РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
Невский районный суд Санкт-Петербурга в составе:
председательствующего судьи Завражской Е.В., при секретаре Поповой А.А., с участием прокурора Корнеевой Н.О., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Ульяновой Марии Владиславовны к Санкт-Петербургскому государственному учреждению «Центр государственной экспертизы» о признании недействительным соглашения, признании незаконным и отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании компенсации за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
Ульянова М.В. обратилась в Невский районный суд Санкт-Петербурга с исковым заявлением к СПб ГАУ «ЦГЭ», в котором, с учетом уточнений просит признать недействительным соглашение от 25.09.2025 года о расторжении трудового договора, признать недействительным и отменить приказ (распоряжение) о прекращении (расторжении) трудового договора № 14 от 25.09.2025 года, восстановить в должности «ведущий специалист» отдела делопроизводства и управления документационного обеспечения в СПб ГАУ «ЦГЭ», взыскать компенсацию за время вынужденного прогула за период с 26.09.2025 года по 27.01.2026 года в размере 690 523,64 рублей, в том числе, с расчетом на день вынесения решения суда, а также компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей.
В обоснование заявленных требований Ульянова М.В. указывает, что между ней и СПб ГАУ «ЦГЭ» заключен трудовой договор от 14.01.2025 года № 572, в соответствии с которым она принята на должность «ведущего специалиста» в отдел делопроизводства управления документационного обеспечения, с 14.01.2025 года приступила к исполнению трудовых обязанностей. 25.09.2025 года на основании приказа № 14, как указывает истец, она была уволена на основании п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ в связи с подписанием соглашения от 25.09.2025 года о расторжении договора. Истец также указывает, что при подписании указанного соглашения на нее оказывалось давление. Впоследствии, 16.10.2025 года на приеме у врача ей стало известно о беременности, в связи с чем, на момент подписания соглашения о расторжении трудового договора и увольнения о беременности Ульянова М.В. не знала, что существенно изменяет обстоятельства, из которых она исходила при его заключении и на ее волеизъявлении. Указывает, что беременность изменяет жизненную ситуацию и профессиональные планы, в связи с чем, соглашение о расторжении трудового договора не может сохранить свое действие ввиду отсутствия волеизъявления на увольнение. 17.10.2025 года истец обратилась к ответчику с просьбой об отмене соглашения от 25.09.2025 года и восстановлении в должности посредством электронной почты и направления заявления АО «Почта России», ответ истцом не получен.
Истец Ульянова М.В. и ее представитель - Чирова А.В., действующая на основании доверенности, в судебное заседание явились, заявленные требования поддержали в полном объеме.
Представители ответчика СПБ ГАУ «ЦГЭ» - Потехин В.С. и Колесников А.А., действующие на основании доверенностей, в судебное заседание явились, заявленные требования не признали.
Суд, выслушав мнение явившихся лиц, изучив материалы дела и оценив все собранные по делу доказательства, принимая во внимание заключение прокурора, полагавшего заявленные требования неподлежащими удовлетворению, приходит к следующему.
Как установлено судом и следует из материалов дела, 14.01.2025 года между СПб ГАУ «ЦГЭ» и Ульяновой М.В. был заключен трудовой договор № 572, Ульянова М.В. принята на работу в должности ведущего специалиста отдела делопроизводства управления документационного обеспечения.
25.09.2025 года между СПб ГАУ «ЦГЭ» и Ульяновой М.В. заключено соглашение о расторжении трудового договора от 14.01.2025 года № 572, согласно которому стороны пришли к соглашению о прекращении трудового договора от 14.01.2025 года № 572 25.09.2025 года на основании п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, издан приказ (распоряжение) о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) № 14 от 25.09.2025 года.
Согласно представленным в материалы дела результатам УЗИ в ранних сроках беременности, 16.10.2025 года у Ульяновой М.В. определена беременность раннего срока 6 недель.
