РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
(мотивированная часть)
28 июля 2026 года с. Шалинское
Красноярского края
Манский районный суд Красноярского края в составе:
председательствующего судьи Колесниковой Т.С., при секретаре ФИО4, с участием:
заместителя прокурора <адрес> ФИО5, истца ФИО2, представителя истца адвоката ФИО16, действующей на основании удостоверения № и ордера № от ДД.ММ.ГГГГ, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению (с уточнением к нему) ФИО2 к Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по <адрес>, Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратилась в суд с иском к Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по <адрес>, Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием.
Исковые требования (с учетом уточнений) мотивирует тем, что ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО1, что подтверждается актовой записью Манского ТО агентства ЗАГС <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ. Вместе с тем, ДД.ММ.ГГГГ следователем 2-го следственного отдела 11 управления по расследованию ОВД ГСУ СК России по <адрес> и <адрес> ФИО10 в отношении неустановленных должностных лиц администрации Первоманского сельсовета <адрес> было возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ. При жизни ФИО1 состоял в браке с истцом, в ходе следствия истец возражала против прекращения уголовного дела в отношении ФИО1 по предъявленному обвинению по ч.1 ст. 293 УК РФ по п.4 ч.1 ст. 24 УК РФ в связи со смертью обвиняемого, в связи с чем уголовное дело было направлено в Манский районный суд <адрес> с обвинительным заключением, утвержденным ДД.ММ.ГГГГ заместителем прокурора <адрес> ФИО6, для рассмотрения по существу.
В производстве Манского районного суда <адрес> находилось уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 293 УК РФ, а именно в совершении ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ неисполнения своих должностных обязанностей, которые привели к существенному нарушению прав и законных интересов ФИО7, ФИО8 и ФИО9, относящихся к категории детей-сирот на наилучшее обеспечение интересов ребенка, которые, по мнению обвинения, состояли в прямой причинно-следственной связи с халатностью ФИО1 В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ истец, как близкий родственник ФИО1, в судебных заседаниях возражала против прекращения уголовного дела за смертью супруга ФИО1, в связи с его невиновностью в инкриминируемом деянии, активно, продолжительное время в период предварительного следствия и рассмотрения уголовного дела судом, осуществляла защиту чести и доброго имени супруга. Приговором Манского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был признан невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 293 УК РФ на основании п.3 ч.2 ст. 302 УПК РФ - в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. За истцом, как за близким родственником умершего ФИО1, судом признано право на реабилитацию в порядке гл. 18 УПК РФ, в связи с уголовным преследованием умершего супруга.
Указывает, что с момента возбуждения уголовного дела и до момента вынесения Манским районным судом оправдательного приговора в отношении умершего супруга по основанию, предусмотренному п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ, в связи с отсутствием состава преступления, истец испытала сильные душевные страдания и морально-психологическую травму, связанные с переживаниями по поводу незаконного, без достаточного на то оснований возбуждения уголовного дела, необоснованного уголовного преследования, и судебных разбирательств в отношении супруга ФИО1 посмертно. Нахождение долгое время в постоянном стрессе повлекло резкое ухудшение ее (ФИО2) самочувствия и здоровья, что привело к ухудшению качества ее жизни, ограничению физической активности, и нарушению нормального ритма жизни. Ознакомившись во время следствия с видеосюжетом под названием «Цинизм зашкаливает» снятым «8 канал Красноярск», размещенным в информационно-телекоммуникационной сети интернет (как полагает истец, информация, представленная в данном видеосюжете относительно Первоманской сельской администрации в лице ее умершего супруга ФИО1, является ложной, не соответствующей действительности и порочащей честь, достоинство и доброе имя ее умершего супруга ФИО1), истцу неоднократно приходилось оправдываться перед близкими родственниками и знакомыми, кто видел данный видеосюжет, вследствие чего, задета честь и достоинство давно умершего супруга истца, в глазах окружающих и общественного мнения.
