РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации город Анадырь
27 мая 2026 года
Анадырский городской суд Чукотского автономного округа в составе председательствующего судьи Кодеса А.В., при помощнике судьи Пананто Т.А., с участием ФИО1 и представителя ГБУЗ ЧОБ по доверенности ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чукотская окружная больница» о взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратился в суд с указанным иском, сославшись на следующие обстоятельства.
ДД.ММ.ГГГГ супруга истца ФИО3 на сроке беременности 29 недель в родильном отделении ГБУЗ ЧОБ родила мальчика и девочку, которых в связи с их недоношенностью сразу поместили в инкубатор.
ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ истица посещала и наблюдала своих детей.
ДД.ММ.ГГГГ от лечащего врача супруги истца ФИО12 стало известно, что девочка умерла и ее забрали в морг.
По факту смерти дочери истицы возбуждено уголовное дело, которое в последующем было прекращено в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.
В ходе предварительного расследования указанного уголовного дела установлено, что причиной смерти дочери истицы являлась патология легких, причиной развития которой стал крайне неблагоприятный фон в виде глубокой недоношенности с задержкой внутриутробного развития, выраженной незрелости легочной ткани, множественных пороков развития. Гипоксическое поражение ЦНС в виде нетравматического внутрижелудочкового (субэпендимарного) кровоизлияния в финале осложнило течение основного заболевания и на имевшемся тяжелом фоне стало непосредственной причиной смерти ребенка.
Также было установлено, что при госпитализации ФИО3 в ГБУЗ ЧОБ на сроке 26 недель в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и в последующем при ее поступлении в это же учреждение здравоохранения на сроке 29-30 недель в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ у нее не были диагностированы тип плацентации двойни, тяжелая задержка внутриутробного развития (ЗВУР) второй степени и пороки развития второго плода, что ни при госпитализации истицы, ни при ее последующем поступлении на роды сотрудниками ГБУЗ ЧОБ не проводились ультразвуковое исследование плодов (УЗИ) и кардиотокографическое исследование плодов (КТГ), рекомендуемые отраслевым стандартом, утвержденным приказом Минздрава РФ от 05.11.1998 № 323.
При этом установить наличие или отсутствие причинно-следственной связи между наступлением смерти ребенка и действиями медицинского персонала ГБУЗ ЧОБ не представилось возможным ввиду утраты названным учреждением здравоохранения первичной медицинской документации дочери истицы в виде карты развития новорожденного или карты стационарного больного, а также первичной медицинской документации самой истицы в виде обменной карты беременной и индивидуальной карты беременной.
По изложенному в иске мнению, указанные обстоятельства свидетельствуют о ненадлежащем оказании ГБУЗ ЧОБ медицинской помощи супруги истца и их дочери, что привело к ухудшению здоровья и смерти последней.
Такими действиями ГБУЗ ЧОБ истцу были причинены сильные нравственные страдания.
Со ссылкой на указанные обстоятельства ФИО1 просил суд взыскать с ГБУЗ ЧОБ в его пользу компенсацию морального вреда в сумме 5 000 000 рулей.
В отзыве на указанное исковое заявление ГБУЗ ЧОБ просило отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 в полном объеме, сославшись на оказание ответчиком супруги истца и их умершей дочери медицинской помощи надлежащего качества, на отсутствие необходимости в проведении истице УЗИ при ее госпитализации на сроке 26 недель и при последующем ее поступлении на сроке 29-30 недель, на рекомендательный характер отраслевого стандарта, утвержденного приказом Минздрава РФ от 05.11.1998 № 323, предусматривающего проведение указанного исследования в качестве необязательной диагностической процедуры максимального уровня, на проведение истице ранее УЗИ на сроке 20-24 недель, а также на отсутствие какого-либо влияния недиагностированных ответчиком пороков развития второго плода ФИО3 на тактику ведения ее беременности и родов (л.д. 51-53).
ФИО12, ФИО13 и ФИО14, привлеченные к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика, какой-либо позиции по существу исковых требований ФИО1 суду не представили.
В судебном заседании ФИО1 поддержал свои исковые требования по изложенным в иске основаниям.
Представитель ГБУЗ ЧОБ по доверенности ФИО4 возражала против удовлетворения иска ФИО1 по основаниям, приведенным в отзыве ее доверителя на этот иск.
Прокурор в судебное заседания не явился, о его времени и месте Анадырский межрайонный прокурор извещен заблаговременно и надлежащим образом, о причинах прокурора неявки не сообщил, об отложении судебного разбирательства не ходатайствовал (л.д. 40, 50).
ФИО12, ФИО13 и ФИО14 в судебное заседание также не явились, о его времени и месте были также извещены надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщили, об отложении судебного разбирательства не ходатайствовали (л.д. 41, 42, 49).
