РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
«14» августа 2026 года город г. Змеиногорск Алтайского края
Змеиногорский городской суд Алтайского края в составе:
председательствующего Сафронова А.Ю., при секретаре Косинич Т.Ю., ответчика Ивановой Н.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-178/2026, ранее № 2-347/2025, УИД 22RS0001-01-2025-000764-64 по иску общества с ограниченной ответственностью «Профессиональная коллекторская организация «Югория» к Ивановой Наталье Александровне о взыскании задолженности по кредитному договору,
УСТАНОВИЛ:
Общество с ограниченной ответственностью «Профессиональная коллекторская организация «Югория» обратилось в суд с иском к Ивановой Наталье Александровне о взыскании задолженности по кредитному договору № 10708-КК/2008-4 от 22 февраля 2008 года.
В обоснование заявленных требований истец указал, что 22 февраля 2008 года между первоначальным кредитором и Ивановой Н.А. заключён кредитный договор, по условиям которого ответчику предоставлен кредитный лимит в размере 101 000 рублей для личного потребления, а заёмщик приняла на себя обязательство возвратить полученные денежные средства и уплатить проценты за пользование ими.
Согласно исковому заявлению право требования задолженности по указанному договору перешло к ООО ПКО «Югория» на основании договора уступки прав требований по кредитным договорам № 74.17/15.464 от 7 апреля 2015 года, заключённого между публичным акционерным обществом «МДМ Банк» и обществом с ограниченной ответственностью «Югорское коллекторское агентство», впоследствии переименованным в ООО ПКО «Югория».
Истец просил взыскать с Ивановой Н.А. задолженность, образовавшуюся за период с 23 февраля 2008 года по 15 сентября 2011 года, в размере 71 985 рублей 63 копеек, в том числе:
1/2 основного долга от общей суммы основного долга 100 544 рубля 41 копейка, то есть 50 272 рубля 21 копейку,
1/2 процентов за пользование кредитом от общей суммы процентов 43 426 рублей 84 копейки, то есть 21 713 рублей 42 копейки.
Кроме того, истец просил взыскать расходы по уплате государственной пошлины в размере 4 000 рублей, а всего 75 985 рублей 63 копейки.
Предъявление к взысканию только половины задолженности истец мотивировал намерением побудить должника к добровольному исполнению оставшейся части обязательства, указав, что от взыскания остальной части долга в последующем не отказывается.
В подтверждение требований истцом представлены заявление-оферта Ивановой Н.А. на получение кредита по программе «Кредитная карта VISA», условия кредитования ОАО «УРСА Банк», выписка по счёту, расчёт задолженности, договор уступки прав требований № 74.17/15.464 от 7 апреля 2015 года, выписка из реестра уступленных требований, документы о государственной регистрации истца, доверенность представителя, платёжные документы об уплате государственной пошлины, а также судебные акты, связанные с ранее состоявшимся приказным производством.
Представитель истца в письменном ходатайстве просил рассмотреть дело в отсутствие представителя ООО ПКО «Югория», исковые требования поддержал.
Ответчик Иванова Наталья Александровна исковые требования не признала.
В судебном заседании и письменных возражениях Иванова Н.А. заявила о применении исковой давности, указав, что весь остаток основного долга был отнесён первоначальным кредитором на просроченную задолженность 24 декабря 2010 года, после чего размер основного долга не изменялся, а 7 апреля 2015 года новому кредитору были уступлены уже сформированные просроченная ссудная задолженность в размере 100 544 рублей 40 копеек и просроченные проценты в размере 43 426 рублей 84 копейки.
Ответчик также указала, что в 2017 году ООО «Югорское коллекторское агентство» уже обращалось за выдачей судебного приказа о взыскании тех же сумм основного долга и процентов, однако к моменту обращения за судебной защитой трёхлетний срок исковой давности истёк. Отмена судебного приказа в 2022 году, по мнению ответчика, не повлекла восстановления ранее истёкшего срока.
Иванова Н.А. полагала, что указание в кредитном договоре предельного срока его действия до 25 апреля 2023 года не имеет правового значения для настоящего спора, поскольку первоначальный кредитор до наступления этой даты реализовал право на досрочное взыскание всей оставшейся задолженности, сформировал окончательный размер долга и передал его цессионарию как просроченный.
Заочным решением Змеиногорского городского суда Алтайского края от 21 октября 2025 года исковые требования ООО ПКО «Югория» были удовлетворены, с Ивановой Н.А. взыскана задолженность в размере 71 985 рублей 63 копеек и расходы по уплате государственной пошлины в размере 4 000 рублей.
Определением Змеиногорского городского суда Алтайского края от 8 июня 2026 года Ивановой Н.А. восстановлен процессуальный срок на подачу заявления об отмене заочного решения, заочное решение от 21 октября 2025 года отменено, рассмотрение дела возобновлено в общем порядке.
После отмены заочного решения ответчик заявила о применении исковой давности до принятия судом нового решения по существу спора.
При подготовке дела к повторному рассмотрению суд предложил истцу представить подробный расчёт задолженности по периодам, сведения о дате последнего платежа, доказательства направления ответчику требования о досрочном возврате всей задолженности, письменную позицию по заявлению о применении исковой давности, документы о приостановлении или перерыве её течения, сведения о ранее состоявшемся приказном производстве и исполнении судебного приказа, а также доказательства признания задолженности ответчиком.
Дополнительных документов, изменяющих установленную материалами дела хронологию формирования задолженности либо подтверждающих наличие оснований для приостановления, перерыва или восстановления срока исковой давности, истцом не представлено.
Исследовав материалы гражданского дела, письменные позиции сторон и представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, суд приходит к следующим выводам.
В соответствии со статьёй 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.
Согласно части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.
На основании статей 12, 35, 56 и 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, каждая сторона обязана доказать обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, а суд определяет юридически значимые обстоятельства и распределяет обязанность по их доказыванию.
В силу статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства отдельно, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пунктах 1, 2, 6, 10 и 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2025 года № 33, решение должно быть законным и обоснованным, основываться на исследованных судом доказательствах и содержать выводы по всем заявленным требованиям и возражениям сторон.
Вместе с тем частью 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что в случае отказа в иске в связи с истечением срока исковой давности в мотивировочной части решения суда указывается на установление судом данных обстоятельств.
С учётом приведённого положения суд исследует обстоятельства заключения и исполнения кредитного договора, движения задолженности, её досрочного формирования, уступки и обращения кредитора за судебной защитой в той мере, в какой они необходимы для определения начала, течения и окончания срока исковой давности.
В соответствии со статьями 307 и 309 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу обязательства одно лицо обязано совершить в пользу другого лица определённое действие, в том числе уплатить деньги, а обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона.
Согласно пункту 1 статьи 819 Гражданского кодекса Российской Федерации по кредитному договору банк или иная кредитная организация обязуются предоставить денежные средства заёмщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заёмщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты за пользование ею.