Как указывает истец, в мае 2021 г. к ней домой приехал старший следователь второго следственного отдела второго следственного управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по <адрес> и <адрес> майор юстиции ФИО10, который сообщил о возбуждении уголовного дела в отношении умершего супруга ФИО1, заведомо зная и осознавая то, что во вменяемом супругу деянии отсутствует состав преступления. На просьбу показать истцу постановление о возбуждении уголовного дела, чтобы с ним ознакомиться, следователь ответил отказом, ссылаясь на то, что истец не является участником уголовного процесса. Одновременно, несмотря на то что, истец, по его мнению, не является участником уголовного процесса, следователь просил подписать согласие на прекращение уголовного дела в отношении ФИО1 по пп.3 и 4 ч.1, ст. 24 УПК РФ, в связи с истечением срока давности и со смертью обвиняемого. Вместе с тем, данное основание является нереабилитирующим и фактически констатирует совершение преступления умершим обвиняемым. При этом следователь напомнил истцу, что ее супруг уже был осужден ДД.ММ.ГГГГ Манским районным судом <адрес> по ч.2 ст.286 УК РФ с применением ч.3 ст.69, ст.73 УК РФ. Как полагает истец, слова следователя задели честь и доброе имя ее умершего супруга ФИО1, право на уважение, родственных и семейных связей, право на защиту от оскорбления, высказанного при формировании своего оценочного мнения. Ссылаясь на статью 51 Конституции РФ, истец отказалась что-либо подписывать, настаивая на продолжении производства по уголовному делу, для возможной реабилитации ее умершего супруга ФИО1, чтобы защитить честь и достоинство умершего и добрую память о нем. В том числе собственную честь и достоинство, страдающие ввиду сохранения известной неопределенности в правовом статусе умершего в случае прекращения в отношении него уголовного дела по нереабилитирующему основанию. Получив отказ, следователь на протяжении долгого времени звонил ей и ее дочери с уговорами о признании их близкими родственниками умершего и о подписании согласия на прекращение уголовного дела в связи со смертью обвиняемого, при этом неоднократно уточнял, что данное дело стоит на личном контроле у председателя Следственного комитета РФ, и закрыть его можно только по нереабилитирующим основаниям. Просил адвоката ФИО11, уговорить истца с дочерью подписать согласие. Также следователь проводил беседу с зятем истца - ФИО12, чтобы тот в свою очередь уговорил жену и тещу подписать согласие на прекращение уголовного дела в отношении ее умершего супруга. Вследствие чего, в данный период времени истец и ее дети глубоко переживали сложившуюся аморальную ситуацию от всего происходящего с умершим мужем и отцом, и оказанного психологического давления со стороны следователя.
Истец полагает, что действия следователя, выходящие за его полномочия повлекли существенное нарушение прав и законных интересов истца, ее детей и умершего супруга ФИО1, предусмотренные ст.2 Конституции РФ, в соответствии с которой человек его права и свободы являются высшей ценностью, признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина является обязанностью государства, тем самым следователь подорвал авторитет органов государственной власти перед гражданами и обществом.
В связи с оправдательным приговором в отношении ФИО17, согласно ст. 136 УПК РФ прокурор от имени государства приносит реабилитированному, в случае его смерти, близкому родственнику обвиняемого извинения, но до настоящего времени никаких извинений не поступало, несмотря на то, что закон к этому обязывает.
То обстоятельство, что истцу пришлось участвовать при проведении следственных действий, знакомиться с материалами уголовного дела по обвинению ее супруга в преступлении, которого он не совершал, вызвало переживания истца по данному поводу, в результате которых она испытывала постоянный стресс, психоэмоциональное напряжение, головные боли. Кроме того, она испытывала чувство стыда перед родственниками и знакомыми, а также жителями <адрес>, поскольку в средствах массовой информации «8 канал Красноярск», относительно Первоманской сельской администрации в лице ее умершего супруга ФИО1 были распространены сведения несоответствующие действительности и порочащие деловую репутацию Первоманской сельской администрации в лице ее супруга ФИО1, который неоднократно выбирался жителями поселка на пост главы Первоманской сельской администрации.