Выслушав объяснения истца и представителя ответчика, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.
В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.
Право на жизнь и право на охрану здоровья гарантируется каждому Конституцией РФ. Одной из сфер, в которых эти права могут быть реализованы всеми, является здравоохранение.
Конституцией Российской Федерации провозглашено, что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17).
Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции РФ).
К числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите, относится право на охрану здоровья, которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счёт средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 статьи 41 Конституции РФ).
Признавая основополагающую роль охраны здоровья граждан как неотъемлемого условия жизни общества и подтверждая ответственность государства за сохранение и укрепление здоровья граждан Российской Федерации, стремясь к совершенствованию правового регулирования и закрепляя приоритет прав и свобод человека и гражданина в области охраны здоровья, законодателем были последовательно установлены правовые, организационные и экономические принципы в области охраны здоровья граждан.
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ.
В соответствии со ст. 2 названного Федерального закона здоровье – состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1);
охрана здоровья граждан – система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2);
медицинская помощь – комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3);
пациент – физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. 9);
качество медицинской помощи – совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (п. 21).
В соответствии с ч. 1 и 2 ст. 19 названного выше Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Согласно ч. 2 ст. 64 этого же Федерального закона критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 указанного федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
В силу положений абз. 2 ст. 23 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, утвержденных ВС РФ 22.07.1993 № 5487-1, каждая женщина в период беременности, во время и после родов обеспечивается специализированной медицинской помощью в учреждениях государственной или муниципальной системы здравоохранения.
В закрепление и развитие указанного правового принципа частями 1 и 2 ст. 52 названного выше Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ установлено, что материнство в Российской Федерации охраняется и поощряется государством. Каждая женщина в период беременности, во время родов и после родов обеспечивается медицинской помощью в медицинских организациях в рамках Программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.
В соответствии ст. 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.
Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).
Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).
В силу положений п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (ст. 1064-1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно п. 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Статьей 1101 ГК РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 и 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» от 15.11.2022 № 33 под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Под нравственными страданиями следует понимать страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (например, чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников).
В пункте 12 этого же постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации судам разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст. 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).
Потерпевший – истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).
В пунктах 48 и 49 того же постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации судам также разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.
Исходя из положений приведенных выше норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред представляет собой нравственные и/или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
Законом предусмотрена презумпция вины причинителя морального вреда. Потерпевший обязан предоставить представляет лишь доказательства, подтверждающие факт причинения ему морального вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем этого вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить его. На причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины.
Как следует из материалов настоящего гражданского дела, ранее в производстве Анадырского городского суда находилось другое гражданское дело № (УИД №) по иску супруги истца ФИО3 к тому же ответчику о взыскании компенсации морального вреда.
Вступившим в законную силу решением Анадырского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ исковые требования ФИО3 удовлетворены частично (л.д. 12-21).
При этом при рассмотрении указанного гражданского дела судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 родила в родительном отделении ГБУЗ ЧОБ двух детей: мальчика ФИО5 и девочку ФИО6 Последняя скончалась ДД.ММ.ГГГГ в помещении указанного учреждения здравоохранения.
По факту смерти новорожденной ФИО7 в ГБУЗ ЧОБ постановлением следователя-криминалиста СУ СК России по Чукотскому автономному округу от ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.
В последующем постановлением руководителя отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Чукотскому автономному округу от ДД.ММ.ГГГГ данное уголовное дело прекращено.
По результатам проведенной по указанному уголовному делу комиссионной судебно-медицинской экспертизы установлено, что причиной смерти новорожденной ФИО7 являлась патология легких СДР 1 типа – отечно-геморрагический синдром. Причиной развития данной патологии стал крайне неблагоприятный фон в виде глубокой недоношенности (29 недель) с задержкой внутриутробного развития с дефицитом массы 34,5% (синдром фето-фетальной плацентарной трансфузии при многоплодной беременности), выраженной незрелости легочной ткани, множественных пороков развития (высокий ДМЖП с недостаточностью митрального клапана, внутрижелудочковое кровоизлияние, атрезия ануса, правосторонний уретерогидронефроз). Гипоксическое поражение ЦНС в виде нетравматического внутрижелудочкового (субэпендимарного) кровоизлияния в финале осложнило течение основного заболевания и на имевшемся тяжелом фоне стало непосредственной причиной смерти ребенка.
При этом при госпитализации ФИО3 в ГБУЗ ЧОБ на сроке 26 недель в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и в последующем при ее поступлении в это же учреждение здравоохранения на сроке 29-30 недель в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ у нее не были диагностированы тип плацентации двойни, тяжелая задержка внутриутробного развития (ЗВУР) второй степени и пороки развития второго плода. При проведении диагностических мероприятий при госпитализации ФИО3 и при ведении ее родов не проводились ультразвуковое исследования плодов (УЗИ) и кардиотокографическое исследование плодов (КТГ), рекомендуемые отраслевым стандартом, утвержденным приказом Минздрава РФ от 05.11.1998 № 323.
