РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
2 июня 2026 года город Санкт-Петербург
Петроградский районный суд города Санкт-Петербурга в составе председательствующего судьи Никитина С.С., при секретаре Марусенко А.Д., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Шадрина Анатолия Васильевича к Горбачевой Елене Васильевне, Сяпиной Ирине Викторовне о признании договора дарения недействительной сделкой, истребовании имущества из чужого незаконного владения, установил:
Шадрин А.В. обратился в суд с иском к Горбачевой Е.В., Сяпиной И.В., в котором, после уточнения исковых требований в порядке статьи 39 ГПК РФ просил признать недействительной сделкой договор дарения принадлежащей ему 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру общей площадью 50,43 кв. м, расположенную по адресу: <адрес> заключенный 25 августа 2021 года между Шадриным А.В. и Горбачевой Е.В. и удостоверенный Шиманаевой О.И., временно исполнявшей обязанности нотариуса нотариального округа Санкт-Петербурга Ажойчик А.В.; обязать Сяпину И.В. возвратить в натуре Шадрину А.В. 1/2 долю в праве общей долевой собственности на указанную квартиру.
В обоснование требований истец указал, что он и Горбачева Е.В. являются родными братом и сестрой и первоначально каждому из них принадлежало по 1/2 доле в праве собственности на спорную квартиру. Право сторон возникло на основании договора дарения от 23 ноября 1993 года, заключенного с их отцом Шадриным В.П.
По утверждению истца, договор дарения от 25 августа 2021 года был заключен им под влиянием существенного заблуждения относительно фактических и правовых последствий сделки. Истец полагал, что документ оформляется формально, в условиях пандемии и его постоянного проживания за пределами Российской Федерации, исключительно для упрощения распоряжения квартирой и получения необходимых документов в случае его смерти, а право пожизненного проживания, пользования квартирой и возможность последующего возврата доли будут за ним сохранены. Истец ссылался на устные заверения сестры о том, что отчуждение носит временный характер и не изменит фактический порядок пользования квартирой.
Истец также указал, что после заключения договора продолжал считать квартиру своим единственным жильем в Российской Федерации, сохранял в ней личные вещи, нес расходы по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, периодически проживал в квартире во время приездов в Санкт-Петербург. По его мнению, Горбачева Е.В. не намеревалась исполнять достигнутые устные договоренности, ввела его в заблуждение, злоупотребила доверием, а впоследствии, после рассмотрения другого гражданского дела, продала квартиру Сяпиной И.В. по цене, не соответствующей рыночной стоимости, несмотря на наличие спора между сторонами. Решением Петроградского районного суда Санкт-Петербурга от 26 мая 2025 года по делу № 2-1742/2025 требования Горбачевой Е.В. к Шадрину А.В. о признании утратившим право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета были удовлетворены. Апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 18 ноября 2025 года по делу № 33-21411/2025 указанное решение отменено, в удовлетворении иска Горбачевой Е.В. отказано. Истец полагает, что продажа квартиры в период обжалования решения первой инстанции подтверждает недобросовестность ответчиков.
Представитель истца Утехина М.П. в судебном заседании уточненные требования поддержала, просила их удовлетворить по доводам искового заявления и письменных пояснений. Указала, что фактическая передача доли отсутствовала, истец не передавал ключи и продолжал пользоваться квартирой, а его воля была направлена не на окончательное безвозмездное отчуждение имущества, а на сохранение квартиры в семье и обеспечение возможности проживания в ней. Считала, что последующая продажа квартиры не устраняет пороки первоначальной сделки и свидетельствует о необходимости восстановления права истца.
Представитель ответчика Горбачевой Е.В. – Ферапонтова О.В. иск не признала, поддержала письменные возражения. Указала, что договор дарения заключен в нотариальной форме, его предмет и правовые последствия прямо изложены в тексте, истец лично участвовал в совершении сделки и не представил доказательств того, что не понимал ее содержание. Никаких обещаний возвратить долю после окончания пандемии, сохранить за истцом право собственности или пожизненного проживания ответчиком не давалось.
