РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
25 августа 2026 года город Санкт-Петербург
Петроградский районный суд города Санкт-Петербурга в составе председательствующего судьи Мазневой Т.А., при помощнике судьи Коропец А.Д., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску <ФИО>1 к обществу с ограниченной ответственностью «Дорнадзор» о признании трудового договора расторгнутым с определенной даты, возложении обязанности внести запись в трудовую книжку и выдать трудовую книжку, взыскании компенсации за неиспользованный отпуск, денежной компенсации за нарушение срока выплат, среднего заработка за задержку выдачи трудовой книжки и компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
<ФИО>1 обратился в суд с иском к ООО «Дорнадзор», с учетом принятого судом заявления об уточнении исковых требований от 8 апреля 2026 года просил признать заключенный сторонами трудовой договор № ДН-31/2022 от 17 октября 2022 года расторгнутым с 9 октября 2025 года по инициативе работника на основании пункта 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации; обязать ответчика внести соответствующую запись в его бумажную трудовую книжку и выдать ее; взыскать 82 892 руб. 24 коп. компенсации за неиспользованный отпуск, 80 198 руб. 39 коп. денежной компенсации за нарушение срока выплат за период с 10 октября 2025 года по 15 апреля 2026 года, 1 631 363 руб. 80 коп. среднего заработка за задержку выдачи трудовой книжки за период с 10 октября 2025 года по 26 марта 2026 года и 50 000 руб. компенсации морального вреда.
В обоснование иска <ФИО>1 указал, что работал у ответчика с 17 октября 2022 года. В связи с задержкой заработной платы 31 марта 2025 года он уведомил работодателя о приостановлении работы. Заявление об увольнении по собственному желанию от 22 сентября 2025 года направил заказным почтовым отправлением по адресу работодателя. Отправление прибыло в место вручения 25 сентября 2025 года, однако адресатом получено не было. Полагая, что двухнедельный срок предупреждения начал течь 26 сентября 2025 года, истец считал последним днем работы и днем прекращения трудового договора 9 октября 2025 года. В названную дату он потребовал оформить увольнение и произвести окончательный расчет, однако своевременно это сделано не было.
Истец ссылался на наличие 42 дней неиспользованного ежегодного оплачиваемого отпуска — 14 дней за второй рабочий год и 28 дней за третий рабочий год. Средний дневной заработок определил в размере 10 344 руб. 90 коп., а компенсацию за отпуск — в размере 434 485 руб. 80 коп. Из этой суммы вычел поступивший 26 марта 2026 года единый платеж в размере 351 593 руб. 56 коп. и получил заявленный остаток 82 892 руб. 24 коп. Денежную компенсацию по статье 236 Трудового кодекса Российской Федерации рассчитал исходя из 434 485 руб. 80 коп., а затем — из указанного им остатка задолженности.
Требование о среднем заработке истец мотивировал тем, что несвоевременное оформление увольнения и отсутствие записи о прекращении трудовых отношений препятствовали трудоустройству по основному месту работы. В подтверждение представил справку нового работодателя. Нарушением трудовых прав, длительностью неопределенности своего правового положения и необходимостью обращения в суд обосновал также требование о компенсации морального вреда.
В ходе рассмотрения дела ответчик 26 марта 2026 года издал приказ № 2-у о прекращении трудового договора с <ФИО>1 с 9 октября 2025 года на основании пункта 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, внес сведения о прекращении трудовых отношений в информационные ресурсы, начислил компенсацию за 42 дня неиспользованного отпуска и денежную компенсацию по статье 236 Трудового кодекса Российской Федерации. 27 марта 2026 года истцу направлены сведения о трудовой деятельности по форме СТД-Р, копия приказа и иные документы, 2 апреля 2026 года — оставшиеся истребованные им документы.
Представитель истца Сибилева Т.В. в судебном заседании уточненные требования поддержала. Полагала, что последующее издание приказа не устранило необходимости судебной защиты, поскольку на день, указанный истцом как день увольнения, ответчик трудовые отношения не оформил. Расчет работодателя считала заниженным, выдачу документов — несвоевременной, а отсутствие бумажной записи — препятствующим полноценному трудоустройству.
Представитель ответчика Николаев М.Н. иск не признал. Пояснил, что оригинал заявления об увольнении работодателю не вручался, о его существовании ответчик узнал позднее, в связи с чем оснований оформить увольнение 9 октября 2025 года не имелось. Вместе с тем после получения необходимых сведений ответчик в ходе рассмотрения дела издал приказ с указанной истцом датой прекращения договора и направил документы. Ответчик считал окончательный расчет произведенным полностью: компенсация за 42 дня отпуска начислена в размере 349 211 руб. 10 коп., денежная компенсация за задержку — в размере 54 919 руб. 46 коп.; после удержания налога истцу одним платежом перечислено 351 593 руб. 56 коп. Бумажная трудовая книжка ответчику не передавалась, сведения о трудовой деятельности велись в электронном виде. Истец с 24 сентября 2025 года работал у другого работодателя, доказательств отказа в приеме на работу либо утраты заработка из-за действий ответчика не представил.