Экспертам не удалось ответить на вопросы, правильно ли было диагностировано заболевание ФИО7, соответствовало ли проводимое ей лечение установленному диагнозу, в полном ли объеме ей оказана медицинская помощь, являлось ли проводимое ей лечение причиной ухудшения состояния ее здоровья или причиной смерти, что в основном повлияло на исход заболевания – характер и тяжесть самого заболевания или допущенные при лечении врачебные ошибки (несвоевременность оказания помощи и т.д.), имеется ли причинно-следственная связь между смертью ФИО7 и действиями медицинского персонала ГБУЗ ЧОБ, поскольку на экспертизу не была представлена первичная медицинская документация ФИО7: карта стационарного больного или карта развития новорожденного по форме №/у, подлежащая хранению в течение 25 лет.
Не удалось экспертам и провести анализ беременности ФИО3, поскольку на экспертизу не была представлена ее медицинская документация: обменная карта беременной и индивидуальная карта беременной.
По результатам допроса в судебном заседании допроса экспертов ФИО8, ФИО9 и ФИО10, проводивших упомянутую выше комиссионной судебно-медицинскую экспертизу по уголовному делу, судом установлено, что при оказании акушерской помощи ФИО3 каких-либо недостатков допущено не было, однако были допущены дефекты обследования истицы при ее поступлении и последующей госпитализации в ГБУЗ ЧОБ. Выявленные у новорожденной ФИО7 при вскрытии паталогические изменения теоретически могли быть диагностированы на ранних этапах беременности истицы. В этом случае ей могла быть назначена фетоскопическая операция, которая в 2009 году в единичных случаях проводилась в <адрес>. Сама по себе такая операция могла повысить шансы ФИО7 на выживание с вероятностью 50% на 50%. Оценить качество оказанной ответчиком медицинской помощи ФИО3 и новорожденной ФИО7 невозможно в связи с непредоставлением экспертам их первичной медицинской документации. При этом та документация, которая была предоставлена на экспертизу, содержала противоречия: согласно истории родов девочка прожила 5 минут после рождения ДД.ММ.ГГГГ, а в истории патологоанатомического вскрытия указано, что она умерла ДД.ММ.ГГГГ.
Судом также было установлено, что первичная медицинская документация ФИО3 и ФИО7, в частности, обменная карта ФИО3 по форме №/у, индивидуальная медицинская карта беременной и родильницы по форме 111/у и обменная карта ФИО7, необходимые для проверки качества оказания истице на всех стадиях ее беременности и ее умершей дочери медицинской помощи, а также обстоятельств наличия или отсутствии вины ГБУЗ ЧОБ в ухудшении здоровья последней и наступлении ее смерти, утрачена по вине ГБУЗ ЧОБ.
Именно в связи с этим обстоятельством эксперты были лишены возможности ответить на вопросы о правильности ведения беременности ФИО3, о правильности диагностирования имевшихся у ФИО7 заболеваний, о соответствии проводимого последней лечения установленному диагнозу, о полноте и качестве оказанной ей медицинской помощи, о том, являлось ли проводимое ей лечение причиной ухудшения состояния ее здоровья или причиной смерти, имеется ли причинно-следственная связь между смертью ФИО7 и действиями медицинского персонала ГБУЗ ЧОБ.
По результатам рассмотрения указанного выше гражданского дела и оценки всех представленных сторонами доказательств и доводов суд признал не опровергнутыми ГБУЗ ЧОБ утверждения ФИО3 о том, что медицинская помощь на всех этапах ее беременности и ее дочери была оказана ненадлежащего качества, что при качественном оказании ФИО3 медицинской помощи ответчик на ранних этапах ее беременности обязан был диагностировать у одного из ее плодов синдром фето-фетальной трансфузии, что позволило бы скорректировать тактику ведения ее беременности, направить ее в один из крупных перинатальных центров страны для проведения специальной операции и спасти ее новорожденную дочь.
Суд также признал, что не проведение ГБУЗ ЧОБ необходимых диагностических процедур ФИО3 на всех этапах ее беременности и родов, своевременное не диагностирование у нее пороков развития второго плода, а также сама по себе последующая смерть ФИО7 свидетельствует о ненадлежащем оказании ответчиком медицинской помощи ФИО3 и ее новорожденной дочери.
Указанные выше фактические обстоятельства, установленные судом при рассмотрении упомянутого выше гражданского дела и приведенные в решении Анадырского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ, не оспаривались ФИО1 при рассмотрении настоящего гражданского дела, напротив были признаны им в судебном заседании в порядке ч. 2 ст. 68 ГПК РФ.