Ответчик ссылалась на то, что до совершения дарения истец выдавал ей нотариальную доверенность, предусматривавшую в том числе полномочия по продаже квартиры и получению денежных средств от ее продажи, что, по мнению ответчика, опровергает утверждение истца о намерении постоянно проживать в спорном помещении и подтверждает понимание им возможности отчуждения квартиры. Горбачева Е.В. также указывала, что проживала в квартире, участвовала в ее ремонте и содержании, тогда как истец с конца 1980-х годов постоянно проживает в Соединенных Штатах Америки и приезжает в Российскую Федерацию на непродолжительное время.
Представитель Горбачевой Е.В. также обратила внимание на то, что в ранее рассмотренном деле № 2-1742/2025 Шадрин А.В. не ставил под сомнение действительность договора дарения, исходил из наличия у Горбачевой Е.В. права собственности и спорил лишь о сохранении за ним права пользования квартирой. По мнению ответчика, изменение позиции после возникновения риска прекращения права пользования носит противоречивый характер и не подтверждает наличия порока воли в момент заключения договора.
Кроме того, ответчиком заявлено о применении исковой давности. Горбачева Е.В. указала, что истцу с даты подписания и государственной регистрации договора были известны факт совершения сделки, ее предмет и переход права собственности, тогда как иск предъявлен лишь в октябре 2025 года. Нахождение истца за пределами Российской Федерации не препятствовало обращению в суд, что подтверждается его активным участием в другом судебном процессе и подачей апелляционной жалобы.
Представитель ответчика Сяпиной И.В. – Сизова Т.А. исковые требования не признала, указав, что право собственности Сяпиной И.В. возникло на основании нотариально удостоверенного договора купли-продажи от 19 июля 2025 года и государственной регистрации перехода права. Сяпина И.В. приобрела квартиру возмездно у лица, чье право собственности было зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости; доказательств ее недобросовестности, а также предусмотренных законом оснований для возврата истцу 1/2 доли квартиры в натуре не представлено.
Третье лицо Шиманаева О.И., временно исполнявшая обязанности нотариуса Санкт-Петербурга Ажойчик А.В. при удостоверении договора дарения, в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом.
Исследовав материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, допроси свидетелей, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.
В силу пунктов 1 и 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане приобретают и осуществляют гражданские права своей волей и в своем интересе, свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора. При установлении, осуществлении и защите гражданских прав участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
Согласно статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав. Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом либо независимо от такого признания. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы оспаривающего ее лица и повлекла для него неблагоприятные последствия. Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности когда его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.
В силу статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением связанных с ее недействительностью, и недействительна с момента совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, если иные последствия не установлены законом.
По смыслу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Для признания сделки мнимой необходимо установить, что при ее совершении воля всех сторон не была направлена на возникновение предусмотренных договором правовых последствий. Формальное исполнение само по себе не исключает мнимости, однако отсутствие действительной воли на совершение сделки должно быть доказано лицом, ссылающимся на это основание.
В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной, если заблуждение было настолько существенным, что сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. Существенным может быть заблуждение относительно природы сделки, ее предмета, тождества или качеств предмета, лица, с которым сторона вступает в сделку, либо обстоятельства, которое сторона очевидно считает существенным. Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.
Согласно пункту 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом признается в том числе намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Для применения указанной нормы необходимо установить конкретные ложные сведения или намеренно скрытые обстоятельства, умысел лица, совершившего обман, и причинную связь между обманом и решением потерпевшего заключить сделку.
