РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
22 июня 2026 года с. Бичура
Бичурский районный суд Республики Бурятия в составе председательствующего судьи Батуевой Е.Ц., единолично, при секретаре Ткачевой Ю.В., с участием помощника прокурора Бичурского района РБ Сидинкина А.Г., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску БГВ, ТНА, ИЕА к ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» о компенсации морального вреда, причиненного вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи,
УСТАНОВИЛ:
Истцы БГВ, ТНА, ИЕА обратились в суд с иском о взыскании с ГБУЗ «Бичурская центральная районная больница» в качестве возмещения компенсации морального вреда денежную сумму в размере по 1 000 000 рублей в пользу каждого, причиненного вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО1, мотивировав заявленные требования тем, что их муж и отец, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умер ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» при оказании медицинской помощи. Считают, что причиной смерти мужа и отца является халатность и некомпетентность медицинских работников ГБУЗ «Бичурская ЦРБ», медицинские услуги ФИО1 были оказаны больницей несвоевременно, не в полном объеме, не квалифицированно, что привело к ухудшению состояния здоровья ФИО1 и последующей смерти. В этой связи, истцам был причинен моральный вред, выразившийся в причинении нравственных страданий, вызванных утратой близкого человека.
В судебное заседание истцы БГВ, ТНА, ИЕА не явились, надлежаще извещены, ходатайствовали о рассмотрении дела в их отсутствие.
Ранее в судебном заседании истец БГВ исковые требования поддержала в полном объеме. Суду пояснила, что из-за бездействия работников больницы умер ее супруг ФИО1 До смерти он чувствовал себя хорошо. Раньше у него были проблемы с сердцем, он лечился, лежал в больнице. На сердце муж не жаловался, к кардиологу не обращались, беспокоили только боли в горле. В последний год он не принимал никаких препаратов, сердце его не беспокоило, препаратов никаких не пил, только «Кардиомагнил» принимал. ДД.ММ.ГГГГ они провели всей семьей, в 18 часов они полили огород и затопили баню. В начале девятого вечера он пошел мыться в баню. Минут через сорок она пошла к нему в баню, открыла дверь и увидела, что он лежал на полу, у него были судороги, дергались левая рука и нога. Потом приехала дочь Н., позвонили в скорую помощь. Скорую помощь ждали около 20 минут. Приехал молодой человек Синицын, который показал себя как некомпетентный человек, волновался. В чемодане у него не было никаких препаратов, потом измерил давление. После чего он вышел на улицу, его не было минут 15-20, принес аппарат, чтобы сделать кардиограмму, но не мог прицепить присоски на руки. Н. ему помогала. Он дважды делал кардиограмму, которую потом смял и бросил в свой чемодан. Около 10 часов вечера он сказал, что надо везти в больницу. Считает, что фельдшер не оказал надлежащую помощь ее супругу. Когда они приехали в больницу, там никого не было. Потом подошла медсестра, супругу измерили сатурацию, стала заполнять карту. Через 20 минут подошла врач Машеева. Они просили, чтобы отправили мужа в город, но врач отказала, сказала ждать до понедельника, что будут решать по видеоконференции. За все время, пока они находились дома и в больнице, ничего не было сделано. Утром ей сказали, что состояние мужа стабильно тяжелое. В 8 утра она навестила супруга. Он лежал на кровати, правая рука и правая нога были привязаны к кровати, он ее узнал. Она вышла из палаты, к ней подошел ее знакомый И. и сказал, что ее супруг всю ночь кричал и её звал. Врач Машеева сказала, что они связались с врачом-неврологом, назначили лечение. Потом вечером около семи часов вечера они приехали с Н. в больницу, зашли в палату и увидели, что у супруга было перекошено лицо и рот. В понедельник она забрала у терапевта ФИО2 карту и принесла в реанимацию, Машеева сказала, что его подключили к ИВЛ. Также врач А.Н сказала, что состояние супруга ухудшается, надежды нет, можно зайти и попрощаться с больным. Уверена, что ничего ему не делали, перед смертью людям делают какие-то мероприятия, чтобы оживить, чтобы как-то улучшить состояние. Лечащего врача Баженову ни разу не видела. Во вторник утром он умер. Сумму компенсации в размере 1 000 000 рублей она указала потому, что хочет, чтобы виновные были наказаны. Пояснила, что они с супругом вместе прожили 46 лет, всегда были вместе, никто не заменит ей супруга. Ему было всего 69 лет, все хозяйство держалось на нем, он всегда ее ограждал от тяжелой работы. Также пояснила, что после смерти мужа она забрала домой его медицинскую карту, увидела, что в карте были медицинские документы на Б., у которого проблемы с сердцем. Потом ее попросили вернуть карту в поликлинику для направления её в комиссию медицинского страхования. Она ее принесла и отдала А.Н., та стала удалять все ненужные листы. Указала, что халатность врачей проявилась даже в обращении с документами.
