РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
5 июня 2026 года г. Братск
Братский районный суд Иркутской области в составе:
председательствующего судьи Жирова И.К., при секретаре судебного заседания Зайчук Е.Р., с участием старшего помощника прокурора Братского района Иркутской области Петакчян А.Г., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Абраменко Арсения Викторовича к государственному бюджетному учреждению дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард», третье лицо: Министерство образования Иркутской области, о признании приказов об увольнении незаконными, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, признании недействительными сведений о трудовой деятельности и возложении обязанности представить корректирующие сведения о трудовой деятельности,
УСТАНОВИЛ:
Абраменко А.В. обратился в суд с вышеуказанным исковым заявлением, ссылаясь на то, что 03 февраля 2025 года был принят на работу в ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» на должность педагога дополнительного образования, что подтверждается трудовым договором № 106 от 03 февраля 2025 года и сведениями о трудовой деятельности. Местом его работы являлось структурное подразделение ответчика в ... по адресу: ....
Приказом директора ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» № 18-К от 18 февраля 2026 года истец уволен с 19 февраля 2026 года по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации, то есть в связи с применением, в том числе однократным, методов воспитания, связанных с физическим и (или) психическим насилием над личностью обучающегося, воспитанника.
Основанием для издания приказа, как указал истец, послужили акт педагогического расследования от 16 февраля 2026 года, служебная записка заместителя директора Яценко С.В. от 21 января 2026 года и объяснительная записка истца от 22 января 2026 года.
Истец полагает увольнение незаконным и необоснованным, указывая на отсутствие события дисциплинарного проступка и факта применения им методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием.
Истец указывает, что в вину ему фактически вменен инцидент, произошедший 25 декабря 2025 года во время проведения занятий по тактической подготовке с 1 и 2 взводом. Согласно позиции истца, утверждения работодателя о применении им физического насилия в виде ударов по голове и психического насилия в виде унижения и отжиманий в качестве наказания не соответствуют действительности и не подтверждаются объективными доказательствами.
По утверждению истца, в момент указанного инцидента он находился в проеме между двумя смежными кабинетами, контролируя выполнение курсантами учебного задания, а услышав шум в другом кабинете, попросил курсантов успокоиться, не подразумевая и не применяя какого-либо физического воздействия. При этом истец ссылался на то, что обращение одного из курсантов за медицинской помощью было связано, согласно записи фельдшера Свидетель №3, с головной болью вследствие удара по голове от сокурсника, а не с действиями истца.
Истец также указывает, что работодатель неверно истолковал понятие психического насилия и не учел специфику образовательного учреждения. По мнению истца, физические упражнения, в том числе отжимания, а также повышенный тон голоса при проведении занятия по тактической подготовке не могут автоматически расцениваться как наказание, унижение либо запугивание, если они обусловлены поддержанием дисциплины, спецификой занятия и необходимостью обеспечения безопасности обучающихся.
Отдельным основанием незаконности увольнения истец указывает нарушение работодателем порядка применения дисциплинарного взыскания, предусмотренного статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации.
Так, истец ссылается на то, что 22 января 2026 года ему было вручено уведомление № 42 с требованием представить письменные пояснения к 17 часам 00 минутам того же дня, в связи с чем установленный законом срок для дачи объяснений был фактически сокращен до нескольких часов. По мнению истца, такое требование лишило его возможности обдумать свою позицию, собрать доказательства, обратиться за юридической консультацией и подготовить мотивированный ответ.
Кроме того, истец ссылается на нарушение его права на защиту, поскольку в ходе педагогического расследования он не был ознакомлен с материалами, положенными в основу обвинения, в том числе с видеозаписями, на которые ссылался работодатель. По утверждению истца, отсутствие доступа к видеоматериалам лишило его возможности дать пояснения относительно их содержания, контекста происходящего, идентификации лиц, а также заявить доводы о неполноте либо искажении событий.
Истец также оспаривает доказательственное значение заключения специалиста-психолога, положенного работодателем в основу выводов о нарушении им норм профессиональной этики и применении недопустимых методов воспитания. По мнению истца, указанное заключение не подтверждает факта применения им физического или психического насилия, содержит оценочные выводы относительно его поведения и предполагаемого психологического состояния, не устанавливает конкретных действий, образующих дисциплинарный проступок, и не может подменять собой правовую оценку обстоятельств увольнения.
Ссылаясь на часть пятую статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации, истец указывает, что работодатель не учел тяжесть вмененного проступка, обстоятельства его совершения, предшествующее поведение работника и его отношение к труду. В обоснование данного довода истец ссылается на наличие профильного педагогического образования, прохождение подготовки по работе с подростками, военную службу, спортивные достижения, прохождение медицинского осмотра и психиатрического освидетельствования, а также отсутствие ранее примененных к нему дисциплинарных взысканий.
На основании изложенного истец, уточнив исковые требования в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, просил суд:
- признать незаконными приказы Государственного бюджетного учреждения дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» № 17-к и 18-К от 18 февраля 2026 года о прекращении (расторжении) трудовых договоров с Абраменко А.В.;
- восстановить Абраменко А.В. в должности педагога дополнительного образования в Государственном бюджетном учреждении дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» с 19 февраля 2026 года;
- взыскать с Государственного бюджетного учреждения дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» в свою пользу средний заработок за время вынужденного прогула за период с 19 февраля 2026 года по день вынесения решения суда о восстановлении на работе из расчета среднего дневного заработка 4 027,29 руб. (сумма на 13 марта 2026 года при 5-дневной рабочей неделе составляет 60 409,35 руб.), компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.;
- признать недействительной внесенную Государственным бюджетным учреждением дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» в сведения о трудовой деятельности (электронную трудовую книжку) Абраменко А.В. запись о расторжении трудового договора по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации;
- обязать Государственное бюджетное учреждение дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» внести в электронную трудовую книжку Абраменко А.В. запись о признании недействительной записи об увольнении по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации.
Истец Абраменко А.В. в судебное заседание явился, уточненные исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении и уточнении к нему. Истец пояснил, что фактических обстоятельств, свидетельствующих о применении им физического или психического насилия к обучающимся, не имелось. Представленные работодателем видеозаписи, по мнению истца, отражают фрагменты занятий и неформальное общение с обучающимися, однако не подтверждают применение насилия.
Истец также указал, что до дачи письменных объяснений с видеозаписями ознакомлен не был, объяснения написал в день получения уведомления, возможности подготовить пояснения по всем обстоятельствам и получить правовую консультацию фактически не имел. При этом истец пояснил, что, поскольку приказы № 17-К и № 18-К от 18 февраля 2026 года изданы в связи с прекращением трудовых договоров по основному месту работы и по внутреннему совместительству, требование о восстановлении на работе заявлено им как требование о восстановлении в должности педагога дополнительного образования по обоим трудовым договорам – по основному месту работы и по внутреннему совместительству. Также истец пояснил, что требование о признании недействительными сведений о трудовой деятельности и возложении обязанности представить корректирующие сведения относится к сведениям, внесенным по обоим основаниям прекращения трудовых отношений.
Представитель ответчика Яценко С.В., действующий на основании доверенности, исковые требования не признал, просил отказать в их удовлетворении. В обоснование возражений указал, что увольнение истца произведено законно, по результатам педагогического расследования, проведенного в связи с выявлением фактов нарушения норм профессиональной этики и применения методов воспитания, связанных с физическим и психическим насилием над обучающимися.
По мнению ответчика, обстоятельства, послужившие основанием для увольнения, подтверждаются актом педагогического расследования от 16 февраля 2026 года, видеозаписями от 11 ноября 2025 года, 01 декабря 2025 года, 02 декабря 2025 года, материалами проверки по событию от 25 декабря 2025 года, заключением специалиста-психолога и иными доказательствами.
Представитель ответчика также указал, что порядок привлечения истца к дисциплинарной ответственности соблюден, поскольку 22 января 2026 года у истца были затребованы письменные объяснения, которые он представил в тот же день; после дачи объяснений истец продолжал работать до издания приказов об увольнении и имел возможность представить дополнительные пояснения. Ответчик ссылался на то, что истец был ознакомлен с актом педагогического расследования, а акт основан не только на заключении специалиста-психолога, но и на видеозаписях, объяснениях обучающихся и иных материалах.
