АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
«16» июля 2026 года город Большой Камень
Шкотовский районный суд Приморского края в составе:
председательствующего судьи Качан С.В., при секретаре судебного заседания Скобельциной Т.В., с участием ответчика Наливайко Минфизы Шадовны, представителя ответчика Чихунова Максима Николаевича, представителя истца Максимова Егора Андреевича, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Ботнарь Ивана Алексеевича к Наливайко Минфизе Шадовне о возмещении материального ущерба, по апелляционной жалобе Наливайко Минфизы Шадовны на решение мирового судьи судебного участка № 97 судебного района города Большого Камня и Шкотовского района Приморского края от 25 ноября 2025 года, установил:
Ботнарь И.А. обратился в суд с иском о взыскании материального ущерба.
В обоснование требований указал, что ему на праве собственности принадлежит <адрес> края.
По утверждению истца, 27 декабря 2024 года с кровли гаража, находящегося напротив его квартиры, ветром сорвало металлические листы с деревянными брусками, один из которых попал в оконную конструкцию кухонного помещения квартиры, повредив пластиковую раму, откосы, подоконник и металлический отлив.
Истец ссылался на то, что факт повреждения оконной конструкции зафиксирован в ходе проверки, проведенной МО МВД России «Большекаменский» по материалу КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ.
Согласно отчету ООО «Афина» № от 9 января 2025 года рыночная стоимость затрат на восстановление повреждений недвижимого имущества определена в размере 45 950 рублей и округленно составляет 46 000 рублей.
Первоначально иск был предъявлен к ФИО7
Определением мирового судьи от 22 сентября 2025 года к участию в деле в качестве соответчика привлечена Наливайко М.Ш.
Определением мирового судьи от 10 ноября 2025 года ФИО7 исключен из состава ответчиков.
Решением мирового судьи судебного участка № 97 судебного района города Большого Камня и Шкотовского района Приморского края от 25 ноября 2025 года исковые требования удовлетворены. С Наливайко М.Ш. в пользу Ботнарь И.А. взыскан материальный ущерб в размере 46 000 рублей.
Удовлетворяя иск, мировой судья исходил из того, что с хозяйственной постройки, находившейся в пользовании Наливайко М.Ш., сорвало кровлю с деревянными брусками, один из которых повредил оконную конструкцию квартиры истца. Суд также сослался на первоначальное согласие Наливайко М.Ш. с исковыми требованиями, отсутствие доказательств её невиновности и отсутствие доказательств, опровергающих отчёт о размере ущерба.
Не согласившись с решением, Наливайко М.Ш. подала апелляционную жалобу, в которой просит его отменить и принять новое решение об отказе в удовлетворении иска.
В жалобе указала, что исковые требования не признавала, а принадлежность ей хозяйственной постройки сама по себе не доказывает причинение ущерба. Истец не являлся очевидцем попадания бруска в окно и сделал вывод о его происхождении от спорного гаража лишь потому, что возле гаража находился лист профнастила.
По мнению заявителя, материал проверки полиции не подтверждает, что находившийся в оконной конструкции деревянный предмет являлся частью именно её постройки. Кровля гаража, место предполагаемого отрыва деревянного элемента и сам брусок в целях сопоставления не исследовались. ФИО7, опрошенный сотрудниками полиции, очевидцем происшествия не был.
Также ответчик оспаривала размер ущерба, полагая возможным устранить повреждения путём локального ремонта без замены оконной конструкции.
Определением Шкотовского районного суда Приморского края от 10 июня 2026 года Наливайко М.Ш. восстановлен срок подачи апелляционной жалобы.
В письменных возражениях и в судебном заседании представитель истца Максимов Е.А. просил оставить решение без изменения.
Представитель истца указывал, что спорная хозяйственная постройка расположена напротив окна квартиры истца, кровлю с неё сорвало ветром, а Наливайко М.Ш. первоначально не отрицала обстоятельства происшествия. По утверждению представителя, кровлю сорвало вместе с деревянной обрешеткой, после чего она была восстановлена сыном ответчика. Представитель также ссылался на то, что сторона ответчика не заявляла ходатайство о назначении судебной экспертизы и не представила иной расчёт стоимости ремонта. Первоначальное состояние кровли после происшествия он лично не видел. Фотографии кровли непосредственно после события либо иные объективные сведения о наличии деревянной обрешетки представитель суду не представил.
