РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
<адрес>, РХ 5 мая 2026 г.
Таштыпский районный суд Республики Хакасия в составе:
председательствующего судьи Кисуркина С.А., при помощнике судьи Бурнашовой Т.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Зыряновой Людмилы Петровны, Субраковой Дарьи Борисовны к публичному акционерному обществу «Россети Сибирь» о возмещении компенсации морального вреда, с участием представителя истцов Хомякова А.В., представителя ответчика Молчанова Е.А., третьего лица Тартынского А.И., помощника прокурора Утенина Д.С.,
УСТАНОВИЛ:
Истцы Зырянова Л.П., Субракова Д.Б. обратились в суд с иском к публичному акционерному обществу «Россети Сибирь» (далее - ПАО «Россети Сибирь») о компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что ДД.ММ.ГГГГ в результате поражения электрическим током источника повышенной опасности (трансформаторной подстанции № ТП-88-08-15) погиб Савин Б.И., который приходился истцам сожителем и отцом соответственно. При этом истец Зырянова Л.П. указала, что состояла с Савиным Б.И. в фактических брачных отношениях более 20 лет, вела с ним совместное хозяйство, воспитывала совместных детей. Оба близких человека получили глубокую душевную травму, лишились заботы и поддержки главы семьи. Считают, что в действиях Савина Б.И., зашедшего переночевать в трансформаторную будку, отсутствовала грубая неосторожность, в связи с чем, просят взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере по 1 000 000 руб. в пользу каждой, поскольку смерть близкого человека причинила им нравственные страдания.
Определениями суда от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне истца, привлечен ФИО4 (сын), на стороне ответчика - <адрес> электрических сетей и начальник <адрес> электрический сетей - Тартынский А.И.
Истцы Зырянова Л.П., Субракова Д.Б., третье лицо ФИО4, будучи надлежащим образом извещенными о дате, времени и месте судебного разбирательства, не явились, просили судебное разбирательство провести без их участия.
Представитель истцов Хомяков А.В. на удовлетворении исковых требований настаивал, просил взыскать в пользу каждого из истцов компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., не усматривая оснований для снижения размера компенсации. Указывал, что версия о попытке кражи цветного металла Савиным Б.И. из трансформаторной подстанции доказательствами не подтверждена, уголовное дело не возбуждалось, просил к показаниям работников РЭС отнестись критически, как противоречащим материалам дела. Просил не принимать во внимание доводы ответчика о злоупотреблении Савиным Б.И. спиртным за их несостоятельностью, поскольку документально не подтверждены данные факты, к административной и уголовной ответственности Савин Б.И. не привлекался. Обратил внимание, что сведения о злоупотребление алкоголем, отсутствие места работы у погибшего, не влияют на причиненные моральные страдания и не должны отражаться на размере компенсации.
Представитель ответчика Молчанов Е.А. в удовлетворении исковых требований Зыряновой Л.П. просил отказать полностью, поскольку в официальном браке с погибшим она не состояла. В отношении Субраковой Д.Б. просил снизить размер компенсации морального вреда с учётом всех обстоятельств дела. Указывая на то, что свидетели ФИО9, ФИО5 Ю.А. подтвердили, что Савин Б.И. проник в трансформаторную подстанцию, преодолев запорные механизмы, назвал версию о случайном проникновении несостоятельной, поскольку проникновение произошло в дневное время, подстанция была закрыта на замки, на подстанции имелись предупреждающие знаки. Утверждение истцов о намерении переночевать Савина Б.И. опровергается объективными обстоятельствами, в том числе заключением судебно-медицинской экспертизы, из которой следует: вскрытие проводилось с 10 до 11 часов, давность смерти 24-48 часов, т.е. смерть наступила не ранее 10 часов утра (в светлое время суток), а характер повреждений (электрометки на голове, лице и грудной клетке), согласно выводов эксперта, говорят об отсутствии активных движений после поражения и указывают, что удар током последовал, когда потерпевший стоял на ногах, а голова находилась ближе всего к поражающему элементу, после чего тот упал. Непосредственный контакт мог отсутствовать, а поражение могло наступить от вольтовой дуги (атипичная электрометка без следов металлизации), т.е. находясь в состоянии тяжёлого опьянения, в тесном пространстве трансформаторного отсека, Савин Б.И. приблизился к токоведущим частям на недопустимое расстояние, что и привело к его гибели. Соответственно наличие грубой неосторожности потерпевшего в силу ст. 1083 ГК РФ является основанием для уменьшения размера возмещения вреда. Обратил внимание, что Савин Б.И. и Зырянова Л.П. злоупотребляли спиртным, Савин Б.И. избивал беременную сожительницу, не занимался воспитанием детей, что говорит о неприязненных отношениях в семье. Считает, что физические и нравственные страдания истцов являются предметом доказывания и не презюмируются, а сам по себе факт родственных отношений не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. Полагает, что в отношении Зыряновой Л.П. (сожительницы) оснований для взыскания компенсации не имеется, поскольку в зарегистрированном браке с погибшим не состояла, достаточных доказательств, подтверждающих причинение истцам физических или нравственных страданий, не представлено, а обращение в суд спустя 18 лет, свидетельствует о несоответствии заявленного размера компенсации степени их страданий, просил в удовлетворении исковых требований отказать в полном объёме, либо существенно снизить размер компенсации с учётом грубой неосторожности потерпевшего.