На основании пункта 2 статьи 819 Гражданского кодекса Российской Федерации к отношениям по кредитному договору применяются правила о договоре займа, если иное не предусмотрено правилами о кредитном договоре и не вытекает из его существа.
В силу статей 809 и 810 Гражданского кодекса Российской Федерации заёмщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, предусмотренных договором, и уплатить предусмотренные договором проценты.
Пунктом 2 статьи 811 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что если договором займа установлено возвращение займа по частям, то при нарушении заёмщиком срока, установленного для возврата очередной части займа, займодавец вправе потребовать досрочного возврата всей оставшейся суммы займа вместе с причитающимися процентами.
Как разъяснено Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в определении от 28 сентября 2021 года № 66-КГ21-19-К8, предъявление кредитором требования о досрочном возврате суммы займа изменяет срок исполнения обязательства по возврату всей суммы кредита. Вопрос о том, было ли реализовано право на досрочное взыскание, является юридически значимым и должен разрешаться судом на основании всей совокупности доказательств.
Из заявления-оферты Ивановой Н.А. от 22 февраля 2008 года следует, что ОАО «УРСА Банк» установил кредитный лимит в размере 101 000 рублей с уплатой 25 процентов годовых.
В заявлении-оферте срок действия кредитного договора указан как «до востребования, но не позднее 25.04.2023».
Условия кредитования являлись составной частью кредитного договора.
Пунктом 5.1 условий кредитования предусмотрено право банка в одностороннем внесудебном порядке изменить условие о сроках возврата кредита, уплаты процентов, заблокировать карту и досрочно взыскать задолженность, в том числе в случае несвоевременности любого платежа.
Пунктом 5.2 условий кредитования предусмотрено направление клиенту письменного уведомления о принятом решении о досрочном взыскании и сроке погашения всей задолженности.
Отдельный экземпляр такого уведомления в материалах дела отсутствует.
Вместе с тем отсутствие отдельного письменного требования не исключает установления факта досрочного истребования задолженности на основании иных письменных доказательств и последовательных действий кредитора, если такие доказательства в своей совокупности достоверно свидетельствуют о том, что кредитор изменил срок исполнения обязательства и сформировал всю оставшуюся задолженность к взысканию.
Такой подход соответствует правилам статей 56 и 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которым обстоятельства дела устанавливаются не одним заранее определённым видом доказательства, а всей совокупностью относимых, допустимых и достоверных доказательств.
Из банковской выписки по кредитному договору № 10708-КК/2008-4 следует, что 22 февраля 2008 года банком открыта кредитная линия в размере 101 000 рублей, после чего Ивановой Н.А. предоставлялись кредитные денежные средства и производились операции по начислению и погашению задолженности.
Начиная с 2009 года платежи по договору исполнялись ненадлежащим образом, начисленные проценты последовательно относились банком на просрочку.
24 декабря 2010 года в банковской выписке отражена операция «Вынос ссуды на просрочку» в размере 100 544 рублей 40 копеек.
Указанная сумма составляла весь оставшийся непогашенный основной долг по договору.
Таким образом, на просрочку был перенесён не отдельный ежемесячный платёж и не отдельная часть кредита, а вся остававшаяся сумма основного долга.
31 декабря 2010 года банком отражены операции по учёту просроченных процентов в размере 33 468 рублей 89 копеек.
Из последующих записей следует, что сумма основного долга после 24 декабря 2010 года не уменьшалась и не увеличивалась, новых сумм основного долга по договору не формировалось.
Истцом заявлены к взысканию проценты, начисленные только за период по 15 сентября 2011 года.
7 апреля 2015 года в той же банковской выписке отражены следующие операции:
«Продажа. Просроченная ссудная задолженность» в размере 100 544 рублей 40 копеек,
«Продажа. Просроченные проценты» в размере 43 426 рублей 84 копейки,
«Продажа договора».
В тот же день между ПАО «МДМ Банк» и ООО «Югорское коллекторское агентство» заключён договор уступки прав требований № 74.17/15.464.
Согласно пунктам 1.1 и 1.3 договора уступки цедент передал цессионарию права требования по кредитным договорам в объёме, указанном в реестре, и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода прав.
По сведениям реестра в отношении Ивановой Н.А. цессионарию переданы:
основной долг в размере 100 544 рублей 41 копейка, проценты в размере 43 426 рублей 84 копейки.
Следовательно, размер задолженности, переданной новому кредитору 7 апреля 2015 года, полностью соответствует размеру задолженности, который впоследствии был предъявлен к взысканию в приказном производстве и из которого истец исчисляет требования по настоящему делу.
Материалы дела не содержат сведений о том, что после 15 сентября 2011 года в состав заявленной задолженности включались новые проценты, а после 24 декабря 2010 года изменялся размер основного долга.
Представленный истцом расчёт задолженности не является расчётом, основанным на графике и последовательном отражении всех начислений и платежей по состоянию на дату предъявления иска.
Расчёт представляет собой арифметическое деление пополам сумм, зафиксированных при уступке права требования:
100 544 рубля 41 копейка плюс 43 426 рублей 84 копейки равны 143 971 рублю 25 копейкам,
1/2 от 100 544 рублей 41 копейки равна 50 272 рублям 21 копейке,
1/2 от 43 426 рублей 84 копеек равна 21 713 рублям 42 копейкам.
Сам истец в письменном пояснении указал, что расчёт задолженности состоит из простых арифметических действий, а дополнительные документы, подтверждающие обоснованность взыскиваемых сумм, предоставить не может.
9 августа 2017 года мировым судьёй судебного участка № 26 города Ангарска и Ангарского района Иркутской области по заявлению ООО «Югорское коллекторское агентство» вынесен судебный приказ № 2-2063/2017.
Указанным судебным приказом с Ивановой Н.А. была взыскана задолженность по тому же кредитному договору № 10708-КК/2008-4:
основной долг в размере 100 544 рублей 41 копейки, проценты в размере 43 426 рублей 84 копеек, всего 143 971 рубль 25 копеек, а также государственная пошлина в размере 2 039 рублей 71 копейки.
В судебном приказе задолженность определена за период с 22 февраля 2008 года по 7 апреля 2015 года.
Определением мирового судьи от 17 июня 2022 года судебный приказ отменён в связи с поступлением возражений Ивановой Н.А.
Материалы приказного производства уничтожены по истечении установленного срока хранения. Вместе с тем содержание судебного приказа и определения о его отмене подтверждается надлежащим образом заверенными копиями, полученными судом.
Исполнительное производство, возбуждавшееся на основании судебного приказа 2017 года, окончено без фактического взыскания денежных средств.
Оценивая приведённые доказательства в совокупности, суд учитывает, что:
24 декабря 2010 года на просрочку перенесён весь остаток основного долга, размер основного долга после этой даты не изменялся, к сентябрю 2011 года был сформирован размер процентов, впоследствии переданный новому кредитору,
7 апреля 2015 года те же суммы были уступлены как просроченная ссудная задолженность и просроченные проценты, в 2017 году кредитор потребовал взыскания тех же сумм в полном размере, в настоящем деле истец требует взыскания половины тех же сумм за период с 23 февраля 2008 года по 15 сентября 2011 года, каких-либо сумм задолженности, возникших после указанного периода, истец не взыскивает, подробный расчёт, свидетельствующий о сохранении первоначального срока исполнения до 25 апреля 2023 года, истцом не представлен.