По договору дарения одна сторона безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне вещь в собственность либо имущественное право, что следует из пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации. Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора дарения, купли-продажи либо иной сделки об отчуждении имущества в силу пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации. Права на недвижимое имущество, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в соответствии со статьями 8.1 и 131 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при оценке добросовестности следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны. В пункте 70 названного постановления указано, что заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если поведение лица после заключения сделки давало другим лицам основание полагаться на ее действительность. Согласно пункту 72 сторона сделки, из поведения которой явствует воля сохранить силу оспоримой сделки, не вправе оспаривать ее по основанию, о котором знала или должна была знать при проявлении такой воли.
В пунктах 86 и 99 того же постановления разъяснено, что мнимая сделка совершается без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, а при оспаривании сделки по мотиву обмана подлежат установлению сообщение не соответствующей действительности информации либо намеренное умолчание, умысел лица и причинная связь между обманом и совершением сделки.
Как установлено судом, 25 августа 2021 года Шадрин А.В. и Горбачева Е.В. заключили нотариально удостоверенный договор, по которому Шадрин А.В. безвозмездно передал Горбачевой Е.В. принадлежавшую ему 1/2 долю в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: <адрес> Переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке.
19 июля 2025 года Горбачева Е.В., право собственности которой на квартиру было зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости, заключила с Сяпиной И.В. договор купли-продажи квартиры № 78/185-н/78-2025-7-162. Право собственности Сяпиной И.В. зарегистрировано 21 июля 2025 года, номер записи 78:07:0003034:1204-78/011/2025-9.
Содержание договора дарения, его нотариальная форма, личное участие истца в совершении сделки и государственная регистрация перехода права подтверждают, что юридическим результатом сделки являлось прекращение права собственности Шадрина А.В. на долю и возникновение права собственности Горбачевой Е.В. Доказательств того, что текст договора содержал условие о временном характере передачи доли, обязательство Горбачевой Е.В. возвратить долю после окончания пандемии либо положение о сохранении за истцом вещного права пожизненного проживания, суду не представлено.
Утверждение истца о том, что договор заключался «для вида», само по себе не подтверждает мнимость сделки. Правовые последствия, прямо предусмотренные договором, наступили: доля выбыла из собственности истца, право было зарегистрировано за одаряемой, Горбачева Е.В. в дальнейшем распорядилась квартирой путем ее продажи. Для признания сделки мнимой необходимо отсутствие у обеих сторон намерения создать соответствующие правовые последствия. Между тем, позиция Горбачевой Е.В. последовательно состоит в том, что дарение было окончательным и безусловным, а объективных доказательств согласованной иной воли сторон не имеется.
Фактическое сохранение регистрации истца по месту жительства, нахождение в квартире его личных вещей, периодические приезды, оплата отдельных расходов либо продолжение пользования помещением не свидетельствуют о сохранении права собственности и не опровергают исполнение договора дарения. Указанные обстоятельства могут иметь значение для отношений по пользованию жилым помещением, однако не заменяют предусмотренных законом оснований возникновения и сохранения вещного права.
Ссылка истца на ожидание сохранения возможности проживания и на устные обещания ответчика относится к мотивам совершения сделки и предполагаемым семейным договоренностям, не включенным в содержание нотариально удостоверенного договора. По смыслу статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации заблуждение относительно мотивов само по себе не является существенным. При этом истец не доказал заблуждение относительно природы договора: подписанный им документ прямо именован договором дарения, содержит указание на безвозмездную передачу доли в собственность ответчика и прекращение права дарителя.
Довод о том, что истец вследствие возраста, состояния здоровья либо проживания за границей не осознавал правовых последствий договора, допустимыми и достаточными доказательствами не подтвержден. Медицинские документы, относящиеся к периоду заключения договора и свидетельствующие о расстройстве, исключавшем возможность понимать значение совершаемых действий, отсутствуют. Сам по себе пожилой возраст, перенесенное ранее заболевание и постоянное проживание в другом государстве не свидетельствуют о пороке воли. Из поведения истца следует, что он самостоятельно организовывал личные и имущественные дела, выдавал нотариальные доверенности, участвовал в судебных процессах и обжаловал судебные акты.