Представитель ответчика настаивал, что видеозаписи подтверждают не единичное нарушение, а применение педагогом методов воспитания, связанных с физическим и психическим насилием; краткое воздействие рукой в область защитной каски обучающегося является физическим воздействием, а общение с обучающимся при смехе группы свидетельствует о психическом унижении.
Представитель третьего лица - Министерства образования Иркутской области – Кунц Т.В., действующая на основании доверенности, поддержала доводы, изложенные в письменных возражениях, просила суд отказать в удовлетворении исковых требований. Представитель третьего лица указала на установленные Федеральным законом «Об образовании в Российской Федерации» обязанности педагогических работников соблюдать правовые, нравственные и этические нормы, уважать честь и достоинство обучающихся, применять педагогически обоснованные формы и методы обучения и воспитания. По мнению представителя, исследованные работодателем видеоматериалы подтверждают нарушение истцом профессиональной этики, а фрагмент видеозаписи от 11 ноября 2025 года свидетельствует о применении физического воздействия к обучающемуся.
Старший помощник прокурора Братского района Иркутской области Петакчян А.Г. в заключении полагала исковые требования подлежащими удовлетворению в части признания приказов об увольнении незаконными, восстановления истца на работе, взыскания среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.
Прокурор указал, что работодателем не доказано применение истцом физического либо психического насилия в отношении обучающихся. По мнению прокурора, представленные видеозаписи не подтверждают наличие предусмотренного пунктом 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации основания увольнения, а заключение специалиста-психолога не является достаточным доказательством совершения истцом дисциплинарного проступка.
Кроме того, прокурор указал на существенные нарушения порядка привлечения работника к дисциплинарной ответственности: уведомление от 22 января 2026 года не позволяло истцу понять, по каким именно фактам и видеороликам требуются объяснения; до судебного заседания истец не был ознакомлен с видеоматериалами; отказ работника от просмотра видеозаписей работодателем не зафиксирован; объяснения предложено представить до 17 часов 00 минут в день вручения уведомления; работодателем не учтены тяжесть проступка, предшествующее поведение работника и отсутствие ранее примененных дисциплинарных взысканий.
Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, исследовав письменные доказательства, просмотрев представленные видеозаписи, оценив доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.
В соответствии со статьей 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на заключение, изменение и расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами, а также на защиту своих трудовых прав, свобод и законных интересов всеми не запрещенными законом способами.
В силу статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права.
Согласно части 1 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание; выговор; увольнение по соответствующим основаниям.
Частью 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.
В соответствии со статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания.
Пунктом 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что помимо оснований, предусмотренных настоящим Кодексом и иными федеральными законами, основанием прекращения трудового договора с педагогическим работником является применение, в том числе однократное, методов воспитания, связанных с физическим и (или) психическим насилием над личностью обучающегося, воспитанника.
Из приведенных положений закона следует, что прекращение трудового договора с педагогическим работником по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации допускается при установлении не любого нарушения профессиональной этики, не всякого некорректного поведения педагогического работника, а именно применения им методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием над личностью обучающегося.
При этом увольнение по названному основанию применяется за виновное неисполнение или ненадлежащее исполнение педагогическим работником трудовых обязанностей и относится к мерам дисциплинарной ответственности. Поэтому работодатель обязан доказать как наличие самого дисциплинарного проступка, так и соблюдение порядка привлечения работника к дисциплинарной ответственности, включая учет обстоятельств, предусмотренных частью 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации.
Согласно пункту 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.
В пункте 53 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что в силу статьи 46 (часть 1) Конституции РФ, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, и корреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в частности статьи 8 Всеобщей декларации прав человека, а также статьи 14 (пункт 1) Международного пакта о гражданских и политических правах, государство обязано обеспечить осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.
Учитывая это, а также принимая во внимание, что суд, являющийся органом по разрешению индивидуальных трудовых споров, в силу части 1 статьи 195 ГПК РФ должен вынести законное и обоснованное решение, обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции РФ и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм.
В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая статьи 192 ТК РФ), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду.
Если при рассмотрении дела о восстановлении на работе суд придет к выводу, что проступок действительно имел место, но увольнение произведено без учета вышеуказанных обстоятельств, иск может быть удовлетворен.
Однако в указанном случае суд не вправе заменить увольнение другой мерой взыскания, поскольку в соответствии со статьей 192 Кодекса наложение на работника дисциплинарного взыскания является компетенцией работодателя.
Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 18 июля 2013 года № 19-П, особая ответственность за воспитание несовершеннолетних в условиях, обеспечивающих полноценное психическое, духовное, нравственное и физическое развитие, лежит - помимо родителей, опекунов, попечителей - на лицах, которые реализуют свое конституционное право на выбор рода деятельности и профессии в особой сфере, сопряженной с непосредственными и регулярными контактами с несовершеннолетними. В первую очередь это относится к педагогическим работникам, выполнение которыми своих трудовых обязанностей заключается в процессе обучения, т.е. деятельности по обеспечению овладения обучающимися знаниями, умениями, навыками и компетенциями, развитию способностей, и в процессе воспитания, т.е. деятельности, направленной на развитие личности, создание условий для самоопределения и социализации обучающегося на основе социокультурных, духовно-нравственных ценностей и принятых в обществе правил и норм поведения.
Вместе с тем повышенные требования к педагогическому работнику не изменяют распределение бремени доказывания по спору о восстановлении на работе и не освобождают работодателя от обязанности доказать предусмотренное законом основание увольнения.
Федеральный закон от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» обязывает педагогических работников соблюдать правовые, нравственные и этические нормы, следовать требованиям профессиональной этики, уважать честь и достоинство обучающихся и других участников образовательных отношений, применять педагогически обоснованные формы, методы обучения и воспитания, учитывать особенности психофизического развития обучающихся и состояние их здоровья (статья 48 настоящего закона).
Частью 3 статьи 43 указанного Федерального закона предусмотрено, что дисциплина в организации, осуществляющей образовательную деятельность, поддерживается на основе уважения человеческого достоинства обучающихся, педагогических работников. Применение физического и (или) психического насилия по отношению к обучающимся, педагогическим работникам и иным работникам такой организации не допускается.
Использование при реализации образовательных программ методов и средств обучения и воспитания, образовательных технологий, наносящих вред физическому или психическому здоровью обучающихся, запрещается (пункт 9 статьи 13 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»).
Таким образом, суд исходит из того, что педагогический работник обязан соблюдать повышенные требования профессиональной этики, однако вывод о законности увольнения по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации возможен только при доказанности факта применения методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием.
Судом установлено, что 03 февраля 2025 года между государственным бюджетным учреждением дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» и Абраменко А.В. заключен трудовой договор № 106, по условиям которого истец принят на должность педагога дополнительного образования по основному месту работы (т. 1 л.д. 50-52). На основании указанного трудового договора ответчиком издан приказ о приеме Абраменко А.В. на работу № 3-К от 03 февраля 2025 года (т.1 л.д.32).
В тот же день между сторонами заключен трудовой договор № 107, по условиям которого истец принят на должность педагога дополнительного образования по внутреннему совместительству на 0,5 ставки (т. 1 л.д. 47-49). На основании указанного трудового договора ответчиком издан приказ о приеме Абраменко А.В. на работу по внутреннему совместительству № 4-К от 03 февраля 2025 года (т.1 л.д.33).
Согласно трудовому договору № 106 от 03 февраля 2025 года работа являлась для истца основной, ему установлена пятидневная рабочая неделя с двумя выходными днями, продолжительность рабочего времени 36 часов в неделю за ставку заработной платы, объем учебной нагрузки – 18 часов.
Согласно трудовому договору № 107 от 03 февраля 2025 года работа являлась работой по внутреннему совместительству на 0,5 ставки, истцу установлена пятидневная рабочая неделя с двумя выходными днями, продолжительность рабочего времени 18 часов в неделю, объем учебной нагрузки – 9 часов.
С должностной инструкцией и Положением о нормах профессиональной этики педагогических работников истец ознакомлен (т. 1 л.д.154-159, 218-222).
Согласно должностной инструкции педагога дополнительного образования, утвержденной директором ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» 03 февраля 2025 года, педагог дополнительного образования относится к категории педагогических работников (т. 1 л.д. 154-159).