В судебном заседании третье лицо начальник <адрес> электрических сетей Тартынский А.И., в удовлетворении заявленных требований просил отказать, обратив внимание, что Савин Б.И. был уволен из совхоза по причине неоднократных прогулов.
Прокурор Утенин Д.С. полагал исковые требования обоснованным и подлежащим удовлетворению с учетом требований разумности.
Руководствуясь нормами ст. 167 ГПК РФ, суд рассмотрел дело при имеющейся явке.
Выслушав доводы представителя истцов и ответчика, третьего лица, заключение прокурора, исследовав показаний свидетелей и письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам.
Обращаясь с настоящими требованиями, истцы Зырянова Л.П., Субракова Д.Б., ссылаясь на то, что смертью близкого и родного человека, им причинены моральные и нравственные страдания, просили владельца источника повышенной опасности ПАО «Россети Сибирь» компенсировать моральный вред.
В силу пункта 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред; законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.
В частности, согласно статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование электрической энергии высокого напряжения), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.
Пунктом 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1) даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и других) (абзац третий пункта 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1).
По смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами. Учитывая, что названная норма не содержит исчерпывающего перечня источников повышенной опасности, суд, принимая во внимание особые свойства предметов, веществ или иных объектов, используемых в процессе деятельности, вправе признать источником повышенной опасности также иную деятельность, не указанную в перечне. При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств (пункт 18 постановления).
В силу пункта 19 указанного постановления под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях.
При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинен вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего). В этом случае размер возмещения вреда, за исключением расходов, предусмотренных абзацем третьим пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежит уменьшению (абзац второй пункта 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1.
Моральный вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, подлежит компенсации владельцем источника повышенной опасности (статья 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).
Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (абзац второй статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Субракова (ФИО21) Дарья Борисовна (Номер) приходится дочерью Савина Бориса Ивановича и Зыряновой Людмилы Петровны (свидетельство о рождении Номер, запись акта о рождении Номер от ДД.ММ.ГГГГ) (<данные изъяты> Также Савин Б.И. и Зырянова Л.П. являются родителями ФИО4 (1999 года рождения).
Согласно акту исследования Номер от ДД.ММ.ГГГГ по постановлению следователя ФИО9 судебно-медицинским экспертом БСМЭ РХ произведено исследование трупа Савина Б.И.
Следователем при назначении экспертизы были отражены обстоятельства происшествия, которые были внесены экспертом в описательную часть акта: ДД.ММ.ГГГГ в дневное время в высоковольтном отсеке (10 кВт) трансформаторной подстанции № ТП-88-08-15, расположенной по <адрес> Республики Хакасия, в лежачем положении на правом боку возле трансформатора обнаружен труп Савина Бориса Ивановича, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.
При наружном исследовании трупа Савина Б.И. судебно-медицинским экспертом выявлены участки изменённой кожи в виде ожогов и некроза, в том числе: на волосистой части головы в височной области справа с опалением волос (4х2 см); на лице справа участок в виде ожоговой раны (5х3 см) по краям некроз; на передней поверхности грудной клетки на уровне 4-го межреберья участок измененной кожи (6х3 см) по краям и по центру некроз в виде ожоговой раны. По данным судебно-химического исследования концентрация этилового спирта в крови составила 3,3 промилле, что соответствует токсической степени алкогольного опьянения. Повреждение на кожном лоскуте является атипичной электрометкой, образовавшейся в результате воздействия технического электричества с токопроводящим элементом, не исключено воздействие вольтовой дуги. Наступление смерти Савина Б.И. произошло в результате поражения электрическим током. Положение погибшего в момент поражения, вероятно, было лицом к поражающему элементу. Совершение активных движений после электротравмы исключается. Смерть наступила в течение короткого периода времени, исчисляемого секундами. Давность смерти на момент вскрытия 24-48 часов, то есть не позднее 10 часов ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты>
По информации следственного комитета по факту обнаружения трупа Савина Б.И. вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (в связи с отсутствием события преступления).
Материал доследственной проверки уничтожен в связи с истекшим сроком хранения, что подтверждается актом об уничтожении от ДД.ММ.ГГГГ Номер.
В судебном заседании были допрошены свидетели из числа сотрудников следственных (правоохранительных) органов и работников Таштыпского РЭС, присутствовавших на месте происшествия.
Свидетель ФИО9, работавший в 2008 году следователем следственного комитета пояснил, что сообщение о смерти Савина Б.И. поступило утром. До прибытия следственной группы сотрудники Таштыпского РЭС отключили подстанцию от электричества, вынесли тело Савина Б.И. из помещения подстанции. Трансформаторная подстанция представляла собой небольшое металлическое помещение с металлическими дверями, без запорных устройств, на внешних стенках имелись выцветшие надписи, предупреждающие об опасности. Металлические двери и решетка на момент прибытия следственной группы были открыты, следов взлома и инструментов обнаружено не было. При осмотре на поверхности трансформатора примерно на высоте человеческого роста обнаружены волосы Савина Б.И., поэтому он предположил, что воздействие тока пришлось на голову (лоб или висок), когда погибший стоял. Уголовное дело по факту смерти Савина Б.И. не возбуждалось. Обстоятельств, свидетельствующих о намерении Савина Б.И. проникнуть в подстанцию с целью кражи или суицида, в ходе проверки не установлено. Свидетелей, которые бы указали точный момент проникновения, не имелось. Время проникновения на подстанцию устанавливалось исходя из анализа объяснений данных опрошенными лицами, с которыми Савин Б.И. в ночное время распивал спиртное.
На момент происшествия, Хомяков А.В. (представитель истцов) являлся его непосредственным руководителем (заместителем руководителя следственного отдела).
Свидетель ФИО12, работавший в 2008 году мастером Таштыпского РЭС, пояснил, что выезжал на место происшествия утром ДД.ММ.ГГГГ в составе бригады. На месте уже находились следователь, скорая помощь. Следователь поручил искать запорное устройство и инструменты, с использованием которых Савин Б.И. проник в электроподстанцию. Перед входом в трансформаторную подстанцию, в луже с грязью были обнаружены запорное устройство, на которое была закрыта подстанция - болт с гайкой, гаечные ключи и ножовка по металлу. Свободный доступ на подстанцию отсутствовал, так как входная дверь запиралась на болт с двумя гайками, предусмотренными техническим регламентом. Считает, что Савин Б.И. проник на подстанцию с целью хищения металла, поскольку для проникновения требовалась пара гаечных ключей, без которых попасть внутрь подстанции невозможно. На самой подстанции имелись предупреждающие знаки, треугольник с изображением молнии. Внутреннее пространство подстанции тесное, проём для прохода примерно 60х60 см. Тело Савина Б.И. свисало с трансформатора, застряв между ним и стенкой. Он полагает, что уснуть в таком узком пространстве в трансформаторе не возможно, при этом под напряжением подстанция издаёт гул.
Свидетель ФИО13 работавший в 2008 году в Таштыпском РЭС, пояснил, что выезжал на место происшествия в составе бригады. На месте уже находились сотрудники полиции, следователь и скорая помощь. Запорное устройство на двери состояло из болта и двух гаек с контровой закруткой: при попытке открутить одну гайку вторая крутилась следом, поэтому требовалось два ключа, для того чтобы открыть первую металлическую дверь подстанции. Следом за металлической дверью располагалась металлическая сетка, которая запиралась на замок, который открывался специальным шестигранником или четырёхгранником с рычагом (диаметром 8-10 мм), руками его открыть невозможно. На подстанции были предупреждающие знаки, их постоянно подкрашивали. Подстанция всегда находилась в закрытом состоянии, иначе туда могли бы проникнуть посторонние. Когда он прибыл, входная дверь на подстанцию и металлическая решётка были открыты. По указанию следователя он и другие сотрудники РЭС около часа в луже с грязью искали инструменты, при помощи которых Савин Б.И. проник в подстанцию и запорное устройство, на которое была закрыта дверь подстанции. У входных дверей подстанции в луже, были обнаружены около трёх гаечных ключей, ножовка по металлу, что еще нашли, не помнит. Труп Савина Б.И. находился на трансформаторе наполовину в висячем положении, вблизи от входной двери. Считает, что смерть Савина Б.И. наступила в положении стоя.
Свидетель ФИО5 Ю.А., который в 2008 годку работал участковым полиции, суду пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ по вызову прибыл к трансформаторной подстанции в <адрес>, где был обнаружен труп Савина Б.И. с признаками поражения электрическим током. Совместно с сотрудниками РЭС он извлекал тело. На месте происшествия выдвигались версии: случайный заход в трансформаторную подстанцию и попытка кражи цветного металла. Однако точно не смогли установить, во сколько по времени и для чего Савин Б.И. проник внутрь подстанции. Инструментов для взлома, как ему кажется, не нашли, хотя из-за давности события точно не может утверждать. При опросе жителей села, ему стало известно, что Савин Б.И. накануне своей смерти употреблял спиртное в течение нескольких дней. Сообщений о том, что подстанция не закрыта, не поступало.
Ответчик подтвердил, что на исследованных в судебном заседании фотоснимках зафиксирована трансформаторная подстанция, помещенная в металлический ящик, металлическую сетку, защищающие трансформатор ТП-88-08-15 от несанкционированного доступа. При этом внешний вид металлического ящика, металлической сетки такой же, как это имело место ДД.ММ.ГГГГ. Однако трансформатор в 2023 году была заменен, в связи с чем, его внешний вид может отличаться от того, который был установлен на момент происшествия.
Указанные пояснения согласуются с актами выполненных работ от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым произведён демонтаж прежнего трансформатора и монтаж нового трансформатора.
Поскольку акт судебно-медицинского исследования трупа получен в учреждении производившим исследование трупа Савина Б.И., предусмотренным законом способом, суд принимает его в качестве надлежащего доказательства по делу.
Оснований не доверять показаниям приведённых выше свидетелей по существенным для дела обстоятельствам, в части времени, места происшествия, обнаружения трупа Савина Б.И. в трансформаторной подстанции, причине смерти, у суда не имеется, поскольку показания свидетелей согласуются между собой и подтверждаются письменными доказательствами.
Таким образом, по делу установлено, что ДД.ММ.ГГГГ Савин Б.И., проживающий в <адрес>, то есть на расстоянии 7,2 км от места происшествия, находясь в состоянии алкогольного опьянения токсичной степени, в день своего рождения, проник в высоковольтный отсек (10 кВт) трансформаторной подстанции № ТП-88-08-15, находящейся на территории села <адрес>, где наступила его смерть от удара током.
Поскольку деятельность трансформаторной подстанции связанна с использованием электрической энергии высокого напряжения (10 кВт) - данный объект является источником повышенной опасности.
Учитывая, что труп Савина Б.И. обнаружен в находящейся под напряжением трансформаторной подстанции, судебно-медицинской экспертизой установлено, что причиной смерти является поражение электрическим током, суд признает доказанным, что вред жизни Савина Б.И. причинен источником повышенной опасности, так как явился результатом его действия.
Владельцем трансформаторной подстанции ТП-88-08-15 является ПАО «Россети Сибирь». Факт принадлежности указанного объекта ПАО «Россети Сибирь» ответчиком не оспаривается.
Учитывая факт того, что ПАО «Россети Сибирь» является владельцем источника повышенной опасности, который отвечает без вины за причинение морального вреда, ПАО «Россети Сибирь» несет гражданско-правовую ответственность за вред, причинённый в связи со смертью Савина Б.И.
В ходе рассмотрения дела представитель ответчика неоднократно указывал, что в действиях потерпевшего Савина Б.И. имелась грубая неосторожность, поскольку тот, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, проник в трансформаторную подстанцию, при этом ответчик указывал на несостоятельность версии о случайном проникновении.
В судебном заседании с участием сторон произведён осмотр фотоматериалов, на которых зафиксирован внешний и внутренний вид трансформаторной подстанции № ТП-88-08-15. Суд усыновил, что свободный доступ к трансформатору преграждает металлический ящик, оборудованный запорным устройством в виде двух металлических проушин запирающихся запорным устройством. На подстанции нанесены необходимые предупреждающие об опасности информативные разъяснения. Далее за металлическими дверьми расположена металлическая сетка, оборудованная запорным устройством в виде замка, преграждающая доступ к трансформатору.
Таким образом, суд находит доказанным, что при условии закрытия трансформаторной подстанции на запорные устройства, свободный доступ к трансформатору без специальных инструментов не возможен.
Суд критически относится к показаниям свидетеля ФИО9 отрицавшего обнаружение на месте инструментов и запорных устройств, поскольку в силу давности произошедших событий (18 лет), специфики выполняемой работы (многочисленности случившихся за период его работы происшествий), незначимости события (принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела), свидетель мог забыть указанные обстоятельства. При этом свидетель ФИО9 не смог утвердительно об этом заявить. В тоже время его показания опровергли свидетели ФИО13, ФИО12, для которых произошедшие события были экстраординарными, они лично, в грязи, в течение длительно времени (часа) искали по поручению следователя запорные устройства и инструменты, в связи с чем, запомнили важные для данного дела обстоятельства.
Оснований считать что, свидетели дали ложные показаний у суда не имеется, поскольку они предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ.
Доводы представителя истца о служебной зависимости работников от работодателя опровергаются приказами об увольнении данных свидетелей из ПАО «Россети Сибири». При том, что и свидетель ФИО9 длительное время работал с представителем истцов Хомяковым А.В. и являлся его непосредственным руководителем. В связи с чем, считать показания свидетелей недостоверными лишь по основанию их рабы в организации - участника спора, является необоснованным.
Показания свидетеля ФИО10, также не опровергают показаний ФИО14, ФИО12, поскольку из-за давности событий свидетель не смог уверенно подтвердить или опровергнуть обстоятельства подлежащие доказыванию, не исключил, что данные предметы могли быть обнаружены в тот момент, когда он проводил опрос жителей.
Довод представителя истцов Хомякова А.В. о наличии свободного доступа к трансформатору, как обстоятельству способствовавшему причинению вреда, другими доказательствами не подтверждается. Из показаний свидетеля ФИО10 следует, что сообщений о наличии доступа к трансформаторной подстанции от жителей села не поступало. Свидетели ФИО13, ФИО12 указали, что именно следователь поручил им искать инструменты и запорные устройства, которые были обнаружены на месте происшествия. Работники РЭС регулярно проверяли безопасность трансформаторных подстанций, в том числе на предмет несанкционированного в них проникновения.
Проанализировав обстановку на месте происшествия, сообщенную свидетелями, фотоснимки трансформаторной подстанции, оборудованной запорными устройствами, учитывая, что смерть Савина Б.И. согласно заключению эксперта наступила не позднее 10 часов ДД.ММ.ГГГГ, то есть утром, суд приходит к выводу, что истцом не доказан довод о случайном проникновении Савина Б.И. в трансформаторную подстанцию с целью переночевать.
Представленные суду доказательства свидетельствуют о том, что Савиным Б.И. были совершены целенаправленные действия, направленные на проникновение в трансформаторную подстанцию через закрытые на запорные устройства двери основного металлического ящика и железной сетки. Об этом свидетельствуют, в том числе обнаруженные на месте происшествия ключи и инструменты, которые были приисканы Савиным Б.И., что доказывает грубую неосторожность его действий.
Таким образом, показания свидетелей ФИО14, ФИО12, которые в ходе осмотра места происшествия нашли инструменты, при помощи которых Савин Б.И. проник в подстанцию, а также запорное устройство, доказывают, что ответчиком приняты все зависящие от него меры безопасности для предотвращения случайного проникновения в трансформатор посторонних лиц (трансформатор помещен в металлическую сетку с запорным устройством, затем помещен в металлический шкаф с запорным устройством, на фасаде размещены предостерегающие надписи).
Доказательств того, что действия (бездействия) ответчика способствовали причинению вреда или его увеличению, в ходе рассмотрения дела, судом не установлено.
Также судом был проверен довод представителя ПАО Россети-Сибири о том, что Савин Б.И. проник в трансформаторную подстанцию с целью кражи, однако он не был подтвержден конкретными доказательствами.
Доказательств бесспорностью свидетельствующих о наличии умысла Савина Б.И. на лишение себя жизни суду не представлено и в материалах дела не имеется, в связи с чем, оснований для освобождения ПАО «Россети Сибирь» от гражданско-правовой ответственности, не имеется.
Представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, доказывают, что смерть Савина Б.И. наступила от поражения электрическим током вследствие взаимодействия с источником повышенной опасности принадлежащим ответчику ПАО «Россети Сибирь» - трансформатором при проникновении Савина Б.И. в трансформаторную подстанцию.
Исходя из обстановки причинения вреда (проникновение Савина Б.И. в электроподстанцию, оснащенной пояснительными знаками, предупреждающими об опасности; закрытие трансформатора на запорные устройства; нахождение трансформатора под напряжение, о чем свидетельствовало ее подключение к линии и гул, издаваемый трансформатором; а также нахождение Савина Б.И. в состоянии алкогольного опьянения, то есть в состоянии, изменяющем моторные функции человека), все вышеуказанное в своей совокупности убедительно свидетельствует о допущенной Савиным Б.И. грубой неосторожности.
Таким образом, именно грубое пренебрежение требованиям безопасности, нарушение запрета нахождения на территории подстанции со стороны Савина Б.И. явилась причиной поражения его электрическим током.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33) разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье и др.).
В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 разъяснено, что нравственные страдания - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).
В соответствии с положениями Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.
По смыслу приведенных выше нормативных положений, определение размера компенсации морального вреда носит индивидуальный характер и зависит от совокупности конкретных обстоятельств дела, подлежащих исследованию и оценке судом, и по смыслу действующего правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных потерпевшим физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.
При определении размера компенсации морального вреда судом учитываются также требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).
В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.
Поскольку несчастный случай произошел исключительно вследствие грубой неосторожности Савина Б.И., находящегося в состоянии алкогольного опьянения, суд приходит к выводу о том, что определенный истцами размер компенсации морального вреда не отвечает требованиям разумности и справедливости и подлежит снижению.
Вместе с этим, суд учитывает, что сумма денежной компенсации должна быть адекватной и реальной, в противном случае присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам.
Определяя размер подлежащей к взысканию в пользу истцов денежной суммы в счет возмещения причиненного морального вреда, суд учитывает следующее.
Допрошенный по ходатайству истцов свидетель ФИО15 пояснил, что был знаком с Савиным Б.И., Зыряновой Л.П., Субраковой Д.Б. Охарактеризовал семью удовлетворительно. Отношения в семье были нормальными, дети помогали родителям по хозяйству, ходили в школу. О рукоприкладстве со стороны Савина Б.И. в отношении членов семьи ему не известно. Он присутствовал на похоронах Савина Б.И., видел, как семья переживала утрату. Страдания жены и детей выражались в потере единственного кормильца, поскольку Зырянова Л.П. не работала, а Савин Б.И. летом пас скот, подрабатывал, она лично говорила ему, что ей тяжело одной «тянуть» семью. Субракова Д.Б. училась в школе, переживала смерть отца, но как долго длились её переживания, точно сказать не может.
Свидетель ФИО16 допрошенная по ходатайству истцов, пояснила о том, что знает семью, но близких отношений не поддерживала. Знает, что они работали в совхозе, держали личное подсобное хозяйство, о злоупотреблении в семье спиртными напитками ей не известно, о случаях рукоприкладства со стороны Савина Б.И. не известно. Со слов своих детей знает, что Субракова Д.Б. плакала по погибшему отцу около четырех месяцев.