Истец <ФИО>1, надлежащим образом извещенный о месте и времени судебного заседания, в суд не явился, обеспечил участие представителя. С учетом мнения представителей сторон дело рассмотрено в его отсутствие в порядке статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Выслушав объяснения представителей сторон, исследовав письменные доказательства в их совокупности и оценив их по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.
Судом установлено, что 17 октября 2022 года между ООО «Дорнадзор» и <ФИО>1 заключен трудовой договор № ДН-31/2022. Истец принят на должность коммерческого директора с окладом 74 800 руб. Дополнительным соглашением от 1 февраля 2023 года оклад установлен в размере 126 500 руб. С 24 апреля 2023 года истец переведен на должность менеджера по работе с ключевыми клиентами с ежемесячным доходом 175 000 руб. после удержания налога на доходы физических лиц. С 21 ноября 2024 года он переведен на должность руководителя отдела продаж; дополнительным соглашением ежемесячный доход определен в размере 300 000 руб. после удержания налога, в том числе 200 000 руб. — должностной оклад и 100 000 руб. — аванс в счет будущих продаж.
Вступившим в законную силу апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 16 июля 2026 года по связанному делу № 2-3073/2025, в котором участвовали те же стороны, установлено, что согласованная выплата в размере 300 000 руб. являлась гарантированной частью ежемесячного дохода истца; приостановление им работы по статье 142 Трудового кодекса Российской Федерации являлось правомерным по 10 апреля 2025 года включительно, а после погашения 10 апреля 2025 года задолженности по заработной плате за февраль 2025 года законных оснований продолжать приостановление работы без направления нового уведомления не имелось. Указанным судебным актом <ФИО>1 отказано во взыскании среднего заработка за приостановление работы после 10 апреля 2025 года. В соответствии с частью второй статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации эти обстоятельства вновь не доказываются и обязательны для суда при рассмотрении настоящего дела.
Из заявления <ФИО>1 от 22 сентября 2025 года следует ясно выраженное волеизъявление прекратить трудовой договор 9 октября 2025 года по собственному желанию. Заявление направлено заказным письмом с описью вложения по адресу места нахождения ООО «Дорнадзор», указанному в Едином государственном реестре юридических лиц. Почтовый чек, опись вложения и отчет об отслеживании подтверждают поступление отправления в место вручения 25 сентября 2025 года и его последующий возврат вследствие неполучения адресатом. Доказательств направления заявления по ненадлежащему адресу либо объективной невозможности получить поступившую корреспонденцию ответчик не представил.
Согласно пункту 3 части первой статьи 77 и части первой статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации работник вправе расторгнуть трудовой договор, предупредив работодателя об этом в письменной форме не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен законом. Течение срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении. До истечения срока предупреждения работник вправе отозвать заявление, а по истечении этого срока — прекратить работу. В последний день работы работодатель обязан выдать документы, связанные с работой, и произвести окончательный расчет.
Закон не устанавливает единственного способа передачи заявления об увольнении и не запрещает его направление почтой. По смыслу статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с общим правилом пункта 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации юридически значимое сообщение считается доставленным и тогда, когда оно поступило адресату, но по обстоятельствам, зависящим от него, не было вручено либо адресат с ним не ознакомился. Согласно разъяснениям пункта 67 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 риск последствий неполучения корреспонденции, доставленной по указанному юридическим лицом адресу, несет адресат.
Поскольку отправление поступило в место вручения по надлежащему адресу 25 сентября 2025 года, срок предупреждения начал течь 26 сентября 2025 года и истек 9 октября 2025 года. Доказательств отзыва заявления до этой даты не имеется. Направленное работодателем 10 октября 2025 года письмо с предложением представить оригинал заявления не изменяет правовых последствий надлежащего поступления письменного волеизъявления работника. Более того, изданный самим ответчиком впоследствии приказ № 2-у от 26 марта 2026 года воспроизводит указанное заявление как основание увольнения и устанавливает именно 9 октября 2025 года датой прекращения договора.
Издание приказа в ходе судебного разбирательства не устраняет возникший между сторонами спор о моменте прекращения трудовых отношений и не лишает истца права получить судебное подтверждение этого юридически значимого обстоятельства. На день обращения в суд увольнение оформлено не было, а ответчик первоначально отрицал наступление правовых последствий заявления. Поэтому требование о признании трудового договора расторгнутым с 9 октября 2025 года по инициативе работника на основании пункта 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации подлежит удовлетворению.