Пунктом 1.6 должностной инструкции предусмотрено, что педагог дополнительного образования должен знать, в том числе, принципы и приемы представления дополнительной общеобразовательной программы, технику и приемы общения с учетом возрастных и индивидуальных особенностей обучающихся, технику и приемы вовлечения обучающихся в деятельность, мотивации к освоению избранного вида деятельности, характеристики различных методов, форм, приемов и средств организации деятельности обучающихся, особенности организации педагогического наблюдения, методы педагогической диагностики и интерпретации полученных результатов, методы, приемы и способы формирования благоприятного психологического климата, источники, причины, виды и способы разрешения конфликтов.
В соответствии с пунктом 2.3 должностной инструкции на педагога дополнительного образования возложена обязанность по организации, в том числе стимулированию и мотивации деятельности и общения обучающихся на учебных занятиях.
Согласно пункту 2.5 должностной инструкции педагог дополнительного образования осуществляет текущий контроль, оказывает помощь обучающимся в коррекции деятельности и поведения на занятиях.
Пунктами 2.14–2.17 должностной инструкции предусмотрены контроль и оценка освоения дополнительных общеобразовательных программ, анализ и интерпретация результатов педагогического контроля и оценки, оценка изменений в уровне подготовленности обучающихся в процессе освоения дополнительной общеобразовательной программы.
Пунктом 4.1 должностной инструкции установлена ответственность педагога дополнительного образования за нарушение Устава образовательной организации, пунктом 4.2 – за применение, в том числе однократное, методов воспитания, связанных с физическим и (или) психическим насилием над личностью обучающегося, пунктом 4.3 – за ненадлежащее исполнение или неисполнение своих должностных обязанностей.
Согласно пункту 1.4 Устава ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» учреждение по типу образовательной организации является организацией дополнительного образования (т. 1 л.д. 187-213).
В соответствии с пунктом 2.1 Устава предметом, основным видом деятельности учреждения является осуществление образовательной деятельности по дополнительным общеобразовательным программам, дополнительным общеразвивающим программам.
Пунктом 2.2 Устава предусмотрено, что целями деятельности учреждения являются, в том числе, обеспечение духовно-нравственного, гражданско-патриотического воспитания, необходимых условий для профессиональной ориентации, самоопределения обучающихся, удовлетворение индивидуальных потребностей обучающихся в интеллектуальном развитии, учебно-познавательной деятельности, развитие мотивации личности обучающихся к познанию и творчеству.
Согласно пункту 2.4 Устава учреждение обладает автономией, под которой понимается самостоятельность в осуществлении образовательной, административной и иной деятельности, разработке и принятии локальных нормативных актов, а также свободно в определении содержания образования, выборе учебно-методического обеспечения и образовательных технологий по реализуемым образовательным программам.
К компетенции учреждения в соответствии с пунктом 2.5 Устава отнесены разработка и принятие правил внутреннего распорядка обучающихся, правил внутреннего трудового распорядка и иных локальных нормативных актов, разработка и утверждение образовательных программ учреждения, осуществление текущего контроля успеваемости и промежуточной аттестации обучающихся, установление их форм, периодичности и порядка проведения, использование и совершенствование методов обучения и воспитания, образовательных технологий, а также создание необходимых условий для охраны и укрепления здоровья обучающихся и работников учреждения.
Пунктом 5.7 Устава установлено, что педагогические работники обязаны осуществлять свою деятельность на высоком профессиональном уровне, соблюдать правовые, нравственные и этические нормы, следовать требованиям профессиональной этики, уважать честь и достоинство обучающихся и других участников образовательных отношений.
Согласно пункту 5.9 Устава работники учреждения обязаны соблюдать требования Устава, правила внутреннего трудового распорядка, иные локальные нормативные акты учреждения, соблюдать правовые, нравственные и этические нормы, следовать требованиям профессиональной этики, уважать честь и достоинство обучающихся и других участников образовательных отношений.
В соответствии с пунктом 2.1 Правил внутреннего распорядка обучающихся целью указанных Правил является создание оптимальных условий для комфортного и безопасного пребывания обучающихся на территории РЦ «Авангард», воспитание уважения к личности пребывающего и его правам, развитие культуры поведения и навыков общения среди сверстников, поддержание порядка, основанного на сознательной дисциплине и демократических принципах организации учебно-воспитательного процесса (т. 1 л.д. 180-185).
Пунктом 2.2 Правил внутреннего распорядка обучающихся предусмотрено право обучающихся на уважение человеческого достоинства, защиту от всех форм физического и психологического насилия, оскорбления личности, охрану жизни и здоровья.
Пунктами 3.1–3.4 Правил внутреннего распорядка обучающихся предусмотрена обязанность обучающихся строго и точно выполнять требования Устава, Правил внутреннего распорядка и иных локальных нормативных актов учреждения, соблюдать дисциплину в учреждении, вовремя приходить на занятия, соблюдать продолжительность рабочего времени, точно исполнять распоряжения педагога.
Пунктом 3.10 Правил внутреннего распорядка обучающихся предусмотрено, что при выяснении отношений внутри коллектива обучающимся запрещается применять физическую силу и употреблять грубые выражения.
21 января 2026 года заместителем директора Яценко С.В. на имя директора учреждения подана служебная записка о выявлении обстоятельств, свидетельствующих о нарушении, в том числе Абраменко А.В., норм профессиональной этики педагогического работника (т. 1 л.д. 104). На основании приказа директора учреждения принято решение о проведении педагогического расследования и создана комиссия (т. 1 л.д. 114).
22 января 2026 года Абраменко А.В. вручено уведомление № 42 о предоставлении письменных пояснений (т. 1 л.д. 102).
Из содержания указанного уведомления следует, что работодателем выявлены обстоятельства, которые, по мнению ответчика, свидетельствуют о нарушении истцом норм профессиональной этики педагогических работников ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард». В уведомлении указано, что при просмотре видеоматериалов, снятых обучающимися для отчета по завершении обучения, выявлены ненадлежащее поведение педагога при проведении занятия, использование занятия как наказания, а также запугивание обучающихся.
Также в уведомлении сообщено, что на основании приказа директора ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» от 22 января 2026 года № 4 проводится педагогическое расследование по указанным обстоятельствам.
Абраменко А.В. предложено представить письменные пояснения по данному факту для проведения педагогического расследования в срок до 17 часов 00 минут 22 января 2026 года.
В этот же день Абраменко А.В. представлены письменные пояснения, в которых он указал, что, работая в ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» на протяжении года, ни разу не нарушал нормы профессиональной этики педагогического работника, выпустил несколько потоков курсантов, после прохождения обучения все курсанты оставались довольны; также пояснил, что еженедельно, по пятницам, просматривались видеоролики, снятые курсантами по завершении сборов, однако каких-либо замечаний по содержанию данных видеоматериалов либо по его поведению при проведении занятий ему ранее не поступало (т. 1 л.д. 120).
Из объяснения Абраменко А.В. от 30 декабря 2025 года на имя заместителя директора Яценко С.В. следует, что 25 декабря 2025 года он проводил занятия по тактической подготовке у 1 и 2 взвода. Рассказав и показав все элементы, курсанты начали их выполнять. Поскольку класс по тактической подготовке делится на два кабинета, соединенных между собой проемом, все курсанты находились в первом кабинете, а при выполнении передвижений практикуемая двойка перемещалась во второй кабинет. Услышав крики, Абраменко А.В. попросил Белоногова Ивана успокоить обучающихся, не подразумевая физического воздействия. Когда он развернулся и заглянул в первый кабинет, была тишина. После возвращения практикуемой двойки курсанты поменялись, и занятие продолжилось. Никакого психического и физического воздействия к курсантам он не применял (т. 1 л.д. 121).
Согласно объяснительной обучающегося ФИО6 от **.**.**** на имя заместителя директора Яценко С.В., в этот день проводились тактические занятия, преподавателем являлся Арсений Викторович. На занятии многие курсанты вели себя неприлично и не слушались. Преподаватель дал указание успокоить их, и он, выполняя указание, дал им подзатыльники (т. 1 л.д. 123).
Из объяснительной обучающегося ФИО7 от **.**.**** на имя заместителя директора Яценко С.В. следует, что во время занятия обучающихся заставили приседать, после чего преподаватель Арсений Викторович приказал курсанту Белоногову Ивану ударить всех по голове, в результате чего ФИО7 получил сильный удар по голове и отправился к врачу за обезболивающим (т. 1 л.д. 122).