Свидетель ФИО17 охарактеризовала семью удовлетворительно. Знает, что Савин Б.И. и Зырянова Л.П. не часто употребляли спиртное. Случаев рукоприкладства со стороны Савина Б.И. в отношении членов семьи она не видела. После смерти Савина Б.И. Субракова Д.Б. часто плакала, перестала выходить на улицу, говорила, что умер отец, что она не знает, как семья будет без него жить.
Свидетель со стороны истца ФИО18 сообщила, что ранее проживала недалеко от семьи ФИО21, видела, что в семье были обычные отношения. Савин Б.И. забирал детей из школы. О рукоприкладстве со стороны Савина Б.И. ей ничего не известно. Употреблял алкоголь Савин Б.И. редко. После смерти Савина Б.И. Зырянова Л.П. переживала, плакала, говорила, что потеряла супруга, считает, что переживания остались и до настоящего времени. Субракова Д.Б. до сих пор переживает потерю отца.
Суд критически относится к показаниям указанных свидетелей в части благополучия семьи Савина Б.И., Зыряновой Л.П., отсутствия злоупотребления алкоголем и рукоприкладства со стороны Савина Б.И., поскольку их показания опровергаются совокупностью представленных стороной ответчика доказательств.
Так, согласно информации, представленной главой Имекского сельсовета, семья состояла на учете как неблагополучная.
В журнале регистрации поступления протоколов, докладных и заявлений на комиссию по делам несовершеннолетних имеются сведения о том, что ДД.ММ.ГГГГ директором Имекской средней школы направлен протокол, который рассмотрен ДД.ММ.ГГГГ, по итогам принято решение о постановке семьи Зыряновых на учет в группу риска, как неблагополучная семья, родители предупреждены об ответственности.
Согласно социальному паспорту на семью, Зырянова Л.П. и Савин Б.И. злоупотребляют алкоголем, доходы состоят из детских пособий и заработной платы Зыряновой.
Из акта обследования материально-бытовых условий на 2002 год следует, что семья живёт на зарплату Зыряновой и на получаемые детские пособия, Савин Б.И. не работает, содержат подсобное хозяйство, сын не организован.
Из акта обследования материально-бытовых условий за 2006 г. следует, что у несовершеннолетнего сына нет своей комнаты, условия для занятий ребенка не созданы. Родители злоупотребляют алкоголем, контроль за сыном не осуществляют, свободное время ребёнок проводит на улице, учебники в школу приобретены не в полном объёме, медицинская справка в школу не сдана, медосмотр не пройден. Мальчик пошёл в первый класс 8 сентября, поскольку не был организован.
По архивным данным администрации Имекского сельсовета за 2008 г. за время проживания до момента происшествия на семью поступали жалобы от соседей и жителей деревни, что сожители злоупотребляют спиртными напитками в быту, семья поставлена на учёт как неблагополучная, входящая в группу риска. Зырянова Л.П. неоднократно разбиралась на заседании комиссии по делам несовершеннолетних за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей в отношении несовершеннолетних детей.
По архивным данным за 2012 г. Зырянова Л.П. проживает на территории Имекского сельсовета, за время проживания поступали жалобы от соседей и жителей деревни, замечалась в употреблении спиртных напитков в быту, в связи, с чем семья с 2007 года поставлена на учёт в группу риска, как неблагополучная и состоит на учёте по настоящее время (2012 год). Зырянова Л.П. неоднократно разбиралась на заседании комиссии по делам несовершеннолетних при администрации Имекского сельсовета и при администрации <адрес> за ненадлежащее воспитание несовершеннолетнего сына ФИО4
По состоянию на дату рассмотрения дела (апрель 2026 г.) главой Имекского сельсовета представлены характеристики, из которых следует, что Зырянова Л.П. в последнее время спиртные напитки не употребляет, подсобное хозяйство не содержит, проживает одна, находится на пенсии.
Субракова Д.Б. (<данные изъяты> года рождения) замужем, её супруг (<данные изъяты> года рождения), пенсионер, воспитывают пятерых несовершеннолетних детей, проживают на детские пособия и пенсию супруга. Субракова Д.Б. замечена в злоупотреблении спиртными напитками в быту, не работает, ведёт домашнее хозяйство (характеристика главы Имекского сельсовета от ДД.ММ.ГГГГ Номер).
Свидетель ФИО5 Ю.А., работавший участковым полиции, охарактеризовал Савина Б.И. и Зырянову Л.П. отрицательно, как семью злоупотребляющую алкоголем, ведущую аморальный образ жизни, не занимающихся воспитанием детей, часто скандаливших. Лично видел в 1999 году как Савин Б.И. ногами, обутыми в сапоги избивал беременную Зырянову Л.П., нанося ей удары ногами по животу, его действия он пресек лично. Он неоднократно проводил профилактические беседы, предлагал Зыряновой Л.П. написать заявление в полицию, но Зырянова Л.П. с заявлениями в полицию не обращалась. Воспитанием детей Савин Б.И. не занимался, был всегда пьян. Субракова Д.Б. видя поведение родителей, с 14 лет стала злоупотреблять алкоголем, вести разгульный образ жизни, по этому поводу составляли протоколы на родителей.