Ответчик Наливайко М.Ш. и её представитель Чихунов М.Н. доводы жалобы поддержали.
В заседании суда апелляционной инстанции Наливайко М.Ш. подтвердила, что спорная хозяйственная постройка является её постройкой, ранее она занималась её содержанием и ремонтом кровли. Ответчик также подтвердила, что с кровли был сорван один лист профнастила, находившийся после этого возле гаража. Вместе с тем Наливайко М.Ш. пояснила, что способ крепления профнастила и наличие деревянных элементов в конструкции кровли ей неизвестны. Допустила, что могла попросить сына установить оторвавшийся лист обратно до проведения сотрудниками полиции осмотра 9 января 2025 года, однако точных обстоятельств ремонта не сообщила.
Ответчик отрицала, что деревянный предмет, находившийся в оконной конструкции истца, являлся частью её гаража.
В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель Наливайко М.Ш. - Чихунов М.Н. доводы жалобы поддержал, просил решение отменить и принять новое решение об отказе в иске. Представитель ответчика указал, что истец не являлся очевидцем повреждения окна, а вывод о происхождении бруска от спорной постройки сделал лишь потому, что возле гаража находился лист профнастила. Материал проверки КУСП №, по его мнению, подтверждает только наличие деревянного предмета в оконной конструкции, но не устанавливает его принадлежность кровле постройки Наливайко М.Ш. Кровля гаража сотрудниками полиции не осматривалась, наличие деревянной обрешетки и место отрыва бруска не фиксировались, сопоставление предмета с конструкцией гаража не проводилось. ФИО3 пояснил, что постройка имеет металлическую конструкцию, деревянных элементов в кровле не имеется. Факт отрыва с постройки листа профнастила ответчик не отрицала, однако настаивала, что это не доказывает происхождение от неё деревянного предмета, повредившего окно. Представитель также оспаривал вывод мирового судьи о признании Наливайко М.Ш. иска. По его утверждению, ответчик лишь поясняла, что не откажется от ответственности, если будет доказано причинение ущерба её имуществом. Он ссылался на неточность протокола заседания от 20 октября 2025 года, отсутствие аудиозаписи и невозможность проверить буквальное содержание пояснений ответчика. Замечания на протокол сторонами не подавались. Наливайко М.Ш. подтвердила, что хозяйственная постройка является её постройкой и что с её кровли был сорван один лист профнастила. Вместе с тем наличие деревянной обрешетки либо отрыв деревянного элемента она не подтвердила, способ крепления кровли точно пояснить не смогла. В части размера ущерба представитель ответчика полагал возможным устранить повреждение путём локального ремонта без замены оконной конструкции. Альтернативный расчёт стоимости ремонта, заключение специалиста либо ходатайство о назначении судебной экспертизы стороной ответчика не представлены.
Проверив законность и обоснованность решения в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений относительно нее, исследовав материалы дела и выслушав объяснения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.
В силу пункта 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, вправе требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено их возмещение в меньшем размере.
Согласно пункту 2 указанной статьи под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества, а также неполученные доходы.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред.
В силу пункта 2 этой статьи лицо, причинившее вред, освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.
Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25, по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий или бездействия которого возник ущерб, а также факт причинения вреда и наличие убытков. Бремя доказывания отсутствия вины возлагается на лицо, причинившее вред.
Таким образом, до разрешения вопроса о вине ответчика истцом должны быть представлены достаточные доказательства того, что именно действия, бездействие либо состояние имущества данного ответчика находятся в причинной связи с возникшим ущербом.
В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона обязана доказать обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.
Согласно статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в совокупности. Никакое доказательство не имеет для суда заранее установленной силы.
Из представленных материалов следует, что факт наличия повреждений оконной конструкции квартиры Ботнарь И.А. подтверждён.
В протоколе осмотра места происшествия от 9 января 2025 года зафиксировано состояние оконной конструкции <адрес>. К протоколу приложена фототаблица.
Отчетом ООО «Афина» № от 9 января 2025 года определена стоимость затрат на восстановление повреждённого имущества. Согласно титульному листу отчета осмотр произведен 4 января 2025 года, датой определения стоимости указано 27 декабря 2024 года, датой составления отчета - 9 января 2025 года. Итоговая стоимость затрат определена в размере 45 950 рублей, округленно - 46 000 рублей.
Принадлежность квартиры истцу подтверждалась представленной выпиской из Единого государственного реестра недвижимости и сторонами не оспаривалась.
