АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ
26 октября 2026 года г.Иваново
Фрунзенский районный суд г.Иваново в составе председательствующей судьи Шальновой Н.В.
при секретаре Солянской В.С., с участием государственных обвинителей Розган Г.В., Гарбера А.С., осужденного Кустова С.Б., защитника – адвоката Одинцова С.В., рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденного Кустова С.Б. и защитника-адвоката Одинцова С.В. на приговор и.о. мирового судьи судебного участка №6 Фрунзенского судебного района г.Иваново – мирового судьи судебного участка №4 Фрунзенского судебного района г.Иваново от 26 июня 2026 года, которым
Кустов С.Б., 4 августа 1975 года рождения, уроженец г.Вичуга Ивановской области, гражданин РФ, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, являющийся генеральным директором ООО ТРК «Барс продакшн», не судимый, осужден по ч.3 ст.128.1 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 500000 рублей,
УСТАНОВИЛ:
Кустов С.Б. признан мировым судьей виновным в совершении клеветы, то есть распространении заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица, подрывающих его репутацию, содержащихся в средствах массовой информации, совершенной публично с использованием информационно-телекоммуникационной сети, включая сеть «Интернет», в отношении нескольких лиц, с использованием своего служебного положения, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.128.1 УК РФ.
Обстоятельства совершения преступления подробно изложены в приговоре.
В приговоре разрешен вопрос о вещественных доказательствах.
До вступления приговора в законную силу сохранена мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении Кустова С.Б.
Арест, наложенный постановлением Фрунзенского районного суда г.Иваново от 22 октября 2025 года, на имущество Кустова С.Б. - мобильный телефон марки «<данные изъяты>» модели «<данные изъяты>», сохранен до исполнения приговора суда в части назначенного наказания в виде штрафа.
Арест, наложенный постановлением Фрунзенского районного суда г.Иваново от 22 октября 2025 года, на имущество: ноутбук марки «<данные изъяты>» модели «<данные изъяты>» и планшетный компьютер марки «<данные изъяты>» модели «<данные изъяты>» - отменен.
В апелляционной жалобе осужденный Кустов С.Б. просит приговор мирового судьи в отношении него отменить, в связи с допущенными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и несоответствием выводов мирового судьи фактическим обстоятельствам дела, и оправдать его за отсутствием состава преступления, указывая на то, что:
- в обвинительном заключении был указан следующий эпизод клеветы: «распространение сведений о том, что Коновалов, Киселев, Кругликов распространили несоответствующую действительности информацию против родственников бойцов, пропавших без вести, а именно, утверждение о том, что административным преследованием Кустова сотрудники правоохранительных органов фактически утвердили недостоверность сведений, отраженных в обращениях родственников военнослужащих» (абз.1,3 л.8 обвинительного заключения); при этом в приговоре отсутствуют: описание указанного деяния, признание обвинения в данной части обоснованным или необоснованным, оценка доказательств обвинения по распространению данной клеветы, оценка доводов стороны защиты об отсутствии факта распространения указанных сведений и о соответствии данных сведений действительности;
- суд проигнорировал в приговоре как показания эксперта, проводившего государственную экспертизу, так и заключение специалиста и показания специалиста, предоставленные стороной защиты, придя к выводу о том, что «для разрешения вопроса о наличии утверждений о допущенных подсудимым нарушениях, не требуются специальные познания в области лингвистики»; при этом судья не является лингвистом, специалистом по семантике, специалистом по прагматике речи, специалистом по судебной лингвистике, выстроил обвинительный приговор исключительно на собственном понимании текста, без исследования спорных языковых вопросов специалистами, чем были нарушены принципы состязательности сторон, объективности исследования доказательств; мотивировка, по которой суд отклонил показания эксперта, в приговоре отсутствует, мотивировка, по которой суд отклонил заключение специалиста, является незаконной;
- суд привел в приговоре противоречащие друг другу выводы - вывод суда №1: буквальное толкование фразы «канал редактируют сотрудники Центра по противодействию экстремизму в Ивановском МВД» приводит суд к выводу о том, что в ней идет речь обо всех сотрудниках указанного подразделения, а не о каких-то конкретных; вывод суда №2: подсудимый привел в статье утверждение о том, что Коновалов К.А., Киселев И.Г., Кругликов Ю.В. редактируют телеграм-канал. Таким образом, выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые влияют на решение вопроса о виновности или невиновности. В действительности ни то, ни другое не является истиной, так как речь не идет обо всех сотрудниках Центра и речи не идет конкретно о Коновалове, Киселеве, Кругликове; буквальное толкование фразы «канал редактируют сотрудники Центра по противодействию экстремизму в Ивановском МВД» по правилам русской грамматики говорит только о том, что канал редактируют как минимум два сотрудника Центра по противодействию экстремизму, и данная фраза не является утверждением о том, что канал редактируют все сотрудники указанного Центра;
- вывод судьи о том, что, поскольку в одной части публикации упомянуты сотрудники ЦПЭ, а в другой – названы потерпевшие, значит, все утверждения о канале автоматически относятся именно к ним, является предположением; данный вывод противоречит заключению и показаниям эксперта Кочеткова, а также заключению и показаниям специалиста Шушпанова; не доказана персональная относимость всех инкриминируемых сведений к каждому из потерпевших; буквальный текст публикации, приведенный в приговоре, не содержит прямого утверждения, что именно Коновалов, Киселев и Кругликов лично (все вместе или по отдельности) администрируют канал, размещают фейки, рекламу, нарушают авторские права, насмехаются над родственниками бойцов; утверждения о том, что канал редактируют сотрудники Центра, фраза не содержит;
- показания потерпевших в суде и на предварительном следствии содержат существенные противоречия, потерпевшие дали в суде заведомо ложные показания относительно даты, обстоятельств ознакомления с постом, причин трехмесячного молчания о преступлении со стороны сотрудников полиции;
- протоколы осмотров телефонов потерпевших от 19 мая 2025 года не могут достоверно доказывать их непричастность к редактированию телеграм-канала, осмотр в одном телефоне, по одному номеру, по одному аккаунту в единицу времени, без проверки других телефонов, аккаунтов, без проверки архивного пользования «Телеграмом», не являются достаточными доказательствами ложности оспариваемой фразы;
- письмо начальника УМВД России по Ивановской области Жигайло В.Н. (т.6 л.д.235-236) является недопустимым доказательством, поскольку ни автор письма (Жигайло), ни неизвестные сотрудники, проводившие опрос, ни неизвестные сотрудники, давшие ответы, не предупреждались об ответственности за дачу заведомо ложных показаний;
- утверждения потерпевших об их непричастности к ведению телеграм-канала судом не проверялись, не опровергнуты факты, на основании которых им был сделан вывод, что телеграм-канал «Жизнь мента» редактируют сотрудники Центра; вывод суда о том, что допустимым и достаточным является исключительно запрос официальной информации, надуман, поскольку такой способ является одним из способов проверки, в противном случае СМИ писали бы только о том, что говорят официальные органы; кроме этого, им (Кустовым) был направлен официальный запрос в «Телеграм», скриншоты которого представлены в суд (т.6 л.д.132-134) в подтверждение того, что им проводилась проверка принадлежности телеграмм-канала, и что она не завершилась каким-либо ответом, а также он обращался с устным запросом к представителю МВД ФИО24., который отказался предоставить информацию, что стало для него (Кустова) очередным подтверждением, что телеграм-канал делают именно сотрудники Центра;
- в его действиях отсутствует признак заведомости, доказательств того, что он (Кустов) знал, кто является администраторами телеграм-канала, что сотрудники ЦПЭ не имеют никакого отношения к данному каналу и что распространяемые сведения являются ложными, в деле не имеется, вывод суда о наличии заведомой ложности основан на предположениях, поскольку ни следствие, ни суд достоверно не установили, кто администрирует канал;
- суд пришел к взаимоисключающим выводам, указав в приговоре, с одной стороны, о том, что автор не имел объективного подтверждения и не проверил достоверность, с другой стороны, суд утверждает, что автор достоверно знал о ложности распространяемых сведений; по существу, суд криминализировал не распространение заведомо ложных сведений, а распространение сведений, которые, по мнению суда, были недостаточно проверены журналистом; такое толкование закона означает введение уголовной ответственности за ошибку, предположение или неполноту журналистской проверки информации, что прямо противоречит принципу вины, закрепленному в ст.5 УК РФ, и принципу презумпции невиновности, закрепленному в ст.14 УПК РФ;
- отсутствует прямой умысел, уголовная ответственность за клевету невозможна по неосторожности, недостаточная проверка достоверности не образует доказательство заведомости;
- вывод о личной неприязни является предположительным, неприязнь выводится судом из критической тональности текста, а не из каких-либо объективных действий подсудимого, направленных против потерпевших лично; критическое отношение журналиста к деятельности правоохранительных органов само по себе не может рассматриваться как преступный мотив.