Согласно заключению фельдшера Свидетель №3 от **.**.****, в медицинский кабинет обратился курсант ФИО7 по поводу головной боли вследствие удара по голове от сокурсника. Со слов обучающегося, в анамнезе имелось повышение внутричерепного давления. При осмотре следов травмы, признаков сотрясения головного мозга не выявлено, пальценосовую пробу ФИО7 выполнял в полном объеме, тошноты, рвоты не было, сознание, со слов обучающегося, он не терял. При этом в выписке из электронной медицинской карты указаний на наличие у ФИО7 повышенного внутричерепного давления не содержится (т. 1 л.д. 124).
16 февраля 2026 года комиссией ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» составлен акт о результатах проведенного педагогического расследования по фактам нарушения норм профессиональной этики, а также применения методов воспитания, связанных с физическим и (или) психическим насилием над личностью обучающегося педагогом дополнительного образования Абраменко А.В. (т. 1 л.д. 105-109).
Из акта следует, что основанием для проведения педагогического расследования явился приказ директора ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» от 22 января 2026 года № 4, изданный в связи со служебной запиской заместителя директора Яценко С.В. от 21 января 2026 года. Акт составлен комиссией в составе председателя комиссии – заместителя директора ФИО8, членов комиссии – заместителя директора ФИО9, секретаря комиссии – методиста ФИО10
В акте указано, что к служебной записке были приложены три видеоролика общей продолжительностью 7 минут, которые, по мнению работодателя, содержали сведения о ненадлежащем поведении педагога при проведении занятий, несоблюдении культуры речи, а также о применении методов воспитания, которые могут быть расценены как физическое и (или) психическое насилие над обучающимися, в том числе принуждение к выполнению физических упражнений в качестве наказания, запугивание и унижение обучающихся.
Комиссией отражено, что у Яценко С.В. и Абраменко А.В. истребованы письменные объяснения, также получены объяснения обучающихся, изучены материалы, имеющие отношение к выявленным нарушениям, личные и деловые качества педагогического работника, положения Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», Устава учреждения, Положения о нормах профессиональной этики педагогических работников, трудового договора и должностной инструкции педагога дополнительного образования.
Описывая видеоролик № 1 от 11 ноября 2025 года, комиссия указала, что на нем зафиксировано проведение Абраменко А.В. занятия по тактической подготовке с учебной группой № 4, при этом педагог, по мнению комиссии, демонстрирует развязное поведение, употребляет ненормативную лексику, допускает пошлые шутки и оскорбительные высказывания, одному из курсантов наносит резкий удар ладонью по темени, а также высказывает угрозу физической расправы обучающемуся, осуществлявшему видеосъемку.
По видеоролику № 2 от 02 декабря 2025 года комиссия указала, что на видеозаписи 19 обучающихся выполняют отжимания в упоре лежа, 5 обучающихся стоят, трое из них находятся в экипировке. При этом в самом акте отмечено, что Абраменко А.В. в область видеосъемки не попал, видна только часть правой руки педагога, его голос за кадром отсутствует.
По видеоролику № 3 от 01 декабря 2025 года комиссия указала, что Абраменко А.В., находясь за учительским столом, подзывает к себе обучающегося ФИО12 и, по мнению комиссии, подтрунивает над ним под общий смех обучающихся, чем демонстрирует поведение, унижающее достоинство несовершеннолетнего.
В акте также отражены обстоятельства события от 25 декабря 2025 года. Со ссылкой на объяснения Яценко С.В., обучающегося ФИО7, фельдшера Свидетель №3, самого Абраменко А.В. и обучающегося ФИО6 комиссия указала, что в ходе занятия по тактической подготовке обучающемуся ФИО7 был причинен удар по голове другим обучающимся. При этом комиссия пришла к выводу, что Абраменко А.В. не прекратил выполнение упражнения обучающимися, не принял меры к наведению порядка на занятии и сознательно допустил возможность физического воздействия на обучающихся.
Кроме того, в акте приведены сведения о заключении специалиста-психолога ФИО11, подготовленном **.**.**** на основании запроса ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» (т. 1 л.д. 111-112). Из заключения следует, что специалистом исследованы три видеоролика с использованием методов покадрового микроанализа невербального поведения, психосемиотического анализа и сравнительного анализа вербальных и невербальных признаков. По результатам исследования специалист пришел к выводу о наличии признаков нарушения педагогической этики, психологического, психоэмоционального насилия над несовершеннолетними, использовании нецензурной лексики, слов-паразитов, доминирующей позиции педагога и сложностях конструирования высказываний.
По итогам педагогического расследования комиссия пришла к выводу, что Абраменко А.В. нарушил подпункты «а», «в», «з» пункта 2.1 Положения о нормах профессиональной этики педагогических работников, а также применил физическое и психологическое насилие над обучающимися. В качестве предложения комиссия указала на необходимость прекращения трудового договора с Абраменко А.В. на основании пункта 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации.
18 февраля 2026 года ответчиком изданы приказы № 17-К и № 18-К о прекращении трудовых договоров с Абраменко А.В. по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации (т. 1 л.д. 44, 45).
Из сведений о трудовой деятельности Абраменко А.В., предоставленных из информационных ресурсов Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации, следует, что под пунктом 22 содержатся сведения об увольнении по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации на основании приказа от 18 февраля 2026 года № 18-К, под пунктом 24 – сведения об увольнении по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации на основании приказа от 18 февраля 2026 года № 17-К (т. 1 л.д. 27-34).
В судебном заседании допрошена свидетель Свидетель №3, ранее работавшая в ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» фельдшером.
Из показаний Свидетель №3 следует, что в указанном учреждении она работала сначала по совместительству с апреля 2025 года, затем с октября 2025 года по конец января 2026 года – на полной ставке. Свидетель пояснила, что обучающийся Анисимов обращался к ней с жалобами на травму головы, однако при его осмотре каких-либо видимых телесных повреждений она не обнаружила. В этот же день в учреждение прибывала бригада скорой медицинской помощи к другому обучающемуся; по просьбе свидетеля сотрудники скорой помощи также осмотрели Анисимова, следов травмы не выявили. Медицинские документы сотрудниками скорой медицинской помощи в отношении Анисимова не оформлялись, поскольку вызов осуществлялся к другому обучающемуся. Также свидетель пояснила, что отдельные обучающиеся, желая покинуть учреждение и вернуться домой, могли преувеличивать жалобы на состояние здоровья.
Свидетель Свидетель №1, работающий в ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» заведующим – начальником структурного подразделения, пояснил, что по своим должностным обязанностям курировал учебную работу, участвовал в составлении проекта расписания занятий, доводил до педагогов отдельные поручения руководства, в связи с чем ему были известны вопросы, связанные с организацией учебного процесса.
Свидетель №1 пояснил, что о конфликтной ситуации вокруг Абраменко А.В. ему известно, однако участия в педагогическом расследовании он не принимал, спорные видеозаписи не просматривал, с материалами проверки знаком не был. По словам свидетеля, ранее в его присутствии Абраменко А.В. на производственном совещании предлагалось уволиться по собственному желанию, в связи с чем последующее увольнение истца вызвало у него вопросы.
Также Свидетель №1 пояснил, что обучающиеся, прибывающие в Центр, как правило, являются подростками 16–17 лет, некоторые из них впервые находятся вне дома в условиях круглосуточного пребывания, в связи с чем у части обучающихся в первые дни возникает желание покинуть учреждение. Свидетель указал, что при его участии в учебном процессе ему не было известно о случаях применения педагогами физического либо психического насилия к обучающимся.
Относительно содержания практических занятий Свидетель №1 пояснил, что элементы, внешне похожие на отжимания, могут использоваться при обучении способам передвижения в пешем порядке, в том числе при выполнении команд, связанных с переходом из положения стоя в положение лежа и обратно. Вместе с тем свидетель указал, что спорные видеозаписи он не видел, поэтому не может достоверно пояснить, с какой целью на них выполнялись соответствующие действия. Также свидетель пояснил, что ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» является образовательной организацией, а не военизированной структурой, в связи с чем к обучающимся не должны применяться требования, характерные для военнослужащих или курсантов военных образовательных организаций.
Свидетель Свидетель №2, ранее работавший в ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» педагогом дополнительного образования, пояснил, что ему известны обстоятельства получения объяснений у педагогов учреждения в связи с проверкой по фактам нарушения профессиональной этики. Из его показаний следует, что он и Абраменко А.В. находились в кабинете, где им было предложено дать письменные объяснения по обстоятельствам, связанным с нарушением этики и применением ненадлежащих методов воспитания. Свидетель указал, что объяснения писались в кабинете, при этом он воспринимал такую процедуру как ограничивающую возможность свободно подготовить письменные пояснения.
Свидетель Свидетель №5, ранее работавший в ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард», пояснил, что достоверными сведениями о конкретных обстоятельствах увольнения Абраменко А.В. не располагает, спорные видеозаписи не просматривал, с материалами проверки и педагогического расследования знаком не был, очевидцем обстоятельств, положенных работодателем в основание увольнения, не являлся.
Из показаний Свидетель №5 следует, что ему известно лишь о наличии напряженности во взаимоотношениях между истцом и руководством учреждения, однако конкретных фактов, непосредственно подтверждающих либо опровергающих применение Абраменко А.В. методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием над личностью обучающихся, свидетель не сообщил.
Оценивая законность приказов № 17-К и № 18-К от 18 февраля 2026 года, суд исходит из того, что наличие оснований для увольнения работника по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации и соблюдение порядка применения дисциплинарного взыскания подлежали доказыванию ответчиком.
Работодателем в качестве основания увольнения истца положены видеозаписи, объяснения отдельных лиц, заключение специалиста-психолога и акт педагогического расследования. Вместе с тем данные доказательства в их совокупности не подтверждают с достаточной степенью достоверности применение Абраменко А.В. методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием над личностью обучающегося.
Акт педагогического расследования от 16 февраля 2026 года является документом, составленным работодателем по результатам внутренней проверки, и не имеет для суда заранее установленной силы. Выводы комиссии подлежат проверке с учетом всех исследованных доказательств, в том числе путем непосредственного просмотра видеозаписей, оценки письменных объяснений, заключения специалиста-психолога, показаний свидетелей, а также соблюдения работодателем порядка привлечения работника к дисциплинарной ответственности.
Указание комиссии на нарушение Абраменко А.В. норм профессиональной этики и применение физического либо психологического насилия не освобождает ответчика от обязанности доказать наличие законного основания увольнения. Значительная часть выводов комиссии основана на оценке поведения истца, а не на установлении конкретных действий, объективно свидетельствующих о применении физического или психического насилия к обучающимся.
Судом непосредственно просмотрен видеоролик № 1 от 11 ноября 2025 года продолжительностью 5 минут 39 секунд.
Из содержания указанной видеозаписи следует, что на ней зафиксирован фрагмент занятия по тактической подготовке с обучающимися. Абраменко А.В. дает обучающимся указания, связанные с выполнением учебных элементов, использованием экипировки и учебного оружия. Видеозапись свидетельствует о свободной, не во всех фрагментах сдержанной манере общения педагога с обучающимися.
Вместе с тем при непосредственном просмотре видеозаписи судом не установлено обстоятельств, которые позволяли бы достоверно квалифицировать действия Абраменко А.В. как применение физического насилия.
В одном из фрагментов Абраменко А.В. подходит к обучающемуся, находящемуся в положении лежа в защитной каске, и совершает рукой краткое движение в область защитной каски. Данный физический контакт с защитной каской обучающегося истцом фактически не отрицался, однако оценивался им как жест либо похлопывание, не имевшее цели причинить боль, наказать либо унизить обучающегося.
Суд учитывает факт указанного контакта, однако сам по себе он не свидетельствует о применении метода воспитания, связанного с физическим или психическим насилием. По характеру зафиксированного движения, его продолжительности, последующему поведению обучающегося и отсутствию какой-либо выраженной негативной реакции данное действие не свидетельствует с достоверностью о нанесении удара, причинившего физическую боль либо телесное повреждение.
После указанного действия обучающийся продолжает выполнение учебного упражнения, признаков испуга, боли, унижения, прекращения занятия, обращения за помощью либо иной негативной реакции видеозапись не содержит. Доказательств того, что указанное действие было совершено в целях наказания, унижения, запугивания либо принуждения обучающегося, ответчиком не представлено.
Довод ответчика о том, что на видеозаписи зафиксирована угроза физической расправы обучающемуся, также не нашел достаточного подтверждения. Содержание аудиосопровождения видеозаписи не позволяет сделать достоверный вывод о высказывании Абраменко А.В. угрозы применения насилия к обучающемуся. При этом отдельные некорректные либо недостаточно сдержанные выражения педагога, даже при их наличии, сами по себе не образуют применения методов воспитания, связанных с психическим насилием, если не установлены их направленность на унижение, запугивание, подавление воли обучающегося либо причинение ему нравственных страданий.
Судом просмотрен видеоролик № 2 от 02 декабря 2025 года продолжительностью 8 секунд.
На указанной видеозаписи зафиксировано выполнение частью обучающихся физических упражнений в упоре лежа. Абраменко А.В. в судебном заседании не отрицал, что соответствующее занятие проводилось им, однако пояснил, что указанные упражнения не применялись в качестве наказания, способа унижения обучающихся либо меры физического воздействия, а использовались как элемент практической подготовки к выполнению способов передвижения в амуниции и команды «встать».
Суд учитывает, что само по себе выполнение обучающимися физических упражнений в ходе занятия по тактической подготовке не свидетельствует о применении педагогом методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием. Для такой квалификации работодателю необходимо доказать, что данные упражнения использовались именно как средство наказания, унижения, запугивания, причинения физической боли, нравственных страданий либо иного недопустимого воздействия на личность обучающихся.
Между тем видеоролик № 2 имеет продолжительность 8 секунд, не содержит полного контекста занятия, предшествующих и последующих действий педагога и обучающихся, а также высказываний, позволяющих установить, что выполнение упражнений было связано с наказанием либо унижением обучающихся. Доказательств поступления от обучающихся либо их законных представителей жалоб на состояние здоровья, причинение боли, унижение либо иные негативные последствия в связи с данным эпизодом ответчиком не представлено.
Показания свидетеля Свидетель №1 суд оценивает в совокупности с иными доказательствами. Из указанных показаний следует, что внешне схожие с отжиманиями элементы могли использоваться в ходе практических занятий по тактической подготовке как часть отработки передвижения и изменения положения тела.
Вместе с тем суд учитывает, что Свидетель №1 спорные видеозаписи не просматривал, в связи с чем его показания не подтверждают конкретную цель выполнения упражнений именно на видеоролике ***, однако согласуются с доводами истца о том, что само по себе выполнение обучающимися физических упражнений в ходе занятия по тактической подготовке не свидетельствует о применении наказания, унижения либо иного недопустимого воспитательного воздействия.
При таких обстоятельствах видеоролик № 2 не подтверждает применение Абраменко А.В. методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием над обучающимися.
Судом также просмотрен видеоролик № 3 от 01 декабря 2025 года продолжительностью 1 минута 13 секунд.
На видеозаписи зафиксирован фрагмент общения Абраменко А.В. с обучающимся ФИО12 в присутствии иных обучающихся. Комиссия в акте педагогического расследования расценила поведение истца как подтрунивание и издевательство над обучающимся под общий смех.
Абраменко А.В., давая пояснения относительно указанной видеозаписи, указал, что видеозапись является неполной и не отражает всего содержания произошедшего. По словам истца, обучающийся был вызван им не с целью унижения, а в связи с тем, что ранее над ним смеялись другие обучающиеся, в связи с чем истец намеревался наладить с ним контакт, выяснить его интересы и хобби, а затем провести с группой беседу о недопустимости издевок и равенстве всех обучающихся в Центре. Также истец пояснил, что после завершения зафиксированного фрагмента, когда обучающийся сел на место, он успокоил остальных курсантов и провел с ними соответствующую беседу.
При непосредственном просмотре видеозаписи судом установлено, что представленный видеоролик действительно отражает лишь отдельный фрагмент общения и не содержит полного контекста происходящего, в том числе предшествующих обстоятельств, последующих действий истца и реакции обучающегося после завершения зафиксированного эпизода.
Наличие смеха иных обучающихся в ходе общения истца с ФИО12 не является достаточным доказательством того, что действия Абраменко А.В. были направлены на унижение достоинства обучающегося, запугивание, подавление его воли либо причинение ему нравственных страданий. Для такой квалификации работодателю необходимо доказать не только факт реакции группы, но и содержание действий педагога, их направленность, восприятие самим обучающимся и наступившие для него последствия.
Доказательств того, что ФИО12 либо его законные представители обращались с жалобами на действия Абраменко А.В., указывали на унижение, психологическое давление, нравственные страдания либо иные негативные последствия, ответчиком не представлено. Полная видеозапись либо иные доказательства, опровергающие пояснения истца о последующем пресечении смеха обучающихся и проведении с ними беседы, также суду не представлены.
При таких обстоятельствах видеоролик № 3 не подтверждает применение Абраменко А.В. методов воспитания, связанных с психическим насилием над личностью обучающегося.
Оценивая обстоятельства события от 25 декабря 2025 года, суд учитывает, что из материалов педагогического расследования следует наличие противоречивых объяснений участников.
Из объяснений Абраменко А.В. следует, что он, услышав шум, попросил обучающегося ФИО6 успокоить других курсантов, не подразумевая применения физического воздействия. Из объяснения ФИО6 от **.**.**** следует, что он, выполняя указание преподавателя успокоить курсантов, дал им «подзатыльники». Из объяснения ФИО7 от **.**.**** следует, что преподаватель Арсений Викторович приказал ФИО6 ударить всех по голове, в результате чего ФИО7 получил сильный удар по голове и обратился к врачу.
Вместе с тем заключение фельдшера Свидетель №3 от **.**.****, составленное непосредственно после обращения ФИО7 за медицинской помощью, не подтверждает причинение обучающемуся телесного повреждения либо наличие признаков сотрясения головного мозга. Напротив, из указанного заключения следует, что ФИО7 обратился в медицинский кабинет по поводу головной боли вследствие удара по голове от сокурсника; при осмотре следов травмы и признаков сотрясения головного мозга не выявлено, пальценосовая проба выполнена в полном объеме, тошноты, рвоты не было, сознание обучающийся не терял. Сведения о повышении внутричерепного давления указаны со слов обучающегося, при этом в выписке из электронной медицинской карты такие сведения отсутствуют.
Показания свидетеля Свидетель №3 согласуются с письменными материалами педагогического расследования в той части, что обращение ФИО7 было связано с жалобами на головную боль после воздействия со стороны другого обучающегося. При этом свидетель, являвшаяся медицинским работником учреждения, указала, что видимых телесных повреждений у ФИО7 не выявила, сотрудники скорой медицинской помощи также следов травмы не установили. Данные показания не подтверждают применение Абраменко А.В. физического насилия к обучающемуся.
Таким образом, медицинские документы и показания Свидетель №3 подтверждают сам факт обращения ФИО7 с жалобой на головную боль после воздействия со стороны другого обучающегося, однако не подтверждают наличие у него телесного повреждения, признаков сотрясения головного мозга либо иных объективно зафиксированных последствий, которые могли бы свидетельствовать о применении Абраменко А.В. физического насилия к обучающемуся либо об использовании действий другого обучающегося как метода воспитательного воздействия.
Объяснение ФИО7 о том, что Абраменко А.В. дал прямое указание ударить обучающихся по голове, не подтверждено иными доказательствами. Напротив, из объяснения самого Абраменко А.В. следует, что он просил успокоить обучающихся, не подразумевая физического воздействия, а из объяснения ФИО6 следует, что физическое воздействие в виде «подзатыльников» совершил именно он.
Доказательств того, что Абраменко А.В. давал обучающемуся указание применить физическую силу, желал наступления таких последствий либо использовал действия другого обучающегося как метод воспитательного воздействия, ответчиком не представлено.
Вывод комиссии о том, что Абраменко А.В. предвидел возможность наступления последствий в виде физического воздействия на обучающихся, не желал, но сознательно допускал эти последствия либо относился к ним безразлично, является оценкой комиссии. Данный вывод сам по себе не подтверждает применение истцом физического насилия и по своему содержанию указывает, скорее, на возможные недостатки контроля за поведением обучающихся, что не тождественно основанию увольнения, предусмотренному пунктом 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации.
Заключение специалиста-психолога ФИО11 также не может быть признано достаточным доказательством законности увольнения.
Суд принимает во внимание сведения о квалификации специалиста, его образовании и стаже работы. Вместе с тем указанное заключение подготовлено по запросу работодателя в рамках педагогического расследования, не является судебной экспертизой, назначенной и проведенной в порядке гражданского процессуального законодательства, и подлежит оценке наряду с иными доказательствами.
Из содержания заключения следует, что специалистом исследовались те же видеозаписи, которые непосредственно просмотрены судом. Значительная часть выводов специалиста основана на интерпретации мимики, пантомимики, речевых особенностей, невербального поведения и предполагаемого внутреннего состояния объекта исследования.
Такие выводы, как наличие мимической бедности, эмоциональной холодности, внутреннего напряжения, когнитивного диссонанса, доминирующей позиции педагога, сложностей конструирования высказываний, сами по себе не устанавливают факта применения истцом физического или психического насилия к конкретному обучающемуся.
Заключение не содержит сведений о причинении конкретному обучающемуся физической боли, нравственных страданий, испуга, подавленности, унижения либо иных последствий. Также из заключения не следует, что специалистом проводился опрос обучающихся либо исследовалось их фактическое восприятие действий истца.
Указание специалиста на использование нецензурной лексики, слов-паразитов, нарушение педагогической этики и наличие признаков психологического воздействия может иметь значение для оценки соблюдения работником профессиональных требований, однако не является достаточным доказательством применения методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием над личностью обучающегося.
Вопрос о том, образуют ли действия работника дисциплинарный проступок, предусмотренный пунктом 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации, является вопросом правовой оценки, разрешаемым судом. Такая оценка не может быть заменена выводами специалиста о наличии признаков нарушения педагогической этики либо психологического воздействия.
Ссылка ответчика на пункт 4.2 должностной инструкции, предусматривающий ответственность педагога дополнительного образования за применение, в том числе однократное, методов воспитания, связанных с физическим и (или) психическим насилием над личностью обучающегося, сама по себе не подтверждает совершение Абраменко А.В. указанного дисциплинарного проступка.
Данная норма должностной инструкции определяет пределы ответственности педагогического работника, однако не освобождает работодателя от обязанности доказать конкретные действия истца, их характер, направленность, последствия, а также связь этих действий именно с применением методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием над личностью обучающегося.
Таким образом, акт педагогического расследования, заключение специалиста-психолога и видеозаписи подтверждают наличие у работодателя оснований для проверки поведения педагогического работника, однако не подтверждают применение Абраменко А.В. методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием над личностью обучающегося.
Суд не исключает, что отдельные высказывания и манера общения Абраменко А.В. с обучающимися могли не в полной мере соответствовать требованиям профессиональной этики педагогического работника. Однако нарушение профессиональной этики и применение методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием, не являются тождественными правовыми категориями.
Для увольнения по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан доказать применение педагогическим работником именно такого воспитательного воздействия, которое связано с физическим или психическим насилием над личностью обучающегося. В рассматриваемом деле такие обстоятельства ответчиком не доказаны.
Оценивая соблюдение работодателем порядка, предусмотренного статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации, суд учитывает следующее.
Статья 193 Трудового кодекса Российской Федерации закрепляет ряд положений, направленных на обеспечение объективной оценки фактических обстоятельств, послуживших основанием увольнения, и на предотвращение необоснованного применения дисциплинарного взыскания. Возможность применения дисциплинарного взыскания без получения объяснения работника (часть вторая статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации) обусловлена отказом работника предоставить объяснения по поводу совершенного им проступка или пропуском установленного законом срока. Соответствующее действие (бездействие) работника оформляется актом, в котором данный факт фиксируется независимыми лицами.
Данное правовое регулирование, направленное на предотвращение предоставления работникам необоснованных преимуществ и обеспечение баланса прав работников и работодателей, согласуется с задачами трудового законодательства (статья 1 Трудового кодекса Российской Федерации), в равной мере распространяется на всех работников и не может расцениваться как нарушающее их права (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 2016 г. N 8-О, от 26 января 2017 г. N 32-О и др.).