Ранее в судебном заседании истец ТНА исковые требования поддержала в полном объёме. Суду пояснила, что отец на здоровье не жаловался. ДД.ММ.ГГГГ она позвонила маме, и та ей сказала, что папа ушел в баню и его долго нет. Мама пошла за ним в баню, разговаривая с ней по телефону, и закричала, сказала, что папа лежит на полу и нужно приехать. Она тут же приехала с сыном, позвонила 112, время было 21:02 час., сказали, что нужно ждать, машина на вызове. Они с мамой вытащили папу из бани на улицу, она измерила давление. Потом они занесли отца домой, положили на диван, мама его одела. Приехала скорая и ее тетя. Фельдшер осмотрел папу и не оказал никакую первую медицинскую помощь, несколько раз выходил на улицу. В 10 часов вечера они поехали в больницу. Там также ничего не было сделано. Измерили сатурацию, заполнили карту, задали маме вопросы. Потом они уехали домой. Утром ДД.ММ.ГГГГ они приехали в больницу, маму впустили, она с папой разговаривала. Вечером в воскресенье она ходила к отцу, поговорила с ним, тот сжимал ее руку, просил забрать его, говорил, что к нему никто не подходит. В понедельник в 7 часов вечера после работы они поехали в больницу и им сказали, чтобы они шли прощаться с папой. Отец всегда был жизнерадостным, всегда ей помогал, в том числе по хозяйству, сидел с ее детьми, ни в чем ей не отказывал, у них с папой день рождения в один день. Они всегда были вместе. Считает, что один миллион рублей разумная сумма.
Ранее в судебном заседании истец ИЕА исковые требования поддержала в полном объеме. Суду пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ ей позвонила мама и сказала, что папа попал в больницу с инсультом. В это время она с семьей находилась в <адрес>. Мама сказала, что разговаривала с ним, что папа их узнает. Потом она позвонила и сказала, что папе становится хуже, и они решили с семьей возвращаться. ДД.ММ.ГГГГ ей позвонила дочь и сказала, что папа умер. Они с семьей приехали ДД.ММ.ГГГГ, из-за этого отложили похороны на один день, чтобы она успела попрощаться с папой. Его смерть вызвала у нее шок. Для нее он очень много значил, они с мамой воспитали её старшую дочь. Очень сильно переживает о маме. В связи со стрессом у мамы поднимается давление, на фоне стресса у нее самой подозрение на гастрит, обращалась в больницу, проходит лечение. В последний раз видела отца живым ДД.ММ.ГГГГ, перед отъездом в <адрес>. Отца ничто не беспокоило, он шутил, смеялся, чувствовал он себя очень хорошо, счастливой дороги пожелал, на здоровье не жаловался, только на горло. На сердце были жалобы в ДД.ММ.ГГГГ годах, когда он в больнице лежал. В доме все умел делать, всегда маму ждал с работы, чтобы вместе кушать. После смерти отца, мама осталась одна, все хозяйство осталось на ней. Она с мужем, а также сестра Н. ей помогают. Сумму компенсации морального вреда она указала, потому что пережила очень большую потерю и боль. У нее ухудшилось здоровье, за маму очень переживает. Медицинские работники, со слов мамы и сестры, никакой помощи не оказали. Она считает, что один миллион рублей разумная сумма.
В судебном заседании представитель истца ИЕА – Разуваева И.Н. исковые требования поддержала, просила иск удовлетворить. При проведении экспертизы выявлен недостаток, кроме того, имеется заключение страховой компании и Министерства здравоохранения РБ, где выявлены недостатки лечения. С выводами экспертизы не согласилась, просила учесть, что в заключении конкретно не указано об отсутствии косвенной вины со стороны ответчика.
В судебном заседании представитель ответчика ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» Черняева И.А. с иском не согласилась, суду пояснила, что пациенту ФИО1 была оказана надлежащая медицинская помощь и лечение, установлен правильный диагноз. Ранее ФИО1 состоял на диспансерном учете <данные изъяты>. Картой вызова скорой медицинской помощи подтверждается поступление вызова на скорую медицинскую помощь, передача его бригаде скорой медицинской помощи, начало медицинской эвакуации, прибытие в медицинскую организацию в стационар. Карта заполняется в планшете скорой медицинской помощи, данные о времени и дате прибытия ставятся автоматически. Был произведен осмотр пациента, запись ЭКГ, ингаляции, и транспортировка была осуществлена в реанимационный отдел госпитализация произвелась. ФИО1 поступил в ЦРБ в тяжелом состоянии. Выставлен диагноз <данные изъяты> В условиях оказанной стационарной медицинской помощи пациенту был назначен план обследования. КТ и МРТ не выполнены в связи с тяжелым состоянием пациента и его не транспортабельностью. При поступлении ФИО1 он был осмотрен дежурным врачом Машеевой, была проведена консультация врача-невролога посредством телемедицинской консультации с Республиканским сосудистым центром. Перевод и эвакуация таких больных в РСЦ для больных с ОНМК осуществляется после стабилизации состояния. ДД.ММ.ГГГГ при проведении патологоанатомического исследования было установлено, что диагноз был выставлен правильно. Считает, что смерть наступила, в том числе, в связи с отсутствием базисной терапии пациентом в амбулаторных условиях и с нерегулярным наблюдением у кардиолога. Страховой компанией «Капитал МС», Министерством здравоохранения были проведены экспертизы качества медицинской помощи, по результатам которой были выявлены дефекты, которые в целом не повлияли ни на лечение ФИО1, ни на неблагоприятный исход. С выводами судебной экспертизы об отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями врачей и наступлением смерти пациента согласна. Просила в удовлетворении исковых требований отказать.