Из уведомления Росреестра от 9 сентября 2025 года следует, что сведения о спорной хозяйственной постройке в Едином государственном реестре недвижимости отсутствуют.
Вместе с тем согласно справке Штыковского территориального отдела администрации Шкотовского муниципального округа Приморского края от 12 сентября 2025 года № напротив <адрес> имеется хозяйственная постройка, не относящаяся к объектам капитального строительства, принадлежащая Наливайко М.Ш. К справке приложена схема расположения постройки.
В суде апелляционной инстанции Наливайко М.Ш. признала постройку своей и подтвердила, что занималась её содержанием. Поэтому суд считает установленным, что указанная хозяйственная постройка находилась во владении и пользовании Наливайко М.Ш.
Установлено также, что в соответствующий период с кровли данной постройки был сорван лист профнастила. Это обстоятельство признано ответчиком в суде апелляционной инстанции.
Вместе с тем сам по себе факт повреждения кровли постройки ответчика не является достаточным доказательством того, что находившийся в оконной конструкции истца деревянный предмет являлся частью этой кровли.
Материал проверки КУСП № зарегистрирован 4 января 2025 года, то есть спустя несколько дней после указанной истцом даты происшествия.
Из рапорта о поступившем телефонном сообщении следует, что Ботнарь И.А. сообщил сотрудникам полиции свою версию о том, что 27 декабря 2024 года сильным ветром с расположенного возле дома гаража сорвало кровлю, в результате чего принадлежащей ему квартире причинен ущерб.
В заявлении от 9 января 2025 года Ботнарь И.А. просил привлечь к ответственности ФИО7, указав, что с его гаража вследствие сильного ветра сорвало металлические листы и деревянный брусок повредил окно.
Из объяснения Ботнарь И.А. следует, что непосредственным очевидцем попадания предмета в окно он не являлся. Около 13 часов он вернулся домой и обнаружил в оконной конструкции брусок. Выйдя на улицу, увидел возле гаража лист профнастила, после чего сделал вывод, что предмет, повредивший окно, происходит от указанного гаража.
Таким образом, изложенное Ботнарь И.А. суждение о происхождении деревянного предмета основано на его собственном сопоставлении двух обнаруженных им обстоятельств: наличия бруска в оконной конструкции и нахождения листа профнастила возле гаража.
Протокол осмотра места происшествия от 9 января 2025 года подтверждает наличие повреждений окна, однако не содержит результатов осмотра спорной хозяйственной постройки, кровли и места предполагаемого отрыва деревянного элемента.
Сотрудниками полиции не зафиксированы: конструкция кровли хозяйственной постройки; наличие на ней деревянной обрешетки либо деревянных брусков; отсутствие конкретного деревянного элемента; соответствие размеров, формы и иных признаков находившегося в окне предмета элементам кровли; траектория перемещения предмета от хозяйственной постройки к окну.
Сам деревянный предмет не изымался и с конструкцией постройки не сопоставлялся.
Фототаблица к протоколу осмотра фиксирует оконную конструкцию и её повреждение, но не подтверждает источник происхождения предмета.
Объяснение ФИО7 от 10 января 2025 года также не подтверждает вывод мирового судьи о признании им принадлежности бруска кровле спорной постройки.
Из его объяснения следует, что 4 января 2025 года к нему обратился Ботнарь И.А. и сообщил, что с гаража слетел лист железа и повредил окно. ФИО7 отказался возмещать ущерб, сославшись на погодные условия и отсутствие умышленного причинения вреда.
ФИО7 очевидцем события не являлся, происхождение деревянного бруска от кровли гаража не подтверждал, наличие деревянной обрешетки не описывал.
Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 13 января 2025 года воспроизводит объяснения опрошенных лиц и версию заявителя. Самостоятельного вывода, основанного на осмотре кровли либо исследовании деревянного предмета, о принадлежности бруска конкретной постройке данное постановление не содержит.
При таких обстоятельствах мировой судья необоснованно указал, что протоколом осмотра места происшествия установлено, что с гаража ветром оторвало крышу и брусом пробило оконную раму, а ФИО7 не отрицал причинение ущерба куском бруса, оторвавшимся от кровли постройки Наливайко М.Ш.
Такое содержание из указанных документов не следует.
Суд апелляционной инстанции учитывает письменный протокол судебного заседания мирового судьи от 20 октября 2025 года.