Как установлено судом, 22 января 2026 года Абраменко А.В. вручено уведомление № 42 о предоставлении письменных пояснений, при этом срок для их представления установлен до 17 часов 00 минут того же дня. В судебном заседании представитель ответчика не отрицал, что письменное объяснение от 22 января 2026 года было дано Абраменко А.В. в кабинете заместителя директора учреждения. Сам истец также пояснил, что после вручения уведомления ему было предложено подготовить объяснение до 17 часов того же дня, при этом объяснение он писал в указанном кабинете.
Содержание уведомления № 42 носит общий характер. В нем указано на ненадлежащее поведение педагога, использование занятия как наказания и запугивание обучающихся, однако не приведено, какие именно видеозаписи имеются в виду, какие конкретные действия, высказывания и эпизоды вменяются Абраменко А.В., в отношении каких обучающихся они совершены и в чем именно работодатель усматривает применение методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием.
Доказательств того, что Абраменко А.В. до дачи письменных объяснений предлагалось ознакомиться с конкретными видеозаписями, на которые ссылался работодатель, либо что он отказался от такого ознакомления, ответчиком не представлено.
Довод ответчика о том, что после дачи объяснений истец мог представить дополнительные пояснения до издания приказов об увольнении, суд отклоняет. Обязанность затребовать объяснение до применения дисциплинарного взыскания возложена на работодателя. Следовательно, именно работодатель должен был указать работнику конкретные обстоятельства вменяемого нарушения до принятия решения о применении дисциплинарного взыскания.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что порядок истребования объяснений у Абраменко А.В. был соблюден работодателем формально и не обеспечил работнику возможность дать письменные пояснения по конкретным обстоятельствам, впоследствии положенным в основу приказов об увольнении.
Представитель ответчика также ссылался на обстоятельства, связанные с приемом Абраменко А.В. на работу, указывая, что работодателю были известны сведения о ранее имевшем место уголовном преследовании истца по части 2 статьи 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, прекращенном по примирению сторон, при этом работодателем были получены документы, подтверждающие отсутствие препятствий к осуществлению истцом педагогической деятельности.
Указанные пояснения правового значения для разрешения настоящего спора не имеют, поскольку данные обстоятельства не положены работодателем в основание приказов № 17-К и № 18-К от 18 февраля 2026 года, не связаны с обстоятельствами, послужившими основанием для увольнения, и не подтверждают применение Абраменко А.В. методов воспитания, связанных с физическим или психическим насилием над личностью обучающегося.
Суд также учитывает, что ответчиком не представлено достаточных доказательств того, что при избрании крайней меры дисциплинарной ответственности в виде увольнения по порочащему основанию работодателем были надлежащим образом учтены тяжесть вменяемого проступка, обстоятельства его совершения, цель и последствия действий истца, предшествующее поведение истца и его отношение к труду.
Материалами дела подтверждается, что ранее Абраменко А.В. к дисциплинарной ответственности не привлекался. В акте педагогического расследования указаны сведения о его образовании, прохождении предварительного медицинского осмотра и обязательного психиатрического освидетельствования, однако доказательств того, что указанные сведения были надлежащим образом оценены работодателем при выборе меры дисциплинарной ответственности, суду не представлено.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что приказы Государственного бюджетного учреждения дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» № 17-К и № 18-К от 18 февраля 2026 года о прекращении трудовых договоров с Абраменко А.В. по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации являются незаконными.
Поскольку незаконными признаются оба приказа о прекращении трудовых договоров, Абраменко А.В. подлежит восстановлению в Государственном бюджетном учреждении дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» в должности педагога дополнительного образования по основному месту работы по трудовому договору № 106 от 03 февраля 2025 года и по внутреннему совместительству по трудовому договору № 107 от 03 февраля 2025 года.
Истец просил восстановить его на работе с 19 февраля 2026 года. Вместе с тем из материалов дела следует, что заработная плата за 19 февраля 2026 года истцу начислена и выплачена, в связи с чем фактический период вынужденного прогула подлежит исчислению с 20 февраля 2026 года. С указанной даты истец подлежит восстановлению на работе.
В силу абзаца четвертого статьи 211 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации немедленному исполнению подлежит судебный приказ или решение суда о восстановлении на работе.
Согласно абзацу 2 статьи 234 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы.
Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы (часть 2 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации).
Порядок исчисления заработной платы определен статьей 139 Трудового кодекса Российской Федерации.
В соответствии с частью 1 статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных названным кодексом, устанавливается единый порядок ее исчисления.
Для расчета средней заработной платы учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя независимо от источников этих выплат (часть 2 статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации).
При любом режиме работы расчет средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале по 28-е (29-е) число включительно) (часть 3 статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации).
Особенности порядка исчисления средней заработной платы, установленного настоящей статьей, определяются Правительством Российской Федерации с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений (часть 7 статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации).
Постановлением Правительства Российской Федерации от 24 апреля 2025 года № 540 утверждено Положение об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, которым в том числе определены виды выплат, применяемых у работодателя, которые учитываются для расчета среднего заработка, порядок и механизм расчета среднего заработка.
В соответствии с пунктом 2 Положения для расчета среднего заработка учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя, независимо от источников этих выплат, в том числе заработная плата, начисленная работнику по тарифным ставкам, окладам (должностным окладам) за отработанное время; премии и вознаграждения, предусмотренные системой оплаты труда; другие виды выплат по заработной плате, применяемые у соответствующего работодателя.
В соответствии с пунктом 4 Положения расчет среднего заработка работника независимо от режима его работы производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).
В силу пункта 9 Положения средний заработок работника определяется путем умножения среднего дневного заработка на количество дней (календарных, рабочих) в периоде, подлежащем оплате.
Средний дневной заработок, кроме случаев определения среднего заработка для оплаты отпусков и выплаты компенсаций за неиспользованные отпуска, исчисляется путем деления суммы заработной платы, фактически начисленной за отработанные дни в расчетном периоде, включая премии, денежные поощрения и вознаграждения, учитываемые в соответствии с пунктом 15 настоящего Положения, на количество фактически отработанных в этот период дней.
Согласно трудовому договору № 106 от 03 февраля 2025 года Абраменко А.В. принят на работу в ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» на должность педагога дополнительного образования по основному месту работы, ему установлена пятидневная рабочая неделя с двумя выходными днями, продолжительность рабочего времени 36 часов в неделю за ставку заработной платы.
Согласно трудовому договору № 107 от 03 февраля 2025 года Абраменко А.В. принят на работу в ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» на должность педагога дополнительного образования по внутреннему совместительству на 0,5 ставки, ему установлена пятидневная рабочая неделя с двумя выходными днями, продолжительность рабочего времени 18 часов в неделю.
Поскольку незаконными признаются приказы о прекращении трудовых договоров как по основному месту работы, так и по внутреннему совместительству, при определении среднего заработка за время вынужденного прогула подлежат учету выплаты, начисленные истцу по обоим трудовым договорам.
Период вынужденного прогула начинается с 20 февраля 2026 года, поскольку заработная плата за 19 февраля 2026 года истцу начислена и выплачена. В связи с этим расчетным периодом для определения среднего заработка является период с 03 февраля 2025 года, то есть с даты приема истца на работу, по 31 января 2026 года.
Согласно расчетным листкам за расчетный период истцу начислена заработная плата, подлежащая учету при исчислении среднего заработка, в следующих размерах: за февраль 2025 года – 88547,22 руб., март 2025 года – 81602,34 руб., апрель 2025 года – 81602,34 руб., май 2025 года – 85074,78 руб., июнь 2025 года – 109528,71 руб., июль 2025 года – 118544,25 руб., август 2025 года – 3715,30 руб., сентябрь 2025 года – 88330,83 руб., октябрь 2025 года – 87093,74 руб., ноябрь 2025 года – 55006,55 руб., декабрь 2025 года – 85279,28 руб., январь 2026 года – 72578,10 руб. (т. 2 л.д. 13-24).
При этом отпускные выплаты, начисленные истцу в июле 2025 года в общей сумме 94307,13 руб. (т. 2 л.д. 19), в расчет среднего заработка не включены, поскольку относятся к периоду отпуска, а не к фактически отработанному времени.