Более того, именно на этих фактических обстоятельствах им и были основаны его исковые требования о взыскании с ответчика компенсации морального вреда.
Исходя из положений ч. 2 ст. 61 ГПК РФ, эти же фактические обстоятельства не подлежат оспариванию по настоящему гражданскому делу и обязательны для ГБУЗ ЧОБ, принимавшего участие в гражданском деле № (УИД №).
Согласно свидетельству о рождении ФИО7 серии I-ПА от ДД.ММ.ГГГГ, истец являлся ее отцом.
Указанное обстоятельство было признано представителем ответчика в судебном заседании в порядке ч. 2 ст. 68 ГПК РФ.
Обобщая изложенное и руководствуясь ч. 2 ст. 61, ч. 2 ст. 68 ГПК РФ, суд признает достоверно установленными по настоящему гражданскому делу, не подлежащими оспариванию ответчиком и доказыванию вновь приведенные выше фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением Анадырского городского суда ДД.ММ.ГГГГ гражданскому делу № по иску ФИО3 к ГБУЗ ЧО о взыскании компенсации морального вреда.
В этой связи суд признает обоснованными по существу исковые требования ФИО1 о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, причиненного ему в результате оказания некачественной медицинской помощи новорожденной дочери истца – ФИО7 и ее последующей смерти.
При определении конкретного размера компенсация указанного морального вреда, подлежащей взысканию в пользу истицы с ГБУЗ ЧОБ, суд исходит из следующего.
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 25, 27, 30 названного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.
Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.
При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).
В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.
Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.
Руководствуясь приведенными выше разъяснениями Верховного Суда РФ, факт причинения ФИО1 сильных нравственных страданий в результате ненадлежащего оказания ответчиком медицинской помощи его новорожденной дочери, а также в связи со смертью последней суд признает очевидным и в силу положений ч. 1 ст. 61 ГПК РФ не нуждающимся в дополнительном доказывании.
Исходя из искового заявления ФИО1 и его объяснений в судебном заседании, характер и тяжесть причиненных ему нравственных страданий обусловлена перенесением истцом в течение длительного периода сильных эмоциональных переживаний в связи с утерей одного из двух долгожданных детей, возникновением у него сомнений в правильности и качестве оказанной его дочери медицинской помощи, осознанием возможности избежания смерти его дочери в случае своевременного проведения ей ответчиком всех необходимых диагностических процедур и качественного оказания медицинской помощи, а также связанных с указанными переживаниями отрицательными эмоциями и негативным жизненным опытом.
Сомнений в таком характере и тяжести перенесенных истцом нравственных страданий у суда не имеется.
Суд также учитывает, что человеческая жизнь обладает высшей ценностью. Потеря ребенка является серьезной утратой для любого родителя.
Принимает суд во внимание и установленные упомянутым выше решением Анадырского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ обстоятельства наличия у ответчика достаточных возможностей для правильного и своевременного обследования ФИО3, проведения в отношении нее всех возможных диагностических процедур на всех этапах ее беременности и родов, правильной постановки ей и новорождённой ФИО7 диагноза, оказания качественной и своевременной медицинской помощи с учетом этого диагноза, как в части наличия более квалифицированных специалистов, так и в части наличия необходимого оборудования и возможности направления ФИО3 в больницу более высокого уровня.
Обобщая все изложенное выше, принимая во внимание характер и обстоятельства ненадлежащего оказания ГБУЗ ЧОБ медицинской помощи супруги истца и их новорожденной дочери, характер, степень, тяжесть и длительность перенесённых ФИО1 нравственных страданий, вызванных гибелью его дочери, с учетом индивидуальных особенностей личности истца (его возраст и семейное положение), с учетом всех обстоятельств дела в их взаимосвязи и совокупности, руководствуясь свободой судейского усмотрения в пределах дискреционных полномочий, предоставленных ст. 151 и 1101 ГК РФ, суд приходит к выводу о необходимости взыскания с ответчика в пользу истца компенсации причиненного ему морального вреда в размере 200 000 рублей, полагая эту сумму разумной, справедливой и способной наиболее правильным образом обеспечить баланс интересов каждой из сторон по делу.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ,
РЕШИЛ:
удовлетворить частично исковые требования ФИО1 (паспорт гражданина Российской Федерации серии № №) к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чукотская окружная больница» (ИНН 8709004761).
Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Чукотская окружная больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в сумме 200 000 рублей.
Отказать в удовлетворении остальной части указанного искового требования ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чукотская окружная больница» о взыскании компенсации морального вреда в размере 4 800 000 рублей.
Решение суда может быть обжаловано путем подачи на него апелляционной жалобы в суд Чукотского автономного округа через Анадырский городской суд в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья А.В. Кодес
В окончательном виде мотивированное решение суда составлено 01 июня 2026 года.