Согласно протоколу, в заседании участвовала Наливайко М.Ш., которая на вопрос о согласии с исковыми требованиями ответила: «согласна», пояснила, что считает произошедшее стихийным бедствием, подтвердила пользование гаражом, сообщила о предложении сына отремонтировать окно и указала, что кровля была укреплена, однако её сорвало сильным ветром.
Замечания на данный протокол сторонами не приносились.
Вместе с тем в протоколе имеется внутренняя неточность: при указании на участие соответчика Наливайко М.Ш. в разделе об установлении личности приведены персональные данные ФИО7
В протоколе также указано, что ход заседания фиксировался с использованием цифрового диктофона, однако аудиозапись в материалах дела отсутствует и соответствующий акт в деле отсутствует.
Отсутствие аудиозаписи при наличии подписанного письменного протокола само по себе не является безусловным основанием для отмены решения и не позволяет полностью исключить письменный протокол из числа материалов дела.
Однако отсутствие записи не позволяет проверить буквальное содержание пояснений Наливайко М.Ш. при наличии её последующего несогласия с их изложением, а допущенная в протоколе ошибка требует оценивать содержащиеся в нём сведения в совокупности с остальными доказательствами, не придавая им заранее установленной силы.
Кроме того, предусмотренное статьями 68 и 173 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации процессуальное оформление признания обстоятельств либо признания иска произведено не было.
Признание не изложено в отдельном письменном заявлении, запись о признании не подписана Наливайко М.Ш., последствия признания иска в протоколе не отражены.
Поэтому ответ «согласна» не может рассматриваться как надлежаще оформленное безусловное признание иска, освобождающее истца от доказывания совокупности обстоятельств, на которых основаны требования.
Вместе с тем суд учитывает указанную запись как объяснение стороны.
Она в совокупности с последующими пояснениями Наливайко М.Ш. подтверждает, что постройка находилась в её пользовании, с кровлей произошло повреждение вследствие ветра и между сторонами обсуждалась возможность устранения последствий.
Однако протокол не содержит конкретного и однозначного признания Наливайко М.Ш. того, что деревянный предмет, находившийся в оконной конструкции, являлся элементом кровли принадлежащей ей постройки.
К моменту вынесения решения ответчик представила письменные возражения, в которых прямо оспаривала происхождение бруска от её гаража и наличие причинной связи.
В суде апелляционной инстанции Наливайко М.Ш. признала лишь отрыв с кровли одного металлического листа. Она не подтвердила наличие деревянной обрешетки либо иных деревянных элементов, пояснив, что способ крепления профнастила ей неизвестен.
Утверждение представителя ответчика о полном отсутствии деревянных элементов в конструкции кровли также не подтверждено заключением специалиста, фотографиями либо иными объективными данными.
Вместе с тем отсутствие таких доказательств у ответчика не восполняет недостаточность доказательств, представленных истцом в подтверждение происхождения деревянного предмета.
Представитель истца в суде апелляционной инстанции утверждал, что кровлю сорвало целиком вместе с деревянной обрешеткой. Однако лично состояние кровли непосредственно после происшествия он не наблюдал и источник соответствующих сведений объективными доказательствами не подтвердил.
Фотографии кровли, сведения очевидцев, акт осмотра постройки непосредственно после происшествия либо заключение специалиста о соответствии бруска конструкции кровли в материалах дела отсутствуют.
Предположение стороны ответчика о том, что окно могло быть повреждено ранее, иным лицом либо предметом от другой постройки, доказательствами также не подтверждено.
Однако обязанность ответчика доказать конкретный альтернативный механизм повреждения имущества законом не предусмотрена.
До установления того, что деревянный предмет являлся частью имущества ответчика, отсутствие доказательств иной версии происшествия не может расцениваться как подтверждение версии истца.
Установленные обстоятельства - повреждение оконной конструкции, расположение хозяйственной постройки ответчика напротив квартиры истца и отрыв с неё листа профнастила - свидетельствуют о возможности изложенного истцом механизма причинения вреда.
Вместе с тем они не образуют достаточной и взаимосвязанной совокупности доказательств для вывода о том, что именно деревянный предмет от кровли данной постройки повредил окно.
Между установленным фактом отрыва металлического кровельного листа и нахождением деревянного предмета в окне отсутствует доказанное связующее обстоятельство - принадлежность бруска конструкции кровли Наливайко М.Ш.