В связи с этим суд признаёт доказанным, что первоначальный кредитор не позднее 24 декабря 2010 года реализовал право на досрочное взыскание всей оставшейся суммы кредита и сформировал окончательную сумму основного долга к возврату.
Запись о переносе всей ссуды на просрочку оценивается судом не изолированно как бухгалтерская проводка, а во взаимной связи с последующим сохранением неизменного размера основного долга, прекращением дальнейшего формирования основного долга, уступкой той же суммы как просроченной задолженности, предъявлением той же суммы к взысканию в приказном производстве и содержанием настоящего иска.
Довод истца о том, что срок возврата всей суммы кредита во всяком случае наступал только 25 апреля 2023 года, суд отклоняет.
Указанная в заявлении-оферте дата являлась предельным сроком исполнения обязательства при отсутствии его досрочного истребования.
Однако первоначальный кредитор воспользовался договорным и предусмотренным пунктом 2 статьи 811 Гражданского кодекса Российской Федерации правом на досрочное взыскание, перенёс весь остаток основного долга на просрочку и сформировал всю сумму задолженности задолго до указанной конечной даты.
После досрочного истребования первоначальный срок исполнения обязательства изменился, в связи с чем начало течения исковой давности не может повторно связываться с 25 апреля 2023 года.
Кроме того, сам истец не основывает иск на наступлении срока возврата кредита 25 апреля 2023 года.
Напротив, предметом иска является задолженность за период с 23 февраля 2008 года по 15 сентября 2011 года, размер которой определён исходя из сумм, сформированных первоначальным кредитором и переданных цессионарию в 2015 году.
Суд не вправе изменять фактическое основание иска и рассматривать заявленные суммы как задолженность, возникшую в 2023 году, поскольку соответствующие обстоятельства истцом в основание требований не положены.
Вывод суда согласуется с правовым подходом, изложенным в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 28 сентября 2021 года № 66-КГ21-19-К8, согласно которому предъявление требования о досрочном возврате кредита изменяет срок исполнения обязательства, а вопрос о состоявшемся досрочном истребовании должен устанавливаться исходя из всех обстоятельств дела.
Такой же подход отражён в определении Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 15 апреля 2025 года № 88-5224/2025.
В указанном определении кассационный суд обратил внимание, что при разрешении вопроса о досрочном взыскании должны оцениваться во взаимосвязи наименование задолженности как просроченной в документах об уступке, совпадение сумм в расчёте истца, банковской выписке и судебном приказе, а также последующее поведение кредитора. Отсутствие отдельного экземпляра требования не освобождает суд от оценки всей совокупности таких доказательств.
Позиция суда также соответствует правовому подходу, изложенному в апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Алтайского краевого суда от 2 февраля 2022 года № 33-648/2022.
По указанному делу судебная коллегия признала, что непредставление отдельного требования о досрочном взыскании не препятствует установлению факта его предъявления, когда выписка по счёту, перенос всего остатка долга на просрочку и последующие действия кредитора подтверждают изменение срока исполнения обязательства.
Аналогичный подход содержится в апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Алтайского краевого суда от 10 июня 2026 года № 33-3162/2026, в котором признано, что формирование кредитором окончательной задолженности для досрочного истребования и последующая передача этой задолженности по договору уступки являются юридически значимыми обстоятельствами для определения начала течения исковой давности.
Переходя к вопросу о течении срока исковой давности, суд исходит из следующего.
Согласно статье 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признаётся срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
В соответствии с пунктом 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьёй 200 настоящего Кодекса.
Согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
В силу пункта 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации по обязательствам с определённым сроком исполнения течение исковой давности начинается по окончании срока исполнения.
Пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной, является основанием для отказа в иске.
Ответчик Иванова Н.А. заявила о применении исковой давности до принятия судом решения, вследствие чего суд обязан дать этому заявлению правовую оценку.
Как разъяснено в пунктах 1, 10 и 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», течение срока начинается со дня, когда правообладатель узнал или должен был узнать о нарушении права и надлежащем ответчике. Обстоятельства, свидетельствующие об истечении срока, доказывает ответчик. Истечение срока является самостоятельным основанием для отказа в иске.
В рассматриваемом деле первоначальный кредитор достоверно знал о нарушении своего права не позднее 24 декабря 2010 года, когда весь остаток основного долга в размере 100 544 рублей 40 копеек был перенесён на просрочку для взыскания.
Трёхлетний срок исковой давности по требованию о взыскании основного долга начал течь не позднее 25 декабря 2010 года и истёк 24 декабря 2013 года.
В отношении процентов суд учитывает, что по условиям кредитования они подлежали уплате ежемесячно.
Пунктом 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 разъяснено, что срок исковой давности по просроченным повременным платежам, в том числе процентам за пользование заёмными средствами, исчисляется отдельно по каждому просроченному платежу.
Истец просит взыскать проценты, начисленные за период, заканчивающийся 15 сентября 2011 года.
Даже применительно к последнему из заявленных процентных платежей трёхлетний срок исковой давности истёк не позднее октября 2014 года.
Кроме того, согласно пункту 1 статьи 207 Гражданского кодекса Российской Федерации с истечением срока исковой давности по главному требованию считается истёкшим срок исковой давности и по дополнительным требованиям, в том числе о взыскании процентов.
Таким образом, к дате заключения договора уступки прав требований 7 апреля 2015 года трёхлетний срок исковой давности истёк как по требованию о взыскании основного долга, так и по требованию о взыскании заявленных процентов.
В соответствии со статьёй 201 Гражданского кодекса Российской Федерации перемена лиц в обязательстве не влечёт изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.
Пунктом 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 разъяснено, что переход права в порядке уступки требования не влияет на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления. Новый кредитор приобретает право в том состоянии, в котором оно принадлежало первоначальному кредитору.
Следовательно, ООО «Югорское коллекторское агентство», впоследствии переименованное в ООО ПКО «Югория», приобрело 7 апреля 2015 года право требования, по которому срок судебной защиты уже истёк.
Условие договора уступки о действительности передаваемого требования не свидетельствует о наличии у нового кредитора нового срока исковой давности.
Истечение исковой давности не прекращает само обязательство и не делает уступку недействительной, однако при заявлении должника о применении исковой давности препятствует принудительному взысканию задолженности в судебном порядке.
Суд не усматривает оснований для вывода о приостановлении или перерыве срока исковой давности до его истечения.
В силу статьи 203 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга.
Согласно пунктам 20 и 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 к таким действиям могут относиться признание претензии, изменение договора, просьба об отсрочке или рассрочке, подписание акта сверки и иные действия, явно свидетельствующие о признании обязательства. Перерыв срока возможен только в пределах неистёкшего срока исковой давности.