В судебном заседании третьи лица Машеева Э.Ч., Баженова Н.И. с иском не согласились, просили в иске отказать, лечение ими было проведено надлежаще, с заключением экспертизы согласны.
В судебном заседании помощник прокурора Сидинкин А.Г. полагал возможным удовлетворить исковые требования частично, взыскать с ответчика в пользу истца БГВ компенсацию морального вреда в размере до 50 000 руб., в пользу каждого из истцов ТНА и ИЕА компенсацию морального вреда в размере до 30 000 руб.
В судебное заседание третьи лица Спинева О.В., Синицын В.С., Афанасьев С.М., Филиппов А.В., Батожапов Е.Б., также представители Министерства имущественных и земельных отношений РБ, ГАУЗ «Республиканская клиническая больница им. Н.А. Семашко», Министерство здравоохранения РБ, Территориальный фонд обязательного медицинского страхования РБ, Территориальный орган Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по РБ, АСП ООО «Капитал-МС» - филиал в РБ, не явились, надлежаще извещены. От представителя Министерства здравоохранения РБ поступило ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие представителя учреждения.
В соответствии со ст. 167 ГПК РФ, суд полагал возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся участников процесса.
Выслушав стороны, свидетелей, с учетом заключения помощника прокурора, изучив материалы дела, суд приходит к следующему выводу.
В силу ст. 41 Конституции РФ каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.
Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».
В соответствии с п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
В силу положений ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
В силу ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации. Порядки оказания медицинской помощи и стандарты медицинской помощи утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. (п. 1, 2 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
Критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 настоящего Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (п. 2 ст. 64 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
Такие критерии, применяемые в целях оценки своевременности оказания медицинской помощи, правильности выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, степени достижения, запланированного результатами утверждены Приказом Министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017 № 203н.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Материалами дела установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была вызвана бригада скорой медицинской помощи ГБУЗ «Бичурская ЦРБ», по результатам осмотра фельдшером ССВ был доставлен в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ». Из карты вызова скорой медицинской помощи следует, что время приема вызова указано – 21.07 час., время передачи вызова бригаде – 21.09 час., время прибытия – 21.12 час., время начала медицинской эвакуации 21.28 час., время прибытия в медицинскую организацию – 21.35 час., время окончания вызова – 21.48 час. Из анамнеза болезни следует, что со слов родственников в 20.20 час. пошел в баню мыться, через 40 минут пришла супруга, увидела его лежащим на полу, на вопросы не отвечал, на действия супруги не реагировал, вызвали бригаду. Состоит на «Д» учете по <данные изъяты>. Помощь оказана на месте и во время эвакуации: осмотр, запись ЭКГ, ингаляция, транспортировка, госпитализация.
Пациент ФИО1 госпитализирован в хирургическое отделение ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» ДД.ММ.ГГГГ, время поступления 21.28 час., установлен диагноз <данные изъяты>». Умер ДД.ММ.ГГГГ в 09.00 час.
В ходе нахождения в хирургическом отделении ФИО1 были проведены инструментальные методы лечения, выработана тактика лечения в соответствии с медицинскими показаниями. Были проведены анализы мочи и РМП, анализы крови на коагулограмму, биохимический анализ крови.
Из протокола консилиума врачей о проведении медицинского вмешательства без согласия пациента ФИО1, члены консилиума – Машеева Э.Ч., БГИ САН
При осмотре ДД.ММ.ГГГГ в 21.28 час. установлено состояние стабильно тяжелое. О пациенте доложено дежурному неврологу Батожапову Е.Б. РКБ им. Н.А. Семашко, запланировано ТМК на ДД.ММ.ГГГГ.
При осмотре ДД.ММ.ГГГГ в 01.00 час., установлено состояние стабильное с отрицательной динамикой психомоторного возбуждения.
При осмотре ДД.ММ.ГГГГ в 06.00 час., установлено состояние стабильное без отрицательной динамики. Имеется добровольное согласие на постановку перефирического (внутривенного) катетера от ДД.ММ.ГГГГ, заверено подписью «консилиум».