17.10.2025 года Ульяновой М.В. в СПб ГАУ «ЦГЭ» на электронную почту, а также по почте направлено заявление, в котором она сообщила, что на момент подписания соглашения от 25.09.2025 года о прекращении трудового договора от 14.01.2025 года № 572 она находилась в состоянии беременности о которой ей было неизвестно, указала, что это существенно изменяет обстоятельства, из которых она исходила при его заключении и на ее волеизъявление, просила отменить приказ (распоряжение) о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) № 14 от 25.09.2025 года и восстановить ее с должности ведущего специалиста отдела делопроизводства управления документационного обеспечения.
26.11.2025 года СПб ГАУ «ЦГЭ» направлен ответ на заявление Ульяновой М.В., в котором со ссылкой на положения соглашения о прекращении трудового договора работодатель указывает, что работник при подписании соглашения подтвердил, что соглашение подписано добровольно, без принуждения и не под воздействием обстоятельств, осознает свои действия, предвидит последствия, в период подписания соглашения не беременна и не имеет группу инвалидности. Также указал, что заявление о восстановлении на работе в связи с состоянием беременности подано после прекращения трудовых отношений, на момент издания приказа от 25.09.2025 года СПб ГАУ «ЦГЭ» действовало последовательно и добросовестно, при этом на должность, которую ранее занимала Ульянова М.В. 01.10.2025 года принят работник, свободные вакансии отсутствуют, в связи с чем, основания для отмены приказа от 25.09.2025 года № 14 и восстановлении ее на работе отсутствуют.
Согласно справке СПб ГБУЗ «<данные изъяты>», по состоянию на 23.01.2026 года Ульянова М.В. является беременной, срок 19/20 недель.
Положения ст. 37 Конституции Российской Федерации, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (ч. 1 ст. 1, ст. 2 и ст. 7 Конституции Российской Федерации).
Согласно п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ основанием прекращения трудового договора является соглашение сторон (ст. 78 ТК РФ).
Статьей 78 ТК РФ установлено, что трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.
Часть 1 ст. 261 ТК РФ предусматривает, что расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременной женщиной не допускается, за исключением случаев ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем.
В п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.01.2014 года N 1 «О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних» разъяснено, что поскольку увольнение беременной женщины по инициативе работодателя запрещается, отсутствие у работодателя сведений о ее беременности не является основанием для отказа в удовлетворении иска о восстановлении на работе.
Между тем, на дату подписания соглашения о прекращении трудовых отношений и увольнения с работы, Ульянова М.В. была беременна, о чем ей стало известно только 16.10.2025 года после визита к врачу.
Истец сообщила работодателю о своей беременности и просила аннулировать соглашение о прекращении трудовых отношений, восстановить ее на работе в прежней должности, в чем ей было отказано.
По смыслу вышеприведенных норм права, а также исходя из обстоятельств рассматриваемого дела, заявление Ульяновой М.В. об отказе от исполнения достигнутой с работодателем договоренности о расторжении трудового договора в связи с наличием у нее беременности, о которой на тот момент она не знала, свидетельствует о том, что соглашение сторон о расторжении трудового договора не может сохранить своего действия ввиду отсутствия на это волеизъявления работника. В противном случае фактически имеет место прекращение трудового договора не по соглашению сторон, а по инициативе работодателя с нарушением запрета, предусмотренного ч. 1 ст. 261 ТК РФ.
Иное толкование указанных нормативных положений привело бы к ограничению объема трудовых прав работника, заключившего соглашение с работодателем о расторжении трудового договора и лишенного возможности в силу сложившихся обстоятельств отказаться от исполнения соглашения, и, как следствие, к отказу в предоставлении законных гарантий работнику, в частности гарантии от увольнения беременной женщине.
Вышеуказанное толкование подлежащих применению в настоящем споре норм права также содержится в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 05.09.2014 года № 37-КГ14-4.
Таким образом, учитывая незаконность произведенного увольнения, Ульянова М.В. подлежит восстановлению в прежней должности с 26.09.2025 года, то есть со дня, следующего за изданием приказа об увольнении от 25.09.2025 года № 14.
Статьей 394 ТК РФ определено, что в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.
Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.
В соответствии с п. 62 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 года N 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», средний заработок для оплаты времени вынужденного прогула определяется в порядке, предусмотренном ст.139 ТК РФ.