В дополнительной апелляционной жалобе осужденный Кустов С.В. указал следующее:
- суд не мотивировал игнорирование тезиса защиты о том, что отсутствуют доказательства, какие именно части текста связаны непосредственными действиями каждого потерпевшего (кто из них размещал фейки, кто размещал рекламу, кто нарушал авторские права – все вместе эти действия они сделать не могли); отсутствие конкретизации и индивидуализации именно порочащих сведений в отношении каждого потерпевшего влечет неконкретность обвинения и нарушение принципа индивидуализации вреда;
- суд не мотивировал длительную паузу между публикацией и рапортом потерпевшего; если потерпевшие действительно восприняли публикацию как очевидную клевету, порочащую их как сотрудников полиции, то остается вопрос, почему они не отреагировали незамедлительно, особенно учитывая их статус сотрудников правоохранительного органа;
- суд указал, что три одновременных события – большая статья с критикой потерпевших, пришедшая угроза и возбуждение дела – это обыкновенное совпадение, но не привел ни одного мотивированного довода, почему вывод о возможном мотиве мести и оговора, в связи с обострением критики, ошибочен; в результате часть фактов, указывающих на заинтересованность потерпевших (время реакции, способ подачи рапорта, отсутствие ранних обращений, публикация, которая стала реальным катализатором уголовного дела), просто объявлена надуманной без анализа;
- суд не мотивировал, чем служебное положение подсудимого отличается от положения другого сотрудника, имеющего доступ к подготовке и размещению информации, не проанализировал, какое злоупотребление обусловлено именно служебным статусом, а не общим доступом;
- связь инкриминируемого деяния со служебной деятельностью потерпевших суд увидел в том, что в статье указываются должности потерпевших, а также указано на нарушение потерпевшими закона о полиции; вместе с тем нарушение закона о полиции в данном случае имеет вне служебной деятельности потерпевших, не в связи с их служебной деятельностью, критикуется их деятельность, как частных лиц;
- в материалах дела нет ни одного документа, подтверждающего материальное положение подсудимого, фактически суд продублировал наказание, запрошенное государственным обвинителем, и пришел к безосновательному выводу о возможности выплаты гигантской для него суммы без рассрочки;
- суд не учел тот факт, что деятельность сотрудников правоохранительных органов, особенно связанная с применением мер публичного преследования, проверкой публикаций СМИ, является вопросом очевидного общественного интереса, приговор фактически криминализует журналистскую критику правоохранительного органа без убедительного установления заведомой ложности и прямого умысла;
- судом проигнорирован принцип презумпции невиновности, поскольку рассматривал представленные стороной защиты доказательства невиновности исключительно под углом «безусловного» стопроцентного доказательства невиновности, вместо того, чтобы опровергать их «безусловными» доказательствами вины и оценивать с точки зрения наличия разумного сомнения в вине, трактуя такие сомнения в пользу подсудимого.
В апелляционной жалобе защитник осужденного – адвокат Одинцов С.В. просит приговор мирового судьи отменить, Кустова С.В. оправдать, признав за ним право на реабилитацию, указывая на то, что судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, выразившиеся в том, что суд необоснованно отказал в ходатайстве осужденного о вызове и допросе в судебном заседании в качестве свидетеля – следователя ФИО10 В ходе рассмотрения дела подсудимым заявлялось ходатайство о вызове для допроса следователя СУ СК России по Ивановской области ФИО10 Мировым судьей данное ходатайство удовлетворено, но ФИО10 не являлась в связи с нахождением в отпуске. 26 мая 2026 года кустовым снова заявлено аналогичное ходатайство, но мировой судья отказал в его удовлетворении, мотивировав получением информации о нахождении следователя в отпуске. Вместе с тем УПК РФ исходит из того, что явка свидетеля – это процессуальная обязанность, отпуск не является уважительной причиной для неявки в суд в качестве свидетеля. С учетом изложенного, сторона защиты полагает, что отказ мирового судьи в удовлетворении ходатайства о вызове и допросе свидетеля является необоснованным и немотивированным, а также нарушающим право на защиту в виде представления доказательств.
В судебном заседании апелляционной инстанции осужденный Кустов С.Б. доводы жалобы поддержал, а также дополнил, что защита неоднократно указывала, что расследование дела следователем СУ СК возможно только в случае, если сведения о потерпевших были бы распространены в связи с их служебной деятельностью (ч.3 ст.150, ч.2,3 ст.151 УПК РФ). Связи между служебной деятельностью потерпевших и предполагаемым обвинением клеветой о том, что потерпевшие нарушают закон, когда ведут телеграм-канал никакой нет. Публикация постов в телеграм-канале с нарушением законодательства не является служебной деятельностью и никак не связана со служебной деятельностью указанных в обвинении должностных лиц органов внутренних дел. Наименование должностей говорит о месте их работы, но не о связи нарушений и служебной деятельностью потерпевших. Таким образом, постановление о возбуждении уголовного дела принято ненадлежащим лицом, а доказательства, имеющиеся в деле, собраны ненадлежащим органом.