Разрешая требования о бумажной трудовой книжке, суд исходит из следующего. В соответствии со статьями 66, 66.1 и 84.1 Трудового кодекса Российской Федерации в день прекращения трудового договора работодатель обязан выдать работнику трудовую книжку, если она ведется работодателем, либо предоставить сведения о трудовой деятельности. Обязанность внести запись и выдать бумажную книжку предполагает, что работник передал ее работодателю и она находится у него на хранении.
Представленные ответчиком книга учета движения трудовых книжек и вкладышей, сведения кадрового учета и форма СТД-Р не содержат данных о принятии от <ФИО>1 бумажной трудовой книжки. Акта приема, расписки либо иного доказательства ее передачи ответчику истец не представил. Напротив, сведения о трудовой деятельности в отношении истца велись в электронном виде. Форма СТД-Р со сведениями об увольнении, копия приказа и иные документы направлены ему 27 марта 2026 года, оставшиеся документы — 2 апреля 2026 года. При таких обстоятельствах возложить на ответчика обязанность внести запись в отсутствующий у него документ и выдать этот документ невозможно, в связи с чем оба требования о бумажной трудовой книжке удовлетворению не подлежат.
Согласно статьям 121 и 127 Трудового кодекса Российской Федерации при увольнении работнику выплачивается денежная компенсация за все неиспользованные отпуска, при этом в стаж, дающий право на ежегодный основной оплачиваемый отпуск, не включается время отсутствия работника на работе без уважительных причин. Количество дней отпуска, причитающихся за неполный рабочий год, определяется пропорционально отработанному времени. В силу пункта 35 Правил об очередных и дополнительных отпусках, утвержденных НКТ СССР 30 апреля 1930 года № 169 и применяемых в части, не противоречащей Трудовому кодексу Российской Федерации, излишки, составляющие менее половины месяца, исключаются, а составляющие не менее половины месяца округляются до полного месяца.
Стороны исходили из того, что ко второму рабочему году у истца оставалось 14 дней отпуска. Третий рабочий год начался 17 октября 2024 года. С учетом обязательных для суда выводов по делу № 2-3073/2025 период отсутствия <ФИО>1 с 11 апреля по 9 октября 2025 года не был периодом законного приостановления работы по статье 142 Трудового кодекса Российской Федерации и не подлежит включению в отпускной стаж как время отсутствия без установленного законом основания. С 17 октября 2024 года по 10 апреля 2025 года включительно отпускной стаж составляет 176 календарных дней, то есть пять месяцев и 25 дней, которые по приведенному правилу учитываются как шесть месяцев. За этот период истцу причиталось 14 дней отпуска. Следовательно, общий неиспользованный отпуск на дату увольнения составлял не более 28 дней: 14 дней за второй рабочий год и 14 дней за третий.
Средний дневной заработок для выплаты компенсации за неиспользованный отпуск определяется по правилам статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации и Положения, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 24 апреля 2025 года № 540. Однако разногласие о составе расчетного заработка не влияет на итог: даже при использовании предложенного истцом, более высокого среднего дневного заработка 10 344 руб. 90 коп. компенсация за 28 дней составила бы 289 657 руб. 20 коп. до удержания налога. Между тем ответчик начислил компенсацию за 42 дня в размере 349 211 руб. 10 коп., то есть в сумме, превышающей причитающуюся истцу даже при расчете по заявленному им среднему заработку. Указанная сумма отражена в расчетном листке; после удержания налога на доходы физических лиц сумма 303 814 руб. 10 коп. включена в платежное поручение от 26 марта 2026 года.
Кроме того, арифметика истца не подтверждает заявленный остаток. Из начисленной им до удержания налога суммы 434 485 руб. 80 коп. он вычел весь фактически поступивший после удержаний платеж 351 593 руб. 56 коп., хотя данный платеж включал не только отпускную компенсацию, но и денежную компенсацию по статье 236 Трудового кодекса Российской Федерации. Сопоставление начисления до налогообложения с совокупной выплатой после налогообложения методологически неверно. Поэтому оснований для взыскания дополнительно 82 892 руб. 24 коп. не имеется.
Частью первой статьи 236 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при нарушении установленного срока выплаты заработной платы, оплаты отпуска, выплат при увольнении и иных причитающихся работнику сумм работодатель обязан выплатить их с процентами в размере не ниже одной сто пятидесятой действовавшей в соответствующий период ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации за каждый день задержки, начиная со следующего дня после установленного срока выплаты по день фактического расчета включительно. Обязанность возникает независимо от вины работодателя.
