РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
21 сентября 2026 года Ленинский районный суд г. Томска в составе:
председательствующего судьи Бабьевой Н.В., при секретаре Черняевой А.Ф., с участием истца Дмитриенко Ф.В., представителя ООО «Газпромбанк Автолизинг» Морозовой М.А., действующей на основании доверенности от 25.05.2026, выданной сроком на три года, рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Томске гражданское дело по исковому заявлению Дмитриенко Ф.В. к обществу с ограниченной ответственностью «Газпромбанк Автолизинг» о признании незаконным и отмене приказа о применении дисциплинарного взыскания в виде выговора, взыскании компенсации морального вреда, установил:
Дмитриенко Ф.В. обратился в суд с иском к ООО «Газпромбанк Автолизинг», в котором просить признать незаконным и отменить приказ ООО «Газпромбанк Автолизин» от 15.06.2026 №3 о применении к нему дисциплинарного взыскания в виде выговора, взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 100000 руб.
В обоснование требований указано, приказом №3 от 15.06.2026 истцу объявлен выговор за совершение дисциплинарного проступка, выразившегося в многократной отправке с корпоративного почтового ящика информации, содержащей коммерческую тайну общества. Вместе с тем направленные документы не имели соответствующего грифа, не относились к коммерческой тайне, направление документов на резервный адрес электронной почты осуществлялось в рамках исполнения трудовых обязанностей. Полагает примененное взыскание несоразмерным, поскольку до спорных событий он проработал у ответчика около четырех лет без каких-либо дисциплинарных взысканий, а совершенные действия имели рабочую цель и не повлекли негативных последствий. Дополнительно истец указывает на избирательный контроль и наличие длительного трудового конфликта, отметив, что после отказа прекратить трудовые отношения по собственному желанию в отношении него введен персональный усиленный контроль, которого не применялось к другим сотрудникам подразделения, и ему неоднократно предлагали уволиться, сопровождая предложения угрозами увольнения по отрицательным основаниям и негативными последствиями для дальнейшего трудоустройства. Причиненный моральный вред истец обосновал нравственными переживаниями, связанными с продолжительным трудовым конфликтом, угрозами увольнения, усиленным контролем и неопределенностью относительно сохранения работы, что негативно отразилось на его состоянии здоровья.
Исследовав письменные материалы дела, выслушав объяснения сторон, суд приходит к следующему.
В соответствии со статьей 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель имеет Работодатель имеет право требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей и бережного отношения к имуществу работодателя (в том числе к имуществу третьих лиц, находящемуся у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества) и других работников, соблюдения правил внутреннего трудового распорядка, требований охраны труда; привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами; принимать локальные нормативные акты (за исключением работодателей - физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями);
За совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание, выговор, увольнение по соответствующим основаниям (часть первая статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации).
Согласно пункту 2 части первой статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: 1) замечание; 2) выговор; 3) увольнение по соответствующим основаниям.
Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации.
Статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения. В указанные сроки не включается время производства по уголовному делу. За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание. Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт (части 1 - 6 данной статьи).
Из дела следует, что истец с 11.08.2022 принят ООО «Газпрос Автолизинг» на работу в должности ведущего менеджера по лизингу в подразделение продаж Томск – 1 Департамента продаж Обособленного подразделения в г. Томске. В соответствии с условиями трудового договора от 11.08.2022 работа по настоящему договору является для работника основным местом работы. Трудовые обязанности работника определяются должностной инструкцией и иными внутренними нормативными документами Общества. Трудовой договор заключен на неопределенный срок.
С 19.12.2025 Дмитриенко Ф.В. занимает должность заместителя директора подразделения (дополнительное соглашение к трудовому договору от 11.08.2022).
Из акта о выявлении дисциплинарного проступка от 27.05.2026 следует, что Дмитриенко Ф.В. многократно отправлял с корпоративного почтового ящика <данные изъяты> информацию, содержащую коммерческую тайну Общества: На личный почтовый ящик <данные изъяты>: 15.04.2026 - коммерческое предложение JAC; 16.04.2026 - коммерческое предложение Нива; 29.04.2026 - техническая карта; На внешний почтовый ящик <данные изъяты>: 27.04.2026 - Регламент взаимодействия с третьими лицами ООО «Газпромбанк Автолизинг». Данные события квалифицированы как многократные утечки информации, относящейся к Коммерческой тайне ООО «Газпромбанк Автолизинг» и нарушающие требования: 1. п. 6.7. Положения о защите коммерческой тайны (Приказ № 127/ДИБ от 27.12.2024); 2. п. 9.1.12 Политики информационной безопасности (Приказ №104/ДИБ от 13.11.2024); 3. Федерального закона от 27.07.2006 № 152-Ф3 «О персональных данных»; 4. Федерального закона от 29 июля 2004 № 98-Ф3 «O коммерческой тайне», и влекущие за собой риски ухода клиентов, риски наложения штрафов, репутационные риски, риски использования мошеннических схем и другой незаконной деятельности, приводящие к рискам финансовых потерь для ООО «Газпромбанк Автолизинг».
27.05.2026 у истца запрошены письменные объяснения.
28.05.2026 с указанным актом истец ознакомлен.
28.05.2026 истцом даты объяснения, согласно которым он не согласен с выводами акта от 27.05.2026 о разглашении коммерческой тайны, утечке информации, нарушении требований ФЗ №152-ФЗ «О персональных данных» и ФЗ №98-ФЗ «О коммерческой тайне», а также о причинении ущерба работодателю. Свою вину он не признает, утверждает, что направление документов на резервный адрес электронной почты осуществлялось исключительно в рамках исполнения трудовых обязанностей (сопровождение сделок, взаимодействие с клиентами и поставщиками) и для сохранения доступа к материалам после возникновения трудового конфликта. Передачи информации конкурентам, посторонним лицам или использования в личных целях не было, как и намерения причинить вред работодателю. Коммерческие предложения направлялись исключительно целевым клиентам и их представителям в рамках текущих лизинговых сделок. Документы содержали параметры финансирования, предназначенные для ознакомления конкретных клиентов, что подтверждается перепиской и датами отправки.
Приказом №3 от 15.06.2026 работнику Дмитриенко Ф.В. объявлен выговор за совершение дисциплинарного проступка. Из приказа следует, что суть проступка заключается в многократной отправке с корпоративного почтового ящика информации, содержащей коммерческую тайну Общества, на личные и внешние адреса электронной почты. В частности, 15.04.2026 на личный ящик <данные изъяты> было направлено коммерческое предложение JAC, 16.04.2026 — коммерческое предложение Нива, 29.04.2026 — техническая карта, а 27.04.2026 на внешний ящик <данные изъяты> был отправлен Регламент взаимодействия с третьими лицами ООО «Газпромбанк Автолизинг». Взыскание применено на основании п. 2 ч. 1 ст. 192 и ч. 3 ст. 193 Трудового кодекса РФ, а также в связи с нарушением п. 6.7 Положения о защите коммерческой тайны (Приказ № 127/ДИБ от 27.12.2024), п. 9.1.12 Политики информационной безопасности (Приказ №104/ДИБ от 13.11.2024) и Федерального закона от 29 июля 2004 № 98-ФЗ «О коммерческой тайне». Основанием для издания приказа послужили служебная записка Директора Департамента информационной безопасности ФИО1 (№ПБА-СЗ-У-007-26 от 19.05.2026) и Акт об обнаружении дисциплинарного проступка от 27.05.2026.
15.06.2026 работником поданы возражения на приказ №3, в соответствии с которыми он не согласен с применением дисциплинарного взыскания в виде выговора, считая его необоснованным и несоразмерным обстоятельствам.
Оценив представленные доказательства, суд приходит к выводу о соблюдении работодателем процедуры привлечения истца к дисциплинарной ответственности, установленной статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации: объяснения затребованы и получены, месячный и шестимесячный сроки не нарушены, порядок ознакомления с приказом соблюден.
Вместе с тем, это обстоятельство само по себе не свидетельствует о законности и обоснованности взыскания по существу, поскольку соблюдение процедуры не отменяет необходимости доказать наличие самого события дисциплинарного проступка и вины работника.
Оспариваемым приказом №3 от 15.06.2026, работнику вменяется нарушение конкретных пунктов локальных нормативных актов и положений законодательства, а именно: нарушение
1. пункта 6.7 Положения о защите коммерческой тайны (утвержденного Приказом № 127/ДИБ от 27.12.2024),
2. пункта 9.1.12 Политики информационной безопасности (утвержденной Приказом №104/ДИБ от 13.11.2024),
3. требований Федерального закона от 29 июля 2004 года № 98-ФЗ «О коммерческой тайне».
Обстоятельством, имеющим значение по делу, является принятие соответствующих локальных нормативных актов и ознакомление с ними работника.
Вместе с тем, Положение о защите коммерческой тайны, утвержденное Приказом № 127/ДИБ от 27.12.2024, нарушение пункта 6.7 которого вменяется работнику, в дело не представлено.
В судебном заседании представитель ответчика подтвердил, что работодателем не принималось Положение о защите коммерческой тайны, утвержденное Приказом № 127/ДИБ от 27.12.2024, за нарушение которого истец привлечен к дисциплинарной ответственности.
Вместо указанного документа суду представлен иной локальный нормативный акт — Приказ № 125/ДИБ от 27.12.2024.
Ссылка в возражениях на Приказ № 125/ДИБ от 27.12.2024 подлежит отклонению как не имеющая правового значения, поскольку за его нарушение работник к дисциплинарной ответственности не привлекался и в оспариваемом приказе данный локальный акт в качестве основания взыскания не указан. В приказе №3 от 15.06.2026 работнику вменяется нарушение пункта 6.7 Положения о защите коммерческой тайны, утвержденного Приказом № 127/ДИБ от 27.12.2024, а не Приказа № 125/ДИБ, в связи с чем оценка содержания последнего не входит в предмет доказывания по настоящему делу.
Аналогичным образом в материалы дела не представлен и Приказ №104/ДИБ от 13.11.2024, утвердивший Политику информационной безопасности, нарушение пункта 9.1.12 которой также вменяется работнику. Довод представителя работодателя о том, что данный документ существует и действует, подлежит отклонению как недоказанный, поскольку само по себе утверждение о наличии локального акта не подтверждает ни факта ознакомления с ним работника, ни факта доведения до его сведения конкретных требований, за нарушение которых он привлекается к ответственности.
Включение в оспариваемый приказ ссылки на Федеральный закон № 98-ФЗ «О коммерческой тайне» без конкретизации нормы, которая была нарушена работником, следует признать необоснованным и не отвечающим требованиям определенности правоприменительного акта. Само по себе существование названного закона и наличие в нем общих требований о недопустимости разглашения охраняемой информации не образует состава дисциплинарного проступка применительно к конкретному работнику, поскольку работодатель обязан доказать, что действия работника нарушили конкретную норму права или конкретный пункт локального нормативного акта, а не ограничиваться общей отсылкой к законодательному акту.
Исходя из совокупности изложенных обстоятельств, привлечение работника к дисциплинарной ответственности за совершение дисциплинарного проступка, выразившегося в разглашении коммерческой тайны, следует признать необоснованным, поскольку работодателем не доказан ни один из элементов состава вменяемого нарушения.
Суд приходит к выводу о незаконности привлечения истца к дисциплинарной ответственности также на основании следующего.
В соответствии со статьей 3 Федерального закона от 29.07.2004 №98-ФЗ «О коммерческой тайне» коммерческая тайна - режим конфиденциальности информации, позволяющий ее обладателю при существующих или возможных обстоятельствах увеличить доходы, избежать неоправданных расходов, сохранить положение на рынке товаров, работ, услуг или получить иную коммерческую выгоду; контрагент - сторона гражданско-правового договора, которой обладатель информации, составляющей коммерческую тайну, передал эту информацию; разглашение информации, составляющей коммерческую тайну, - действие или бездействие, в результате которых информация, составляющая коммерческую тайну, в любой возможной форме (устной, письменной, иной форме, в том числе с использованием технических средств) становится известной третьим лицам без согласия обладателя такой информации либо вопреки трудовому или гражданско-правовому договору.
В соответствии с частью 1 статьи 10 Федерального закона от 29.07.2004 №98-ФЗ «О коммерческой тайне» меры по охране конфиденциальности информации, принимаемые ее обладателем, должны включать в себя: определение перечня информации, составляющей коммерческую тайну; ограничение доступа к информации, составляющей коммерческую тайну, путем установления порядка обращения с этой информацией и контроля за соблюдением такого порядка; учет лиц, получивших доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, и (или) лиц, которым такая информация была предоставлена или передана; регулирование отношений по использованию информации, составляющей коммерческую тайну, работниками на основании трудовых договоров и контрагентами на основании гражданско-правовых договоров; нанесение на материальные носители, содержащие информацию, составляющую коммерческую тайну, или включение в состав реквизитов документов, содержащих такую информацию, грифа «Коммерческая тайна» с указанием обладателя такой информации (для юридических лиц - полное наименование и место нахождения, для индивидуальных предпринимателей - фамилия, имя, отчество гражданина, являющегося индивидуальным предпринимателем, и место жительства).
Согласно части 2 статьи 10 Федерального закона от 29.07.2004 №98-ФЗ «О коммерческой тайне»режим коммерческой тайны считается установленным после принятия обладателем информации, составляющей коммерческую тайну, мер, указанных в части 1 настоящей статьи.
Согласно части 5 статьи 10 Федерального закона от 29.07.2004 №98-ФЗ «О коммерческой тайне»меры по охране конфиденциальности информации признаются разумно достаточными, если: исключается доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, любых лиц без согласия ее обладателя; обеспечивается возможность использования информации, составляющей коммерческую тайну, работниками и передачи ее контрагентам без нарушения режима коммерческой тайны.
Таким образом, не любая информация является коммерческой тайной, а только та, которая одновременно отвечает установленным законом критериям: имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности третьим лицам, к ней нет свободного доступа на законном основании, а ее обладатель принял разумные меры по охране конфиденциальности (в частности, ввел режим коммерческой тайны — определил перечень сведений, ограничил доступ, нанес гриф «Коммерческая тайна», закрепил обязанности в документах с работниками и контрагентами).
И не любая пересылка информации является ее распространением, а только такая передача третьим лицам, которая осуществлена без согласия обладателя и нарушает установленный режим конфиденциальности; при этом правомерной считается передача в рамках исполнения договорных обязательств при соблюдении мер защиты конфиденциальности.
Документами, которые истец переслал с корпоративной почты на внешнюю электронную почту являлись: Техническая карта на седельный тягач <данные изъяты>, коммерческое предложение от 16.04.2026 и от 15.04.2026, Регламент взаимодействия с третьими лицами ООО «Газпромбанк Автолизинг».
Из представленной в дело технической карты следует, что указанный документ представляет собой официальный информационный лист, подготовленный компанией ООО «Вэйт» (поставщиком) и адресованный в ООО «Газпромбанк Автолизинг». Документ озаглавлен как «Техническая карта седельный тягач <данные изъяты>, 2021 г.» и содержит сведения о конкретном транспортном средстве, предназначенном для передачи в лизинг.
Анализ содержания технической карты показывает, что документ включает в себя несколько ключевых блоков. В первом разделе «Информация ТС» детально описаны идентификационные и технические параметры автомобиля: указан VIN-код (<номер обезличен>), модификация (<данные изъяты>), модель двигателя (<данные изъяты>), его мощность (368 кВт) и рабочий объем (12 740 см?). Также указаны колесная формула (4x2/2-ой оси), тип коробки передач (механическая с автоматическим и ручным управлением), цвет кузова (синий) и год выпуска (2021). Второй раздел «Технические характеристики ТС» содержит весовые параметры: масса в снаряженном состоянии (8 500 кг) и технически допустимая максимальная масса (18 000 кг). Третий и четвертый разделы посвящены регистрационным данным: указаны номер ЭПТС (<номер обезличен> от 21.12.2021) и СТС (<номер обезличен> от 28.11.2023). Пятый и шестой разделы фиксируют текущее состояние транспортного средства и пробег. Седьмой раздел указывает текущее местоположение и содержит поля для подписи и печати (М.П.).
Коммерческое предложение от 16.04.2026, адресованное клиенту ФИО2, первоначально направлено работником с корпоративного адреса электронной почты на его личный почтовый ящик, а впоследствии, как усматривается из переписки с абонентом в мессенджере, передано непосредственно указанному контрагенту.
Коммерческое предложение от 16.04.2026 содержит индивидуализированные параметры лизинговой сделки для конкретного клиента: предмет лизинга (LADA 4x4), стоимость (<данные изъяты>), размер аванса (10%), срок договора (36 месяцев), выкупной платеж (<данные изъяты>.), итоговые затраты на приобретение (<данные изъяты>.), а также детализированные условия страхования (КАСКО, ОСАГО, ДГО) и график лизинговых платежей. Указанные сведения были подготовлены для ознакомления данного клиента с условиями финансирования и не содержат признаков разглашения коммерческой тайны или передачи информации третьим лицам, не связанным с соответствующей сделкой.
Коммерческое предложение от 15.04.2026, адресованное клиенту ФИО3, направлено контрагенту способом аналогичным направлению коммерческого предложения от 16.04.2026.
Анализ содержания коммерческого предложения от 15.04.2026 также содержит индивидуализированные параметры лизинговой сделки для конкретного клиента, которому и была направлена с использованием доступных каналов связи для оперативного взаимодействия с клиентами в рамках исполнения трудовых обязанностей по сопровождению текущих лизинговых сделок, что подтверждается содержанием переписки с контрагентом.
Ни техническая карта на седельный тягач <данные изъяты>, ни коммерческие предложения от 15.04.2026 и 16.04.2026 не отвечают признакам информации, составляющей коммерческую тайну, установленным частью 1 статьи 3 Федерального закона от 29.07.2004 № 98-ФЗ «О коммерческой тайне». Названные документы содержат сведения, которые по своему характеру относятся к информации, используемой в обычной хозяйственной деятельности лизинговой компании: идентификационные и технические параметры транспортного средства, регистрационные данные, состояние и пробег — в отношении технической карты; индивидуализированные условия лизинговой сделки для конкретного клиента — в отношении коммерческих предложений. Указанные сведения не обладают признаком неизвестности третьим лицам, поскольку технические характеристики тягача передавались поставщиком и адресовалась в ООО «Газпромбанк Автолизинг», а коммерческие предложения по своей природе предназначены для передачи контрагентам — потенциальным лизингополучателям. Информация, подготовленная для направления конкретному адресату в рамках оформления сделки, не может рассматриваться как конфиденциальная в силу самого способа ее легитимного использования.
Кроме того, в материалы дела не представлены локальные нормативные акты ответчика (положение о коммерческой тайне, перечень сведений, ее составляющих, приказ о введении режима коммерческой тайны), которые позволяли бы отнести оспариваемые документы к информации, в отношении которой установлен режим коммерческой тайны. Отсутствие таких актов свидетельствует о том, что обладатель информации не принял предусмотренные статьей 10 Федерального закона № 98-ФЗ меры по охране конфиденциальности: не определен перечень информации, составляющей коммерческую тайну, не ограничен доступ к ней, не зафиксированы обязанности работников по ее нераспространению применительно к конкретным категориям документов. Без соблюдения указанных требований информация не может приобрести режим коммерческой тайны независимо от ее потенциальной коммерческой ценности.
Истец в судебном заседании подтвердил, что действия работника по пересылке технической карты и коммерческих предложений с корпоративного адреса электронной почты на личный почтовый ящик с последующей передачей контрагенту в мессенджере носили сугубо деловой характер и были обусловлены производственной необходимостью. Как усматривается из содержания переписки, документы направлялись по рабочим вопросам для оперативного взаимодействия с клиентами и дальнейшего согласования условий сделок в рамках исполнения работником своих трудовых обязанностей по сопровождению лизинговых сделок. Коммерческие предложения адресованы конкретным клиентам и содержат индивидуализированные параметры сделок, подготовленные именно для ознакомления данными лицами с условиями финансирования. Передача коммерческого предложения его адресату не может квалифицироваться как разглашение коммерческой тайны, поскольку такое действие соответствует целевому назначению документа.