Кроме того, принимая участие во всех судебных разбирательствах, в ходе которых истец выслушивала неправду и несправедливость в отношении супруга от органов обвинения и других лиц, у истца развилась бессонница, она очень сильно переживала в данный жизненный период, у нее развились опасения, что ее умерший супруг будет несправедливо и незаконно осужден за действия, которые он не совершал, в связи с чем ее психоэмоциональное состояние было значительно ухудшено. Всё произошедшее самым негативным образом отразилось на жизни истца.
Учитывая вышеизложенные обстоятельства, положения закона и разъяснения Верховного суда РФ, истец полагает, что в ее пользу подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 5 000 000 рублей, размер которой в полной мере соответствует ее нравственным страданиям, связанным с незаконным привлечением к уголовной ответственности ее умершего супруга, утратой доверия к следственным органам, органам прокуратуры и органам власти в целом.
Кроме того, за защитой своих интересов, истец обратилась за юридической помощью, в связи, с чем понесла расходы на оплату услуг представителя в размере 80 000 руб., что подтверждается соглашением об оказании юридической помощи № от 24.07.2025г., а также квитанцией к приходному кассовому ордеру.
Основываясь на изложенном, ФИО2 просит взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации в лице УФК по <адрес>, компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования умершего супруга ФИО1, в размере 5 000 000 рублей, судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 80 000 рублей.
Представитель ответчика - УФК по <адрес>, ознакомившись с исковым заявлением ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ представил на него возражения, из которых следует, что с исковыми требованиями не согласны, поскольку в исковом заявлении в качестве ответчика истцом определено Управление Федерального казначейства по <адрес>, тогда как Управление не может являться надлежащим ответчиком по указанному иску, поскольку в соответствии с Бюджетным кодексом Российской Федерации, Положением о Федеральном казначействе, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №, Положением об Управлении Федерального казначейства по <адрес>, утвержденным приказом Федерального казначейства от ДД.ММ.ГГГГ № (приложение № к приказу), Управление осуществляет функции по кассовому обслуживанию исполнения федерального бюджета на территории <адрес>, кассовому обслуживанию исполнения бюджета <адрес> и бюджетов муниципальных образований (на основании соглашений), предварительному и текущему контролю за ведением операций со средствами федерального бюджета распорядителями и получателями средств федерального бюджета. В силу абзаца 2 пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 13 "О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации" субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1069 ГК РФ, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает главный распорядитель бюджетных средств по ведомственной принадлежности тех государственных органов (должностных лиц), в результате незаконных действий (бездействия) которых физическому или юридическому лицу причинен вред (пункт 3 статьи 125 ГК РФ, статья 6, подпункт 1 пункта 3 статьи 158 БК РФ). В соответствии с пунктом 3 ст. 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации главный распорядитель средств федерального бюджета, бюджета субъекта Российской Федерации, бюджета муниципального образования выступает в суде соответственно от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования в качестве представителя ответчика по искам к Российской Федерации, субъекту Российской Федерации, муниципальному образованию о возмещении вреда, причиненного физическому лицу или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, по ведомственной принадлежности, в том числе в результате издания актов органов государственной власти, органов местного самоуправления, не соответствующих закону или иному правовому акту. Пункт 2 ст. 124 ГК РФ носит отсылочный характер и предписывает учитывать прямые указания закона или особенности названных выше субъектов - публичных образований. В рассматриваемом случае, п. 3 ст. 158 БК РФ является специальной правовой нормой, определяющей особенности участия государства, как публичного образования, и при рассмотрении в суде деликатных споров, а именно - порядок представления государственных органов в суде от имени Российской Федерации. Учитывая изложенное, просит суд исключить Управление Федерального казначейства по <адрес> из числа ответчиков по данному исковому заявлению ФИО2, а также ссылаясь на положения ст. ст. 1112, 1113, 1114, 151 ГК РФ, указывает на отсутствие оснований для удовлетворения иска. (л.д. 63-65)