Материалы дела не содержат подписанного Ивановой Н.А. акта сверки, соглашения о реструктуризации, заявления о признании задолженности, просьбы об отсрочке либо рассрочке, добровольного платежа после формирования окончательной задолженности или иных действий, свидетельствующих о признании всего долга.
Возражения Ивановой Н.А. против судебного приказа, заявление об отмене заочного решения и заявление о применении исковой давности свидетельствуют о несогласии с требованиями, а не о признании долга.
Принудительное списание денежных средств во исполнение впоследствии отменённого заочного решения, если такое списание имело место, также не является добровольным признанием задолженности и не влечёт перерыва течения исковой давности.
Обращение ООО «Югорское коллекторское агентство» за выдачей судебного приказа в 2017 году не изменяет выводов суда.
В силу пункта 1 статьи 204 Гражданского кодекса Российской Федерации со дня обращения в суд за защитой нарушенного права срок исковой давности не течёт в течение всего времени осуществления судебной защиты.
Вместе с тем применение статьи 204 Гражданского кодекса Российской Федерации предполагает наличие неистёкшей части срока на день обращения за судебной защитой.
Пункты 17 и 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 предусматривают, что после отмены судебного приказа продолжается течение той части срока исковой давности, которая не истекла до подачи заявления о его выдаче. Если неистёкшая часть составляет менее шести месяцев, она удлиняется до шести месяцев.
Указанные положения не предусматривают восстановления или начала заново срока, который полностью истёк до обращения за выдачей судебного приказа.
Судебный приказ вынесен 9 августа 2017 года, то есть спустя более трёх лет после истечения исковой давности по основному долгу и процентам.
Поэтому приказное производство 2017–2022 годов не могло приостановить, продлить либо восстановить ранее истёкший срок.
Отмена судебного приказа 17 июня 2022 года также не предоставила истцу новый трёхлетний срок для предъявления иска.
Настоящее исковое заявление подписано представителем истца 26 марта 2025 года и поступило в суд в 2025 году, то есть более чем через одиннадцать лет после истечения срока по основному долгу и более чем через десять лет после истечения срока по заявленным процентам.
Дробление истцом одного требования и предъявление к взысканию только половины основного долга и процентов не изменяет начала и окончания срока исковой давности.
Заявленные 50 272 рубля 21 копейка основного долга и 21 713 рублей 42 копейки процентов являются частями тех же обязательств, окончательно сформированных первоначальным кредитором и переданных истцу в 2015 году.
Уменьшение размера предъявленного требования не создаёт нового обязательства и не начинает новый срок исковой давности.
Суд также учитывает правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, выраженную в постановлении от 15 февраля 2016 года № 3-П, согласно которой институт исковой давности направлен на упорядочение гражданского оборота, обеспечение определённости и устойчивости правовых связей, дисциплинирование их участников и побуждение правообладателей своевременно заботиться о защите своих прав. Отсутствие разумных временных пределов принудительной защиты нарушало бы права и законные интересы ответчиков и третьих лиц.
ООО ПКО «Югория» является юридическим лицом.
В соответствии со статьёй 205 Гражданского кодекса Российской Федерации и пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 срок исковой давности, пропущенный юридическим лицом, восстановлению не подлежит независимо от причин его пропуска.
Истцом не представлены доказательства чрезвычайных обстоятельств, предусмотренных статьёй 202 Гражданского кодекса Российской Федерации, доказательства признания долга ответчиком в пределах срока давности либо иные доказательства, способные повлечь приостановление или перерыв срока.
Довод истца о том, что договор уступки права требования и документы кредитного досье подтверждают наличие задолженности, не опровергает заявление ответчика о применении исковой давности.
Исковая давность не прекращает существующее обязательство, однако при её истечении и наличии заявления ответчика лишает кредитора возможности получить судебную защиту в форме принудительного взыскания.
Документы о заключении кредитного договора, предоставлении денежных средств и уступке требования оцениваются судом как относимые и допустимые письменные доказательства соответствующих обстоятельств.
Вместе с тем эти документы одновременно подтверждают, что к истцу перешло право на тех условиях и в том состоянии, в котором оно существовало у первоначального кредитора, включая последствия начавшегося и истёкшего срока исковой давности.
Банковская выписка является относимым доказательством движения задолженности, поскольку сформирована в рамках учёта спорного кредитного договора, содержит даты, суммы и наименования операций и представлена самим истцом в составе кредитного досье.
Достоверность выписки сторонами не опровергнута.
Сведения выписки согласуются с договором уступки, реестром требований, судебным приказом 2017 года и расчётом, приложенным к настоящему иску.
В совокупности эти доказательства являются достаточными для установления факта окончательного формирования и досрочного предъявления всей задолженности не позднее 24 декабря 2010 года.
Отрицательный ответ правопреемника банковской организации об отсутствии кредитного договора в действующей информационной системе не опровергает письменные документы, сформированные первоначальным кредитором и переданные истцом в суд.
Одновременно такой ответ не содержит сведений о более позднем сроке формирования задолженности, направлении нового требования либо признании долга ответчиком.
Истец, которому судом была предоставлена возможность представить дополнительные пояснения и документы по вопросу исковой давности, доказательств обратного не представил.
В силу статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, присуждаются понесённые по делу судебные расходы.
Поскольку в удовлетворении исковых требований ООО ПКО «Югория» отказано полностью, расходы истца по уплате государственной пошлины в размере 4 000 рублей возмещению за счёт ответчика не подлежат и остаются на истце.
Вопрос о повороте исполнения отменённого заочного решения не относится к предмету заявленного ООО ПКО «Югория» иска и подлежит разрешению в порядке статей 443 и 444 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при наличии соответствующего заявления заинтересованного лица и доказательств фактического исполнения отменённого судебного постановления.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что истцом пропущен срок исковой давности по требованиям о взыскании как основного долга, так и процентов.
Таким образмо, оценивая представленные сторонами и истребованные судом доказательства в объёме, необходимом для установления обстоятельств начала, течения и окончания срока исковой давности, суд исходит из требований статей 12, 35, 56, 67, 68 и 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
В соответствии со статьёй 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств подлежат отражению в решении с указанием мотивов, по которым одни доказательства приняты судом в качестве средств обоснования выводов, а иные доказательства и доводы отвергнуты.
Представленные истцом заявление-оферта Ивановой Натальи Александровны от 22 февраля 2008 года, условия кредитования ОАО «УРСА Банк», банковская выписка по кредитному договору № 10708-КК/2008-4, договор уступки прав требований № 74.17/15.464 от 7 апреля 2015 года, выписка из реестра уступаемых прав требований, расчёт задолженности и материалы ранее состоявшегося приказного производства относятся непосредственно к предмету рассматриваемого спора и позволяют установить содержание кредитного обязательства, порядок его исполнения, момент формирования просроченной задолженности, размер переданного цессионарию требования и время обращения кредитора за судебной защитой.
Заявление-оферта и условия кредитования подтверждают заключение между первоначальным кредитором и Ивановой Н.А. кредитного договора, установление лимита задолженности в размере 101 000 рублей и согласование условия о действии договора до востребования, но не позднее 25 апреля 2023 года. Достоверность подписи Ивановой Н.А. в заявлении-оферте не оспорена, требований о признании кредитного договора незаключённым либо недействительным ответчиком не заявлено.
Вместе с тем само по себе указание в договоре предельной даты его действия не позволяет разрешить вопрос о начале исковой давности без оценки последующего поведения первоначального кредитора. Условия договора предоставляли банку право при ненадлежащем исполнении обязательств изменить срок возврата кредита и потребовать досрочного погашения всей задолженности. Поэтому юридически значимым является установление того, реализовал ли банк указанное право до наступления предельной даты 25 апреля 2023 года.
Особое доказательственное значение имеет банковская выписка по спорному кредитному договору. Выписка представлена самим истцом в составе переданного ему кредитного досье, сформирована первоначальным кредитором в процессе банковского учёта операций по договору, содержит последовательные даты, наименования операций и суммы задолженности. Сведений о внесении в выписку исправлений, о её подложности либо о несоответствии содержащихся в ней операций данным банковского учёта материалы дела не содержат. Ходатайств о признании выписки недопустимым либо недостоверным доказательством сторонами не заявлено.
Из указанной выписки следует, что банк длительное время отражал начисление процентов и их последовательное отнесение на просроченную задолженность. При этом 24 декабря 2010 года произведена самостоятельная операция «Вынос ссуды на просрочку» в размере 100 544 рублей 40 копеек.
Суд учитывает, что указанная сумма соответствовала всему остававшемуся непогашенным основному долгу по кредитному договору. В выписке не отражено перенесение на просрочку только очередного платежа либо отдельной части основного долга. На просрочку была отнесена вся оставшаяся ссудная задолженность.
После 24 декабря 2010 года размер основного долга 100 544 рубля 40 копеек в выписке не изменялся. Новые выдачи кредита, увеличение основного долга, его частичное добровольное погашение либо формирование иной суммы основного обязательства после указанной даты выпиской не подтверждаются.
31 декабря 2010 года в банковском учёте отражены операции, связанные с переносом процентов на просрочку. В дальнейшем 7 апреля 2015 года банком отражены операции «Продажа. Просроченная ссудная задолженность» в размере 100 544 рублей 40 копеек, «Продажа. Просроченные проценты» в размере 43 426 рублей 84 копейки и «Продажа договора».
Суд не придаёт одной лишь бухгалтерской записи от 24 декабря 2010 года заранее установленного или исключительного доказательственного значения и не исходит из того, что любая операция по переносу ссуды на счёт просроченной задолженности сама по себе во всех случаях равнозначна надлежащему предъявлению должнику требования о досрочном возврате кредита.
Вместе с тем в настоящем деле указанная операция оценивается не изолированно, а во взаимной связи с последующими документами и действиями первоначального и нового кредиторов.
Во-первых, после переноса 24 декабря 2010 года всей ссуды на просрочку сумма основного долга была окончательно зафиксирована и впоследствии не изменялась.
Во-вторых, в 2015 году первоначальный кредитор передал новому кредитору не действующую кредитную линию с ненаступившим сроком возврата, а именно просроченную ссудную задолженность и просроченные проценты в уже определённом размере.
В-третьих, договор уступки прав требований № 74.17/15.464 от 7 апреля 2015 года предусматривает передачу цессионарию прав в объёме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Следовательно, новый кредитор приобрёл требование в том фактическом и правовом состоянии, в котором оно находилось у первоначального кредитора, включая наступивший срок исполнения и начавшееся течение исковой давности.
В-четвёртых, в 2017 году ООО «Югорское коллекторское агентство» обратилось к мировому судье за взысканием тех же сумм, которые отражены в банковской выписке и реестре уступленных требований: 100 544 рублей 41 копейки основного долга и 43 426 рублей 84 копеек процентов.
В-пятых, в настоящем деле ООО ПКО «Югория» предъявило к взысканию не задолженность, сформировавшуюся к 25 апреля 2023 года, а половину тех же сумм, которые были зафиксированы первоначальным кредитором и переданы по договору уступки в 2015 году.
Таким образом, неизменность суммы основного долга с 24 декабря 2010 года, её последующая передача именно как просроченной задолженности, совпадение размеров уступленного требования с суммами, предъявленными в приказном производстве, и предъявление в настоящем деле части того же обязательства взаимно подтверждают друг друга.
Указанная совокупность доказательств свидетельствует, что первоначальный кредитор к 24 декабря 2010 года сформировал весь остаток основного долга как подлежащий досрочному взысканию и исходил из наступления обязанности заёмщика возвратить всю оставшуюся сумму кредита.
Отсутствие в материалах дела отдельного экземпляра письменного требования о досрочном погашении задолженности судом учтено. Однако с учётом правил статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации данное обстоятельство не препятствует установлению факта досрочного формирования всей задолженности на основании совокупности иных письменных доказательств, исходящих от самого кредитора.
Более того, истцом, к которому вместе с правом требования были переданы кредитное досье и документы, удостоверяющие задолженность, доказательств сохранения прежнего срока исполнения до 25 апреля 2023 года не представлено. Не представлены также документы, свидетельствующие о продолжении действия кредитной линии после 2010 года, начислении новой задолженности в последующие периоды либо возникновении заявленной ко взысканию суммы только в 2023 году.
Судом предоставлялась истцу возможность представить решение первоначального кредитора о досрочном взыскании, уведомление должника, подробную выписку, расчёт задолженности по периодам, сведения о последнем платеже, а также письменную позицию по заявлению ответчика о применении исковой давности. Дополнительные доказательства, опровергающие установленную материалами дела хронологию, истцом не представлены.
Негативные последствия непредставления доказательств, находящихся в распоряжении стороны и необходимых для подтверждения обстоятельств, на которые она ссылается, относятся на эту сторону в силу принципа состязательности и положений статей 12 и 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Договор уступки прав требований и выписка из реестра суд признаёт относимыми и допустимыми доказательствами перехода к истцу права требования по кредитному договору Ивановой Н.А.
Вместе с тем указанные документы не подтверждают возникновения у цессионария нового срока для судебной защиты. Напротив, условие договора о передаче права на тех условиях, которые существовали к моменту его перехода, согласуется с положением статьи 201 Гражданского кодекса Российской Федерации о том, что перемена лиц в обязательстве не влечёт изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.
Содержащееся в договоре уступки указание на действительность передаваемых требований также не означает, что срок исковой давности по ним не истёк. Истечение исковой давности не прекращает само обязательство и не исключает возможность уступки права, однако при наличии заявления должника препятствует его принудительной судебной защите.
Представленный истцом расчёт задолженности суд признаёт относимым доказательством заявленного размера требований, однако оценивает его критически с точки зрения полноты и доказательственной достаточности.
Из содержания расчёта следует, что он не содержит последовательного отражения начислений, сроков исполнения отдельных обязательств, произведённых платежей и остатка задолженности по каждому расчётному периоду. Расчёт сводится к арифметическому сложению сумм основного долга и процентов, переданных по договору уступки, и последующему делению каждой из них пополам.
Сам истец в сопроводительном письме указал, что расчёт задолженности состоит из простых арифметических действий, а дополнительные документы, подтверждающие обоснованность взыскиваемых сумм, предоставить не может.
Указанное пояснение подтверждает, что предъявленная ко взысканию сумма не сформирована заново к моменту обращения с иском, а представляет собой часть исторически сложившейся задолженности, зафиксированной первоначальным кредитором и переданной цессионарию в 2015 году.
Судебный приказ мирового судьи судебного участка № 26 города Ангарска и Ангарского района Иркутской области от 9 августа 2017 года № 2-2063/2017 и определение от 17 июня 2022 года о его отмене являются относимыми и допустимыми письменными доказательствами факта обращения кредитора за судебной защитой, содержания предъявленного требования и времени такого обращения.
Поскольку судебный приказ отменён, он не имеет преюдициального значения и не подтверждает бесспорность либо доказанность задолженности по существу. Суд не основывает на нём вывод о наличии долга.
Вместе с тем содержание судебного приказа имеет доказательственное значение для установления поведения кредитора. Из него следует, что уже в 2017 году взыскатель считал наступившим срок возврата всей суммы основного долга и предъявлял ко взысканию ровно те суммы, которые были сформированы первоначальным кредитором и переданы по договору уступки.
Совпадение размеров основного долга и процентов в банковской выписке, реестре уступленных требований, судебном приказе 2017 года, расчёте к настоящему иску и исковом заявлении исключает вывод о том, что настоящее требование основано на иной, более поздней задолженности.
Ответы мирового судьи и подразделения службы судебных приставов суд признаёт относимыми, допустимыми и достоверными официальными документами, поскольку они получены от государственных органов в пределах их компетенции и содержат сведения из материалов приказного и исполнительного производств.
Из указанных ответов следует, что судебный приказ 2017 года отменён, а исполнительное производство по нему не привело к фактическому взысканию денежных средств. Эти обстоятельства исключают двойное взыскание одной и той же суммы, однако не изменяют дату начала исковой давности и не свидетельствуют о признании долга ответчиком.
Отрицательный ответ банковского правопреемника об отсутствии сведений о спорном договоре в действующей информационной системе сам по себе не опровергает документы кредитного досье, представленные истцом. Вместе с тем такой ответ не подтверждает ни продолжение кредитования после 2010 года, ни возникновение новой задолженности, ни направление должнику нового требования, ни иную дату начала течения срока исковой давности.
Письменные возражения Ивановой Н.А. являются объяснениями стороны и в силу статьи 68 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежат проверке и оценке наряду с иными доказательствами. Сами по себе возражения не подтверждают истечение срока исковой давности, однако изложенные в них доводы о полном переносе ссуды на просрочку в 2010 году и передаче сформированного просроченного требования в 2015 году согласуются с банковской выпиской, договором уступки, реестром требований и судебным приказом 2017 года.
Материалы дела не содержат доказательств совершения Ивановой Н.А. в пределах неистёкшего срока исковой давности действий, свидетельствующих о признании долга.
Не представлены подписанный ответчиком акт сверки, соглашение о реструктуризации задолженности, заявление о предоставлении отсрочки или рассрочки, письменное признание обязательства, добровольный платёж после окончательного формирования задолженности либо иные действия, с которыми закон связывает перерыв течения срока исковой давности.
Возражения против судебного приказа, заявление об отмене заочного решения и заявление о применении исковой давности, напротив, свидетельствуют о несогласии ответчика с требованиями кредитора.
Возможное принудительное списание денежных средств на основании исполнительного листа, выданного по впоследствии отменённому заочному решению, не является добровольным признанием задолженности и не может рассматриваться в качестве действия, прерывающего течение исковой давности. Правовые последствия такого списания подлежат разрешению в порядке поворота исполнения судебного решения.
Представленные медицинские документы и сведения об инвалидности Ивановой Н.А. имели значение при разрешении процессуального вопроса о восстановлении срока на подачу заявления об отмене заочного решения и оценке причин её неучастия в первоначальном судебном разбирательстве. Для определения даты формирования кредитной задолженности, начала и окончания исковой давности эти документы самостоятельного доказательственного значения не имеют.
Сведения органов регистрационного учёта, документы о месте жительства, паспортные данные и ответы операторов связи подтверждают личность ответчика, её адрес и возможность надлежащего извещения, однако не подтверждают и не опровергают размер задолженности и течение срока исковой давности.
Почтовый реестр, приложенный истцом к исковому заявлению, подтверждает направление ответчику копии иска, но не является доказательством направления первоначальным кредитором требования о досрочном возврате всей суммы кредита в 2010 году либо позднее.
Платёжные документы об уплате истцом государственной пошлины подтверждают факт несения судебных расходов, однако требование о возмещении таких расходов является производным от результата рассмотрения основного иска и не влияет на оценку обстоятельств течения исковой давности.
Оценивая все доказательства в их совокупности, суд не усматривает между ними существенных противоречий.
Банковская выписка фиксирует полный перенос основного долга на просрочку в 2010 году и продажу тех же сумм как просроченных в 2015 году.
Договор уступки и реестр подтверждают передачу новому кредитору права в том состоянии, в котором оно принадлежало первоначальному кредитору.
Судебный приказ 2017 года подтверждает предъявление ко взысканию тех же сумм основного долга и процентов.
Исковое заявление и приложенный к нему расчёт подтверждают, что в 2025 году истец потребовал половину всё тех же сумм, относя их к периоду с 2008 по 2011 год.
Доказательств формирования иной задолженности в более поздний период, изменения размера основного долга после 24 декабря 2010 года, признания долга ответчиком, приостановления или перерыва исковой давности до её истечения в деле не имеется.
Совокупность исследованных доказательств является достаточной для вывода о том, что первоначальный кредитор не позднее 24 декабря 2010 года сформировал и предъявил к досрочному взысканию весь остаток основного долга, а право требования процентов возникло по мере наступления сроков их ежемесячной уплаты и в любом случае не позднее периода, указанного самим истцом, то есть 15 сентября 2011 года.
Представленные истцом доказательства не опровергают заявление ответчика об истечении срока исковой давности, а, напротив, в своей совокупности подтверждают, что к моменту уступки права требования 7 апреля 2015 года трёхлетний срок судебной защиты истёк как по основному долгу, так и по заявленным процентам.
При таких обстоятельствах суд признаёт заявление Ивановой Н.А. о применении исковой давности обоснованным, а совокупность доказательств достаточной для отказа в удовлетворении исковых требований в полном объёме.
Заявление ответчика о применении исковой давности является обоснованным.
Истечение срока исковой давности в соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в удовлетворении иска в полном объёме.