Пересылка документов на личную электронную почту представляет собой использование доступного технического канала связи для обеспечения оперативности рабочего процесса и не образует самостоятельного состава правонарушения при отсутствии доказательств того, что указанные сведения были переданы лицам, не связанным с соответствующими сделками, либо использованы в ущерб законным интересам работодателя. Доказательств несанкционированного распространения информации среди неопределенного круга лиц или лиц, не участвующих в оформлении конкретных сделок, в материалы дела не представлено.
Таким образом, поскольку техническая карта и коммерческие предложения не отвечают признакам информации, составляющей коммерческую тайну, а действия работника по их передаче контрагентам осуществлялись в рамках исполнения трудовых обязанностей и не нарушали установленный режим конфиденциальности (каковой в отношении данных документов не был введен), основания для привлечения работника к дисциплинарной ответственности за разглашение коммерческой тайны отсутствуют.
Помимо отсутствия признаков коммерческой тайны у оспариваемых документов, суд отмечает существенное нарушение со стороны ответчика требований части 5 статьи 10 Федерального закона от 29.07.2004 № 98-ФЗ «О коммерческой тайне», устанавливающей критерии разумной достаточности мер по охране конфиденциальности информации.
Согласно части 5 статьи 10 названного Закона меры по охране конфиденциальности информации признаются разумно достаточными, в частности, если обеспечивается возможность использования информации, составляющей коммерческую тайну, работниками и передачи ее контрагентам без нарушения режима коммерческой тайны. Таким образом, закон возлагает на обладателя информации (работодателя) обязанность не только ограничить доступ к конфиденциальной информации, но и создать работникам условия, при которых исполнение ими трудовых обязанностей, связанных с использованием и передачей такой информации контрагентам, не приводило бы к нарушению режима коммерческой тайны.
Из объяснений истца, данных в судебном заседании, усматривается, что взаимодействие с контрагентами посредством мессенджеров является обычной деловой практикой, обусловленной удобством потенциальных клиентов. При этом техническая возможность направления документов с корпоративной электронной почты непосредственно в мессенджер контрагента отсутствует, в связи с чем работник был вынужден использовать промежуточный технический канал — направлять необходимые документы с корпоративного адреса электронной почты на свой личный почтовый ящик — с их последующей передачей контрагенту через мессенджер.
Представитель ответчика в судебном заседании не представил доказательств того, что работнику была обеспечена техническая или организационная возможность передачи информации с корпоративной электронной почты непосредственно в мессенджер контрагента. Кроме того, представитель ответчика не опроверг сведения о том, что техническая карта и коммерческие предложения были направлены на личную электронную почту самого работника, а не третьим лицам, не связанным с соответствующими сделками. Истец, в свою очередь, представил для обозрения суда свой мобильный телефон, содержание которого подтверждает направление писем с корпоративной электронной почты на личный адрес работника, что соответствует изложенной им последовательности действий.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что само по себе использование работником личной электронной почты в качестве технического канала для последующей передачи документов контрагенту в мессенджер явилось следствием отсутствия у ответчика надлежащим образом организованной инфраструктуры, позволяющей работнику выполнять свои трудовые обязанности без обращения к личным каналам связи. Ответчик, не обеспечив техническую возможность передачи информации контрагентам без использования личной электронной почты работника, фактически поставил работника в условия, при которых исполнение трудовых обязанностей по оперативному сопровождению сделок неизбежно требовало обращения к личным средствам связи.
Данное обстоятельство свидетельствует о том, что ответчик в нарушение положений части 5 статьи 10 Федерального закона № 98-ФЗ не обеспечил возможность использования информации работниками и передачи ее контрагентам без нарушения режима коммерческой тайны. Отсутствие у работодателя организационных и технических решений, позволяющих работнику передавать документы контрагентам в рамках корпоративной инфраструктуры, не может служить основанием для возложения на работника ответственности за использование доступных ему каналов связи в целях исполнения трудовых обязанностей. Недостатки в организации работодателем режима работы с информацией не могут быть обращены против работника и образовывать основание для его привлечения к дисциплинарной ответственности.
Тем самым, действия работника по направлению документов на личную электронную почту с их последующей передачей контрагенту в мессенджер обусловлены неисполнением ответчиком обязанности по обеспечению разумно достаточных мер охраны конфиденциальности информации в части создания работникам условий для правомерного использования и передачи такой информации контрагентам, и не могут квалифицироваться как нарушение режима коммерческой тайны по вине работника.
Пересылка регламента взаимодействия с третьими лицами ООО «Газпромбанк Автолизинг» также не может являться основанием для привлечения истца к дисциплинарной ответственности за распространение коммерческой тайны общества.
Ответчиком не представлены доказательства того, что Регламент взаимодействия с третьими лицами ООО «Газпромбанк Автолизинг» включен в утвержденный перечень сведений, составляющих коммерческую тайну общества. Отсутствие такого перечня в материалах дела свидетельствует о неисполнении ответчиком обязанности, предусмотренной пунктом 1 части 1 статьи 10 Закона № 98-ФЗ, что само по себе исключает возможность признания режима коммерческой тайны установленным в отношении данного документа.
При таких обстоятельствах оснований для вывода о разглашении ответчиком коммерческой тайны не имеется, в связи с чем суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения Дмитриенко Ф.В. к дисциплинарной ответственности и обоснованности требований истца.
Разрешая требования о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.
В силу ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
В соответствии с разъяснениями, данными в п. 63 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового Кодекса Российской Федерации», учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы). Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.
Поскольку факт нарушения трудовых прав истца установлен, требование о компенсации морального вреда в соответствии со ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации подлежит удовлетворению.
Принимая во внимание абсолютную степень вины работодателя в нарушении трудовых прав работника, а также требования разумности и справедливости, суд считает необходимым взыскать с ООО «Газпробанк Автолизинг» в пользу Дмитриенко Ф.В. компенсацию морального вреда в размере 45000 руб.
Частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.
В соответствии с подп. 1 и подп. 9 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым Верховным Судом Российской Федерации в соответствии с гражданским процессуальным законодательством Российской Федерации и законодательством об административном судопроизводстве, судами общей юрисдикции, мировыми судьями, освобождаются: истцы - по искам о взыскании заработной платы (денежного содержания) и иным требованиям, вытекающим из трудовых правоотношений, а также по искам о взыскании пособий; прокуроры - по заявлениям в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований.
На основании ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.
Таким образом, с учетом положений вышеприведенных норм, с ответчика подлежит взысканию в доход бюджета муниципального образования «Город Томск» государственная пошлина, от уплаты которой истец при подаче иска освобожден, в размере 6000 руб., за два требования неимущественного характера.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 194 -199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд решил:
исковое заявление Дмитриенко Ф.В. к обществу с ограниченной ответственностью «Газпромбанк Автолизинг» о признании незаконным и отмене приказа о применении дисциплинарного взыскания в виде выговора, взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.
Признать незаконным и отменить приказ общества с ограниченной ответственностью «Газпромбанк Автолизинг» от 15.06.2026 №3 о применении к Дмитриенко Ф.В., заместителю директора подразделения продаж Томск- 1 Департамента продаж Обособленного подразделения в г. Томске дисциплинарного взыскания в виде выговора.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Газпромбанк Автолизинг» в пользу Дмитриенко Ф.В. компенсацию морального вреда в размере 45000 (Сорок пять тысяч) рублей.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Газпромбанк Автолизинг» в доход муниципального образования «Город Томск» государственную пошлину в сумме 3000 руб.
Решение может быть обжаловано в Томский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Ленинский районный суд г. Томска в течение месяца со дня изготовления мотивированного текста решения.
Председательствующий Н.В. Бабьева
Мотивированный текст решения будет изготовлен 05.10.2026