Ответчик начислил за период с 10 октября 2025 года по 26 марта 2026 года денежную компенсацию в размере 54 919 руб. 46 коп., рассчитав ее исходя из суммы отпускной компенсации 349 211 руб. 10 коп., начисленной за 42 дня. После исполнения обязанностей налогового агента соответствующая выплата в размере 47 779 руб. 46 коп. вошла в единый платеж от 26 марта 2026 года. Поскольку судом установлено, что подлежащая выплате компенсация за отпуск не превышала суммы, на которую ответчик начислил проценты, представленный работодателем расчет не ухудшает положение работника. Расчет истца в размере 80 198 руб. 39 коп. основан на завышенном количестве дней отпуска, а после 26 марта 2026 года — также на несуществующем остатке основной задолженности. Оснований для взыскания дополнительной суммы по статье 236 Трудового кодекса Российской Федерации суд не усматривает.
В соответствии со статьей 234 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения возможности трудиться, в частности при задержке выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности. Для возложения такой материальной ответственности необходимо установить противоправность поведения работодателя, реальное лишение работника возможности трудиться, размер не полученного по этой причине заработка и причинную связь между действиями работодателя и имущественными потерями работника. Само по себе несвоевременное оформление увольнения не освобождает истца от доказывания названных обстоятельств.
Из справки ОАО «ПФ «КМТ» от 14 января 2026 года следует, что <ФИО>1 принят туда на работу 24 сентября 2025 года как внешний совместитель на 0,5 ставки. Таким образом, в заявленный период он имел работу и получал заработок. Представленная справка содержит суждение о невозможности оформить эту работу как основную до прекращения прежних трудовых отношений, однако не подтверждает, что новый работодатель предлагал истцу конкретную вакансию по основному месту работы с определенными условиями оплаты и отказал в ее предоставлении исключительно из-за отсутствия сведений об увольнении. Не представлены заявления истца о переводе на основную работу, отказы нового либо иных работодателей, сведения о полной ставке и размере заработка, который был бы получен, или иные доказательства фактической утраты дохода.
Бумажная трудовая книжка у ответчика не находилась. Возможность подтвердить трудовую деятельность электронными сведениями у истца имелась. При таких данных причинная связь между несвоевременным оформлением увольнения и заявленной утратой среднего заработка в размере 1 631 363 руб. 80 коп. не доказана, поэтому данное требование удовлетворению не подлежит.
В силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается в денежной форме, а при споре факт его причинения и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Трудовые отношения сторон должны были быть оформлены как прекращенные 9 октября 2025 года, в этот же день ответчик обязан был произвести окончательный расчет и предоставить сведения о трудовой деятельности. Фактически приказ издан только 26 марта 2026 года, сведения и документы направлены 27 марта и 2 апреля 2026 года, расчет произведен 26 марта 2026 года. Неполучение работодателем почтового отправления, поступившего по его надлежащему адресу, не освобождало его от исполнения обязанностей. Тем самым в течение более пяти месяцев сохранялась неопределенность правового положения работника, а причитающиеся при увольнении выплаты своевременно произведены не были. Для защиты права истец был вынужден обратиться в суд.
При определении размера компенсации суд учитывает характер нарушенных нематериальных благ, продолжительность нарушения, степень нравственных переживаний, требования разумности и справедливости, а также то, что ответчик устранил значительную часть последствий в ходе рассмотрения дела, истец в спорный период был трудоустроен, тяжелых последствий для здоровья либо иных исключительных обстоятельств не доказано. Присужденная по делу № 2-3073/2025 компенсация относилась к иным нарушениям — задержке заработной платы и спору о приостановлении работы — и не исключает возмещения вреда, причиненного несвоевременным оформлением прекращения договора и расчета при увольнении. С учетом всей совокупности обстоятельств суд определяет компенсацию морального вреда в размере 15 000 руб., отказывая в остальной части этого требования.
На основании части первой статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в доход бюджета га подлежит взысканию государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден при обращении в суд, в размере 3 000 руб.
Руководствуясь статьями 12, 56, 67, 98, 100, 103, 167, 194–199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования <ФИО>1 удовлетворить частично.
Признать трудовой договор № ДН-31/2022 от 17 октября 2022 года, заключенный между ООО «Дорнадзор» и <ФИО>1, расторгнутым с 09 октября 2025 года по инициативе работника на основании пункта 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.
Взыскать с ООО «Дорнадзор» в пользу <ФИО>1 компенсацию морального вреда в размере 15 000 рублей.
В удовлетворении иной части требований отказать.
Взыскать с ООО «Дорнадзор» в доход бюджета госпошлину в размере 3 000 рублей.
Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Петроградский районный суд города Санкт-Петербурга.
Судья
Т.А. Мазнева
Мотивированное решение изготовлено 21.09.2026