Статьей 139 ТК РФ установлен единый порядок исчисления средней заработной платы для всех случаев определения ее размера, в таком же порядке следует определять средний заработок при взыскании денежных сумм за время вынужденного прогула, вызванного задержкой выдачи уволенному работнику трудовой книжки (ст. 234 ТК РФ), при вынужденном прогуле в связи с неправильной формулировкой причины увольнения (ч. 8 ст. 394 ТК РФ), при задержке исполнения решения суда о восстановлении на работе (ст. 396 ТК РФ).
В рассматриваемом случае, ввиду установления факта незаконного увольнения истца, в его пользу с ответчика подлежит взысканию заработная плата за время вынужденного прогула с 26.06.2025 года (со дня, следующего за днем увольнения истца) по 10.03.2026 года (день вынесения решения).
В рассматриваемом случае, суд признает расчет среднего дневного заработка представленного истцом обоснованным, соответствующим представленным в материалы дела документам.
Таким образом, с ответчика в пользу истца подлежит к взысканию компенсация за время вынужденного прогула в размере 1 389 468,30 рублей из расчета: (8 421,02 рублей (средний дневной заработок) х 165 дней (период вынужденного прогула).
В силу ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.
В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Согласно разъяснениям, данным в п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии с частью четвертой статьи 3 и частью девятой статьи 394 Кодекса суд вправе удовлетворить требование лица, подвергшегося дискриминации в сфере труда, а также требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконно переведенного на другую работу, о компенсации морального вреда.
Учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).
В соответствии со ст. 237 ТК РФ компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.
Поскольку суд установил факт нарушения трудовых прав истца по выплате заработной платы, а также факт незаконного увольнения истца, то с учетом разумности и справедливости, исходя из объема нарушенных прав истца, суд полагает возможным взыскать с ответчика в его пользу компенсацию морального вреда в заявленном истцом размере, то есть в размере 15 000 рублей.
Одновременно, суд при определении размера компенсации морального вреда принимает во внимание обстоятельства длительности нарушения ответчиком прав истца, которая была лишена возможности трудиться и получать заработную плату, при этом, ответчиком было допущено незаконное увольнение истца.
Также в соответствии с положениями ст. 103 ГПК РФ, суд полагает необходимым взыскать с ответчика в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации государственную пошлину в размере 28 894 рубля по удовлетворенным исковым требованиям имущественного характера и 3 000 рублей по удовлетворенным исковым требованиям не имущественного характера.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 12, 56, 67, 103, 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковое заявление Ульяновой Марии Владиславовны - удовлетворить частично.
Признать недействительным соглашение о расторжении трудового договора, заключенное 25.09.2025 года между Санкт-Петербургским государственным учреждением «Центр государственной экспертизы» и Ульяновой Марией Владиславовной.
Признать незаконным увольнение Ульяновой Марии Владиславовны на основании приказа (распоряжения) о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) № 14 от 25.09.2025 года.
Восстановить Ульянову Марию Владиславовну в должности ведущего специалиста отдела делопроизводства документационного обеспечения Санкт-Петербургского государственного учреждения «Центр государственной экспертизы» с 26.09.2025 года.
Взыскать с Санкт-Петербургского государственного учреждения «Центр государственной экспертизы» (ИНН 7840422787, ОГРН 1099847004135) в пользу Ульяновой Марии Владиславовны (ИНН №) компенсацию за время вынужденного прогула в размере 1 389 468,30 рублей, компенсацию морального вреда в размере 15 000 рублей, а всего 1 404 468 (один миллион четыреста четыре тысячи четыреста шестьдесят восемь) рублей 30 копеек.
В удовлетворении остальной части требований - отказать.
Взыскать с Санкт-Петербургского государственного учреждения «Центр государственной экспертизы» (ИНН 7840422787, ОГРН 1099847004135) в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 31 894 (тридцать одна тысяча восемьсот девяносто четыре) рубля.
Решение в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.
Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Невский районный суд Санкт-Петербурга.
Судья: