАО «МТС» следует, что на имя Черенкова К.С. оформлены и действуют абонентские номера №, № и №. Один из договоров заключён 1 мая 2026 года в г. Змеиногорске. В договорах в качестве адреса регистрации указан спорный дом.
Сведения об адресе, внесённые в договоры связи, воспроизводят адрес официальной регистрации ответчика и не подтверждают фактического проживания. Сам факт заключения договора в г. Змеиногорске подтверждает нахождение ответчика в населённом пункте, но не опровергает отсутствие проживания в конкретном доме. Напротив, при наличии возможности находиться в городе и при сохранении ключей ответчик не предпринимал подтверждённых действий по продолжению использования спорного дома.
Судом также установлено, что Черенков К.С. по-прежнему зарегистрирован по месту жительства в спорном доме с 22 июля 2021 года. Сведения искового заявления о регистрации с 22 июня 2021 года являются ошибочными, что подтверждается регистрационным делом и ответами органов миграционного учёта. Данная неточность не влияет на существо заявленного требования, поскольку сам факт регистрации и длительность регистрационного учёта сторонами не оспариваются.
Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 2 февраля 1998 года № 4-П указал, что регистрация является предусмотренным законом способом учёта граждан, имеет уведомительный характер, а сам факт регистрации или её отсутствия не порождает для гражданина жилищных прав и обязанностей. Органы регистрационного учёта удостоверяют волеизъявление гражданина относительно места жительства, но не разрешают гражданско-правовой либо жилищный спор о праве пользования помещением.
Следовательно, сохранение регистрационного учёта ответчика после прекращения материально-правового основания пользования домом не свидетельствует о наличии у него самостоятельного жилищного права.
В соответствии с частью 4 статьи 31 ЖК РФ при прекращении семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным помещением за бывшим членом семьи собственника по общему правилу не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом семьи.
В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 разъяснено, что бывшие члены семьи собственника в указанном случае утрачивают право пользования жилым помещением и должны его освободить. Факты прекращения ведения общего хозяйства, общего бюджета и взаимной поддержки, выезда в другое место жительства и иные обстоятельства оцениваются судом в совокупности.
Соглашения, по которому после прекращения семейных отношений за Черенковым К.С. сохранялось бы бессрочное или срочное право пользования домом, суду не представлено. Не представлены договор найма, договор безвозмездного пользования, соглашение об определении порядка пользования, завещательный отказ либо иной самостоятельный титул.
Установленные обстоятельства не дают оснований квалифицировать отношения сторон по части 7 статьи 31 ЖК РФ как продолжающее действовать самостоятельное договорное пользование. Вселение ответчика было обусловлено фактическими семейными отношениями с истцом. С прекращением этих отношений прекратилось и основание предоставления помещения.
В соответствии с частью 1 статьи 35 ЖК РФ гражданин, право пользования жилым помещением которого прекращено по основаниям, предусмотренным Жилищным кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами, договором или решением суда, обязан освободить соответствующее жилое помещение.
Предусмотренных частью 4 статьи 31 ЖК РФ оснований для сохранения за ответчиком права пользования на определённый срок суд не усматривает. Ответчик соответствующего требования или возражения не заявил. Доказательств отсутствия возможности обеспечить себя иным жилым помещением вследствие возраста, состояния здоровья, тяжёлого имущественного положения или иных заслуживающих внимания обстоятельств не представил. Само по себе отсутствие зарегистрированного права собственности на иное жильё не создаёт безусловной обязанности собственников сохранять за бывшим членом семьи пользование их жилым домом.
Суд принимает во внимание, что ответчик является отцом несовершеннолетней Черенковой Е.К., зарегистрированной и проживающей в спорном доме.
Вместе с тем происхождение ребёнка и родительские права не создают для отдельно проживающего родителя самостоятельного вещного или обязательственного права на жилое помещение, собственником которого он не является. Черенкова Е.К. собственником доли в доме не является, её право проживания с матерью настоящим решением не прекращается и не ограничивается.
Пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 разъяснено, что прекращение семейных отношений между родителями не влечёт утраты несовершеннолетним ребёнком права пользования жилым помещением, принадлежащим одному из родителей. Данное разъяснение обеспечивает защиту жилищных прав ребёнка, однако не устанавливает производного бессрочного права второго родителя пользоваться тем же помещением вопреки воле собственников.
Настоящий спор не касается определения места жительства Черенковой Е.К., порядка общения с отцом, участия ответчика в воспитании ребёнка или объёма его родительских прав. Ответчик сохраняет права и обязанности родителя в соответствии с семейным законодательством. Удовлетворение жилищного требования не препятствует реализации права на общение с ребёнком в установленном соглашением родителей или судебным актом порядке.
Орган опеки и попечительства обследовал условия проживания несовершеннолетних, признал их надлежащими и пришёл к заключению, что удовлетворение иска не нарушит интересов детей.
При этом суд не принимает в качестве самостоятельного правового основания изложенное органом опеки суждение о том, что ответчик не может быть членом семьи собственника исключительно вследствие отсутствия родства с собственниками. Такое суждение не соответствует пункту 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 14, допускающему признание членом семьи собственника иного гражданина, проживающего с собственником без регистрации брака.
Равным образом сообщённые истцом сведения об употреблении ответчиком спиртных напитков и конфликтном поведении непосредственно иными объективными доказательствами не подтверждены, в связи с чем суд не основывает на них вывод о прекращении жилищного права.
Заключение органа опеки принято судом в той части, в которой оно основано на обследовании условий проживания детей и оценке последствий удовлетворения иска для их жилищных интересов. Решающий вывод суда основан не на оценке поведения ответчика, а на доказанном прекращении семейных отношений, фактического проживания и общего хозяйства при отсутствии самостоятельного соглашения о сохранении права пользования.
По делу также получены сведения, что Черенков К.С. на военную службу по мобилизации не призывался, контракт о прохождении военной службы не заключал, в добровольческое формирование через военный комиссариат не направлялся. Следовательно, его отсутствие не обусловлено обстоятельствами военной службы и оснований для приостановления производства по делу по данному мотиву не имеется.
Оценивая все доказательства в совокупности и взаимной связи, суд устанавливает, что:
1) Черенков К.С. был вселён в спорный дом в качестве члена семьи Севко Н.В., с которой состоял в фактических семейных отношениях;
2) самостоятельного вещного права, договора найма, безвозмездного пользования либо иного независимого от семейных отношений основания пользования домом он не имеет;
3) семейные отношения между сторонами прекращены;
4) общего хозяйства, бюджета и взаимной поддержки стороны не ведут;
5) ответчик фактически в доме не проживает, текущие расходы на его содержание не несёт;
6) его отсутствие не является вынужденным, поскольку сведения о препятствиях в доступе отсутствуют, ключи и возможность доступа сохранялись;
7) доказательств намерения возобновить проживание, обращения с требованием о вселении или сохранения связи с помещением как с местом фактического жительства не имеется;
8) соглашение собственников о сохранении за ответчиком права пользования отсутствует;
9) права несовершеннолетних удовлетворением иска не нарушаются.
Правовой подход о необходимости устанавливать первоначальное основание вселения, действительный характер выезда, наличие препятствий и сохранение связи гражданина с жилым помещением отражён также в Определении Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 26 июля 2022 года № 88-13674/2022. Хотя указанное дело разрешалось применительно к социальному найму, изложенное в нём требование о всесторонней оценке фактических обстоятельств выбытия соответствует общим правилам статей 56 и 67 ГПК РФ.
При таких обстоятельствах сохранение формальной регистрации Черенкова К.С. в жилом доме при прекращении материально-правового основания пользования создаёт препятствие собственникам в осуществлении правомочий владения и пользования имуществом. Требование о признании ответчика утратившим право пользования соответствует статьям 209, 247 и 304 ГК РФ, статьям 30, 31 и 35 ЖК РФ и подлежит удовлетворению.
В соответствии со статьёй 7 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 года № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» и пунктом 31 Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учёта, утверждённых постановлением Правительства Российской Федерации от 17 июля 1995 года № 713 в действующей редакции, вступившее в законную силу решение суда о прекращении права пользования жилым помещением является основанием для снятия гражданина с регистрационного учёта.