И в обвинительном заключении, и в приговоре указано, что спорная фраза касается всех 14 сотрудников Центра противодействия экстремизму, то есть клевета совершена в отношении всех 14 сотрудников Центра. При этом в нарушение ст.42 УПК РФ признаны в качестве потерпевших только трое сотрудников - Коновалов, Киселев, Кругликов, что свидетельствует о незаконности действий следователя и приговора.
28 мая 2025 года следователь ФИО25 назначила проведение экспертизы (т.3 л.д.65-68), 5 июня 2025 года следователем составлен протокол ознакомления свидетеля Кустова С.Б. с указанным постановлением со ссылкой на ст.198 УПК РФ, с указанием об ознакомлении с правами, предусмотренными чч.1, 2 ст.198 УПК РФ (т.3 л.д.70). Фактом ознакомления с назначением экспертизы, ссылкой на ст.198 УПК РФ, а также указанием на права, предусмотренные чч.1-2 ст.198 УПК РФ, следователь ФИО26 однозначно обозначила, что назначенная ею экспертиза проводится именно в отношении Кустова С.Б., который в тот момент имел статус свидетеля по делу и который письменно указал о своем несогласии с проведением экспертизы. Экспертиза была проведена в нарушение ч.4 ст.195 УПК РФ, п.7 постановления Пленума ВС РФ №28 от 21 декабря 2010 года «О судебной экспертизе по уголовным делам», в связи с чем экспертиза, назначенная постановлением от 28 мая 2025 года является недопустимым доказательством. В постановлении о назначении экспертизы следователь ФИО27 поставила перед экспертом вопрос определить, являются ли высказывания порочащими, который является юридическим. Следователь сфабриковала доказательства виновности осмотром телефонов потерпевших, который является фиктивными. Отсутствуют доказательства заведомости.
Защитник-адвокат Одинцов С.В. поддержал доводы жалобы своего подзащитного, просил приговор мирового судьи отменить и Кустова С.Б. оправдать и указал, что вывод суда первой инстанции о том, что сотрудники Центра противодействия экстремизму Кругликов, Коновалов, Киселев не ведут телеграмм-канал «Жизнь мента» основан на предположениях, так как достоверных сведений о том, что данные лица не ведут данный телеграмм-канал в материалах дела не имеется. По делу допущены процессуальные нарушения, мировой судья не дал надлежащей оценки тому, что эксперт самостоятельно собирал образцы для исследования. Суд первой инстанции не дал никакого обоснования и не привел доводов отвергающих следующий тезис стороны защиты о том, что статья, которая является предметом обвинения, состоит из двух частей. Первая часть это основная, которая приведена в приговоре, и вторая часть, которая по гиперссылке. Как раз все эти сведения, которые суд признал недостоверными, они содержатся в тексте по гиперссылке, эта гиперссылка в обвинении не указана, ее текст в обвинении не приведен. При этом эксперт исследовал статью, состоящую из двух текстов, то есть из основного и по гиперссылке, и его выводы основаны на анализе двух текстов. В связи с изложенным, имеется нарушение ст.252 УПК РФ, то есть суд вышел за пределы предъявленного обвинения. Протокол судебного заседания составлен с нарушениями, его содержание не соответствует аудиозаписи.
Государственный обвинитель Розган Г.В. в удовлетворении апелляционных жалоб осужденного и защитника просила отказать, полагала, что приговор мирового судьи в отношении Кустова С.Б. является законным и обоснованным и изменению или отмене не подлежит.
Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалобы и представления, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
Уголовное дело в отношении Кустова С.Б. рассмотрено судом в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.
Вопреки доводам апелляционной жалобы и занятой осужденным позиции относительно предъявленного обвинения, выводы мирового судьи о виновности осужденного Кустова С.Б. в совершении преступления, за которое он осужден приговором, соответствуют правильно установленным фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании с участием сторон, получивших надлежащую оценку в судебном решении.
Несмотря на непризнание осужденным своей вины в совершении преступления, его виновность подтверждается совокупностью доказательств, приведенных в приговоре, в числе которых:
- показания потерпевших Коновалова К.А., Киселева И.Г. и Кругликова Ю.В. о том, что весной 2024 года из отдела ФСБ России воинской части в ЦПЭ УМВД России по Ивановской области поступила информация о том, что в сети интернет на новостном сайте «IvanovoNews» размещена статья о без вести пропавших военнослужащих в зоне СВО. Данная информация начальником Коноваловым К.А. была поручена Киселеву И.Г. для использования в оперативно-служебной деятельности. По результатам проведенной проверки Киселевым был составлен рапорт об обнаружении признаков административного правонарушения, за совершение которого впоследствии был привлечен к ответственности Кустов С.Б. 16 февраля 2025 года им стало известно о размещении в сети «Интернет» на сайте «IvanovoNews» текста публикации под названием «Менты надсмехаются над болью родственников бойцов, пропавших без вести», содержащей негативную оценку их деятельности и деятельности других сотрудников центра по противодействию экстремизму; автор статьи обвинял их в совершении противоправной деятельности, утверждал о том, что они ведут телеграм-канал «Жизнь Мента», размещают там различные материалы рекламного, фейкового и иного характера, за что получают денежное вознаграждение, что запрещено законом, также нарушают авторские права, были указаны их фамилии. Однако данные сведения не соответствуют действительности, поскольку ни они, ни другие сотрудники Центра по противодействию экстремизму не администрируют телеграм-канал «Жизнь Мента». Сведения, содержащиеся в указанной публикации, подорвали их репутацию; авторство статьи не было указано, но в информации новостного сайта имелась ссылка, что главным редактором является ФИО21;
- показания свидетеля ФИО11 о том, что в ходе работы по материалу проверки по рапорту начальника ЦПЭ Коновалова о размещенной на сайте «IvanovoNews» статье, порочащей честь и достоинство сотрудников ЦПЭ, им было установлено, что указанная статья была размещена 16 февраля 2025 года в 23 часа 21 минуту с учетной страницы «ВКонтакте», принадлежащей Кустову С.Б.;
- сведения, предоставленные начальником ОИ и ОС УМВД России по Ивановской области ФИО12, из которых следует, что среди интернет ресурсов, администрируемых сотрудниками УМВД России по Ивановской области, телеграм-канал «Жизнь Мента» не значится;
- протоколы осмотра телефонов, принадлежащих Коновалову К.А., Киселеву И.Г., Кругликову Ю.В., о том, что в осмотренных телефонах потерпевших информации о владении и администрировании каких-либо групп в приложении «Телеграм» не имеется, потерпевшие подписаны на телеграм-канал «Жизнь Мента», но администраторами данного канала не являются;
- протоколы осмотра рабочего стола администратора сайта «IvanovoNews», в ходе которых установлено, что правами администратора указанного сайта обладает Кустов С., Кустовым 16 февраля 2025 года в 23 часа 31 минуту на сайте размещена новость с названием «Менты» надсмехаются над болью родственников бойцов, пропавших без вести»;
- протокол осмотра сайта «IvanovoNews», из которого следует, что на указанном сайте 16 февраля 2025 года размещена новость под названием «Менты» надсмехаются над болью родственников бойцов, пропавших без вести» с изложением текста новости, а также фото с подписью: «так члены «Центра Э» ведут себя в помещении суда;
- приказы о том, что Коновалов К.А., Киселев И.Г. и Кругликов Ю.В. являются сотрудниками Центра по противодействию экстремизму УМВД России по Ивановской области;
- заключение лингвистической судебной экспертизы от 30 июня 2025 года, согласно выводам которого в случае признания информации, содержащейся в предоставленных в распоряжение эксперта документах, соответствующей действительности, анализируемый текст можно будет признать содержащим утверждения, выражающие негативную оценку деятельности конкретных сотрудников ЦПЭ УМВД России по Ивановской области за счет содержания в ней ложной информации, формирующей в сознании реципиентов негативный образ объектов коммуникативного акта (Коновалова К.А., Киселева И.Г. и Кругликова Ю.В.), данный текст можно признать содержащим высказывания, порочащие сотрудников ЦПЭ УМВД России по Ивановской области;
- заключение дополнительной лингвистической судебной экспертизы от 13 октября 2025 года о том, что в предоставленном для анализа тексте содержатся речевые обороты, позволяющие реципиенту сделать вывод о причастности конкретных сотрудников ЦПЭ УМВД России по Ивановской области - Коновалова К.А., Киселева И.Г., Кругликова Ю.В. к администрированию (редактированию) канала мессенджера «Телеграм», в котором насмехаются над родственниками бойцов, пропавших без вести, размещают фейки, незаконно размещают рекламу, участвуют в политических событиях, нарушают авторские права;
- показания эксперта Кочеткова В.В., проводившего лингвистические экспертизы, сообщившего о примененных им методиках исследований, а также другие доказательства, содержание которых подробно раскрыто в приговоре.
Перечисленные выше доказательства подвергались мировым судьей оценке с точки зрения их соответствия требованиям уголовно-процессуального закона и обоснованно были признаны относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными для установления вины Кустова С.Б. в совершении инкриминируемого ему преступления.
С целью проверки доводов стороны защиты о недопустимости протокола осмотра сайта «IvanovoNews» от 20 мая 2025 года и протокола обыска по адресу: <адрес>, ввиду того, что указанные следственные действия проведены одним и тем же должностным лицом, в одно и то же время, в суде апелляционной инстанции по ходатайству стороны защиты допрошена следователь ФИО10, проводившая соответствующие следственные действия, по результатам которых составлены протоколы, имеющие наложения по времени их проведения.
Из содержания исследованных протокола осмотра сайта от 20 мая 2025 года (т.2 л.д.59-64) и протокола обыска от 20 мая 2025 года (т.2 л.д.14-15) следует, что в них имеется частичное наложение по времени их проведения.
Будучи допрошенной в суде апелляционной инстанции в качестве свидетеля по обстоятельствам производства вышеуказанных следственных действий следователь ФИО10 указала о том, что при составлении соответствующих процессуальных документов были допущены технические ошибки при указании точного времени производства следственных действий, и отрицала проведение следственных действий в одно и то же время.
С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не находит оснований для исключения протоколов следственных действий – протокола осмотра сайта и протокола обыска от 20 мая 2025 года, имеющих частичное наложение по времени, которые были проведены следователем ФИО10 С учетом допроса следователя в судебном заседании апелляционной инстанции сомнения в допустимости данных доказательств были устранены. При этом суд отмечает, что наличие допущенной технической ошибки не свидетельствует о грубом нарушении уголовно-процессуального закона, а объясняется человеческим фактором.
Вместе с тем суд полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора мирового судьи указание на ответ из УМВД России по Ивановской области от 3 апреля 2026 года (т.6 л.д.235-236) как на доказательство виновности Кустова С.Б. в совершении преступления, так как указанный документ не соответствует требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законом, к доказательствам, и не относится к числу доказательств по смыслу ст.74 УПК РФ.
Данное исключение не влияет на правильность выводов мирового судьи о достаточности доказательств, подтверждающих виновность Кустова С.Б. в совершении преступления, за которое он осужден.
Мировой судья обоснованно признал показания потерпевших Коновалова К.А., Киселева И.Г. и Кругликова Ю.В. достоверными доказательствами. Потерпевшие последовательно, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании сообщали о ставшем им известным факте размещения на сайте «IvanovoNews» публикации, содержащей негативную и не соответствующую действительности информацию о них, которая подрывает их репутацию и порочит их честь и достоинство, как сотрудников правоохранительного органа, пояснили об обстоятельствах проведенной ими работы, в результате чего впоследствии Кустов С.Б. был привлечен к административной ответственности по ч.1 ст.20.3.3 КоАП РФ. При этом расхождения в показаниях потерпевших относительно даты и обстоятельств ознакомления с публикацией, размещенной Кустовым С.Б. 16 февраля 2025 года, не являются существенными и не влияют на правильность установления мировым судьей обстоятельств совершения Кустовым С.Б. преступления, доказанность его вины, а также юридическую оценку его действий.
Обращение потерпевших с заявлениями о проведении процессуальной проверки в СУ СК России по Ивановской области спустя длительное время не свидетельствует о неправдивости их показаний об обстоятельствах совершенного в отношении них преступления. Показанияпотерпевших оценены мировым судьей в совокупности с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, обоснованно признанными достоверными. Сведений о заинтересованности потерпевших при даче показаний, а также оснований для оговора осужденного судом первой инстанции обоснованно не установлено.
Ссылка осужденного на то, что показания потерпевших были оглашены в судебном заседании в нарушение ч.3 ст.281 УПК РФ - при отсутствии существенных противоречий между показаниями, данными в ходе предварительного расследования и в суде, не является основанием для признания оглашенных показаний потерпевших недопустимыми доказательствами. Показания потерпевших, данные ими в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции и на предварительном следствии, были надлежащим образом оценены в приговоре мировым судьей. Указание мировым судьей в приговоре на отсутствие существенных противоречий в показаниях потерпевшего не свидетельствует о незаконности приговора и не является безусловным основанием для его отмены.
Доводы осужденного о том, что мировым судьей по своей инициативе изменено обвинение, не соответствуют действительности. Как следует из материалов дела и приговора мирового судьи в приговоре приведено описание обстоятельств совершения преступления Кустовым С.Б. в пределах предъявленного обвинения. Какие-либо изменения в обстоятельства совершения преступления мировой судья не вносил.
Не имеется оснований для признания недопустимыми доказательствами заключений проведенных по делу лингвистических судебных экспертиз (основной и дополнительной). В силу положений ст.ст.57, ч.2 ст.195, ч.4 ст.199 УПК РФ экспертом может быть признано любое лицо, обладающее специальными знаниями, в качестве эксперта оно привлекается лицом, в чьем производстве находится дело, следователь в этом случае разъясняет эксперту права и ответственность. По настоящему делу следователем вынесено постановление о назначении лингвистической судебной экспертизы, производство которой поручено ФИО14, он предупрежден следователем об уголовной ответственности, ему разъяснены права эксперта.
Проведенные по делу судебные лингвистические экспертизы соответствуют требованиям уголовно-процессуального законодательства (ст.204 УПК РФ), Федеральному закону от 31.05.2001 №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», были проведены экспертом ФИО14, назначенным постановлением следователя. Квалификация эксперта сомнений не вызывает. Сведения о квалификации ФИО14 указаны в заключениях и подтверждены документами, представленными в суд апелляционной инстанции государственным обвинителем, из которых следует, что ФИО14 является кандидатом филологических наук, доцентом кафедры русского языка и методики обучения Шуйского филиала ФГБОУ ВО «ИвГУ», имеет стаж научно-педагогической работы 26 лет, стаж экспертной работы 20 лет.
Экспертизы проведены в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию эксперта, составлены в письменной форме, содержат описание проведенных исследований, мотивированные выводы на постановленные вопросы, которые не противоречат обстоятельствам, установленным по делу, в связи с чем они обоснованно были положены в основу приговора. О примененных методиках эксперт ФИО14 сообщил в ходе допроса в суде первой инстанции, в заключениях приведен перечень специальной литературы, которая была им использована.При таких обстоятельствах, оснований сомневаться заключениях проведенных им экспертиз не имеется.
Несогласие осужденного со сделанными экспертом выводами само по себе не свидетельствует о недостоверности и недопустимости выводов эксперта, изложенных в заключении, либо их ошибочности.
Доводы защиты о некомпетентности и заинтересованности эксперта ФИО14 не нашли объективного подтверждения в ходе судебного разбирательства.
Несостоятельны и доводы осужденного о том, что органами предварительного следствия были нарушены его права, поскольку он был ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы от 28 мая 2025 года, будучи в статусе свидетеля. То обстоятельство, что Кустов С.Б. на момент назначения экспертизы имел статус свидетеля, основанием для признания указанного заключения эксперта недопустимым доказательством не является. Нарушений следователем положений ч.4 ст.195 УПК РФ не имелось, так как экспертиза в отношении Кустова С.Б. не проводилась. На последующих этапах следствия сторона защиты не была лишена возможности заявлять ходатайства о производстве экспертизы с постановкой своих вопросов экспертам.
Вопреки доводу осужденного постановка эксперту вопроса о порочащем характере публикации сама по себе не влечет недопустимости заключения, поскольку, исходя из содержания экспертизы, эксперт ФИО14, отвечая на поставленные следователем вопросы ограничился лингвистическим анализом, что входит в его компетенцию, юридических выводов заключение не содержит.
Использование экспертом «Викисловаря», о чем он пояснил при допросе в суде первой инстанции, не свидетельствует о самостоятельном сборе экспертом материалов для экспертного исследования. В соответствии со ст.25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперт вправе использовать справочные материалы, необходимые для проведения исследования. Использование словарей, в том числе размещенных в открытом доступе, для толкования слов и выражений, содержащихся в исследуемых текстах, является допустимым справочным приемом и не свидетельствует о самостоятельном сборе экспертом материалов для экспертного исследования. Вместе с тем, неуказание в заключении отдельного справочного источника само по себе не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона, повлиявшем на достоверность выводов, и не влечет недопустимости заключения.
Довод осужденного о самостоятельном сборе экспертом материалов для экспертизы материалами дела не подтвержден.
Утверждение защитника о том, что экспертом ФИО14 была исследована часть текста, которая не вменена в обвинение, также не влечет признания заключений эксперта недопустимыми доказательствами. Согласно заключению дополнительной лингвистической экспертизы предметом исследования эксперта был предоставленный ему текст статьи, размещенной Кустовым С.Б., с учетом текста, открывающегося по гиперссылке «донос Митрейкина». Учитывая тот факт, что указанная гиперссылка размещена непосредственно в статье и является ее элементом, текст ссылки входит в состав распространяемой осужденным статьи. Обращение эксперта к тексту по гиперссылке не изменяет предмета экспертизы и не порочит выводов, сделанных по вмененному тексту статьи. Само по себе наличие в заключении ссылок на дополнительный материал не свидетельствует о нарушении закона при получении доказательства и не влечет его исключения из числа допустимых.
Предоставленное осужденным в суде первой инстанции заключение специалиста ФИО15 не может быть принято судом в качестве достоверного и допустимого доказательства, поскольку не основано на требованиях закона, как полученное за пределами предусмотренной законом процедуры. Заключение специалиста не может подменять заключение эксперта, поскольку специалист не проводит исследование доказательств и не формулирует выводы, а лишь высказывает суждение по вопросам, поставленным сторонами. Уголовно-процессуальный закон не предусматривает у специалиста полномочий по оценке проведения схожих с экспертизой исследований.
С доводом осужденного о том, что текст публикации не содержит прямого утверждения, что именно Коновалов, Киселев, Кругликов лично администрируют телеграм-канал, размещают фейки, рекламу, нарушают авторские права, насмехаются над родственниками бойцов, согласиться нельзя, поскольку из общего смысла публикации следует, что сотрудники («ивановские менты»), которые ведут телеграм-канал, опубликовали пост, в котором «надсмехаются» над болью родственников бойцов, пропавших без вести, данный канал редактируют сотрудники Центра по противодействию экстремизму, в числе которых находятся Коновалов, Киселев, Кругликов, что следует из восприятия текста указанной публикации допрошенными по делу потерпевшими Коноваловым К.А., Киселевым И.Г. и Кругликовым Ю.В. и подтверждено заключениями эксперта ФИО14 (основной и дополнительной), которые являются последовательными и дают согласованные выводы о форме (утверждение), негативной оценке и порочащем характере сведений, содержащихся в публикации, размещенной Кустовым С.Б., в отношении сотрудников ЦПЭ (потерпевших), и о том, что в тексте публикации содержатся речевые обороты, позволяющие сделать вывод о причастности конкретных сотрудников ЦПЭ УМВД России по Ивановской области - Коновалова К.А., Киселева И.Г., Кругликова Ю.В. к администрированию (редактированию) канала мессенджера «Телеграм», в котором «надсмехаются» над родственниками бойцов, пропавших без вести, размещают фейки, незаконно размещают рекламу, участвуют в политических событиях, нарушают авторские права, и о том, что именно они распространили несоответствующую действительности информацию против родственников бойцов.
Довод осужденного об отсутствии в обвинении конкретизации и индивидуализации порочащих сведений в отношении каждого из потерпевших, что влечет некорректность обвинения и нарушение принципа индивидуализации вреда, является несостоятельным. Для клеветы отсутствие описания индивидуальных действий каждого потерпевшего само по себе не исключает состава указанного преступления, если сведения воспринимаются как относящиеся к конкретному лицу. Совокупностью исследованных судом доказательств установлено, что сведения, содержащиеся в размещенной Кустовым С.Б. статье, относятся ко всем потерпевшим, а именно к Коновалову К.А., Киселеву И.Г., Кругликову Ю.В., и они распространены и порочат каждого из них.
В предъявленном Кустову С.Б. обвинении требования ст.171 УПК РФ соблюдены, предъявленное ему обвинение достаточно конкретизировано и в нем указано, какие заведомо ложные сведения Кустов изложил в статье в отношении сотрудников ЦПЭ УМВД России по Ивановской области Коновалова К.А., Киселева И.Г., Кругликова Ю.В. и как их распространил в средствах массовой информации.
Суд первой инстанции также верно пришел к выводу о том, что разместив на сайте «IvanovoNews» статью с наименованием «Менты» надсмехаются над болью родственников бойцов, пропавших без вести», содержащую сведения клеветнического характера в отношении потерпевших Коновалова К.А., Киселева И.Г., Кругликова Ю.В., Кустов С.Б. действовал умышленно, то есть осознавал, что изложенные в данной статье сведения являются заведомо ложными, недостоверными, порочат честь, достоинство и подрывают деловую репутацию сотрудников Центра по противодействию экстремизму, поскольку Кустов С.Б. не имел фактических оснований и не получил подтверждения осуществления администрирования потерпевшими телеграм-канала «Жизнь мента», при этом сознательно распространил ложные сведения в отношении них в утвердительной форме. Материалами уголовного дела достоверно установлено, что потерпевшие Коновалов К.А., Киселев И.Г., Кругликов Ю.В. вышеуказанный телеграм-канал не ведут, не редактируют, его администраторами не являются.
Доводы стороны защиты о добросовестном заблуждении осужденного относительно администраторов телеграм-канала, что свидетельствует о невиновности Кустова С.Б., являлись предметом оценки суда первой инстанции, обоснованно отвергнуты с приведением обоснования принятого решения. Мотивы принятых решений по каждому из доводов достаточно подробно изложены в приговоре, основаны на доказательствах, исследованных в судебном заседании, являются убедительными, оснований не соглашаться с ними у суда апелляционной инстанции не имеется.
При этом ссылки осужденного на то, что сведения, полученные им в результате анализа содержания телеграм-канала «Жизнь мента» и из разговора с представителем УМВД Радостиным, на которые он указывает в своей апелляционной жалобе, достоверно не свидетельствуют о том, что администраторами указанного канала являются именно потерпевшие Коновалов К.А., Киселев И.Г., Кругликов Ю.В., не могут являться достаточным основанием для публичного утверждения и распространения информации о потерпевших, как об администраторах телеграм-канала «Жизнь мента», и не свидетельствуют об отсутствии в действиях Кустова С.Б. состава инкриминируемого ему преступления. Так, в опубликованном Кустовым С.Б. посте под названием «Менты» надсмехаются над болью родственников, погибших бойцов» отсутствует ссылка на какие-либо достоверные источники. Осужденный Кустов С.Б. среди фактов, на основании которых он сделал вывод о том, что телеграм-канал «Жизнь мента» редактируют сотрудники ЦПЭ, указывает на сделанный им анализ содержания указанного телеграм-канала (наличие размещенных в нем сводок с фото подозреваемых, текстов сводок, публикаций текстов и фото с митингов, которые курировались Центром по противодействию экстремизму, ежегодных публикаций ко дню образования подразделений по противодействию экстремизму МВД России, публикаций из микрорайона, где проживает семья Потерпевший №1, ночное фото из суда, которое сделали сотрудники Центра) и пояснения Радостина. Однако данные сведения достоверно не свидетельствуют о том, что потерпевшие администрируют телеграм-канал, поскольку являются субъективным мнением осужденного. Исходя из положений ст.ст. 38-40, 47 Закона РФ «О средствах массовой информации», регламентирующих право журналистов и порядок получения ими информации о деятельности государственных органов и их должностных лиц, анализ наименования аккаунта, анализ содержания телеграм-канала и обсуждение авторства телеграм-канала с официальными лицами МВД не соответствуют положениям вышеуказанного Закона, а их осуществление не может приравниваться к исполнению установленной Законом обязанности журналиста по проверке достоверности сообщаемой информации.
В судебном заседании осужденный пояснил, что между ним и ФИО12 состоялся «обычный человеческий разговор», в ходе которого ФИО12 выразил свое личное мнение и ничего не утверждал. При таких обстоятельствах разговор с ФИО12 не может быть расценен как устный запрос применительно к ст.39 Закона РФ «О средствах массовой информации». Таким образом, Кустов С.Б. не получил от представителя УМВД каких-либо сведений, подтверждающих его утверждения, однако, осознавая это, распространил их в категоричной форме в средствах массовой информации.
Кустов С.Б., являясь главным редактором сетевого издания, в силу своего профессионального статуса и положений ст.49 Закона РФ «О средствах массовой информации» был обязан проверять достоверность сообщаемой информации. Вместе с тем, распространив сведения о потерпевших без какой-либо проверки и при отсутствии подтверждающих данных, Кустов С.Б. действовал не в состоянии добросовестного заблуждения, а сознательно, осознавая, что распространяемые им сведения не соответствуют действительности.
При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции о том, что Кустов С.Б. осознавал заведомую ложность распространенных им сведений, является обоснованным. Отсутствие у осужденного достоверных сведений об администрировании потерпевшими телеграм-канала не свидетельствует о его добросовестном заблуждении, а напротив, подтверждает, что Кустов С.Б., не имея фактических оснований для своих утверждений и не получив их подтверждения, сознательно распространил заведомо ложные сведения, порочащие честь и достоинство потерпевших.
Вопреки доводам осужденного, мировой судья обоснованно пришел к выводу о том, что преступление было совершено Кустовым С.Б. по мотиву личной неприязни к Коновалову К.А., Киселеву И.Г., Кругликову Ю.В., как к сотрудникам Центра по противодействию экстремизму.
Судом установлено, что преступный умысел на распространение заведомо ложных сведений возник у Кустова С.Б. в период с 12 февраля 2025 года по 23 часа 31 минуту 16 февраля 2025 года, при этом осужденный действовал, испытывая неприязнь к сотрудникам ЦПЭ УМВД России по Ивановской области Коновалову К.А., Киселеву И.Г. и Кругликову Ю.В. за выполнение последними возложенных на них должностных обязанностей по выявлению, документированию и пресечению противоправной деятельности Кустова С.Б., в том числе в связи с проводившейся ими работой по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст.20.3.3 КоАП РФ, решение по которому вынесено судьей Фрунзенского районного суда г.Иваново 12 февраля 2025 года.
Кроме того, наличие неприязни у Кустова С.Б. к конкретным сотрудникам ЦПЭ (Коновалову К.А., Киселеву И.Г. и Кругликову Ю.В.) подтверждается характером и содержанием опубликованной Кустовым С.Б. статьи, использованием в ее тексте эмоционально окрашенных выражений, а также тем, что осужденный был осведомлен о решении по делу об административном правонарушении от 12 февраля 2025 года и о том, какими доказательствами подтверждена его вина в совершении административного правонарушения.
Довод защиты о том, что всю подготовку материалов по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст.20.3.3 КоАП РФ (опрос, составление протокола, определение состава правонарушения, направление дела в суд, дача показаний в суде), производил иной сотрудник — ФИО20, в связи с чем при наличии чувства мести за привлечение к административной ответственности Кустов С.Б. должен был бы испытывать его не к потерпевшим, а к ФИО20, приведенные выводы суда о мотиве преступления не опровергает. Указанное обстоятельство само по себе не исключает наличия у подсудимого неприязни к потерпевшим как к сотрудникам Центра по противодействию экстремизму, выполнявшим возложенные на них должностные обязанности по выявлению, документированию и пресечению противоправной деятельности Кустова С.Б.
Ссылки потерпевших на то, что они ранее не сталкивались с Кустовым С.Б. при исполнении своих должностных обязанностей и не принимали участия в работе по его административному преследованию по ст.20.3.3 КоАП РФ, не свидетельствуют об отсутствии у подсудимого мотива личной неприязни, поскольку мотив преступления определяется субъективным восприятием осужденным действий потерпевших как связанных с выполнением ими служебных обязанностей, направленных на пресечение его противоправной деятельности.
Довод Кустова С.Б. о том, что судом не установлено, кто является администратором телеграм-канала «Жизнь мента», на законность обжалуемого приговора мирового судьи не влияет, поскольку в соответствии со ст.252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Настоящее уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в пределах, предусмотренных ст.252 УПК РФ. Неустановление фактического редактора канала само по себе не свидетельствует о достоверности утверждения осужденного о причастности к его администрированию именно потерпевших и не опровергает вывод мирового судьи о том, что Кустов С.Б., распространяя сведения о конкретных потерпевших, не располагал достоверными данными об их причастности к ведению канала и не провел надлежащую проверку достоверности.
Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами мирового судьи при оценке наличия в действиях осужденного Кустова С.Б. квалифицирующего признака «с использованием служебного положения». Судом установлено, что Кустов С.Б. является главным редактором сетевого издания «IvanovoNews», разработанного для осуществления деятельности телеканала «Барс», генеральным директором которого также является Кустов С.Б. Согласно Уставу редакции главный редактор осуществляет непосредственное руководство сетевым изданием, определяет содержание и рубрикацию СМИ, руководит текущей деятельностью редакции. Таким образом, Кустов С.Б., имея доступ администратора к сайту «IvanovoNews», разместил на указанном новостном сайте статью «Менты» надсмехаются над болью родственников бойцов, пропавших без вести», тем самым использовал возможности доступа к сетевому изданию, обусловленные его служебным положением.
Статья была размещена Кустовым С.Б. на сайте «IvanovoNews», то есть в общедоступном для неограниченного количества пользователей указанного сайта в интернет-ресурсе, что свидетельствует о наличии признаков публичности и «с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, включая сеть «Интернет».
Довод осужденного о расследовании дела неуполномоченным органом является необоснованным. В соответствии с положениями пп. «в» п.1 ч.2 ст.151 УПК РФ установлены правила определения подследственности уголовных дел, в силу которых предварительное следствие по уголовным делам о преступлениях, совершенных в отношении должностных лиц органов внутренних дел Российской Федерации в связи с их служебной деятельностью производится следователями Следственного комитета Российской Федерации. Согласно постановлению о возбуждении уголовного дела от 19 мая 2025 года основанием для возбуждения уголовного дела послужило наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления, предусмотренного ч.3 ст.128.1 УК РФ, совершенного в отношении Коновалова К.А., Киселева И.Г., Кругликова Ю.В., являющихся сотрудниками органа внутренних дел РФ, расследование которого в соответствии с пп. «в» п.1 ч.2 ст.151 УПК РФ относится к подследственности Следственного комитета РФ.
Утверждение осужденного о необходимости признания потерпевшими всех сотрудников Центра по противодействию экстремизму не основано на законе. В силу положений ст.42 УПК РФ потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред. Потерпевшим по делу о клевете может быть только то лицо, честь и достоинство которого непосредственно затронуты распространенными сведениями. В статье, опубликованной Кустовым С.Б., содержатся порочащие сведения в отношении Коновалова, Киселева и Кругликова, следовательно, именно им причинен моральный вред, в связи с чем они обоснованно признаны потерпевшими по делу. Фраза о том, что «канал редактируют сотрудники ЦПЭ», сама по себе не свидетельствует о распространении клеветы в отношении иных сотрудников ЦПЭ, фамилии которых в публикации не указаны. В связи с изложенным, оснований для признания потерпевшими иных сотрудников ЦПЭ, не имелось.
Таким образом, выводы мирового судьи о виновности Кустова С.Б. в совершении преступления при указанных в приговоре обстоятельствах соответствуют фактическим обстоятельствам дела, подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре, которым суд в соответствии со ст.ст. 87, 88 УПК РФ дал оценку как каждому в отдельности, так и всем доказательствам в совокупности с точки зрения относимости, достоверности, допустимости и привел мотивы, по которым принял во внимание одни доказательства и отверг другие, обоснованно расценив показания осужденного, отрицавшего факт совершения преступления, как способ защиты от предъявленного обвинения.
Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, по делу отсутствуют.
Обжалуемый приговор соответствует требованиям ст.ст. 297, 304, 307 - 309 УПК РФ, он содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины и последствий преступления, в нем изложены исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства, на которых основаны выводы суда.
Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ установлены верно, судом выполнены все требования уголовно-процессуального закона, строгое соблюдение которых обеспечивает полное, всестороннее и объективное рассмотрение дела.
Действиям Кустова С.Б. дана правильная юридическая оценка по ч.3 ст.128.1 УК РФ в соответствии с установленными фактическими обстоятельствами. При этом выводы суда по вопросам уголовно-правовой оценки содеянного убедительно мотивированы, все признаки инкриминированного ему преступления получили объективное подтверждение.
Оснований для вынесения в отношении Кустова С.Б. оправдательного приговора, о чем просила сторона защиты, а также для изменения юридической квалификации преступления, не имеется.
Как видно из материалов дела, судебное следствие по данному уголовному делу проведено в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, презумпции невиновности, с достаточной полнотой и объективно. Стороны не были ограничены в праве представления доказательств, все представленные сторонами в ходе судебного разбирательства доказательства судом исследованы и получили свою надлежащую оценку, заявленные ходатайства разрешены судом в соответствии с требованиями закона, принятые по ним решения мотивированы и являются правильными.
Ссылка защитника в жалобе о том, что мировым судьей допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, выразившиеся в том, что он необоснованно отказал в ходатайстве осужденного о вызове и допросе в судебном заседании в качестве свидетеля – следователя ФИО10, не является безусловным основанием для отмены приговора. Кроме того, следователь ФИО10 была допрошена по ходатайству осужденного в суде апелляционной инстанции.
Доводы стороны защиты о том, что протокол судебного заседания составлен с нарушениями и не соответствует аудиозаписи, не могут служить основанием для отмены приговора.
В соответствии со ст.260 УПК РФ замечания на протокол и аудиозапись судебного заседания рассматриваются председательствующим, который при согласии с замечаниями удостоверяет их правильность, а при несогласии выносит мотивированное постановление об их отклонении.
Из материалов дела следует, что поданные осужденным Кустовым С.Б. замечания на протокол судебного заседания были рассмотрены председательствующим. По результатам их рассмотрения мировым судьей 6 июля 2026 года вынесено постановление (т.9 л.д.44-53), в части замечания удостоверены, в остальной части отклонены мотивированным постановлением. Таким образом, предусмотренный законом порядок проверки достоверности протокола судебного заседания соблюден, подтвержденные расхождения устранены путем удостоверения замечаний.
Само по себе несогласие стороны защиты с результатами рассмотрения замечаний, при отсутствии данных о том, что допущенные при составлении протокола недостатки повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не является основанием для отмены судебного решения.
При назначении наказания осужденному Кустову С.Б. в виде штрафа мировым судьей в соответствии с требованиями закона учтены характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о его личности, наличие смягчающих наказание обстоятельств, каковыми судом признаны наличие у Кустова С.Б. в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ – наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, состояние здоровья осужденного, отягчающего наказание обстоятельства в соответствии с п. «ж» ч.1 ст.63 УК РФ - совершение преступления в отношении лица в связи с выполнением им служебной деятельности, с учетом влияния назначенного наказания на исправление Кустова С.Б., на условия жизни его семьи и имущественного положения осужденного.
Оснований для признания в качестве смягчающих наказание иных, нежели указанных в обжалуемом приговоре, обстоятельств суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, как не усматривает их и суд апелляционной инстанции.
Довод осужденного о том, что его критические высказывания касались потерпевших как частных лиц, суд находит несостоятельным. Как установлено судом, в статье, размещенной Кустовым С.Б., указаны конкретное подразделение в системе МВД России – Центр по противодействию экстремизму УМВД России по Ивановской области, должности, звания и место работы потерпевших (Коновалов - начальник ЦПЭ, Киселев И.Г. – оперуполномоченный ОВД ЦПЭ, Кругликов Ю.В. – оперуполномоченный, майор полиции), а также специальный закон, регулирующий их служебную деятельность, который они, по мнению осужденного, нарушили, указал на их действия, непосредственно связанные с их служебной деятельностью (незаконное размещение рекламы, информационное участие в политических событиях, нарушение авторских прав). При этом осужденный сослался на «руководство УМВД», а не на иной орган. Совокупность этих данных безусловно указывает на связь инкриминируемого деяния со служебной деятельностью потерпевших, в связи с чем мировым судьей обоснованно признано отягчающим наказание обстоятельством - совершение преступления в отношении лица в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности.
Довод апелляционной жалобы о том, что при назначении наказания в виде штрафа мировым судьей не учтено, что в деле не имеется документов, подтверждающих материальное положение осужденного, является несостоятельным.
В соответствии с ч.3 ст.46 УК РФ размер штрафа определяется судом с учетом тяжести совершенного преступления и имущественного положения осужденного и его семьи, а также с учетом возможности получения осужденным заработной платы или иного дохода.
Как следует из приговора, при определении размера штрафа мировой судья учел тяжесть совершенного преступления, имущественное положение Кустова С.Б. и его семьи, а также наличие у него возможности получения заработной платы или иного дохода.
Действующее уголовное законодательство и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» обязывают суд выяснять имущественное положение осужденного и его семьи, однако не возлагают на суд обязанности по истребованию каких-либо конкретных документов, подтверждающих такое положение. Каких-либо сведений о тяжелом материальном положении осужденного, которые не были бы учтены судом, стороной защиты ни в суде первой инстанции, ни в апелляционной жалобе не представлено.
Выводы суда о необходимости назначения Кустову С.Б. наказания в виде штрафа в приговоре мотивированы, являются обоснованными и правильными, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается.
Довод апелляционной жалобы о неприменении мировым судьей рассрочки уплаты штрафа также не может служить основанием для отмены или изменения приговора. Вопрос о предоставлении рассрочки (отсрочки) уплаты штрафа может быть разрешен судом в порядке исполнения приговора (ст.ст.396-399 УПК РФ) по ходатайству осужденного после вступления приговора в законную силу.
С учетом назначения осужденному наказания в виде штрафа, мировой судья в соответствии с требованиями п.11 ч.1 ст.299 УПК РФ обоснованно сохранил обеспечительные меры в виде ареста на имущество осужденного, принадлежащее ему, - мобильный телефон марки «<данные изъяты>» модели «<данные изъяты>». При этом по смыслу закона само по себе сохранение ареста на имущество не означает лишение осужденного права на это имущество.
В случае возникновения сомнений и неясностей при исполнении приговора в указанной части осужденный вправе обратиться в суд с ходатайством для их разрешения в порядке, предусмотренном ст.399 УПК РФ.
Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые в силу положений ст.389.17 УПК РФ могут явиться основанием для отмены судебного решения, судом апелляционной инстанции не установлено.
Обжалуемый приговор является законным, обоснованным и справедливым и отмене по доводам апелляционных жалоб не подлежит.
Таким образом, приговор мирового судьи подлежит изменению по мотивам, изложенным выше, в части исключения из описательно-мотивировочной части приговора указание на ответ из УМВД России по Ивановской области от 3 апреля 2026 года.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд
ПОСТАНОВИЛ:
Приговор и.о. мирового судьи судебного участка №6 Фрунзенского судебного района г.Иваново - мирового судьи судебного участка №4 Фрунзенского судебного района г.Иваново от 26 июня 2026 года в отношении Кустова С.Б. изменить:
- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на ответ из УМВД России по Ивановской области от 3 апреля 2026 года (т.6 л.д.235-236) как на доказательство виновности Кустова С.Б. в совершении преступления.
В остальной части указанный приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного Кустова С.Б. и защитника-адвоката Одинцова С.В. - без удовлетворения.
Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента оглашения и может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке главы 47.1 УПК РФ.
Судья Н.В.Шальнова