Дополнительно суд считает необходимым дать оценку правовому значению отсутствия в материалах дела отдельного письменного требования первоначального кредитора о досрочном возврате всей суммы кредита.
Само по себе непредставление сохранившегося экземпляра такого требования не исключает возможности установления факта досрочного истребования задолженности на основании иных относимых, допустимых и достоверных письменных доказательств.
В силу статей 56 и 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации юридически значимое обстоятельство может подтверждаться совокупностью доказательств, если каждое из них согласуется с другими доказательствами, а вся их совокупность позволяет сделать определённый и непротиворечивый вывод.
Следовательно, при разрешении вопроса о том, изменил ли кредитор первоначальный срок исполнения обязательства и потребовал ли досрочного возврата всей оставшейся суммы кредита, суд обязан оценить не только наличие либо отсутствие отдельного документа, названного требованием или уведомлением, но также:
характер и содержание банковских операций по кредитному договору;
размер задолженности, перенесённой на просрочку;
изменение либо неизменность основного долга после соответствующей операции;
порядок последующего начисления процентов;
содержание договора уступки права требования и реестра передаваемой задолженности;
наименование задолженности в документах об уступке;
совпадение переданных сумм с суммами, ранее сформированными первоначальным кредитором;
содержание требований, предъявлявшихся кредитором в приказном и исковом производстве;
последующее поведение первоначального и нового кредиторов.
Суд не исходит из того, что любая бухгалтерская операция по переносу очередного платежа на счёт просроченной задолженности автоматически изменяет срок возврата всей суммы кредита.
Вместе с тем обстоятельства настоящего дела существенно отличаются от ситуации, при которой банк продолжает учитывать кредит как действующий, последовательно начисляет задолженность по согласованному графику и относит на просрочку лишь отдельные ежемесячные платежи.
Из банковской выписки по договору № 10708-КК/2008-4 следует, что 24 декабря 2010 года первоначальным кредитором на просрочку была перенесена вся оставшаяся сумма основного долга в размере 100 544 рублей 40 копеек.
Указанная сумма практически соответствовала всему непогашенному кредитному лимиту и не являлась размером одного очередного платежа.
После 24 декабря 2010 года сумма основного долга не изменялась. Выписка не содержит сведений о последующем увеличении кредитного лимита, новых выдачах денежных средств, уменьшении основного долга вследствие добровольных платежей либо продолжении исполнения обязательства в соответствии с первоначальным порядком кредитования.
В дальнейшем учитывалась уже сформированная сумма основного долга и начислявшиеся на неё проценты.
Таким образом, в банковском учёте первоначального кредитора был прекращён режим обычного исполнения кредитного договора и сформирован весь остаток основного долга как просроченная задолженность, подлежащая взысканию.
Данный вывод подтверждается не только записью от 24 декабря 2010 года.
7 апреля 2015 года первоначальный кредитор передал новому кредитору:
- просроченную ссудную задолженность в размере 100 544 рублей 40 копеек;
- просроченные проценты в размере 43 426 рублей 84 копеек.
В тот же день отражена операция «Продажа договора».
Следовательно, предметом уступки являлась не действующая кредитная линия с обязательством, срок окончательного исполнения которого ещё не наступил, а уже сформированное требование о взыскании просроченных основного долга и процентов.
В договоре уступки прямо предусмотрено, что права требования передаются в объёме и на тех условиях, которые существовали к моменту их перехода.
Содержание данного условия означает, что цессионарий не приобрёл новых либо более благоприятных условий осуществления требования по сравнению с теми, которыми обладал первоначальный кредитор.
К новому кредитору перешло требование в том фактическом и правовом состоянии, в котором оно существовало на дату уступки, включая наступивший срок исполнения, начавшееся течение исковой давности и последствия истечения соответствующего срока, если он истёк до уступки.
Указание в договоре уступки на действительность передаваемого требования не свидетельствует об отсутствии истечения срока исковой давности.
Истечение исковой давности не прекращает гражданское обязательство, не аннулирует задолженность и само по себе не делает договор уступки недействительным. Вместе с тем такое требование после заявления должника о применении исковой давности не подлежит принудительной судебной защите.
Последующее поведение нового кредитора также подтверждает, что к нему было передано уже окончательно сформированное требование.
В 2017 году взыскатель обратился за выдачей судебного приказа о взыскании:
- 100 544 рублей 41 копейки основного долга;
- 43 426 рублей 84 копеек процентов.
Эти суммы полностью совпадают с суммами, отражёнными первоначальным кредитором при продаже просроченной задолженности 7 апреля 2015 года.
В настоящем деле ООО ПКО «Югория» просит взыскать половину тех же сумм:
- 50 272 рубля 21 копейку основного долга;
- 21 713 рублей 42 копейки процентов.
При этом истец определил период образования заявленной задолженности с 23 февраля 2008 года по 15 сентября 2011 года.
Следовательно, истец не предъявляет к взысканию задолженность, возникшую в связи с наступлением 25 апреля 2023 года предельного срока действия договора.
Предметом настоящего иска является часть задолженности, которая, по утверждению самого истца, сформировалась в 2008–2011 годах, была зафиксирована первоначальным кредитором, передана цессионарию в 2015 году и предъявлена в полном размере в приказном производстве в 2017 году.
Довод о том, что основной долг мог оставаться невостребованным до 25 апреля 2023 года, не согласуется с содержанием документов, представленных самим истцом.
Если бы срок исполнения всей суммы основного долга продолжал определяться только датой 25 апреля 2023 года, первоначальный кредитор не имел бы оснований:
переносить весь остаток основного долга на просрочку в 2010 году;
сохранять его размер неизменным после такой операции;
передавать в 2015 году всю сумму как просроченную ссудную задолженность;
предъявлять в 2017 году к судебному взысканию весь основной долг и все сформированные проценты.
Указанные действия свидетельствуют о том, что первоначальный кредитор реализовал право на досрочное взыскание задолженности и более не рассматривал кредит как обязательство, подлежащее обычному исполнению до 2023 года.
После досрочного формирования всей задолженности первоначально согласованный порядок исполнения обязательства перестал определять срок возврата отдельных частей кредита.
С момента, когда кредитор потребовал возврата всего остатка задолженности, у заёмщика возникла обязанность возвратить всю сумму, а срок исковой давности стал исчисляться применительно ко всему сформированному требованию.
Ссылка на отсутствие в деле самого уведомления о досрочном возврате не может иметь при данных обстоятельствах определяющего значения.
Иное означало бы, что кредитор, не обеспечивший сохранность документа, мог бы спустя продолжительное время ссылаться на первоначальный предельный срок договора вопреки собственным банковским записям, документам уступки и ранее предъявленным судебным требованиям.
Такое толкование ставило бы начало срока исковой давности исключительно в зависимость от сохранности одного документа и позволяло бы кредитору извлекать процессуальные преимущества из непредставления находившихся в его распоряжении доказательств.