Имеются также дневники наблюдения в ПИТ ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, где указано о тяжелом состоянии пациента с отрицательной динамикой.
Из заявки на телемедицинскую консультацию от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой ТМК состоялась с врачом Филипповым А.В., рекомендовано лечение в условиях отделения, инфузионная терапия с учетом физиологических потребностей, патологических потерь, энтерального питания. Рекомендованы сбалансированные кристалловидные растворы, контроль электролитов. Установка назогастрального зонда, внутривенная поддержка.
Имеются также дневники наблюдения в ПИТ ДД.ММ.ГГГГ, где указано о тяжелом состоянии пациента, сознание – кома.
Из протокола сердечно-легочной реанимации следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 08.30 час., длительность сердечно-легочной реанимации составила 30 минут, восстановить сердечную деятельность не удалось, установлена биологическая смерть в 09.00 час. Составлен протокол установления смерти человека.
Согласно протоколу патолого-анатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ «<данные изъяты>» следует, что основное заболевание – <данные изъяты>. Причиной смерти ФИО1 является <данные изъяты>. Сопоставление – полное совпадение.
Согласно проведенной экспертизе качества медицинской помощи Министерством здравоохранения РБ выявлены нарушения, а именно: в карте вызова скорой медицинской помощи не указано где и в каком положении находился пациент на момент прибытия бригады скорой медицинской помощи, какие лекарственные препараты принимает, в объективном статусе не отмечена реакция зрачков на свет; на догоспитальном этапе не проведена катетеризация кубитальной или других периферических вен; не проведена люмбальная пункция, нет осмотра врача-офтальмолога; в медицинской карте пациента бланк осмотра приемного отделения не соответствует утвержденному шаблону; в информированном добровольном согласии на постановку периферического катетера нет подписей участников консилиума, не заполнен лист наблюдения за ПВК от ДД.ММ.ГГГГ, не указаны дата и время удаления.
Согласно проведенной экспертизе качества медицинской помощи АСП ООО «Капитал-МС» выявлены нарушения, а именно: нет оценки реакции зрачков на свет, нет оценки тонов сердца, в анамнезе не указано какие препараты принимал на постоянной основе, нет данных гемодинамики в динамике, не полная лента ЭКГ. Кроме того, нет времени первичного осмотра от ДД.ММ.ГГГГ, нет полного анамнеза заболевания, анамнеза жизни, нет температуры, ЧСС, АД, ЧДД при первичном осмотре, нет времени проведения первичной коагулограммы, нет СКФ, нет интерпретации сахара крови, нет расшифровки ЭКГ, нет УЗИ БЦА, МСКТ головного мозга, Эхо-КГ, кардиолога, люмбальной пункции, нет контроля КЩС, глазного дна. Также имеются нарушения: в первичном осмотре врача приемного отделения не указано время осмотра, не выполнено КТ или МРТ головного мозга для верификации подтипа ОНМК, нет осмотра врача-невролога в течение 10 минут от момента поступления в стационар, нет подтверждения синусового ритма.
Из заседания ЛКК от ДД.ММ.ГГГГ по разбору смерти ФИО1 следует, летальный исход обусловлен тяжестью состояния, отсутствием базисной терапии пациентом в амбулаторных условиях, нерегулярное наблюдение у кардиолога. Комиссией выявлены нарушения при оказании медицинской помощи: в условиях круглосуточного стационара не проведено: - КОС и газы крови не оценить ввиду отсутствия газоанализатора, УЗИ и БЦА не проводилось в связи с неисправностью переносного аппарата УЗД, люмбальная пункция не проведена в связи с нахождением врача-лаборанта в отпуске, также в связи с отпуском врача-офтальмолога не проведено исследование глазного дна. Указано САН усилить контроль за выполнением перечня обследований в соответствии со стандартами оказания медицинской помощи и клиническими рекомендациями.
В ходе рассмотрения дела стороной истца и стороной ответчика было заявлено ходатайство о проведении комиссионной судебно-медицинской экспертизы.
Согласно ответам на поставленные судом вопросы, комиссия в составе экспертов –КАО, ФИО4, ЕАВ, БВА, ККЕ пришла к следующим выводам.
Из частичного ответа на 1 вопрос, эксперты указали, что, судя по результатам патологоанатомического исследования трупа ФИО1, с учетом клинического обследования больного и данным повторного гистологического исследования (Заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ), смерть ФИО1 наступила от геморрагического инсульта (внутримозгового кровоизлияния) в правое полушарие головного мозга, с прорывом крови в желудочки мозга, осложнившегося отеком и дислокацией головного <данные изъяты>
Исходя из представленных медицинских документов, у ФИО1, в течение многих лет имелись заболевания сердечно-сосудистой системы - <данные изъяты>, по поводу чего ФИО1 состоял на диспансерном учете у врача-терапевта КГБУЗ «Бичурская центральная районная больница».