ДД.ММ.ГГГГ представитель Министерства финансов РФ и Управления Федерального казначейства по <адрес> ФИО13 в заявлении об отмене заочного решения, ссылаясь на положения ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, разъяснения, содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, также выражала несогласие с принятым решением, считая, что сумма компенсации морального вреда является завышенной, не соответствует требованиям разумности и справедливости, и не обеспечивает разумный баланс публичных и частных интересов сторон. Указывала на то, что уголовное преследование в отношении ФИО1 осуществлялось по факту совершения преступления, относящегося к категории небольшой тяжести. Каких-либо ограничений прав и свобод в период расследования уголовного дела законный представитель ФИО1 – ФИО2 не претерпела (меры процессуального принуждения не применялись). Кроме того, с учетом положений статьи 100 ГПК РФ, разъяснений п. 10 постановления Пленума ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», размер взысканных в пользу истца судебных расходов, понесенных по гражданскому делу в связи с участием его представителя (адвоката) в 4-х судебных заседаниях, не соотносим со сложностью (категорией) дела и объемом защищаемого права, а также оказанных юридических услуг и является завышенным, не отвечающим принципам разумности и справедливости, исходя из соблюдения баланса интересов сторон, не соотнесен с действующими рекомендуемыми минимальными ставками стоимости адвокатских услуг. Ссылаясь на разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации», указывала, что в резолютивной части решения отсутствует указание на взыскание присужденной суммы денежной компенсации морального вреда и судебных расходов с РФ.
Представитель третьего лица ГСУ СК России по <адрес> и <адрес>, ознакомившись с исковым заявлением ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ представил на него возражения, из которых следует, что доводы ФИО2, приведенные в исковом заявлении о том, что в результате незаконного привлечения ее супруга ФИО1, умершего ДД.ММ.ГГГГ, к уголовной ответственности по уголовному делу №, возбужденному ДД.ММ.ГГГГ, ей причинен моральный вред, обусловленный эмоциональными переживаниями относительно факта привлечения умершего супруга к уголовной ответственности, а также по причине оказания психологического давления со стороны старшего следователя второго следственного отдела второго управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по <адрес> и <адрес> ФИО10 с целью подписания ею заявления на согласие с прекращением уголовного дела ввиду истечения сроков давности уголовного преследования, являются несостоятельными. Проанализировав доводы, отраженные в исковом заявлении, а также обстоятельства расследования уголовного дела №, считает, что в соответствии с п. 2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Установлено, что законность постановления о возбуждении уголовного дела проверена органами прокуратуры, какие-либо следственные действия с участием ФИО1 не проводились ввиду его смерти к моменту возбуждения уголовного дела, равно как и не избиралась мера пресечения. Орган предварительного следствия пришел к выводу о достаточности доказательств вины ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, что было в дальнейшем опровергнуто приговором Манского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ К доводам истца об оказании на нее психологического давления следователем ФИО10 орган предварительного следствия относится критически, поскольку «уговоры» о подписании заявления, даже в случае их фактического наличия, объективно нельзя расценить как действия, которые могут повлечь за собой какие-либо нравственные страдания. Кроме того, объективных данных, свидетельствующих о том, что уголовное преследование ФИО1 повлекло за собой какие-либо негативные последствия для ФИО2, последней не представлено. Не оспаривая права ФИО2 на компенсацию морального вреда, ввиду признания за ней права на реабилитацию, полагает, что истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о наступлении негативных последствий, связанных с уголовным преследованием ФИО1, в связи с чем заявленная ею сумма в 5 000 000 руб. является крайне завышенной, полагает необходимым снизить компенсацию морального вреда ФИО2 с учетом требований разумности и справедливости. (л.д.57)
Истец ФИО2, ознакомившись с возражением ГСУ СК России по <адрес> и <адрес>, представила отзыв ДД.ММ.ГГГГ, в котором просит возражения отклонить, исковые требования удовлетворить в полном объеме. Считает несостоятельными доводы главного следственного управления, о том, что ФИО1 не избиралась мера пресечения, поскольку согласно действующему законодательству мера пресечения может быть избрана только в отношении живого человека. Доводы относительно законности возбуждения уголовного дела и достаточности доказательств также считает несостоятельными, поскольку дело было возбуждено ДД.ММ.ГГГГ, срок давности уголовного преследования истек в 2011 г. что указывает о существенном нарушении УПК и недопустимости полученных в ходе расследования доказательств, считает, что обвинение было построено на недостоверных фактах, что и подтвердилось оправдательным приговором суда. Полагает несостоятельными доводы об отсутствии нравственных страданий в связи с оказанием психологического давления со стороны следователя, поскольку со стороны последнего имелись факты уговоров о прекращении уголовного дела на основании п.3.4 ч.1 ст. 24 УПК РФ, что является нереабилитирующим основанием и констатирует совершение преступления ФИО1, что само по себе несправедливо и незаконно, тяготит и влечёт нравственные страдания. Считает требование о снижении размера компенсации морального вреда необоснованным, поскольку размер компенсации соответствует нравственным страданиям, связанным с незаконным преследованием умершего супруга, утратой доверия к следственным органам, органам прокуратуры, и органам следствия в целом.
В судебном заседании истец ФИО2, её представитель ФИО16 исковые требования поддержали в полном объеме, настаивали на их удовлетворении, не согласились с представленными возражениями относительно заявленных требований. Истец также пояснила, что размер компенсации определен из морального вреда, причиненного лично ей, а не всей семье, каких-либо извинений со стороны прокуратуры, следственных органов до настоящего времени не принесено. Кроме того, размер судебных расходов соразмерен оказанным юридическим услугам, соответствует минимальным ставкам стоимости адвокатских услуг.
Представитель прокуратуры <адрес> ФИО5, действующая по поручению прокуратуры <адрес>, считала возможным заявленные исковые требования ФИО2 удовлетворить частично в размере 50 000 руб., а также возместить судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 80 000 рублей в соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, ссылаясь на то, что право на реабилитацию судом было признано при вынесении оправдательного приговора в отношении ФИО1, вступившего в законную силу. Сведений о выявлении у истца заболевания, полученного ввиду проведения расследования и судебного следствия по уголовному делу не имеется. При вынесении решения, какие-либо следственные действия с участием обвиняемого не производились, а меры процессуального принуждения к нему не принимались. Кроме того, отсутствуют сведения о применении каких-либо мер процессуального принуждения к жене погибшего обвиняемого. С истцом проводился ряд следственных действий в виде допросов в качестве свидетеля, и следователем выяснялось ее мнение по факту прекращения уголовного дела в отношении мужа по нереабилитирующим основаниям, а также истец участвовала в судебном следствии.
Представитель ответчика Российской Федерации в лице УФК по <адрес>, Министерства Финансов РФ ФИО14 о месте и времени судебного заседания извещалась своевременно, надлежащим образом, в судебное заседание не явилась, ходатайствовала о рассмотрении дела в отсутствие.
Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ГСУ СК России по <адрес> и <адрес>, в судебное заседание не явился, о дате и времени рассмотрения дела извещен своевременно и надлежащим образом, ходатайств об отложении судебного заседания не заявлял.
С учетом положений ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено при имеющейся явке.
Выслушав истца и его представителя, мнение представителя прокуратуры, исследовав материалы дела, суд находит требования подлежащими частичному удовлетворению по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 21 Конституции Российской Федерации достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления.
В силу статьи 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.
Право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает при наличии реабилитирующих оснований, к числу которых относится прекращение уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса (ст. 133 УПК РФ).
Согласно п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная №, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В силу п. 2 ст. 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.
Статья 151 ГК РФ устанавливает, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
Законодатель, закрепив в статье 151 ГК РФ общий принцип компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении оснований такой компенсации. При этом согласно п. 2 ст. 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с ГК РФ и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.
Согласно разъяснениям, данным в п.6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № (ред. от ДД.ММ.ГГГГ) "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" физические лица, не указанные в части 2 ст. 133 УПК РФ, незаконно подвергнутые в ходе производства по уголовному делу мерам процессуального принуждения, а также юридические лица, которым незаконными действиями (бездействием) и решением суда, прокурора, следователя, дознавателя, органа дознания в ходе производства по уголовному делу причинен вред (например, вследствие незаконного наложения ареста на имущество юридического лица), не отнесены уголовно-процессуальным законом к кругу лиц, имеющих право на реабилитацию. Однако в случае причинения вреда указанным лицам они имеют право на его возмещение в порядке, предусмотренном гл.18 УПК РФ (ч. 3 ст. 133 УПК РФ, ст. 139 УПК РФ).
Согласно части 2 статьи 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
Таким образом, по данному делу юридически значимым и подлежащим установлению с учетом правового обоснования истцом заявленных исковых требований является выяснение обстоятельств, касающихся наличия семейных связей, семейных отношений между истцом ФИО2 и её мужем – ФИО1, а также установление того, было ли нарушено право истца на уважение её семейной и частной жизни.
Как установлено в судебном заседании и следует из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО1, что подтверждается актовой записью Манского ТО агентства ЗАГС Красноярского края от ДД.ММ.ГГГГ.
ДД.ММ.ГГГГ вторым следственным отделом второго управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по Красноярскому краю и Республике Хакасия было возбуждено уголовное дело в отношении умершего ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 293 УК РФ.
ДД.ММ.ГГГГ вынесено постановление о привлечении близкого родственника ФИО2 в качестве законного представителя умершего ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 293 УК РФ.
Приговором Манского районного суда Красноярского края от ДД.ММ.ГГГГ умерший ФИО1 признан невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 чт. 293 УК РФ, на основании п.3 ч.2 ст. 302 УПК РФ - в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. За близким родственником умершего ФИО1 в лице его супруги ФИО2 признано право на реабилитацию в порядке гл. 18 УПК РФ.
Апелляционным постановлением Красноярского краевого суда от ДД.ММ.ГГГГ указанный приговор Манского районного суда Красноярского края от ДД.ММ.ГГГГ оставлен без изменения.
Как усматривается из материалов дела, ФИО2 обратилась в суд с требованием о взыскании компенсации морального вреда, вызванного незаконным преследованием в отношении ее умершего супруга ФИО1
Согласно разъяснениям, данным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные и физические страдания, причиненные действиями, посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная № и т.п.). Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с невозможностью продолжать активную общественную жизнь, временным ограничением или лишением каких-либо прав.
В ходе судебного разбирательства установлено, что после смерти ФИО1 последний незаконно подвергался уголовному преследованию в виде возбуждения в отношении него уголовного дела по ч. 1 ст. 293 УК РФ и производства по делу, поскольку в отношении ФИО1 уголовное дело по ч. 1 ст. 293 УК РФ было прекращено в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, то есть по реабилитирующим основаниям.
Незаконный характер уголовного преследования мужа истицы ФИО1 установлен вступившим в законную силу приговором суда, в связи с чем, каких-либо предусмотренных гражданским процессуальным законом (ст. 56, 61 ГПК РФ) оснований для повторного включения в предмет доказывания по настоящему делу вопроса "о признании незаконными действий (бездействия) органов следствия, прокуратуры и суда" у суда не имеется.
Требования истца ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда заявлены в связи с тем, что лично ей были причинены нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях за незаконно привлеченного к уголовной ответственности умершего мужа, истец испытывала негативные эмоции, в связи с уголовным преследованием ФИО1, с которым состояла в браке и поддерживала близкие родственные отношения. При этом длительная психотравмирующая ситуация, связанная с незаконным уголовным преследованием мужа, повлияла на состояние здоровья истца, вследствие чего она была вынуждена обратиться за медицинской помощью, что также отрицательно отразилось на эмоциональном состоянии истца. Кроме того, истец переживала о добром имени мужа и его светлой памяти, после показа видеосюжета в средствах массовой информации, переживала о том, что незаконным и несправедливым уголовным преследованием была подорвана его репутация, как добропорядочного гражданина, и как главы администрации сельсовета, опорочено его честное и доброе имя. Действиями органов предварительного расследования было подорвано доверие истца к органам государственной власти.
Рассматривая требования истца о компенсации морального вреда, суд исходит из того, что незаконное уголовное преследование умершего мужа истца привело к нарушению ее личных неимущественных благ, охраняемых законом, в том числе права на личную и семейную жизнь, а равно причинило ей самостоятельные нравственные и физические переживания и умалило ее собственные честь и достоинство как супруги человека, незаконно обвинявшегося в совершении преступления, в результате создания в обществе негативного представления о её супруге как о недобропорядочном гражданине. При этом, в период участия в следственных действиях и судебных разбирательствах, которые происходили на протяжении длительного времени, изменился режим отдыха истца, привычный образ её жизни, которая в силу возраста и состояния здоровья, нуждалась в дополнительной помощи и заботе своих взрослых детей и внуков, чем нарушилась свобода передвижения истца, свобода выбора места пребывания и жительства.
Отсутствие незаконных действий должностных лиц правоохранительных органов в отношении непосредственно истца не может само по себе являться основанием для вывода об отсутствии у последней нравственных страданий, поскольку истец обосновывала свои требования о компенсации морального вреда наличием причинно-следственной связи между незаконным привлечением к уголовной ответственности ее мужа и нарушением ее личных неимущественных прав.
При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о наличии у ФИО2 предусмотренных ст. 151 ГК РФ оснований для предъявления исковых требований к Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда.
Причиненные истцу ФИО2 нравственные страдания, связанные с незаконным уголовным преследованием её умершего мужа ФИО1, не улучшили психологическое состояние истца, но степень этих страданий, характер, обстоятельства дела не свидетельствуют о том, что доводы истца о размере компенсации морального вреда в сумме 5 000 000 рублей обоснованы и разумны.
Судом не установлено ни одного доказательства, подтверждающего такой глубины нравственных страданий, наступивших в результате уголовного преследования мужа истца, которые бы давали суду основание для взыскания в её пользу требуемого размера компенсации морального вреда в размере 5 000 000 рублей. Оснований полагать, что возникшие у истца заболевания были связаны исключительно с обстоятельствами возбуждения и расследования уголовного дела, проведения судебного следствия в отношении умершего супруга ФИО1 у суда не имеется, доказательств тому суду не представлено.
Оценив в совокупности все доказательства представленные сторонами в состязательном процессе, признав их относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными в рамках рассматриваемого дела, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении требований истца.
В соответствии со ст. 1071 ГК РФ финансовым органом, уполномоченным представлять интересы казны Российской Федерации является Министерство финансов Российской Федерации. Таким образом, оснований для взыскания компенсации морального вреда с Управления Федерального казначейства по Красноярскому краю суд не усматривает.
Кроме того, как разъяснено в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 13 "О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации" субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1070 ГК РФ, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает Минфин России, поскольку эта обязанность ГК РФ, БК РФ или иными законами не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина (статья 1071 ГК РФ). При удовлетворении иска о возмещении вреда в порядке, предусмотренном статьей 1070 ГК РФ, в резолютивной части решения суд указывает на взыскание вреда с Российской Федерации в лице Минфина России за счет казны Российской Федерации.
Согласно ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.
В соответствии с ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
Согласно ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся суммы, подлежащие выплате экспертам, расходы на оплату услуг представителей, другие признанные судом необходимыми расходы.
Частью 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.
Согласно п.п. 12, 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (ч.1 ст. 100 ГПК Российской Федерации).
Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.
Как указал Конституционный Суд РФ в Определении от ДД.ММ.ГГГГ №-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя.
Из вышеуказанных норм процессуального закона, во взаимосвязи с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», следует, что критериями отнесения расходов лица, в пользу которого состоялось решение суда, к судебным издержкам является наличие связи между этими расходами и делом, рассматриваемым судом с участием этого лица, а также наличие необходимости несения этих расходов для реализации права на судебную защиту. Размер таких понесенных и доказанных расходов может быть подвергнут корректировке (уменьшению) судом в случае его явной неразумности (чрезмерности), определяемой судом с учетом конкретных обстоятельств дела.
В обоснование заявленных требований о взыскании судебных расходов представителем истца ФИО16 представлено соглашение об оказании юридической помощи от ДД.ММ.ГГГГ №, заключенное между истцом ФИО2 (доверитель) и адвокатом ФИО16 (адвокат), согласно которому, последняя приняла на себя обязательство за денежную плату по просьбе доверителя оказать квалифицированную юридическую помощь по гражданскому делу 2-320/2025, находящемуся в производстве Манского районного суда <адрес>, по иску ФИО2 к Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по <адрес> о возмещении ущерба от незаконных действий правоохранительных органов. (л.д. 136-138)
Согласно акту – расписке о выполненных работах по соглашению об оказании юридической помощи от ДД.ММ.ГГГГ адвокатом в рамках оказания юридической помощи по вышеуказанному делу проведены следующие мероприятия: участие в судебных заседаниях, а именно: ДД.ММ.ГГГГ, 07.08.2025г., 24.09.2025г., ДД.ММ.ГГГГ на сумму 80 000 руб. (л.д. 133)
Согласно квитанции к приходному кассовому ордеру № от ДД.ММ.ГГГГ истцом произведена оплата услуг адвоката в размере 80 000 руб., что также подтверждается справкой, выданной <адрес>вой коллегией адвокатов. (л.д. 134-135).
Как следует из материалов дела, представитель истца - адвокат ФИО16 принимала участие в подготовке и судебных заседаниях по рассматриваемому гражданскому делу 25.07.2025г., ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 50, 96 с обр.ст., 97, 143). Кроме того, представитель в ходе рассмотрения дела знакомилась с материалами дела ДД.ММ.ГГГГ., ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ - подготовила ходатайство об уточнении исковых требований, принимала участие в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 96, 141-142)
Согласно актуальным рекомендуемым минимальным ставкам стоимости некоторых видов юридической помощи, оказываемых адвокатами Адвокатской палаты Красноярского края (утверждены Решением Совета адвокатской палаты Красноярского края от ДД.ММ.ГГГГ) минимальная ставка за устную консультацию с изучением и анализом документов составляет 4 000 руб.; составление ходатайства, простого искового заявления, заявления о выдаче судебного приказа – 6 000 руб.; досудебная подготовка (интервьюирование, изучение документов, выработку позиции, составление искового заявления/ жалобы на постановление/ возражений и др. – 25 000 руб., непосредственное участие в судебном заседании в качестве представителя в административном органе, в суде общей юрисдикции (за один судодень/ день занятости) – 10 000 руб., при заключении соглашения почасовой оплатой труда (за 1 час работы) – 5 000 руб.
На основании приведенных норм процессуального права, с учетом требования закона о разумности пределов взыскания судебных расходов по оплате услуг представителя, а также существа рассматриваемого дела, его категории и сложности, характера и количества совершенных представителем действий, объема и сложности выполненной работы, суд полагает необходимым, определить размер судебных расходов на оплату услуг представителя, подлежащих взысканию с истца в пользу заявителя в размере 80 000 руб., полагая, что указанная сумма в полной мере согласуется с положениями ч.1 ст. 100 ГПК РФ, а также отвечает принципам разумности и справедливости.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194 – 198, 98, 100, 102 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 к Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Красноярскому краю, Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием, удовлетворить частично.
Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации (ИНН №, ОГРН №) за счет казны Российской Федерации, в пользу ФИО2 (ИНН №) компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием по ч. 1 ст. 293 УК РФ ее мужа ФИО1, как представителю, в размере 200 000 (двести тысяч) рублей, в остальной части этого требования, отказать.
Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации (ИНН №, ОГРН №) за счет казны Российской Федерации, в пользу ФИО2 (ИНН №) судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 80 000 рублей.
Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда через Манский районный суд Красноярского края в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.
Председательствующий Колесникова Т.С.
Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.
Копия верна:
Судья Манского районного суда Красноярского края Колесникова Т.С.