Общая сумма заработной платы, начисленной истцу за расчетный период и подлежащей учету при исчислении среднего заработка, составляет 956903,44 руб.
Фактически отработанное истцом время за расчетный период составило: в феврале 2025 года – 20 рабочих дней, марте – 21 рабочий день, апреле – 21 рабочий день, мае – 18 рабочих дней, июне – 19 рабочих дней, июле – 23 рабочих дня, августе – 1 рабочий день, сентябре – 21 рабочий день, октябре – 23 рабочих дня, ноябре – 12 рабочих дней, декабре – 22 рабочих дня, январе 2026 года – 15 рабочих дней (т. 2 л.д. 25-75).
Общее количество фактически отработанных дней за расчетный период составляет 216 рабочих дней.
Дни работы по внутреннему совместительству отдельно не суммируются с днями работы по основному трудовому договору, поскольку работа по основному месту и по внутреннему совместительству выполнялась в одни и те же календарные рабочие дни. При этом начисленные истцу суммы по внутреннему совместительству включены в общий заработок, учитываемый при расчете среднего дневного заработка.
Средний дневной заработок Абраменко А.В. составляет 4430,11 руб. исходя из расчета: 956903,44 руб. / 216 рабочих дней.
Ответчиком представлена справка от 05 июня 2026 года № 64, согласно которой, по данным централизованной бухгалтерии, средний дневной заработок Абраменко А.В. составляет: по основному месту работы на 1 ставку – 2145,68 руб., по внутреннему совместительству на 0,5 ставки – 1033,43 руб.
Суммарный средний дневной заработок по указанной справке составляет 3179,11 руб. Вместе с тем справка от 05 июня 2026 года № 64 содержит только итоговые значения среднего дневного заработка по основному месту работы и по внутреннему совместительству, однако не раскрывает расчетный период, состав учтенных выплат, количество фактически отработанных дней, а также не позволяет проверить, какие начисленные истцу выплаты были включены в расчет, а какие исключены.
При таких обстоятельствах указанная справка сама по себе не опровергает расчет, произведенный на основании расчетных листков истца, содержащих сведения о фактически начисленной заработной плате за расчетный период и фактически отработанном времени.
Количество рабочих дней за период вынужденного прогула с 20 февраля 2026 года по 05 июня 2026 года при пятидневной рабочей неделе составляет 72 дня.
Исходя из среднего дневного заработка 4430,11 руб. средний заработок за время вынужденного прогула за указанный период составил бы 318967,92 руб. исходя из расчета: 4430,11 руб. ? 72 рабочих дня.
Вместе с тем в силу части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям. Суд может выйти за пределы заявленных требований только в случаях, предусмотренных федеральным законом.
Согласно абзацу второму пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» выйти за пределы заявленных требований, то есть разрешить требование, которое не заявлено, либо удовлетворить требование истца в большем размере, чем оно было заявлено, суд вправе лишь в случаях, прямо предусмотренных федеральными законами.
Как следует из уточненных исковых требований и представленного истцом расчета, Абраменко А.В. просит взыскать с ответчика средний заработок за время вынужденного прогула за период с 20 февраля 2026 года по 05 июня 2026 года в размере 289964,88 руб.
Действующим законодательством требование о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула не отнесено к случаям, по которым суду предоставлено право выйти за пределы заявленных исковых требований и взыскать сумму в большем размере, чем просит истец.
При таких обстоятельствах средний заработок за время вынужденного прогула подлежит взысканию с ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» в пользу Абраменко А.В. в пределах заявленных требований – в размере 289964,88 руб.
Согласно ст. 237 ТК РФ, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Согласно пункту 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, не оформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).
В пункте 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.
Суд учитывает, что увольнение истца произведено по основанию, связанному с обвинением педагогического работника в применении методов воспитания, связанных с физическим и психическим насилием над обучающимися. Такое основание увольнения имеет для педагогического работника порочащий характер, затрагивает его профессиональную репутацию и объективно причиняет нравственные страдания.
Вместе с тем заявленный размер компенсации морального вреда в сумме 50000 руб. суд находит завышенным. С учетом характера допущенного нарушения, степени нравственных страданий истца, обстоятельств дела, требований разумности и справедливости суд определяет размер компенсации морального вреда в сумме 20 000 руб.
Из сведений о трудовой деятельности Абраменко А.В., предоставленных из информационных ресурсов Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации, следует, что под пунктом 22 содержатся сведения об увольнении по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации на основании приказа от 18 февраля 2026 года № 18-К, под пунктом 24 – сведения об увольнении по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации на основании приказа от 18 февраля 2026 года № 17-К.
Поскольку указанные приказы признаются судом незаконными, соответствующие сведения о трудовой деятельности подлежат признанию недействительными, а на ответчика подлежит возложению обязанность представить в Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Иркутской области корректирующие сведения о трудовой деятельности Абраменко А.В. в части отмены записей под пунктами 22 и 24 об увольнении по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации, внесенных на основании приказов от 18 февраля 2026 года № 18-К и № 17-К.
В соответствии со статьей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, подлежит взысканию с ответчика в доход бюджета пропорционально удовлетворенным требованиям.
С учетом удовлетворения имущественного требования о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула в размере 289964,88 руб. государственная пошлина по данному требованию составляет 9699 руб. исходя из расчета: 4000 руб. + 3 процента от суммы, превышающей 100000 руб.
Кроме того, по требованию о компенсации морального вреда, относящемуся для целей исчисления государственной пошлины к требованиям неимущественного характера, государственная пошлина составляет 3000 руб.
Таким образом, с ГБУ ДО ИО «Региональный центр «Авангард» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 12699 руб. исходя из расчета: 9699 руб. + 3000 руб.
Руководствуясь ст. ст. 194-199, 211 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования Абраменко Арсения Викторовича (паспорт гражданина Российской Федерации серии *** ***) к государственному бюджетному учреждению дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» (ИНН ***) о признании приказов об увольнении незаконными, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, признании недействительными сведений о трудовой деятельности и возложении обязанности представить корректирующие сведения о трудовой деятельности удовлетворить частично.
Признать незаконным приказ Государственного бюджетного учреждения дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» № 17-К от 18 февраля 2026 года о прекращении (расторжении) трудового договора с Абраменко Арсением Викторовичем.
Признать незаконным приказ Государственного бюджетного учреждения дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» № 18-К от 18 февраля 2026 года о прекращении (расторжении) трудового договора с Абраменко Арсением Викторовичем.
Восстановить Абраменко Арсения Викторовича в Государственном бюджетном учреждении дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» в должности педагога дополнительного образования по основному месту работы по трудовому договору № 106 от 03 февраля 2025 года и по внутреннему совместительству по трудовому договору №107 от 03 февраля 2025 года с 20 февраля 2026 года.
Признать недействительными сведения о трудовой деятельности Абраменко Арсения Викторовича, предоставленные из информационных ресурсов Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации, под пунктом 22 об увольнении по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации на основании приказа от 18 февраля 2026 года № 18-К, под пунктом 24 об увольнении по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации на основании приказа от 18 февраля 2026 года № 17-К.
Обязать Государственное бюджетное учреждение дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» представить в Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Иркутской области корректирующие сведения о трудовой деятельности Абраменко Арсения Викторовича в части отмены записей под пунктами 22 и 24 об увольнении по пункту 2 статьи 336 Трудового кодекса Российской Федерации, внесенных на основании приказов от 18.02.2026 № 18-К и от 18.02.2026 № 17-к.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» в пользу Абраменко Арсения Викторовича средний заработок за время вынужденного прогула за период с 20 февраля 2026 года по 05 июня 2026 года (день вынесения судом решения о восстановлении Абраменко Арсения Викторовича на работе) в размере 289 964,88 руб., компенсацию морального вреда в размере 20 000 руб.
В удовлетворении остальной части исковых требований Абраменко Арсения Викторовича отказать.
Решение в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.
Взыскать с государственного бюджетного учреждения дополнительного образования Иркутской области «Региональный центр «Авангард» (ИНН ***) в доход местного бюджета государственную пошлину в сумме 12 699 руб.
Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Братский районный суд Иркутской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья И.К. Жиров
Мотивированное решение суда составлено 22.06.2026.