Не соблюдение охранительного режима, эпизодический прием назначенных врачом лекарственных препаратов, при лечении хронических заболеваний сердечно-сосудистой системы, снижает эффективность терапии и приводит к ухудшению состояния больного.
По данным представленных медицинских документов, установить приверженность ФИО1 к базисной терапии имевшихся у него хронических заболевания, не представляется возможным.
Из ответов на вопросы №№ 2 - 5; частично № 1 следует, что из представленной на экспертизу копии «Карты вызова скорой медицинской помощи» ГБУЗ «Бичурская центральная районная больница» следует, что ДД.ММ.ГГГГ, в 21:35 (через 7 минут после осмотра фельдшером на дому), при наличии признаков острого расстройства мозгового кровообращения, бригадой скорой медицинской помощи ФИО1 транспортирован в районную больницу с предварительным диагнозом <данные изъяты>».
Медицинская помощь ФИО1 тактически оказывалась правильно и, по мнению экспертной комиссии, в действиях работников скорой медицинской помощи нарушений положений приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20.06.2013г № 388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной медицинской помощи», в данном случае не было.
В период, с 02 по ДД.ММ.ГГГГ, нахождения ФИО1 в условиях палаты интенсивной терапии (ПИТ) ГБУЗ «Бичурская центральная районная больница», несмотря на проведение патогенетического консервативного лечения по нормализации функции внешнего дыхания, сердечно-сосудистой и мочевыделительной систем; поддержанию оптимального артериального давления; регуляции обмена веществ (гомеостаза), уменьшению отека головного мозга с периодической коррекцией назначенного лечения, положительной динамики по восстановлению функции центральной нервной системы не произошло, и ДД.ММ.ГГГГ, в 09:00 наступила смерть больного - (Медицинская карта № стационарного больного).
Клинический диагноз основного заболевания «<данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ. <данные изъяты>» в ГБУЗ «Бичурская центральная районная больница» ФИО1 уста новлен на основании анамнестических данных, клинических симптомах и результатах клинических исследований, являлся правильным, что в дальнейшем при аутопсийном исследовании головного мозга было подтверждено морфологическими изменениями мозговой ткани и по характеру, и по локализации патологического очага.
Судя по данным «Медицинской карты», обследование ФИО1, в условиях районной больницы (первый уровень), проводилось последовательно, комплексно и было достаточно полным, направленным на выявление нарушений функции жизненно важных органов и систем: центральной нервной системы (неоднократный неврологический осмотр больного); сердечно-сосудистой и дыхательной систем (неоднократное измерение артериального давления, числа сердечных сокращений и числа дыханий, рентгенография органов грудной клетки, электрокардиографическое исследование); общие анализы крови и мочи, биохимические показатели крови, в соответствии с положениями Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012 № 928н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи больным с острым нарушением мозгового кровообращения».
Вместе с этим, отметили, что, согласно положениям вышеуказанного Приказа Минздрава РФ, после проведения инструментальных и лабораторных исследований, но не позднее 60-ти минут с момента поступления в стационар, необходима консультация больного врачом-неврологом, которая была осуществлена в данном случае через 1,5 суток нахождения ФИО1 в больнице, посредством телемедицинских технологий, неврологом Республиканской клинической больницы, рекомендовавшим продолжить лечение в условиях районной больницы.
Согласно Клиническим рекомендациям «Методика проведения судебно-медицинских экспертиз по материалам дела», утвержденных Директором ФГБУ «РЦСМ» МЗ РФ, главным внештатным: специалистом по судебно-медицинской экспертизе МЗ РФ (2024 г.), в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии не входит установление от чьих именно действий возникают те или иные неблагоприятные последствия при оказании медицинской помощи, а так е экспертная комиссия не оценивает её организацию в лечебно-профилактическом учреждении.
В данном случае, принимая во внимание характер и локализацию внутримозгового кровоизлияния с прорывом в желудочки головного мозга, объём и стремительность его развития, судебно-медицинская экспертная комиссия считает, что основными в развитии критического состояния ФИО1 явились характер и тяжесть имевшегося у него <данные изъяты>
Следовательно, прямой причинно-следственной связи между оказанием медицинской помощи ФИО1 на всех её этапах, в период с ДД.ММ.ГГГГ, и наступлением его смерти, в данном случае, не имеется.
Поэтому, в соответствии с пунктом 24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утверждённых Приказом Министерства здравоохранения и социального развития от 24.04.2008 № 194н, действовавшим до 01.09.2025, ухудшение состояния здоровья, вызванное характером и тяжестью сопутствующей патологии и другими причинами, не может рассматриваться как причинение вреда здоровью.
В соответствии с пунктом 18 «Порядка определения степени тяжести вреда, при чиненного здоровью человека», утверждённого Приказом Министерства здравоохранения РФ от 08.04.2025 № 172н, действующим в настоящее время, неблагоприятный исход оказания медицинской помощи оценивается как вред, причиненный здоровью человека, только при наличии недостатков, находящихся в прямой причинно-следственной связи с оказанием медицинской помощи.
Экспертиза выполнена компетентными экспертами, имеющими значительный стаж работы в экспертной деятельности, при этом эксперты ФИО3, ФИО4 имеют ученую степень ДМН, эксперты КОА, ККЕ имеют ученую степень КМН, кроме того, эксперты БВА и КОА являются отличниками здравоохранения.
Экспертиза соответствует требованиям Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», эксперты предупреждены за дачу заведомо ложного заключения.
Данное заключение в порядке ст. 67 ГПК РФ, отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, суд относит данное заключение в качестве допустимого по делу доказательства.
Свидетель ФИО5 суду пояснил, что выезжал с фельдшером Синицыным к ФИО1. Один раз фельдшер выходил из дома Б., взял кардиограф и сказал ему, чтобы он занес носилки для транспортировки больного. С фельдшером они никуда не отъезжали. Не помнит, были ли около дома ФИО1 другие автомобили. В доме он, фельдшер и кто-то из родственников уложили ФИО1 на носилки и поместили в карету скорой помощи.
Свидетель ФИО6 пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ в дневное время она находилась в гостях у дедушки и бабушки, была также ее тетя ТНА со своими детьми, вечером они разъехались по домам. ДД.ММ.ГГГГ ее бабушка БГВ сообщила, что дедушка находится в больнице, что вечером ДД.ММ.ГГГГ ему стало плохо. Утром она с бабушкой и тетей поехали в больницу, сообщили о состоянии дедушки. Бабушка навестила деда, когда вышла от него, сказала, что у того руки связаны. К ним вышла лечащий врач Машеева Э.Ч., которая ответила, что точного диагноза нет, какой именно произошел инсульт они не знают, поскольку у них не имеется предназначенного оборудования, сообщила, что в течение 2 часов после поступления ею была установлена связь с врачом республиканской больницы им. Семашко, согласовано лечение. Вечером она вновь с бабушкой с тетей поехали в больницу навестить деда. После визита бабушка сказала, что деду стало хуже, лицо «перекосило» на одну сторону, речь стала более невнятной, просил забрать его домой. С Н дедушка также разговаривал. В связи с этим она позвонила на горячую линию Министерства здравоохранения Республики Бурятия, обратилась в прокуратуру района в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи. Утром ДД.ММ.ГГГГ им сообщили, что дедушке стало хуже, он перестал самостоятельно дышать, подключили к ИВЛ, что в таком состоянии он уже нетранспортабелен, имеется риск осложнений. Она лично наблюдала за тем, как её дедушке становилось с каждым днем все хуже. Вечером 04 августа врач САН им сказала, что дедушка ночь не переживет, в связи с чем поехала в больницу. Она деда не узнала, он был бледный, без сознания, глаза закрыты бинтом, в горле и в носу трубки. По времени нахождения в реанимации их никто не ограничивал. Вечером бабушке стало плохо, вызвали скорую, фельдшер, приехав, сделал бабушке укол успокоительного. Утром они позвонили в реанимацию, врач сказала, что состояние тяжелое, ему тяжело дышать, сердце не выдерживает. Позже она узнала, что дедушка умер. Документы из морга проверяла она, тогда она впервые увидела диагноз и обратила внимание, что время смерти указано 09:00, хотя ей позвонили из ЦРБ раньше 09 часов утра.
Свидетель ФИО7 пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ около 21:06 позвонила ей племянница Н, сказала, что ее отцу плохо и нужно приехать. Они с мужем ФИО8, сразу же поехали. По приезде к дому ФИО1, машина скорой помощи уже стояла, там был водитель. Когда они зашли в дом, в зале был фельдшер, у него не получалась кардиограмма. Потом он вышел, зашел он с водителем и с носилками, положили на них ФИО1, затем положили на каталку. ФИО1 разговаривал плохо, терял сознание, потом в себя приходил и опять разговаривал, обеими руками махал. 03 августа БГВ сказала, что ФИО1 плохо. 05 августа ей позвонили и сообщили, что ФИО1 умер. Для семьи это большая утрата, они всегда вместе были. Жили они хорошо, у него всегда дома порядок был, с детьми и внуками сидел, любил готовить. Часто на рыбалку ездили, отдыхали вместе. В последнее время у него все нормально было, не жаловался на здоровье. Одно время у него горло болело, они ездили по больницам. До этого он в терапии лежал, лечился, все нормально было.
Свидетель ФИО8 пояснил, что дочка ФИО1 - ТНА позвонила им и сказала, что отцу плохо, они поехали к ним с супругой ФИО7, когда приехали, там уже машина скорой помощи стояла. Он зашел в зал, фельдшер снимал кардиограмму. Он там находился примерно около 30 минут, видел, что ФИО1 лежит без сознания, женщины пытались с ним говорить, но он не реагировал, руками не жестикулировал. Когда он там находился, видел, что фельдшер выходил на улицу, но ненадолго, минут на пять.
Свидетель ФИО9 пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ она в 18:00 час. заступила на дежурство до 08:00 час. ДД.ММ.ГГГГ. Работает в должности постовой медсестры, образование у нее средне-специальное. О том, что нужно срочно госпитализировать ФИО1 в город, так как здесь не окажут квалифицированную помощь, она не говорила. Она пояснила, что есть порядок госпитализации, это решает врач. Она не ставит диагнозы и не решает вопрос о госпитализации. Как вел себя больной утром 03 августа, она не помнит. Она помогла госпитализировать его в реанимацию вечером ДД.ММ.ГГГГ и потом ушла на свое рабочее место. Оценить состояние ФИО1 она не может, она не врач. Не помнит, были ли на тот момент с ним родственники, его речь была невнятной, движений не видела. Пропустила ФИО1 в палату к супругу, потому что дружила раньше с ее сестрой Л. Она провела ее и ушла на свое рабочее место.
Также судом посредством видеоконференцсвязи допрошен эксперт БВА, который заключение экспертизы поддержал, пояснил, что комиссия изучила все представленные материалы дела, пояснения участвующих лиц, медицинские документы, и пришла к выводу об отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями врачей и наступлением смерти пациента. При этом, комиссией отмечено, что звонок врачу-неврологу РКБ был осуществлен через 1,5 суток нахождения ФИО1 в больнице, посредством телемедицинских технологий, тогда как законом указано о необходимости консультирования врачом-неврологом не позднее 60-ти минут с момента поступления пациента в стационар.
Проанализировав все представленные доказательства, показания свидетелей, суд приходит к выводам, что в нарушение положений ст. 56, 57 ГПК РФ, ответчиком не предоставлено достаточных доказательств того, что услуги были оказаны ФИО1 надлежаще, напротив в судебном заседании установлено, что имелись дефекты оказания медицинской помощи, которые первоначально были выявлены страховой компанией «Капитал-МС», Министерством здравоохранения РБ, а также экспертизой выявлен недостаток в виде проведения консультации пациента врачом-невролог спустя 1,5 суток после поступления ФИО1 в больницу. Выявленные дефекты имели место быть в тот период времени, когда пациент ФИО1 был жив, и ему в период нахождения на стационарном лечении были причинены нравственные и моральные страдания.
Рассматривая требования истцов о компенсации морального вреда по 1 000 000 руб. в пользу каждого суд приходит к следующему.
Статья 151 ГК РФ предусматривает, что в случае, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
В соответствии со ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.
В соответствии со ст. 1099 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.
Статья 1101 ГК РФ предусматривает право гражданина получить компенсацию морального вреда в денежной форме. При этом размер данной компенсации определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Исходя из положений ГК РФ возмещение вреда - мера гражданско-правовой ответственности, и ее применение возможно лишь при наличии ущерба, противоправности действий (бездействия) причинителя вреда, причинно-следственной связи между незаконными действиями (бездействиями) и возникшим ущербом, а также наличии вины причинителя вреда. При отсутствии хотя бы одного из условий мера гражданско-правовой ответственности в виде возмещения ущерба (вреда) не может быть применена.
Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.
Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 ГК РФ) (абз. 2 п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).
Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса (ч. 1 ст. 1099 ГК РФ)
ФИО1 приходится супругом БГВ, что подтверждается свидетельством о браке от ДД.ММ.ГГГГ.
ТНА., ИЕА. приходятся ФИО1, родными дочерями, что подтверждается свидетельствами о их рождении.
Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей истцов.
Как указано в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации).
Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 ГК РФ).
Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Согласно 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).
Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).
В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 ГК РФ).
При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).
В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (п. 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33).
Пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.
Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (п. 49 постановления № 33).
Согласно ст. 7 Семейного кодекса РФ, граждане по своему усмотрению распоряжаются принадлежащими им правами, вытекающими из семейных отношений (семейными правами), в том числе правом на защиту этих прав, если иное не установлено названным Кодексом. Семейные права охраняются законом, за исключением случаев, если они осуществляются в противоречии с назначением этих прав.
Защита семейных прав осуществляется судом по правилам гражданского судопроизводства. Защита семейных прав осуществляется способами, предусмотренными соответствующими статьями указанного Кодекса, а также иными способами, предусмотренными законом (ст. 8 Семейного кодекса Российской Федерации).
По смыслу ст.ст. 150, 151 ГК РФ и положений Семейного кодекса РФ право на компенсацию морального вреда в связи со смертью члена семьи имеют лица, наличие страданий у которых в связи с нарушением семейных связей в случае смерти потерпевшего предполагается, если не доказано обратное.
Суд полагает, что требования истцов заявлены обоснованно, поскольку дефекты оказания медицинской помощи имеют место быть, о чем указано судом выше. При этом установленные недостатки (дефекты) при оказания медицинской помощи являются нарушением требований к качеству медицинской помощи, а соответственно нарушением неимущественных прав в сфере охраны здоровья, что, безусловно, свидетельствует о причинении моральных и нравственных страданий истцам, которые вправе рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь для близкого человека – супруга и отца, а потому может рассматриваться как основание для компенсации морального вреда.
Вместе с тем, суд учитывает, что выявленные дефекты оказания ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» медицинской помощи ФИО1 не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими неблагоприятными последствиями (смертью), ухудшение состояния здоровья последнего, наступление неблагоприятных последствий обусловлено характером и тяжестью имеющегося основного заболевания, а не допущенными дефектами оказания ему медицинской помощи. Однако, само по себе отсутствие прямой причинно-следственной связи между нарушениями, допущенными при оказании медицинской помощи ФИО1 и наступлением его смерти, не освобождает ответчика от обязанности компенсации морального вреда близким родственникам умершего, поскольку пациент имеет право на оказание медицинской помощи в полном объеме, определенном клиническими рекомендациями, стандартами, суд приходит к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения исковых требований о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи.
При определении размера компенсации морального вреда в пользу истца БГВ. суд учитывает следующее, что умерший ФИО1 являлся супругом БГВ, состоял с последней в зарегистрированном браке с ДД.ММ.ГГГГ года, на день его госпитализации истец проживала с ФИО1 по одному адресу, данный адрес также был указан в медицинской карте и карте вызова скорой медицинской помощи.
Супруги вели общее хозяйство, отношения были теплые и доверительные, утрата близкого человека само по себе причиняет нравственные и моральные страдания в связи со смертью ФИО1, смерть которого стала неожиданной для его супруги, навещала его в больнице, непосредственно наблюдала ухудшение его самочувствия, в связи с чем она не могла не испытывать переживания по поводу болезни и смерти супруга.
Суд считает, что размер 35 000 руб. в виде компенсации морального вреда в пользу истца БГВ является разумным и обоснованным, с учетом характера и степени нравственных страданий, связанных с утратой супруга, что является тяжелым и необратимым событием в жизни истца ФИО1, данные страдания усугубляются осознанием того, что медицинская помощь супругу была оказана ненадлежащего качества, принимая во внимание, что дефекты оказания медицинской помощи не являются причиной его смерти.
Касаемо требований о компенсации морального вреда в пользу истцов ТНА и ИЕА суд отмечает, что они приходятся дочерями умершего ФИО1, смерть которого так же для них стала неожиданностью, в связи с чем они так же претерпевали и претерпевают моральные страдания. Истцы ТНА, ИЕА пояснили, что между ними и умершим ФИО1 были теплые, близкие отношения, поддерживали с отцом связь постоянно, приезжали на праздники с семьями, постоянно созванивались. Из пояснений ТНА следует, что отец ей помогал с детьми, из пояснений ИЕА следует, что мать и отец воспитали с детства ее старшую дочь. Между тем, ТНА, ИЕА проживали отдельно от ФИО1, своими семьями, что было подтверждено в судебном заседании. В этой связи, суд считает, что размер 10 000 руб. в виде компенсации морального вреда в пользу каждого из истцов ТНА и ИЕА является разумным и обоснованным.
При этом заявленный истцами размер компенсации в сумме по 1 000 000 рублей каждому суд находит не разумным, не справедливым и не отвечающим требованиям о соблюдении баланса интересов сторон, поскольку выявленные дефекты оказания медицинской помощи в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1 не состоят. Оснований для удовлетворения исковых требований в большем размере, по мнению суда, не имеется.
Поскольку в соответствии с п. п. 3 п. 1 ст. 333.36 НК РФ при подаче данного иска истцы освобождены от уплаты государственной пошлины, то в силу ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина в размере 20 000 рублей подлежит взысканию с ответчика в доход местного бюджета.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования БГВ, ТНА, ИЕА к ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» о компенсации морального вреда, причиненного вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи, удовлетворить частично.
Взыскать с ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в пользу БГВ компенсации морального вреда в размере 25 000 рублей, в пользу ТНА в размере 10 000 рублей, в пользу ИЕА 10 000 рублей.
В остальной части исковых требований отказать.
Взыскать ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» государственную пошлину в местный бюджет в сумме 20 000 рублей.
Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Бурятия через Бичурский районный суд Республики Бурятия в течение месяца с момента его изготовления в окончательной форме.
Судья Е.Ц. Батуева
Мотивированное решение судом изготовлено 03.07.2026.