Доказательств обмана, злоупотребления доверием, насилия либо угроз суду также не представлено. Истцом не указано, какие конкретно сведения, не соответствующие действительности, были сообщены ему Горбачевой Е.В. непосредственно перед совершением договора, какие юридически значимые обстоятельства были намеренно скрыты и каким образом они обусловили подписание договора. Показания свидетелей Прокопович Г.А., Власова С.В. о семейных разговорах, последующих конфликтах, намерениях истца проживать в квартире и его оценке достигнутых договоренностей не подтверждают наличие у ответчика в августе 2021 года умысла на обман.
Суд критически оценивает показания свидетелей в той части, в которой они воспроизводят сообщенные им истцом сведения о содержании устных договоренностей, поскольку такие показания носят производный характер и не подтверждаются письменными или иными объективными доказательствами. Обстоятельства проживания сторон, ремонта квартиры и оплаты расходов являются предметом противоречивых объяснений, однако даже установление преимущественного пользования квартирой истцом не свидетельствовало бы о недействительности договора отчуждения доли.
Доводы ответчика о наличии ранее выданной ей доверенности на распоряжение квартирой суд оценивает в совокупности с иными доказательствами. Выдача такой доверенности сама по себе не доказывает безусловную волю истца подарить долю, однако не согласуется с утверждением о том, что истец исключал возможность продажи квартиры и намеревался неизменно сохранять ее в своей собственности для постоянного проживания. Указанное обстоятельство дополнительно подтверждает, что возможность отчуждения квартиры обсуждалась сторонами и не могла являться для истца непредвиденным правовым последствием.
Судебные акты по гражданскому делу № 2-1742/2025 не разрешали вопрос о действительности договора дарения и не содержат вывода о принадлежности Шадрину А.В. права собственности на 1/2 долю квартиры. Отмена решения о признании истца утратившим право пользования жилым помещением означает лишь отказ в удовлетворении заявленного в том деле требования и не восстанавливает прекращенное договором право собственности. Вместе с тем поведение Шадрина А.В. в указанном процессе, где он исходил из зарегистрированного права Горбачевой Е.В. и защищал право пользования, оценивается судом наряду с иными обстоятельствами как подтверждение того, что в течение продолжительного времени после сделки он полагался на ее действительность и не заявлял о пороке воли.
Продажа квартиры после вынесения решения суда первой инстанции по другому делу, но до завершения его апелляционного пересмотра, сама по себе не доказывает наличие порока воли Шадрина А.В. при заключении договора дарения в 2021 году и не подтверждает незаконность владения Сяпиной И.В. На момент заключения договора купли-продажи право Горбачевой Е.В. было зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости. Доказательства наличия запрета регистрационных действий, ареста либо внесенной в реестр отметки о судебном споре в материалы дела не представлены. Размещение сведений о судебном деле и само наличие спора о пользовании помещением не означают автоматически недобросовестность приобретателя.
Довод о заниженной цене договора купли-продажи не подтвержден отчетом об оценке, сведениями о согласованной и фактически уплаченной цене либо иными допустимыми доказательствами. Само по себе отличие договорной цены от субъективной оценки истца не свидетельствует о недобросовестности Сяпиной И.В. и не образует предусмотренного законом основания для возврата истцу доли квартиры в натуре.
Поскольку договор дарения является действительным, Горбачева Е.В. на момент продажи обладала правом собственности и в силу статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации была вправе владеть, пользоваться и распоряжаться квартирой. При таких обстоятельствах истец Шадрин А.В. не доказал наличие у него права собственности на спорную долю на момент предъявления требования к Сяпиной И.В., а следовательно, не доказал необходимую совокупность условий для истребования имущества из ее владения.
В соответствии со статьями 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать имущество из чужого незаконного владения, а у добросовестного возмездного приобретателя имущество может быть истребовано лишь в предусмотренных законом случаях. В пунктах 37–39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 разъяснено, что лицо, заявляющее виндикационный иск, должно доказать свое право собственности и выбытие имущества из владения помимо воли; недействительность сделки сама по себе не свидетельствует о выбытии имущества помимо воли, и суду надлежит устанавливать наличие воли собственника на передачу владения.
Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21 апреля 2003 года № 6-П указал, что права лица, считающего себя собственником имущества, переданного по цепочке сделок, не подлежат защите путем применения двусторонней реституции непосредственно к добросовестному приобретателю; защита осуществляется с учетом специальных правил статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации. В настоящем деле истец не доказал сохранение за ним права собственности после совершения договора дарения, вследствие чего основания для истребования квартиры у Сяпиной И.В. отсутствуют.
Самостоятельным основанием для отказа в части требований об оспаривании договора дарения является истечение срока исковой давности, о применении которого заявлено ответчиком до вынесения решения.
В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности составляет один год. Его течение начинается со дня прекращения насилия или угрозы либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. Согласно пункту 102 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 годичный срок по искам об оспоримых сделках исчисляется по тем же правилам.
Шадрин А.В. являлся стороной договора дарения, лично подписал его и с момента совершения сделки знал о факте передачи доли, предмете договора, личности одаряемой и государственной регистрации перехода права. Все обстоятельства, на которые он ссылается как на заблуждение либо обман, по его собственной версии имели место до или в момент заключения договора. Следовательно, годичный срок для требований по статьям 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации начал течь не позднее 25 августа 2021 года и истек 25 августа 2022 года, то есть до предъявления иска в декабре 2025 года.
Последующая продажа квартиры и изменение отношений между родственниками не являются новыми обстоятельствами, образующими самостоятельный порок воли при заключении договора дарения, и не влекут возобновление истекшего срока. Даже если исходить из наиболее благоприятной для истца позиции о том, что он окончательно осознал последствия сделки позднее, сведения о зарегистрированном праве Горбачевой Е.В. были ему известны по меньшей мере при рассмотрении дела № 2-1742/2025, тогда как предусмотренные законом основания для иного исчисления срока не доказаны.
Если требования истца квалифицировать как требования о признании договора мнимой ничтожной сделкой, применению подлежит пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающий трехлетний срок со дня начала исполнения сделки для ее сторон. Исполнение договора началось с передачи доли и государственной регистрации права в 2021 году, поэтому трехлетний срок также истек до обращения в суд.
В силу пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием для отказа в иске. Обстоятельств, предусмотренных статьями 202–205 Гражданского кодекса Российской Федерации и свидетельствующих о приостановлении, перерыве или наличии исключительных причин для восстановления срока, судом не установлено. Проживание истца за границей само по себе не относится к таким обстоятельствам; возможность судебной защиты подтверждается участием истца через представителя в иных процессах.
Таким образом, оценивая доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу, что истцом в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не доказаны отсутствие действительной воли на дарение, существенное заблуждение относительно природы или предмета сделки, обман, насилие, угроза, злоупотребление доверием либо иное предусмотренное законом основание недействительности договора от 25 августа 2021 года. Кроме того, требования об оспаривании данного договора предъявлены за пределами установленных статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации сроков.
Поскольку право собственности Горбачевой Е.В. возникло на основании действительного договора дарения, Шадрин А.В. не сохранил право собственности на отчужденную 1/2 долю квартиры. В связи с этим отсутствуют основания как для признания договора дарения недействительным, так и для удовлетворения заявленного к Сяпиной И.В. требования об обязании возвратить указанную долю в натуре.
Руководствуясь статьями 194–199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд решил:
в удовлетворении исковых требований Шадрина Анатолия Васильевича к Горбачевой Елене Васильевне, Сяпиной Ирине Викторовне о признании недействительной сделкой договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру, истребовании имущества из чужого незаконного владения – отказать.
Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Санкт-Петербургский городской суд через Петроградский районный суд города Санкт-Петербурга в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Председательствующий С.С. Никитин
Мотивированное решение изготовлено 6 июля 2026 года.