Поэтому самостоятельное возложение на орган регистрационного учёта обязанности совершить административное действие не требуется. Вступившее в законную силу решение о признании Черенкова К.С. утратившим право пользования является достаточным основанием для обращения собственника в орган регистрационного учёта.
Таким образом, давая оценку представленным доказательствам по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд исходит из того, что ни одно из них не имеет заранее установленной силы, а юридически значимые обстоятельства подлежат установлению на основании совокупности взаимно согласующихся сведений. Неявка ответчика, непредставление им письменных возражений и доказательств сами по себе не расцениваются судом как признание иска и не освобождают истца от обязанности доказать обстоятельства, положенные в основание требований. Вывод об удовлетворении иска основан не на процессуальном бездействии Черенкова К.С., а на исследованных письменных доказательствах, оцениваемых в их взаимной связи.
Выписка из Единого государственного реестра недвижимости является относимым, допустимым и достоверным доказательством принадлежности спорного жилого дома Севко Н.В., Севко М.П. и Севко А.П. на праве общей долевой собственности, по 1/3 доле каждому. Указанное доказательство подтверждает наличие у названных лиц правомочий владения, пользования и распоряжения домом, одновременно опровергая наличие у Черенкова К.С. какого-либо зарегистрированного вещного права на данный объект. Вместе с тем отсутствие зарегистрированного права собственности само по себе не исключало возможности приобретения ответчиком производного права пользования домом как членом семьи собственника либо на основании соглашения, в связи с чем судом исследованы не только сведения ЕГРН, но также обстоятельства фактического вселения, проживания и прекращения отношений между сторонами.
Регистрационными документами подтверждается, что Черенков К.С. зарегистрирован по месту жительства в спорном доме 22 июля 2021 года, а не 22 июня 2021 года, как ошибочно указано в исковом заявлении. Данное расхождение касается исключительно календарной даты совершения регистрационного действия и не изменяет характера спорного правоотношения. Регистрация ответчика произведена на основании заявления, в котором Севко Н.В. указана лицом, предоставившим жилое помещение. Каких-либо самостоятельных договоров найма, безвозмездного пользования, соглашений об установлении бессрочного права проживания либо документов, определяющих объём и срок жилищных прав ответчика, регистрационное дело не содержит.
Отсутствие в регистрационном деле отдельных письменных согласий Севко М.П. и Севко А.П., являвшихся несовершеннолетними сособственниками, а также документов, подтверждающих полномочия Севко Н.В. действовать при регистрации ответчика от их имени, суд не расценивает как безусловное доказательство того, что Черенков К.С. право пользования домом вообще не приобретал. Регистрационный орган не разрешает гражданско-правовой спор и не устанавливает содержание жилищного правоотношения. Вместе с тем отсутствие таких документов подтверждает, что между ответчиком и всеми сособственниками не заключалось самостоятельного письменного соглашения, которое сохраняло бы за ним право пользования домом независимо от продолжения либо прекращения семейных отношений с Севко Н.В.
Судом установлено, что стороны в зарегистрированном браке не состояли, однако Черенков К.С. фактически проживал в доме с 2017 года, вёл совместную жизнь с Севко Н.В., а 25 июня 2021 года у них родилась общая дочь Черенкова Е.К. Регистрация ответчика и ребёнка по спорному адресу произведена в один период. Эти обстоятельства, рассматриваемые совместно с заявлением Севко Н.В. о предоставлении ответчику жилого помещения и отсутствием самостоятельного договора пользования, свидетельствуют о том, что Черенков К.С. был допущен к проживанию именно в связи с фактическими семейными отношениями с истцом, а не как наниматель, ссудополучатель либо иной пользователь, чьё право существовало бы независимо от таких отношений.
При этом суд не принимает как юридически правильный изложенный в заключении органа опеки довод о невозможности признания Черенкова К.С. членом семьи собственника только по причине отсутствия кровного родства с собственниками дома. Такое обстоятельство само по себе не исключает приобретения статуса члена семьи собственника, поскольку при установлении соответствующего волеизъявления собственника членом его семьи может быть признан и иной гражданин, вселённый для совместного проживания. Вывод суда о первоначальном возникновении у ответчика производного права пользования основан на фактическом характере отношений сторон, длительности совместного проживания и наличии общего ребёнка.
Вместе с тем материалы дела в совокупности подтверждают последующее прекращение тех семейных отношений, в связи с которыми ответчик был допущен к проживанию.
Так, в справке о составе семьи Севко Н.В., составленной 15 октября 2025 года, в качестве членов её семьи указаны дети, тогда как Черенков К.С., несмотря на сохранение регистрационного учёта, в состав семьи не включён. Суд учитывает, что указанная справка сама по себе не устанавливает и не прекращает жилищных прав, однако она объективно подтверждает, что уже к октябрю 2025 года ответчик фактически не учитывался истцом и муниципальным органом в составе её семьи.
Обращение Севко Н.В. 31 октября 2025 года к мировому судье с заявлением о взыскании алиментов и вынесение 24 ноября 2025 года судебного приказа о взыскании с Черенкова К.С. алиментов на содержание Черенковой Е.К. также не является самостоятельным доказательством прекращения права пользования домом. Вместе с тем данное обстоятельство подтверждает изменение характера имущественных отношений сторон, отсутствие общего семейного бюджета и необходимость принудительного исполнения ответчиком обязанности по содержанию общего ребёнка. В совокупности со справкой о составе семьи и последующим прекращением фактического проживания это свидетельствует о последовательном распаде сложившихся между сторонами семейных отношений.
Сведения дошкольной образовательной организации о том, что Черенков К.С. с 1 января 2025 года не приводил, не забирал и не сопровождал ребёнка, не взаимодействовал с педагогическими работниками и не принимал участия в жизни учреждения, суд также оценивает не как непосредственное доказательство непроживания в спорном доме, а как косвенное подтверждение фактического обособления ответчика от повседневной семейной жизни. При этом детский сад не располагал заявлениями об ограничении родительских прав ответчика, запрете передачи ему ребёнка либо создании ему препятствий в общении. Поэтому отсутствие указанного участия не может быть объяснено каким-либо официально установленным запретом со стороны истца или образовательной организации.
Особой оценки требует расхождение между содержанием искового заявления и сведениями, отражёнными в акте обследования условий жизни несовершеннолетних от 9 июля 2026 года.
В исковом заявлении указано, что Черенков К.С. выехал 7 января 2026 года и вывез все принадлежащие ему вещи. Вместе с тем при обследовании Севко Н.В. сообщила специалисту органа опеки о возникновении конфликта и прекращении совместного проживания в начале июня 2026 года. Кроме того, установлено, что часть вещей ответчика осталась в шкафах, у него сохранялись ключи и доступ в дом.
Учитывая указанное расхождение, суд не признаёт доказанным в буквальном значении утверждение о том, что именно 7 января 2026 года ответчик одномоментно и окончательно вывез из дома абсолютно все принадлежавшие ему вещи. Вместе с тем данная неточность не опровергает основного юридически значимого обстоятельства, состоящего в том, что к моменту разрешения спора Черенков К.С. прекратил фактическое проживание в доме, совместное хозяйство с истцом не вёл и семейные отношения с ней не поддерживал.
Сопоставление всех доказательств позволяет прийти к выводу, что прекращение семейной связи носило не одномоментный, а последовательный характер. Уже осенью 2025 года ответчик не учитывался в составе семьи истца, возникла необходимость взыскания с него алиментов, он фактически не участвовал в повседневной жизни общего ребёнка. Не позднее начала июня 2026 года прекратилось и его фактическое проживание в спорном доме. При таких обстоятельствах различие в указании точной даты окончательного выезда не изменяет правовой оценки отношений сторон, поскольку предметом доказывания является наличие либо отсутствие у ответчика права пользования жилым помещением на момент рассмотрения дела, а не самостоятельное установление календарной даты каждого этапа прекращения семейных отношений.
Наличие в доме части вещей ответчика суд не расценивает как безусловное свидетельство сохранения им спорного жилого помещения в качестве постоянного места жительства. Из акта обследования не следует, что за Черенковым К.С. сохранялось отдельное помещение, спальное место, необходимые для повседневной жизни предметы либо что он регулярно возвращался в дом и пользовался оставшимися вещами. Само по себе хранение отдельных предметов после прекращения совместного проживания может быть обусловлено тем, что они не были одновременно вывезены, и не подтверждает продолжения жилищных отношений.
Сохранение у ответчика ключей и доступа в жилой дом также не опровергает заявленные требования. Напротив, данное обстоятельство имеет значение для проверки добровольности отсутствия. Поскольку ключи у Черенкова К.С. не изымались и физический доступ в дом сохранялся, отсутствуют основания полагать, что непроживание обусловлено сменой замков, насильственным недопуском либо иными действиями собственников, исключавшими возможность пользования помещением.
В материалах дела отсутствуют заявления Черенкова К.С. в органы внутренних дел либо в суд об устранении препятствий в пользовании домом, требования о передаче ключей, вселении, определении порядка пользования либо возврате занимаемого помещения. Не представлены также доказательства направления им сособственникам письменных требований о допуске, совершения попыток возобновить постоянное проживание или несения расходов, обычно связанных с использованием жилого дома. Отсутствие таких доказательств оценивается судом не изолированно, а совместно с фактическим выездом, прекращением семейных отношений и сохранением у ответчика реальной возможности доступа в дом.
Сведения ресурсоснабжающих и расчётных организаций подтверждают, что лицевые счета по коммунальным услугам открыты на имя Севко Н.В., начисления и платежи производились по соответствующим счетам, а обращений Черенкова К.С. о переоформлении лицевого счёта, изменении состава пользователей либо внесении его в качестве ответственного плательщика не зафиксировано.
Вместе с тем суд учитывает ограниченную доказательственную силу указанных документов. Факт зачисления денежных средств на лицевой счёт сам по себе не позволяет достоверно определить лицо, фактически внёсшее платёж, а начисление по нормативу либо исходя из количества учтённых граждан не тождественно установлению фактического состава проживающих. Поэтому расчётные документы не используются судом как единственное доказательство отсутствия ответчика, а подтверждают лишь то, что самостоятельных договорных отношений с коммунальными организациями он не оформлял и документально подтверждённого участия в содержании дома не представил.
Ответы ПАО «МТС» свидетельствуют о наличии у Черенкова К.С. нескольких действующих абонентских номеров. В договорах указан адрес регистрации: г. Змеиногорск, ул. Калинина, д. 77, а один из договоров заключён 1 мая 2026 года в г. Змеиногорске.
Эти сведения не подтверждают фактического проживания ответчика в спорном доме. Адрес, содержащийся в договоре связи, соответствует адресу его официальной регистрации и внесён в договор как учётная информация. Заключение договора в г. Змеиногорске свидетельствует о нахождении ответчика в населённом пункте в соответствующий день, однако не доказывает использование им конкретного жилого помещения в качестве места постоянного проживания. Вместе с тем указанные сведения подтверждают наличие у ответчика средств связи и объективную возможность поддерживать контакты с истцом, ребёнком и сособственниками, сообщать о намерении возвратиться либо заявлять возражения относительно прекращения права пользования.
Отрицательные ответы иных операторов связи не имеют самостоятельного значения для разрешения материально-правового спора, поскольку отсутствие договоров с конкретным оператором не подтверждает ни проживание, ни непроживание гражданина. Такие документы учитываются преимущественно при оценке полноты предпринятых судом мер по извещению ответчика.
Сведения органов миграционного учёта подтверждают сохранение регистрации Черенкова К.С. по спорному адресу, однако не содержат данных о его фактическом месте проживания. При оценке этих документов суд разграничивает административный регистрационный учёт и материальное право пользования жилым помещением. Сохранение регистрации после фактического выезда не свидетельствует о продолжении семейных отношений либо наличии самостоятельного соглашения с собственниками, а отсутствие снятия с регистрационного учёта является следствием неурегулированности жилищного спора.
Полученные сведения военного комиссариата об отсутствии призыва ответчика по мобилизации, заключения им контракта о прохождении военной службы и направления в добровольческое формирование исключают предположение о том, что его отсутствие в спорном доме носило вынужденный характер вследствие прохождения военной службы. Вместе с тем сами по себе эти документы не доказывают прекращения жилищного права и учитываются судом только при проверке причин отсутствия ответчика.
Акт обследования от 9 июля 2026 года суд оценивает раздельно в части непосредственно установленных специалистом обстоятельств и сведений, сообщённых истцом.
Непосредственно специалистом установлены условия проживания несовершеннолетних, нахождение в доме истца и детей, отсутствие ответчика в момент обследования, наличие части его вещей. Эти сведения признаются допустимыми и относимыми.
Утверждения об употреблении Черенковым К.С. спиртных напитков, его агрессивном поведении и конфликтах отражены в акте со слов Севко Н.В. и не подтверждены самостоятельными письменными доказательствами, постановлениями органов внутренних дел, медицинскими документами либо показаниями незаинтересованных лиц. Поэтому суд не основывает на указанных сведениях вывод о прекращении права пользования и не даёт ответчику отрицательной характеристики.
Равным образом заключение органа опеки не имеет для суда заранее установленной силы. Суд самостоятельно разрешает жилищно-правовой спор и оценивает заключение наряду с другими доказательствами. Принимается вывод органа опеки о том, что удовлетворение иска не ухудшает жилищные условия несовершеннолетних, поскольку Севко А.П. сохраняет принадлежащую ей долю в праве собственности, а Черенкова Е.К. продолжает проживать в доме совместно с матерью. Вместе с тем суд не основывает решение на оценочных суждениях органа опеки о поведении ответчика, не подтверждённых объективными сведениями.
Наличие у истца и ответчика общего ребёнка не опровергает прекращения жилищного права Черенкова К.С. Родительские права и обязанности ответчика сохраняются независимо от результата настоящего спора. Признание его утратившим право пользования домом не определяет место жительства ребёнка, не устанавливает порядок общения с ним и не препятствует участию отца в воспитании. Само по себе отцовство не создаёт для отдельно проживающего родителя самостоятельного бессрочного права пользования имуществом, принадлежащим другому родителю и иным сособственникам.
Судом проверены возможные обстоятельства, которые могли бы свидетельствовать о временном или вынужденном характере отсутствия ответчика. Доказательств прохождения военной службы, нахождения в местах лишения свободы, на длительном стационарном лечении либо существования иных объективных причин, препятствовавших проживанию, не установлено. Не представлены доказательства сохранения общего хозяйства, общего бюджета, участия в текущем содержании дома, регулярного нахождения в нём, обращения за допуском либо наличия соглашения о сохранении права.
Отсутствие у ответчика зарегистрированного права собственности на иное жилое помещение не является самостоятельным основанием для отказа в иске. Закон не возлагает на сособственников обязанность бессрочно сохранять за бывшим членом семьи пользование принадлежащим им домом исключительно ввиду отсутствия у него другого объекта недвижимости. Ответчик не заявил требования о сохранении права пользования на определённый срок и не представил сведений о возрасте, состоянии здоровья, имущественном положении либо иных исключительных обстоятельствах, которые могли бы обусловить применение соответствующего положения части 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации.
Таким образом, каждое из исследованных доказательств в отдельности подтверждает лишь определённую часть фактических обстоятельств и не является достаточным для разрешения спора. Вместе с тем их совокупность образует последовательную и непротиворечивую систему сведений о первоначальном вселении ответчика как члена семьи истца и последующем прекращении фактических семейных и жилищных отношений.
Противоречие относительно точной даты окончательного выезда и наличие отдельных вещей ответчика не устраняют установленного совокупностью доказательств факта прекращения совместного проживания и общего хозяйства. Сохранение ключей и доступа исключает вынужденность отсутствия, регистрационный учёт не создаёт самостоятельного права, коммунальные документы не подтверждают участие ответчика в содержании дома, сведения о ребёнке и алиментных отношениях отражают прекращение общего семейного бюджета, а доказательства существования соглашения о сохранении пользования отсутствуют.
При таких обстоятельствах суд признаёт доказанным, что основание, в связи с которым Черенков К.С. был допущен к проживанию в спорном жилом доме, прекратилось, самостоятельного правового титула на дальнейшее пользование домом он не имеет, а сохранение исключительно формальной регистрации создаёт неопределённость в осуществлении сособственниками принадлежащих им прав.
При разрешении настоящего спора суд также учитывает правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, направленные на обеспечение соразмерного баланса между конституционным правом собственности на жилое помещение, правом гражданина на жилище и недопустимостью произвольного лишения жилища.
Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 2 февраля 1998 года № 4-П указал, что регистрация гражданина по месту жительства или месту пребывания представляет собой установленный законом способ учёта граждан и не может иметь разрешительного характера. Регистрационный учёт сам по себе не является источником возникновения жилищных прав, не заменяет предусмотренное гражданским или жилищным законодательством основание пользования помещением и не предрешает вывод о наличии либо отсутствии у зарегистрированного лица материального права на жилое помещение. Поэтому сохранение регистрации Черенкова К.С. по адресу спорного дома подлежит оценке наряду с доказательствами, характеризующими основание его вселения, фактическое проживание, содержание отношений с собственниками и обстоятельства их последующего прекращения.
В Определении от 29 мая 2019 года № 1339-О Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что часть 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации направлена на обеспечение взаимного учёта интересов собственника жилого помещения и бывших членов его семьи, а также на усиление гарантий прав собственника. При этом признание приоритета прав собственника либо проживающих в принадлежащем ему помещении других лиц не может носить формального и безусловного характера, поскольку зависит от установления и исследования всех обстоятельств, имеющих значение для конкретного спора.
Аналогичный конституционно-правовой смысл части 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации подтверждён Конституционным Судом Российской Федерации в Определении от 28 марта 2024 года № 730-О. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что гарантии права членов и бывших членов семьи собственника пользоваться жилым помещением получают защиту наряду с конституционным правом собственности, а обеспечение взаимного учёта интересов сторон зависит от установления всей совокупности юридически значимых обстоятельств. Следовательно, ни факт собственности истца, ни наличие регистрации ответчика, взятые изолированно, не могут быть достаточными для разрешения дела. Суд обязан установить первоначальное основание вселения, содержание волеизъявления собственника, характер сложившихся отношений, обстоятельства прекращения семейной связи, наличие соглашения о дальнейшем пользовании и основания для временного сохранения права.
Применительно к обстоятельствам настоящего дела указанный баланс не предполагает бессрочного сохранения за Черенковым К.С. права пользования домом исключительно вследствие наличия регистрационного учёта либо его родительской связи с проживающей в доме несовершеннолетней Черенковой Е.К. С одной стороны, судом признано, что ответчик первоначально был вселён не самовольно, а по воле Севко Н.В. в связи с существовавшими между ними фактическими семейными отношениями. С другой стороны, установлено последующее прекращение этих отношений, совместного проживания, общего хозяйства, общего бюджета и взаимной поддержки, отсутствие самостоятельного договора пользования и отсутствие соглашения собственников о сохранении за ответчиком жилищного права после распада семьи.
Такое применение части 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации не означает произвольного лишения ответчика жилища. Прекращение его права является следствием прекращения предусмотренного законом основания производного пользования частным жилым помещением, а не административного снятия с регистрационного учёта либо одного лишь волеизъявления собственника. Вопрос разрешается судом с соблюдением состязательной процедуры, после исследования доказательств и проверки наличия обстоятельств, позволяющих сохранить пользование на определённый срок.
Верховный Суд Российской Федерации в пункте 11 постановления Пленума от 2 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2025 года № 33, разъяснил, что в исключительных случаях членом семьи собственника может быть признан иной гражданин, в том числе лицо, проживающее совместно с собственником без государственной регистрации брака, если оно вселено собственником именно в качестве члена семьи. Для разрешения этого вопроса необходимо установить не только сам факт вселения, но и содержание волеизъявления собственника: предоставлялось ли помещение как члену семьи либо по самостоятельному договорному основанию. Содержание такой воли определяется на основании объяснений сторон и третьих лиц, письменных документов, свидетельских показаний и иных доказательств.
Следуя названному разъяснению, суд не связывает первоначальное возникновение у Черенкова К.С. права пользования с наличием зарегистрированного брака. Длительное совместное проживание сторон, наличие общего ребёнка, регистрация ответчика с согласия Севко Н.В., отсутствие платы за наём и отсутствие самостоятельного договора свидетельствуют о его вселении в качестве члена семьи истца, состоявшего с ней в фактических семейных отношениях.
Вместе с тем согласно пункту 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 в случае прекращения семейных отношений с собственником право пользования жилым помещением за бывшим членом семьи по общему правилу не сохраняется, если иное не установлено соглашением сторон. Бывший член семьи утрачивает право пользования и обязан освободить жилое помещение, а при отказе собственник вправе требовать судебной защиты.
Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что применительно к гражданам, не состоявшим с собственником в зарегистрированном браке, прекращение семейных отношений устанавливается с учётом отказа от ведения общего хозяйства, отсутствия общего бюджета и общих предметов быта, неоказания взаимной поддержки, выезда в другое место жительства и иных обстоятельств. При этом ни прекращение общего хозяйства, ни выезд, ни отсутствие материальной поддержки сами по себе не имеют заранее установленного значения и должны оцениваться в совокупности с другими доказательствами.
Указанный подход применён судом при оценке обстоятельств настоящего дела. Вывод о прекращении семейных отношений сделан не только на основании непроживания ответчика или неоплаты им коммунальных услуг, но с учётом всей совокупности установленных обстоятельств: исключения ответчика из фактически учитываемого состава семьи, взыскания с него алиментов, прекращения общего семейного бюджета, отсутствия участия в текущем содержании дома, фактического прекращения проживания, отсутствия подтверждённых попыток возобновить совместную жизнь и отсутствия соглашения с собственниками о дальнейшем пользовании.
Оставление в доме части вещей ответчика не опровергает прекращения семейных отношений, поскольку не подтверждает фактического проживания и регулярного использования дома. Сохранение ключей и доступа также не свидетельствует о продолжающемся пользовании, а, напротив, исключает вывод о вынужденном отсутствии вследствие недопуска со стороны собственников. Черенков К.С., имея возможность доступа в дом и располагая действующими средствами связи, не обращался с требованиями о вселении, устранении препятствий, определении порядка пользования либо признании за ним сохраняющегося права.
Пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 установлено, что раздельное проживание родителей и прекращение семейных отношений между ними не влияют на жилищные права их несовершеннолетнего ребёнка. Поэтому прекращение отношений между родителями не влечёт утраты ребёнком права пользования жилым помещением, находящимся в собственности одного из них.
Названная позиция не означает возникновения у отдельно проживающего родителя производного бессрочного права пользоваться тем же жилым помещением. Право ребёнка и право его родителя имеют самостоятельную правовую природу. Настоящим решением право Черенковой Е.К. проживать совместно с матерью в спорном доме не прекращается и не ограничивается. Не разрешаются настоящим решением и вопросы места жительства ребёнка, порядка общения с отцом либо участия ответчика в его воспитании. Следовательно, признание Черенкова К.С. утратившим право пользования домом не затрагивает его родительских прав и обязанностей и не нарушает жилищных прав несовершеннолетней.
Согласно пункту 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 при рассмотрении иска собственника суду надлежит обсудить возможность сохранения за бывшим членом семьи права пользования жилым помещением на определённый срок, если у него отсутствует другое жилище и имущественное положение либо иные заслуживающие внимания обстоятельства не позволяют обеспечить себя жильём. К таким обстоятельствам могут относиться состояние здоровья, нетрудоспособность, наличие иждивенцев, потеря работы, обучение и иные заслуживающие внимания причины. При определении срока суд должен руководствоваться разумностью и справедливостью, учитывать материальное положение бывшего члена семьи и возможность совместного проживания сторон.
Судом применительно к настоящему делу проверена возможность временного сохранения за Черенковым К.С. права пользования спорным домом. Однако ответчик соответствующего требования или возражения не заявил, сведений об отсутствии у него возможности обеспечить себя иным жильём по причине состояния здоровья, нетрудоспособности, тяжёлого имущественного положения или иных исключительных обстоятельств не представил. Само по себе отсутствие зарегистрированного права собственности на другой объект недвижимости не является достаточным основанием для возложения на сособственников обязанности продолжать предоставление ответчику спорного дома.
Кроме того, Севко Н.В. не исполняет алиментных обязательств в пользу Черенкова К.С. Алиментные обязательства, напротив, возложены на ответчика в пользу истца на содержание общего ребёнка. Поэтому предусмотренные частью 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации и пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 14 основания для возложения на собственника обязанности обеспечить бывшего члена семьи другим жилым помещением отсутствуют.
Таким образом, применение в настоящем деле части 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации соответствует приведённым правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации. Судом установлен первоначальный производный характер права ответчика, исследованы обстоятельства прекращения семейных отношений, проверены наличие соглашения о сохранении пользования, вынужденность отсутствия, жилищные интересы несовершеннолетних и основания для временного сохранения права.
Совокупность установленных обстоятельств свидетельствует, что продолжение формального регистрационного учёта Черенкова К.С. при прекращении семейного и материально-правового основания пользования необоснованно ограничивает правомочия сособственников. В конкретном споре баланс конституционно защищаемых интересов обеспечивается признанием ответчика утратившим право пользования, при сохранении в полном объёме жилищных прав детей и родительских прав Черенкова К.С.
Таким образом, при разрешении заявленных исковых требований по существу суд, руководствуясь принципами объективной истины и всесторонности исследования доказательств, установил следующий комплекс фактических и юридически значимых обстоятельств.
Материальным объектом настоящего спора является жилое помещение - индивидуальный жилой дом, имеющий кадастровый №, расположенный по адресу: <адрес> указанного жилого дома составляет 48,6 квадратных метров, год завершения строительства - 1980.
Как следует из представленных суду актуальных Выписок из Единого государственного реестра недвижимости (далее - ЕГРН) об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости, а также из копий материалов нотариального дела, истребованных судом по запросу от нотариуса Змеиногорского нотариального округа Алтайского края Галяпина С.И., указанный жилой дом принадлежит на праве общей долевой собственности следующим лицам:
1) Севко Надежде Викторовне (доля в праве 1/3, номер государственной регистрации 22:67:040306:69-22/010/2017-5);
2) Севко Максиму Павловичу (доля в праве 1/3, номер государственной регистрации 22:67:040306:69-22/010/2017-6);
3) Севко Анастасии Павловне (доля в праве 1/3, номер государственной регистрации 22:67:040306:69-22/010/2017-7).
Согласно адресной справке, предоставленной по судебному запросу Миграционным пунктом МО МВД России «Змеиногорский» Алтайского края, а также копии паспорта ответчика, Черенков Константин Сергеевич (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>) постоянно зарегистрирован по месту жительства по адресу: <адрес>, в период с 22 июня 2021 года и числится зарегистрированным по указанному адресу по состоянию на день принятия настоящего решения суда.
Судом в ходе разбирательства достоверно установлено, что ответчик Черенков К.С. изначально был вселен в указанный жилой дом собственником Севко Н.В. в качестве члена ее семьи, поскольку стороны состояли в фактических брачных отношениях, вели совместное хозяйство и планировали создание полноценной семьи. Правомерность его первоначального вселения и последующей регистрации никем из сособственников не оспаривалась. В период их совместного проживания 25 июня 2021 года у истца и ответчика родилась совместная дочь - ФИО5, о чем свидетельствует запись акта о рождении и соответствующее свидетельство о рождении (серия III-ТО № 747547), что подтверждает наличие между сторонами устойчивых семейных связей в указанный период.
Вместе с тем, как подтверждается последовательными объяснениями истца, не доверять которым у суда нет оснований, а также материалами дела, в том числе Актом обследования условий жизни несовершеннолетних граждан от 09 июля 2026 года, составленным специалистом органа опеки и попечительства с выходом на место, в 2026 году семейные и фактические брачные отношения между истцом и ответчиком были безвозвратно прекращены. Стороны утратили взаимное уважение и общие интересы, ведение совместного хозяйства прекратилось, единый бюджет был разделен.
После распада семьи ответчик Черенков К.С. в первой половине 2026 года добровольно покинул спорный жилой дом, забрав все свои носильные и личные вещи. Судом не установлено фактов, свидетельствующих о том, что выезд ответчика из спорного жилого помещения носил вынужденный характер, либо что выезд был обусловлен неправомерными действиями истца, выразившимися в чинении ему препятствий в пользовании помещением, смене дверных замков или иных физических ограничениях доступа к имуществу. Ответчик в правоохранительные органы или в суд с заявлениями о защите нарушенного права пользования жилым помещением, устранении препятствий в пользовании жильем либо о принудительном вселении не обращался, что в своей совокупности бесспорно свидетельствует об отсутствии у него юридического и фактического интереса в использовании спорного жилого помещения по его прямому назначению.
Для проверки обстоятельств, связанных с исполнением пользователями жилого помещения обязанностей по его содержанию, судом направлялись запросы в адрес ресурсоснабжающих организаций и единых расчетных центров. Согласно исчерпывающим письменным ответам Муниципального унитарного предприятия «Теплоресурс Змеиногорского района» и Общества с ограниченной ответственностью «Единый расчетный центр» (ООО «ЕРЦ», Система «Город»), лицевые счета по оплате за потребленные жилищно-коммунальные услуги и ресурсы открыты и оформлены исключительно на имя истца Севко Н.В.. Сведений о внесении платы за содержание жилья и коммунальные услуги от имени ответчика Черенкова К.С. не имеется. Платежи с использованием его персональных или банковских данных с 01 января 2025 года по дату направления ответов на запросы суда не фиксировались.
Кроме того, по запросам суда были получены сведения из Межрайонной ИФНС России № 16 по Алтайскому краю, Главного управления ФССП России по Алтайскому краю и Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Алтайскому краю. Указанные документы подтверждают отсутствие у ответчика в собственности иных жилых помещений или земельных участков на территории г. Змеиногорска. Одновременно с этим, в отношении ответчика не возбуждалось каких-либо исполнительных производств, связанных с взысканием солидарной задолженности по оплате жилищно-коммунальных услуг по спорному адресу, что лишний раз подтверждает факт того, что бремя содержания спорного жилого дома несет исключительно истец Севко Н.В..
Исследованные судом обстоятельства в их неразрывной логической взаимосвязи достоверно подтверждают факт того, что ответчик добровольно отказался от своих прав и обязанностей по пользованию спорным объектом недвижимости, утратил с ним связь, прекратил исполнять императивные обязанности пользователя жилого помещения по несению расходов на его содержание и поддержание в надлежащем состоянии, а его регистрация в доме носит сугубо формальный, административный характер, не отражающий реального состояния жилищных правоотношений.
В соответствии с положениями статьи 233 ГПК РФ в случае неявки в судебное заседание ответчика, извещенного о времени и месте судебного заседания, не сообщившего об уважительных причинах неявки и не просившего о рассмотрении дела в его отсутствие, дело может быть рассмотрено в порядке заочного производства при наличии согласия на то истца. Установленный законом процессуальный институт заочного решения выступает важнейшей гарантией соблюдения сроков судопроизводства и реализации права истца на эффективную судебную защиту в условиях пассивного процессуального поведения ответчика.
Судом были предприняты все зависящие от него и предусмотренные процессуальным законом исчерпывающие меры для надлежащего извещения ответчика Черенкова К.С. о времени и месте судебного разбирательства. Во-первых, в соответствии с частями 1, 4 статьи 113 ГПК РФ судебные повестки и копии исковых материалов направлялись ответчику заказными письмами с уведомлениями о вручении по адресу его постоянной регистрации, который одновременно является адресом спорного жилого помещения. Указанные почтовые отправления были возвращены в суд почтовой организацией с отметками об истечении срока хранения. Согласно статье 165.1 ГК РФ и разъяснениям, содержащимся в пунктах 63, 67, 68 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», юридически значимое сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено (адресату), но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним. Риск неполучения поступившей корреспонденции несет адресат.
Во-вторых, в целях максимального соблюдения прав ответчика, суд истребовал сведения о его контактных данных. Так, по запросу суда Публичное акционерное общество «Мобильные ТелеСистемы» (ПАО «МТС») представило письменную информацию от 16.03.2026 № 13671-СИБ-2026, согласно которой на имя Черенкова К.С. (паспорт №) оформлены и действуют абонентские номера № и №. Судом, с учетом правовых позиций Восьмого кассационного суда общей юрисдикции, оглашенных в ходе профильных семинаров-совещаний по вопросам практики применения гражданского процессуального законодательства, и в соответствии с частью 1 статьи 113 ГПК РФ, допускающей использование иных средств связи и доставки, на указанные номера заблаговременно направлялись СМС-сообщения с информацией о дате, времени и месте судебных заседаний. Данный способ извещения является надлежащим, обеспечивающим фиксирование факта отправки и доставки информации.
Исходя из установленных фактов, суд признает ответчика надлежащим образом извещенным о времени и месте судебного заседания. Учитывая отсутствие ходатайств о рассмотрении дела в его отсутствие, непредставление уважительных причин неявки, а также наличие прямого согласия истца, суд законно и обоснованно выносит по настоящему гражданскому делу решение в порядке заочного производства, что в полной мере соответствует требованиям статей 233–235 ГПК РФ.
Разрешая по существу исковые требования о признании ответчика утратившим право пользования жилым помещением, суд исходит из фундаментальных принципов защиты права собственности, гарантированных Конституцией Российской Федерации и гражданским законодательством.
В соответствии с частью 1 статьи 40 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища. Вместе с тем, статья 35 Конституции Российской Федерации провозглашает, что право частной собственности охраняется законом. Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами. Конституционные гарантии защиты права собственности предполагают необходимость обеспечения справедливого баланса интересов собственника жилого помещения и лиц, претендующих на право пользования данным помещением.
Согласно положениям статьи 209 ГК РФ, собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц. В силу статьи 304 ГК РФ собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.
Пунктами 1 и 2 статьи 288 ГК РФ и частью 1 статьи 30 ЖК РФ предусмотрено, что собственник осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением. Гражданин-собственник жилого помещения может использовать его для личного проживания и проживания членов его семьи.
Круг лиц, относящихся к членам семьи собственника жилого помещения, определен в части 1 статьи 31 ЖК РФ. К ним относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи.
Императивная норма части 4 статьи 31 ЖК РФ устанавливает, что в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи.
Исчерпывающие разъяснения по применению указанных норм даны Пленумом Верховного Суда Российской Федерации. В абзаце 2 пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации» указано, что по смыслу частей 1 и 4 статьи 31 ЖК РФ к бывшим членам семьи собственника жилого помещения относятся лица, с которыми у собственника прекращены семейные отношения. Отказ от ведения общего хозяйства иных лиц с собственником жилого помещения, отсутствие у них с собственником общего бюджета, общих предметов быта, неоказание взаимной поддержки друг другу и т.п., а также выезд в другое место жительства могут свидетельствовать о прекращении семейных отношений с собственником жилого помещения и должны оцениваться в совокупности с другими доказательствами, представленными сторонами. Пункт 11 того же Постановления определяет семейные отношения как характеризующиеся взаимным уважением и взаимной заботой членов семьи, их личными неимущественными и имущественными правами и обязанностями, общими интересами, ответственностью друг перед другом, ведением общего хозяйства.
В ходе судебного следствия нашел свое абсолютное подтверждение тот факт, что в настоящее время ответчик Черенков К.С. членом семьи истца Севко Н.В., а также иных сособственников не является. Семейные отношения между ними бесповоротно прекращены, о чем свидетельствует прекращение совместного проживания, разделение бюджета, отсутствие фактов взаимной поддержки и ведения общего хозяйства. Выезд ответчика из спорного жилого дома носил осознанный и добровольный характер, что с точки зрения сложившейся судебной практики трактуется как односторонний отказ гражданина от реализации своих жилищных прав в отношении данного объекта.
Суд не усматривает в действиях истца признаков злоупотребления правом. Требований о вселении, равно как и исков об устранении препятствий в пользовании спорным имуществом, ответчик не предъявлял. Бремя содержания имущества ответчиком проигнорировано. Соглашение между сособственниками и ответчиком о порядке пользования жилым домом после распада семьи не заключалось и в материалах дела отсутствует. В совокупности указанные факторы, согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, влекут безусловное прекращение права пользования жилым помещением за бывшим членом семьи.
Данные выводы суда в полной мере коррелируют с устойчивой судебной практикой Восьмого кассационного суда общей юрисдикции и Алтайского краевого суда по аналогичным жилищным спорам. Так, Восьмой кассационный суд неоднократно указывал в своих определениях (в частности, анализируя практику за 2024-2026 годы из базы судебных решений), что длительное непроживание в спорном помещении, неоплата коммунальных услуг, вывоз личных вещей и отсутствие попыток вселения являются достаточными и достоверными признаками прекращения права пользования на основании части 4 статьи 31 ЖК РФ и статьи 304 ГК РФ. Аналогичная позиция отражена в апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Алтайского краевого суда от 25 февраля 2026 года по делу № 33-1629/2026 (2-2619/2025), где указано, что утрата интереса в пользовании жилым помещением, отсутствие личных вещей и неоплата коммунальных услуг влекут удовлетворение иска о признании утратившим право пользования. Основной принцип правоприменения высших судебных инстанций гласит, что формальная регистрация не может блокировать права реального собственника.
Оценивая сам факт наличия у ответчика регистрации по месту жительства в спорном доме, суд учитывает правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, выраженную в Постановлениях от 25 апреля 1995 года № 13-П, от 02 февраля 1998 года № 4-П и ряде определений. Конституционный Суд неоднократно подчеркивал, что институт регистрации (заменивший институт прописки) носит исключительно уведомительный характер. Сам по себе факт регистрации или отсутствие таковой не порождает для гражданина каких-либо прав и обязанностей в жилищной сфере и не может служить основанием для ограничения или условием реализации прав и свобод граждан. Следовательно, сохранение регистрации ответчика в спорном жилом помещении при документально подтвержденном фактическом непроживании и прекращении семейных отношений с собственниками жилья не является самодостаточным основанием для сохранения за ним юридического права пользования данным жилым помещением.
В соответствии с частью 1 статьи 35 ЖК РФ, в случае прекращения у гражданина права пользования жилым помещением по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом, другими федеральными законами, договором, или на основании решения суда данный гражданин обязан освободить соответствующее жилое помещение (прекратить пользоваться им). Если данный гражданин в срок, установленный собственником соответствующего жилого помещения, не освобождает указанное жилое помещение, он подлежит выселению по требованию собственника на основании решения суда.
В данном случае физического выселения ответчика не требуется, поскольку он добровольно покинул помещение. Однако формальное сохранение его на регистрационном учете препятствует истцу в полной мере реализовывать правомочия собственника, в том числе при отчуждении жилого помещения, а также влечет за собой увеличение финансовой нагрузки по оплате жилищно-коммунальных услуг. Устранение данного нарушения прав собственника возможно исключительно посредством вынесения судебного акта о признании лица утратившим право пользования жилым помещением.
В соответствии с абзацем седьмым статьи 7 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 года № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации», а также подпунктом «е» пункта 31 Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 17 июля 1995 года № 713, снятие гражданина с регистрационного учета по месту жительства производится органами регистрационного учета в случае признания гражданина утратившим право пользования жилым помещением — на основании вступившего в законную силу решения суда.
Суд не усматривает в материалах дела исключительных обстоятельств, позволяющих применить норму абзаца второго части 4 статьи 31 ЖК РФ о сохранении за ответчиком права пользования спорным помещением на определенный срок. По смыслу разъяснений, изложенных в пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 № 14, такое сохранение права возможно по требованию бывшего члена семьи в случае, если у него отсутствуют основания приобретения или осуществления права пользования иным жилым помещением, а его имущественное положение не позволяет ему обеспечить себя иным жильем. Ответчик Черенков К.С. в суд не явился, встречных исковых требований о сохранении права пользования не заявлял, доказательств тяжелого материального положения или объективной невозможности обеспечить себя иным жильем суду не представил, в связи с чем применение судом данной нормы по собственной инициативе исключается.
Оценке подлежит вопрос о возможном нарушении прав несовершеннолетних в связи с удовлетворением настоящего иска. Как установлено судом, двое сособственников жилого дома (Севко М.П. и Севко А.П.) являются несовершеннолетними, а также в доме проживает совместный малолетний ребенок сторон - Черенкова Е.К..
Согласно пункту 2 статьи 20 ГК РФ местом жительства несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет, признается место жительства их законных представителей - родителей. В силу положений статьи 61 Семейного кодекса Российской Федерации родители имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей. При этом судебная практика (в том числе правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации) исходит из того, что прекращение семейных отношений между родителями несовершеннолетнего ребенка и выезд одного из родителей из жилого помещения, принадлежащего другому родителю, не влечет автоматической утраты ребенком права пользования данным жилым помещением. Право пользования несовершеннолетнего носит производный характер от прав его родителей в силу закона, но не прекращается исключительно по причине признания родителя бывшим членом семьи собственника.
В рассматриваемом случае заявленный иск не направлен на лишение жилищных прав несовершеннолетней Черенковой Е.К. Ребенок продолжает проживать в спорном доме совместно со своей матерью (истцом), которая является сособственником имущества и надлежащим образом исполняет свои родительские обязанности. Признание Черенкова К.С. утратившим право пользования жилым помещением не изменяет жилищного статуса его ребенка и не нарушает прав несовершеннолетних сособственников (Севко М.П., Севко А.П.), чьи права защищены Конституцией РФ и нормами гражданского законодательства (статья 292 ГК РФ).
Данные выводы суда всецело подтверждаются позицией Комитета по образованию и делам молодежи Администрации муниципального округа Змеиногорский район Алтайского края (органа опеки и попечительства). Специалистами органа опеки не выявлено нарушений законных прав и интересов несовершеннолетних, проживающих по указанному адресу. Оставление разрешения спора на усмотрение суда со стороны органа опеки и муниципального образования свидетельствует об отсутствии законодательных препятствий для вынесения решения об удовлетворении иска.
Суммируя изложенное, исследовав и проанализировав все представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к убеждению, что исковые требования Севко Н.В. законны, обоснованны, подтверждены материалами дела и подлежат безусловному удовлетворению в полном объеме.
Суд считает необходимым отдельно определить пределы рассмотрения настоящего дела и мотивировать правовую квалификацию заявленного требования, поскольку в исковом заявлении истец ссылалась преимущественно на положения статей 30 и 35 Жилищного кодекса Российской Федерации и статьи 304 Гражданского кодекса Российской Федерации, тогда как установленные обстоятельства свидетельствуют о первоначальном возникновении у ответчика производного права пользования жилым помещением в связи с фактическими семейными отношениями с одним из его сособственников.
В соответствии с частью 1 статьи 39 и частью 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предмет и фактическое основание иска определяются истцом. Суд не вправе по собственной инициативе изменить материально-правовое требование либо заменить совокупность фактических обстоятельств, положенных истцом в его основание. Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 29 марта 2016 года № 684-О указал, что положения статей 39 и 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не предполагают возможности суда самостоятельно изменять предмет или основание предъявленного иска.
Аналогичное разъяснение содержится в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», согласно которому решение принимается только по заявленным истцом требованиям, а выход за их пределы допускается лишь в прямо предусмотренных федеральным законом случаях.
Вместе с тем правовая квалификация спорного материального отношения не относится к предмету или фактическому основанию иска и не определяется окончательно ссылками истца на конкретные нормы закона. В силу части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд обязан самостоятельно установить характер правоотношений сторон и определить закон, подлежащий применению.
В пункте 3 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснено, что неправильная ссылка истца на нормы права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении требования. Суд должен определить, из какого правоотношения возник спор, и применить к установленным обстоятельствам надлежащие нормы материального права.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в определениях от 3 марта 2020 года № 75-КГ19-9 и от 18 июня 2024 года № 18-КГ24-21-К4 также исходила из того, что суд не связан предложенной истцом правовой квалификацией спорных отношений, но обязан разрешить дело в пределах заявленного предмета и фактических обстоятельств, составляющих основание иска, самостоятельно установив применимое правовое регулирование.
Предметом настоящего иска является требование о признании Черенкова К.С. утратившим право пользования конкретным жилым домом. В качестве фактического основания требования истцом указаны предоставление ответчику возможности проживать в доме, последующее прекращение личных и семейных отношений, прекращение фактического проживания, отсутствие участия в содержании жилого помещения и отсутствие согласия собственников на дальнейшее пользование.
Следовательно, применение судом части 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации не означает изменения предмета или основания иска. Оно представляет собой правовую квалификацию тех же фактических отношений, на которые ссылалась истец, и позволяет определить предусмотренные законом последствия прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения.
Суд при этом не разрешает иное, не заявленное истцом требование. В частности, Черенков К.С. не признаётся не приобретшим право пользования жилым помещением, поскольку материалами дела подтверждено его фактическое вселение и длительное проживание в спорном доме начиная с 2017 года. Ответчик не выселяется как фактически занимающий дом гражданин, поскольку доказательств его проживания в нём на момент разрешения дела не установлено. Не определяется порядок общения ответчика с ребёнком и не разрешается вопрос о месте жительства несовершеннолетней Черенковой Е.К., поскольку такие требования сторонами не заявлялись.
Разграничение требований о признании гражданина не приобретшим и утратившим право пользования имеет существенное значение. Признание права не приобретённым предполагает отсутствие предусмотренного законом или соглашением основания для его первоначального возникновения, в частности отсутствие действительного вселения и проживания. Напротив, признание права утраченным предполагает, что такое право первоначально возникло, но впоследствии прекратилось вследствие наступления предусмотренных законом юридических фактов.
По настоящему делу доказано, что Черенков К.С. был вселён в дом с согласия Севко Н.В., фактически проживал в нём на протяжении продолжительного времени, состоял с ней в фактических семейных отношениях и являлся отцом их общего ребёнка. Поэтому квалификация его положения как лица, вообще не приобретавшего права пользования, противоречила бы установленным обстоятельствам и фактическому основанию иска. Юридически правильной является оценка первоначально возникшего права как производного от семейных отношений с собственником и последующая проверка наличия оснований для его сохранения после прекращения этих отношений.
Суд также учитывает, что часть 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации связывает прекращение права пользования бывшего члена семьи прежде всего с прекращением семейных отношений с собственником, а не исключительно с конкретной календарной датой физического выезда, одновременным вывозом всех вещей или прекращением регистрационного учёта.
В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации» разъяснено, что вопрос о прекращении семейных отношений разрешается с учётом совокупности обстоятельств, включая прекращение общего хозяйства, отсутствие общего бюджета и взаимной поддержки, выезд в иное место, характер последующего общения и иные обстоятельства. Ни один из перечисленных признаков не обладает заранее установленным или исключительным значением.
Поэтому расхождение между содержащимся в исковом заявлении указанием на 7 января 2026 года и пояснением истца органу опеки о конфликте сторон в начале июня 2026 года само по себе не исключает возможности удовлетворения требования.
Суд не признаёт достоверно установленным, что именно 7 января 2026 года ответчик одномоментно вывез всё принадлежавшее ему имущество и после указанной даты ни разу не находился в доме. Вместе с тем точная календарная дата последнего нахождения лица в помещении не образует самостоятельного юридического основания прекращения права, возникшего из семейных отношений.
Из совокупности доказательств следует, что распад семейной связи носил последовательный характер. К осени 2025 года ответчик не учитывался в составе семьи истца, возникла необходимость взыскания с него алиментов, прекратился общий семейный бюджет, ответчик не принимал участия в текущей семейной жизни и содержании дома. Не позднее начала июня 2026 года прекратилось и его фактическое проживание в жилом помещении.
Таким образом, материалы дела подтверждают не отдельный кратковременный отъезд, а завершившийся процесс прекращения семейных и жилищных отношений, продолжавшийся определённый период. Установление судом иной точной последовательности событий, чем первоначально изложенная истцом, является результатом оценки доказательств по статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и не означает самостоятельного изменения основания иска.
При этом суд не возлагает правовые последствия на ответчика задним числом с конкретной не подтверждённой доказательствами даты. В резолютивной части решения не определяется, что право пользования прекратилось именно 7 января либо в иной конкретный день. Суд разрешает заявленный спор о наличии либо отсутствии у Черенкова К.С. сохраняющегося права пользования жилым помещением на момент принятия решения.
Такой подход соответствует части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обязывающей суд при принятии решения определить существующие правоотношения сторон и применимый к ним закон. Судебное решение в данном случае не создаёт задним числом новое основание прекращения пользования, а подтверждает отсутствие у ответчика сохраняющегося производного права после прекращения семейных отношений и при отсутствии соглашения с собственниками.
Оставление части вещей в доме также относится к числу доказательственных признаков, но не является самостоятельным юридическим основанием сохранения права пользования. Хранение отдельных предметов может подтверждать сохранение связи с жилым помещением лишь в совокупности с фактическим проживанием, регулярным возвращением, использованием вещей по назначению, несением расходов, обращениями о допуске и выраженным намерением продолжать пользование домом.
Такая совокупность обстоятельств по делу не установлена. Напротив, доказательств регулярного возвращения ответчика, использования им дома для проживания, наличия сохраняемого за ним отдельного помещения, требования о передаче вещей или обращения об устранении препятствий не имеется.
Сохранение у Черенкова К.С. ключей и физического доступа также не свидетельствует само по себе о продолжении пользования домом. Юридическое значение данного обстоятельства состоит прежде всего в том, что оно исключает предположение о вынужденном отсутствии вследствие недопуска, смены замков или лишения ответчика возможности войти в помещение. При наличии ключей ответчик сохранял фактическую возможность доступа, однако доказательств реализации этой возможности в целях проживания либо требования о восстановлении пользования не представил.
Суд не признаёт неоплату коммунальных услуг самостоятельным основанием утраты права. Неисполнение обязанности по несению расходов на содержание дома не предусмотрено частью 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации как отдельное основание прекращения права бывшего члена семьи собственника. Данное обстоятельство оценивается только во взаимной связи с прекращением общего бюджета, общего хозяйства и фактического проживания.
Равным образом основанием удовлетворения иска не является отрицательная оценка личного поведения ответчика, сообщённая истцом органу опеки. Сведения об употреблении спиртных напитков, конфликтах и агрессивном поведении самостоятельными объективными доказательствами не подтверждены. Даже их возможное наличие не заменяет установления предусмотренных частью 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации юридических фактов.
Тем самым решение основывается не на нравственной оценке ответчика, не на неисполнении им алиментных или коммунальных обязательств и не на одной лишь продолжительности отсутствия, а на прекращении именно того семейного основания, в связи с которым ему первоначально было предоставлено право пользования домом, при отсутствии иного соглашения или самостоятельного правового титула.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что закреплённое статьёй 40 Конституции Российской Федерации право на жилище не устанавливает условия и порядок приобретения права пользования конкретным жилым помещением. Такие условия определяются жилищным и гражданским законодательством. Данная позиция, в частности, изложена в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2012 года № 2280-О.
Поэтому конституционное право Черенкова К.С. на жилище не может быть истолковано как безусловное право бессрочно пользоваться конкретным домом, принадлежащим на праве общей долевой собственности другим гражданам, после прекращения предусмотренного законом основания пользования.
В Определении от 28 марта 2024 года № 730-О Конституционный Суд Российской Федерации подтвердил, что часть 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации предусматривает взаимный учёт прав собственника и бывшего члена его семьи, допускает сохранение пользования на определённый срок при наличии установленных законом обстоятельств, но не предполагает автоматического и бессрочного ограничения права собственности.
По настоящему делу доказательства обстоятельств, которые могли бы служить основанием для временного сохранения за ответчиком права пользования, отсутствуют. Ответчик не ссылался на состояние здоровья, нетрудоспособность, наличие на его иждивении других лиц, невозможность обеспечить себя жильём вследствие объективных причин либо иные исключительные обстоятельства. Отсутствие зарегистрированного права собственности на другой объект само по себе не свидетельствует о невозможности проживания по договору найма, у родственников, по месту работы или на ином законном основании.
Кроме того, удовлетворение иска не затрагивает сохраняющиеся родительские права Черенкова К.С. и жилищные права несовершеннолетней Черенковой Е.К. Настоящим решением не прекращается право ребёнка проживать в спорном доме совместно с матерью, не ограничивается право на общение с отцом и не устанавливается порядок осуществления родительских прав.
При таких обстоятельствах признание Черенкова К.С. утратившим право пользования домом не выходит за пределы заявленного требования, не подменяет его иным способом защиты и не основывается на формальном толковании отдельных доказательств. Оно является результатом самостоятельной правовой квалификации установленной совокупности обстоятельств и обеспечивает соразмерный баланс между правом ответчика на судебную защиту и жилище и правом сособственников свободно осуществлять владение и пользование принадлежащим им имуществом.
В соответствии с частью 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.
Согласно подпункту 3 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 08.08.2024 №259-ФЗ, подлежащей применению в 2026 году), при подаче искового заявления неимущественного характера для физических лиц государственная пошлина устанавливается в размере 3 000 рублей.
Истцом при обращении в суд с настоящим исковым заявлением государственная пошлина была уплачена в необходимом размере — 3 000 рублей, что подтверждается оригиналом чека-ордера, приобщенным к материалам дела. Данные судебные издержки понесены истцом обоснованно и вынужденно в связи с необходимостью судебной защиты нарушенного права собственности.
Поскольку исковые требования Севко Н.В. подлежат удовлетворению в полном объеме, с ответчика Черенкова К.С., как с проигравшей стороны, в пользу истца подлежат взысканию понесенные расходы по уплате государственной пошлины в размере 3 000 рублей.
Таким образом, истцом при подаче искового заявления уплачена государственная пошлина в размере 3 000 рублей, что соответствует размеру государственной пошлины по исковому заявлению неимущественного характера, поданному физическим лицом, установленному подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.19 НК РФ.
В силу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение, суд присуждает возместить с другой стороны понесённые судебные расходы. Поскольку требования удовлетворяются в полном объёме, с Черенкова К.С. в пользу Севко Н.В. подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины в размере 3000рублей, аналогично – почтовые расходы - на отправку корреспонденции – 111 рублей (76 руб. + 35 руб.), итого – 3111 рублей.
Руководствуясь статьями 12, 35, 45, 56, 67, 98, 167, 194-199, 233-237 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьями 209, 247, 304 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 30, 31, 35 Жилищного кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования Севко Надежды Викторовны к Черенкову Константину Сергеевичу о признании утратившим право пользования жилым помещением удовлетворить.
Признать Черенкова Константина Сергеевича, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, СНИЛС №, утратившим право пользования жилым домом площадью 48,6 кв. м, кадастровый №, расположенным по адресу: <адрес> <адрес>.
Вступившее в законную силу настоящее заочное решение является основанием для снятия Черенкова Константина Сергеевича с регистрационного учёта по месту жительства по адресу: <адрес>.
Взыскать с Черенкова Константина Сергеевича, №, в пользу Севко Надежды Викторовны, №, судебные расходы в общей сумме 3111 рублей, из которых:
- расходы по уплате государственной пошлины в размере 3000рублей;
- почтовые расходы на отправку корреспонденции – 111 рублей.
Ответчик вправе подать в суд, принявший заочное решение (вЗмеиногорский городской суд Алтайского края), заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней со дня вручения ему копии этого решения.
Ответчиком заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке (в судебную коллегию по гражданским делам Алтайского краевого суда через Змеиногорский городской суд Алтайского края) в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении заявления об отмене этого решения суда.
Иными лицами, участвующими в деле, а также лицами, которые не были привлечены к участию в деле и вопрос о правах и об обязанностях которых был разрешен судом, заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца по истечении срока подачи ответчиком заявления об отмене этого решения суда, а в случае, если такое заявление подано, - в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении этого заявления.
Заявление об отмене заочного решения суда должно содержать:
1)наименование суда, принявшего заочное решение;
2) наименование лица, подающего заявление;
3)обстоятельства, свидетельствующие об уважительности причин неявки ответчика в судебное заседание, о которых он не имел возможности своевременно сообщить суду, и доказательства, подтверждающие эти обстоятельства, а также обстоятельства и доказательства, которые могут повлиять на содержание решения суда;
4) просьбу лица, подающего заявление;
5) перечень прилагаемых к заявлению материалов.
Заявление об отмене заочного решения суда подписывается ответчиком или при наличии полномочия его представителем и представляется в суд с копиями, число которых соответствует числу лиц, участвующих в деле.
При подаче заявления о пересмотре заочного решения судом, вынесшим это решение, взимается госпошлина, которую заявитель обязан оплатить в установленном законом порядке и размере (при подаче соответствующего заявления), о чём предоставить суду надлежащий подтверждающий документ.
Судья А.Ю. Сафронов
Мотивированное заочное решение изготовлено «11» августа 2026 года.