Свидетели ФИО15 подтвердил, что часто видел Савина Б.И. в состоянии опьянения, ведущего разгульный образ жизни.
Свидетели ФИО9, ФИО5 Ю.А. также показали, что в ходе работы по материалу ими было установлено, что накануне смерти Савин Б.И. в течение нескольких дней распивал спиртные напитки в другом селе (селе Имек).
Суд отвергает доводы представителя истцов Хомякова А.В. о недостоверности показаний свидетеля ФИО10 лишь на том основании, что суду не были представлены сведения о юридической регистрации сообщений Зыряновой Л.П., поскольку заявление в правоохранительные органы является делом частного порядка.
Оснований сомневаться в достоверности показаний свидетелей ФИО10, ФИО15, у которых не имелось оснований для оговора сторон, не имеется. Показания свидетелей, получены с надлежащим соблюдением требований гражданско-процессуального закона, с разъяснением им прав и обязанностей в полном объеме, при этом они были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний.
Таким образом, оснований для признания указанных показаний свидетелей, в качестве недопустимых либо недостоверных, не имеется.
Давая оценку письменным доказательствам по делу, суд учитывает, что они также получены в соответствии с требованиями гражданско-процессуального закона, являются допустимыми и относимыми, а также достоверными, они согласуются с совокупностью иных исследованных судом доказательств, изложенных выше, а их совокупность является достаточной для установления обстоятельств подлежащих доказыванию.
Принимая во внимание вышеизложенное, то, что показаний свидетелей противоречат объективным письменным доказательствам и показаниям очевидцев семейных отношений Зыряновой и ФИО21, а также учитывая характер взаимоотношений, сложившихся между свидетелями (ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18) и семьей, который объективно не позволял указанным лицам достоверно оценивать внутрисемейную обстановку, суд признает показания данных свидетелей в соответствующей части не соответствующими фактическим обстоятельствам, установленным по делу.
В пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности, членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда.
Из статьи 2 Семейного кодекса РФ следует, что к членам семьи могут быть отнесены: супруги, родственники первой и второй степени, усыновители и усыновленные, фактические воспитатели и воспитанники, отчим и мачеха, пасынок и падчерица. Семейный кодекс РФ определяет состав семьи шире, чем Жилищный кодекс РФ, и не ставит отнесение к числу членов семьи в зависимость от совместного проживания и ведения общего хозяйства.
Для определения состава семьи в целях применения норм о компенсации морального вреда в случае противоправного причинения смерти одному из ее членов, суд исходит из Семейного кодекса РФ, поскольку именно этот Кодекс является законодательным актом, регулирующим отношения между членами семьи.
Как следует из материалов дела, Зырянова Л.П. без регистрации брака с 1986 года вела совместное хозяйство с Савиным Б.И. и воспитывала двух совместных детей.
Суд исходи из того, что психическая связь между сожителями, ведущими в течение длительного периода времени совместное хозяйство и воспитывающих совместных детей, является не менее тесной, чем между женой и мужем, наличие же государственной регистрации брака юридически значимо лишь для возникновения правовых последствий брака, предусмотренных законодательством. Для компенсации морального вреда, причиненного смертью супруга, отсутствие государственной регистрации брака является юридически безразличным.
Таким образом, установлено, что Зырянова Л.П., проживая одной семьей с погибшим, являлась его членом семьи, утратой которого, безусловно, были нарушены семейные связи. Поэтому наличие страданий у Зыряновой Л.П. и Субраковой Д.Б. в связи с нарушением семейных связей в случае смерти Савина Б.И., судом предполагается, пока не будет доказано обратное.
При таких обстоятельствах, с учетом изложенного, суд полагает, что в данном случае, исходя из отношений, сложившихся между погибшим и истцом Зыряновой Л.П., смертью Савина Б.И. было нарушено право Зыряновой Л.П. и Субраковой Д.Б. на воспитание и на совместное проживание Савиным Б.И., последние имеют право на компенсацию морального вреда в связи со смертью Савина Б.И., поскольку утрата близкого человека, которым являлась для истцов погибший Савин Б.И. привела к нравственным страданиям.
При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что в результате смерти Савина Б.И., с которым у истцов сложилась психологическая связь, истцы перенесли нервное потрясение, испытали нравственные страдания, которые выразились в переживаниях, моральной травме, дискомфорте, чувстве потери и горечи утраты близкого человека. Смерть Савина Б.И. явилась невосполнимой утратой, в результате чего истцы испытали и продолжают испытывать физические и нравственные страдания.
В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 17 июля 2019 г. указано, что потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный).
Обращаясь с настоящими требованиями, истцы указывают на причинение им физических и нравственных страданий в связи с гибелью близкого человека. Вместе с тем, доказательств претерпевания таких страданий, которые оценены на сумму 1 000 000 руб., суду не представлено.
Представитель истцов в судебном заседании лишь кратко сослался на наличие страданий, не обосновав данное утверждение и не представив суду доказательств.
На предложение суда пригласить истцов в судебное заседание для дачи соответствующих пояснений, истцы отказались явиться в судебное заседание.
Представленные суду свидетельские показания характеризуют семью в целом, однако каких-либо данных о том, как именно семья переживала утрату близкого человека, не содержат, поскольку большинство свидетелей близких отношений с семьёй не поддерживали. Более того, из показаний тех же свидетелей следует, что привязанность носила в основном утилитарный характер, сводясь к сожалению об утрате материальной и физической поддержки со стороны отца, о какой-либо глубокой эмоциональной связи между родственниками не упоминалось.
Каких-либо других конкретных фактических обстоятельств в обоснование собственной боли и собственной утраты, как того требует ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом разъяснений п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» и пп. 2, 14 и 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», со стороны истцов не приведено.
Анализируя характер сложившихся между Зыряновой Л.П., Субраковой Д.Б. и Савиным Б.И. отношений, суд приходит к убеждению, что они не отвечали признакам семейного единства, основанного на взаимном уважении, духовной близости и общем быте. Истинная семейная жизнь подразумевает не просто совместное проживание под одной крышей, а создание союза, где царят забота, поддержка и общая ответственность за будущее детей. В данном деле такие глубокие, нравственные узы отсутствовали. Фактически отношения между Савиным Б.И. и Зыряновой Л.П. носили формальный и хаотичный характер, семейного очага в его высоком понимании создано не было. Савин Б.И., злоупотребляя спиртными напитками, самоустранился от выполнения родительского долга, воспитанием дочери не занимался, в её развитии не участвовал, что впоследствии привело к тяжелым последствиям: несовершеннолетняя дочь, не видя положительного примера перед глазами, сама встала на путь потребления алкоголя и ведения аморального образа жизни.
Связь же между Савиным Б.И. и Зыряновой Л.П. нельзя охарактеризовать как супружеский союз, отношения между ними были лишены доверия и поддержки. В период беременности своей сожительницы Савин Б.И. продолжал систематически пить, не оказывал должного внимания ни будущей матери, ни последующему быту семьи, а кроме того, он применял физическое насилие к беременной Зыряновой Л.П., что полностью исключает наличие каких-либо семейных ценностей в их сожительстве.
Принимая во внимание всё вышеизложенное, суд приходит к выводу, что перенесённые нравственные страдания, при отсутствии реальной семейной основы и поддержки, учитывая закрепленный действующим законодательством принцип разумности взыскания, учитывая, что несчастный случай произошел исключительно вследствие грубой неосторожности Савина Б.И., определенный истцами размер компенсации морального вреда не отвечает требованиям разумности и справедливости, в связи с чем, компенсация морального вреда за счет ответчика ПАО «Россети Сибири» подлежит существенному снижению, без умаления переживания истцами последствий случившейся трагедии.
Поскольку в результате смерти Савина Б.И. нарушены семейные связи истцов, причинены переживания утратой близкого человека, принимая во внимание индивидуальные особенности истцов и данные об их личности, данные о характере взаимоотношений с погибшим, иные материалы дела, свидетельствующие об объеме и степени тяжести причиненного вреда, суд определяет компенсацию морального вреда, подлежащую взысканию в пользу истцов, в размере по 100 000 рублей каждому, что соответствует установленным фактическим обстоятельствам спорных правоотношений, характеру и степени тяжести нравственных страданий истцов, требованиям разумности и справедливости.
Доводы ответчика о снижении размера компенсации на таком основании, как длительное не обращение за судебной защитой, признаются судом необоснованными.
В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, подп. 3 п. 1 ст. 333.19 НК РФ с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию госпошлина в размере 20 000 рублей.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования удовлетворить частично.
Взыскать с публичного акционерного общества «Россети Сибирь» в пользу Зыряновой Людмилы Петровны компенсацию морального вреда в размере 100 000 (сто тысяч) рублей.
Взыскать с публичного акционерного общества «Россети Сибирь» в пользу Субраковой Дарьи Борисовны компенсацию морального вреда в размере 100 000 (сто тысяч) рублей.
Взыскать с публичного акционерного общества «Россети Сибирь» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 20 000 рублей.
Идентификаторы:
Зырянова Людмила Петровна, ДД.ММ.ГГГГ г.р., уроженка <адрес>, паспорт Номер выдан ДД.ММ.ГГГГ ОВД <адрес> Республики, СНИЛС 065-920-315-62, ИНН 190902750636.
Субракова Дарья Борисовна, ДД.ММ.ГГГГ г.р., уроженка <адрес>, паспорт Номер выдан ДД.ММ.ГГГГ ТП УФМС России по <адрес> в <адрес>, код подразделения 190-014; СНИЛС 142-858-574-92, ИНН 190903152910.
Публичное акционерное общество «Россети Сибирь» - ИНН 2460069527, ОГРН 1052460054327.
На решение может быть подана апелляционная жалоба, а прокурором принесено апелляционное представление в Верховный Суд Республики Хакасия через Таштыпский районный суд Республики Хакасия в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
СУДЬЯ С.А. КИСУРКИН
Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