Вывод о наличии такой связи основан на предположении истца, которое не было подтверждено результатами осмотра постройки, сопоставлением предметов, показаниями очевидцев или заключением лица, обладающего специальными знаниями.
Ссылка представителя истца на то, что ответчик не заявляла ходатайство о назначении судебной экспертизы, не изменяет распределение обязанности доказывания.
Ответчик не обязана посредством экспертизы опровергать происхождение предмета до представления истцом достаточных доказательств того, что он являлся частью её имущества.
Отчёт ООО «Афина» № подтверждает размер предполагаемых восстановительных расходов, но не устанавливает причину повреждения и источник происхождения деревянного предмета.
Довод представителя ответчика о возможности устранения повреждения путём извлечения бруска, заполнения пространства монтажной пеной и восстановления откоса специальными знаниями и альтернативным расчетом не подтвержден.
Поэтому при условии доказанности основания ответственности сам по себе данный довод не являлся бы достаточным для отклонения отчёта ООО «Афина».
Однако установленный размер расходов не может служить основанием для их взыскания при недоказанности причинной связи между имуществом ответчика и повреждением окна.
Ссылка ответчика на чрезвычайный характер ветра также не подтверждена конкретными сведениями о метеорологических условиях в месте и во время события.
Вместе с тем вопрос об отсутствии вины вследствие погодных условий мог бы разрешаться только после установления того, что вред причинен элементом постройки ответчика. Поскольку данное первоначальное обстоятельство не доказано, вопрос о наличии либо отсутствии вины Наливайко М.Ш. не является определяющим.
Мировой судья правильно привел положения статей 15 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, однако применил их к обстоятельствам дела неправильно.
Не установив на основании достаточных доказательств, что ответчик является лицом, в результате состояния имущества которого возник ущерб, суд возложил на неё обязанность доказать отсутствие своей вины и опровергнуть размер ущерба.
Тем самым вопрос о презумпции вины был разрешен до установления самого причинителя вреда, что не соответствует положениям статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснениям пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25.
При таких обстоятельствах вывод мирового судьи о том, что ущерб причинен деревянным бруском, оторвавшимся от кровли постройки Наливайко М.Ш., не подтвержден достаточными доказательствами и не соответствует фактическому содержанию исследованных документов.
Допущенные нарушения привели к неправильному разрешению дела.
В силу пунктов 2 и 3 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены решения суда первой инстанции являются недоказанность установленных судом обстоятельств, имеющих значение для дела, и несоответствие выводов суда обстоятельствам дела.
Согласно пункту 4 части 1 указанной статьи основанием для отмены решения является также нарушение или неправильное применение норм материального либо процессуального права.
В соответствии с пунктом 2 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции вправе отменить решение суда первой инстанции и принять по делу новое решение.
Поскольку обязанность доказать наличие причинной связи между состоянием имущества ответчика и возникшим ущербом истцом не исполнена, правовых оснований для удовлетворения заявленных требований не имеется.
Доводы письменных возражений представителя истца относительно необоснованности восстановления срока апелляционного обжалования не опровергают выводов, изложенных в определении Шкотовского районного суда от 10 июня 2026 года.
Из материалов следует, что копия мотивированного решения получена Наливайко М.Ш. 8 апреля 2026 года; доказательства её получения ранее указанной даты в деле отсутствуют. Первая апелляционная жалоба подана после фактического получения копии решения, а последующее обращение последовало после устранения недостатков первоначальной жалобы.
Оснований считать восстановление срока необоснованным суд апелляционной инстанции не усматривает.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 328 - 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд определил:
Апелляционную жалобу Наливайко Минфизы Шадовны, - удовлетворить, решение мирового судьи судебного участка № 97 судебного района города Большого Камня и Шкотовского района Приморского края от 25 ноября 2025 года по гражданскому делу по иску Ботнарь Ивана Алексеевича к Наливайко Минфизе Шадовне о возмещении материального ущерба, - отменить, принять по делу новое решение, - в удовлетворении исковых требований Ботнарь Ивана Алексеевича к Наливайко Минфизе Шадовне о взыскании материального ущерба в размере 46 000 рублей отказать.
Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.
Апелляционное определение может быть обжаловано в Девятый кассационный суд общей юрисдикции через Шкотовский районный суд Приморского края в течение трех месяцев со дня его принятия.
Судья С.В. Качан