Судом истцу была предоставлена возможность представить:
копию требования о досрочном возврате кредита;
сведения о дате его направления;
документы, подтверждающие установленный должнику срок исполнения;
подробный расчёт задолженности по периодам;
письменные объяснения относительно переноса всей ссуды на просрочку;
доказательства продолжения обычного исполнения кредитного договора после 24 декабря 2010 года;
обоснование исчисления исковой давности с иной даты.
Такие доказательства истцом не представлены.
Риск непредставления доказательств, находящихся либо находившихся у первоначального или нового кредитора, в силу принципа состязательности и статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации относится на истца.
Ответчик, заявляя о применении исковой давности, сослалась на конкретные обстоятельства её истечения и подтвердила их документами, представленными самим истцом:
банковской выпиской;
договором уступки;
реестром уступленных требований;
расчётом задолженности;
судебным приказом;
содержанием настоящего искового заявления.
Тем самым ответчик выполнила обязанность по доказыванию обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.
Истец, в свою очередь, не представил доказательств приостановления либо перерыва срока, признания задолженности ответчиком, совершения ею добровольных платежей после формирования всего долга либо иной даты начала срока исковой давности.
Суд также учитывает, что даже при исчислении срока исполнения наиболее благоприятным для истца образом, то есть с предоставлением должнику предусмотренного условиями договора тридцатидневного срока после отражённого 24 декабря 2010 года решения о переносе всей ссуды на просрочку, трёхлетний срок исковой давности истёк не позднее января 2014 года.
Договор уступки был заключён лишь 7 апреля 2015 года, то есть после истечения этого срока.
Таким образом, уже на дату приобретения права требования новый кредитор получил задолженность, срок судебной защиты которой истёк.
В силу статьи 201 Гражданского кодекса Российской Федерации перемена лиц в обязательстве не изменяет начало и порядок исчисления исковой давности.
Цессионарий не может получить новый срок только вследствие приобретения права требования и не может быть поставлен в лучшее положение, чем первоначальный кредитор.
Обращение за судебным приказом в 2017 году также не изменяет сделанного вывода.
В соответствии со статьёй 204 Гражданского кодекса Российской Федерации обращение за судебной защитой приостанавливает течение только того срока исковой давности, который не истёк к моменту обращения в суд.
Срок, истёкший до подачи заявления о выдаче судебного приказа, не начинает течь заново и не восстанавливается в связи с принятием такого заявления, вынесением судебного приказа либо его последующей отменой.
Поскольку по основному долгу исковая давность истекла не позднее января 2014 года, обращение взыскателя в приказном порядке в 2017 году состоялось уже за пределами срока.
Отмена судебного приказа в 2022 году также не предоставила взыскателю нового трёхлетнего срока, поскольку к моменту первоначального обращения за судебной защитой неистёкшей части срока уже не имелось.
Требования о взыскании процентов также заявлены за пределами исковой давности.
Истец просит взыскать проценты, сформированные за период, заканчивающийся 15 сентября 2011 года.
По условиям договора проценты подлежали периодической уплате, вследствие чего срок исковой давности исчислялся отдельно по каждому просроченному платежу.
Даже по последнему из заявленных процентных платежей трёхлетний срок истёк до заключения договора уступки 7 апреля 2015 года.
Кроме того, после истечения исковой давности по требованию о взыскании всей основной суммы кредита срок считается истёкшим и по дополнительным требованиям, связанным с основным обязательством.
Дробление истцом сформированной задолженности и предъявление к взысканию только одной второй её части не создаёт нового самостоятельного обязательства и не изменяет срока исковой давности.
Размер предъявляемой части может быть определён истцом по своему усмотрению в пределах принадлежащего ему права, однако такое распоряжение объёмом иска не способно возобновить срок судебной защиты уже просроченного требования.
Суд также принимает во внимание, что истец не представил самостоятельного расчёта суммы 71 985 рублей 63 копеек по датам возникновения отдельных обязательств.
Расчёт сводится к делению пополам сумм, сформированных первоначальным кредитором и переданных по договору уступки.
Отсутствие указания на конкретные платежи, даты их наступления и периоды начисления подтверждает, что истец предъявил часть единой окончательно сформированной задолженности, а не отдельные платежи, срок исполнения которых мог наступить позднее.
Неопределённость предъявленного истцом расчёта не может устраняться судом путём самостоятельного выбора платежей либо периодов, которые могли бы находиться в пределах исковой давности.
Суд рассматривает иск в пределах заявленного предмета и основания и не вправе вместо истца формировать новый расчёт, изменять период задолженности либо связывать заявленные суммы с обстоятельствами, на которые истец не ссылался.
Материалы дела не содержат доказательств признания Ивановой Н.А. задолженности после истечения исковой давности в письменной форме.
Не представлены:
акт сверки;
соглашение о реструктуризации;
просьба об отсрочке или рассрочке;
добровольное частичное исполнение;
письменное подтверждение размера задолженности;
иные действия, объективно свидетельствующие о признании долга.
Возражения против судебного приказа, заявление об отмене заочного решения и ходатайство о применении исковой давности выражают несогласие ответчика с требованиями и не могут квалифицироваться как признание обязательства.
При таких обстоятельствах совокупность банковской выписки, документов уступки, расчёта истца, материалов приказного производства и содержания настоящего иска подтверждает, что вся задолженность была окончательно сформирована первоначальным кредитором для досрочного взыскания не позднее 24 декабря 2010 года, а передана истцу уже после истечения трёхлетнего срока судебной защиты.
Отсутствие отдельного экземпляра требования о досрочном погашении не опровергает данный вывод, поскольку юридически значимое обстоятельство подтверждено совокупностью взаимно согласующихся письменных доказательств и последовательных действий первоначального и нового кредиторов.
Истцом не доказаны обстоятельства, позволяющие исчислять исковую давность с более поздней даты, а также основания её приостановления, перерыва либо начала заново.
Следовательно, заявление ответчика о применении исковой давности относится ко всему заявленному требованию, включая основной долг и проценты, и является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска в полном объёме.
Руководствуясь статьями 12, 35, 56, 67, 98, 194–199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований общества с ограниченной ответственностью «Профессиональная коллекторская организация «Югория», ИНН 8601038645, ОГРН 1098601001124, к Ивановой Наталье Александровне, № года рождения, паспорт гражданина Российской Федерации серии 25 03 № 874074, о взыскании задолженности по кредитному договору № 10708-КК/2008-4 от 22 февраля 2008 года в размере 71 985 рублей 63 копеек, в том числе основного долга в размере 50 272 рублей 21 копейки и процентов за пользование кредитом в размере 21 713 рублей 42 копеек, а также расходов по уплате государственной пошлины в размере 4 000 рублей, отказать в полном объёме в связи с истечением срока исковой давности.
Расходы общества с ограниченной ответственностью «Профессиональная коллекторская организация «Югория» по уплате государственной пошлины в размере 4 000 рублей с Ивановой Натальи Александровны не взыскивать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд через Змеиногорский городской суд Алтайского края в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья А.Ю. Сафронов
Мотивированное решение изготовлено «14» августа 2026 года.