Апелляционное определение
25 февраля 2026 года г. Улан-Удэ
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Бурятия в составе председательствующего судьи Вагановой Е.С., судей коллегии Кудряшовой М.В., Рабдановой Г.Г., при секретаре Денисовой А.М., рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Грант Александры Барадиевны к Министерству финансов РФ о возмещении морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, по апелляционной жалобе истца на решение Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ от 22 октября 2025 г., которым исковые требования удовлетворены частично, постановлено,
Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу Грант Александры Барадиевны компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, судебные расходы в размере 5000 руб.
В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.
Заслушав доклад судьи Кудряшовой М.В., исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, выслушав участников процесса, судебная коллегия установила:
Обращаясь в суд, Грант А.Б. просила взыскать с Министерства Финансов РФ компенсацию морального вреда в размере 7 000 000 руб., причиненного в результате незаконного уголовного преследования, судебные расходы на услуги представителя в размере 50 000 руб.
Исковое заявление мотивировано тем, что 12 ноября 2015 г. Следственным отделом по Железнодорожному району г. Улан-Удэ в отношении Никитиной М.Б. (далее –Грант А.Б.) возбуждено уголовное дело по ч.2 ст. 306 УК РФ по факту заведомо ложного доноса, избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Приговором суда от 06 мая 2016 г. Никитина М.Б. признана виновной в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 318 УК РФ (по двум эпизодам), ч.2 ст. 306 УК РФ, назначено наказание в виде 3 лет лишения свободы условно с испытательным сроком 3 года. Постановлением Президиума Верховного суда РБ от 29 июня 2018 г. приговор суда от 06 мая 2016 г., апелляционное определение от 12 июня 2016 г. отменены, дело направлено на новое рассмотрение. Постановлением суда от 23 июля 2019 г. дело возвращено прокурору, которое апелляционным постановлением суда от 17 сентября 2019 г. отменено. Приговором суда от 13 января 2020 г. Никитина М.Б. признана виновной в совершении преступлений по ч.2 ст.306, ч.1 ст.318, ч.1 ст.318 УК РФ с назначением наказания: по ч.2 ст.306 УК РФ в виде штрафа в размере 100 000 руб., от исполнения освобождена в связи с истечением срока давности; по ч.1 ст.318 УК РФ (по факту от 24 сентября 2015 г.) в виде лишения свободы сроком на 1 год; по ч.1 ст.318 УК РФ (по факту от 22 октября 2015 г.) в виде лишения свободы сроком на 1 год; окончательно в виде лишения свободы сроком на 1 год 6 месяцев условно с испытательным сроком 1 год. Апелляционным определением от 11 марта 2020 г. приговор от 13 января 2020 г. изменен, а именно, исключены из описательно-мотивировочной части приговора показания свидетелей; отменено решение о взыскании с Никитиной М.Б. процессуальных издержек, связанных с вознаграждением труда адвокатов, в данной части дело передано на рассмотрение в тот же суд в ином составе, в остальной части приговор оставлен без изменения. Кассационным определением 8 КСОЮ от 31 марта 2021 г. кассационные представление прокурора и жалоба Никитиной М.Б. оставлены без удовлетворения. Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от 24 августа 2022 г. приговор суда от 13 января 2020 г., апелляционное постановление от 11 марта 2020 г. кассационное определение от 31 марта 2021 г. в части осуждения Никитиной М.Б. по ч.2 ст.306 УК РФ отменены, уголовное дело в этой части прекращено на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с отсутствием состава преступления, в связи с чем, возникло право на реабилитацию. Сам факт обвинения, перспективы возможного отбывания наказания в виде лишения свободы причинили истцу вред. Обвинение длилось с 12 ноября 2015 г. по 24 августа 2022 г., почти 7 лет, фактически она была осуждена и понесла наказание дважды. Приговором от 06 мая 2016 г. суд назначил истцу условное наказание в виде 3 лет лишения свобод с испытательным сроком 3 года, из которых она отбыла 2 года 1 месяц и 23 дня. Приговором от 13 января 2020 г. истцу назначено наказание в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год, из которых отбыто 8 месяцев 15 дней. Кроме того, в течение испытательного срока сохранялась судимость, которая влечет ряд серьезных ограничений, таких как: быть опекуном, усыновителем, присяжным заседателем, арбитражным заседателем, проходить военную службу, федеральным государственным служащим, судьей, сотрудником правоохранительных органов, адвокатом, организатором публичных мероприятий, членом избирательной комиссии, и др. запреты. Невозможность зачета испытательного срока привела к нарушению прав истца, ей было отказано во включении в состав участковой избирательной комиссии. Ранее истец к уголовной и административной ответственности не привлекалась, работала юристом, планировала усыновить или взять под опеку ребенка, однако в результате незаконного уголовного преследования наступили вредные последствия, истцу приходится пояснять коллегам, работодателям, соседям, знакомым, клиентам о своей непричастности к преступлению. При рассмотрении гражданского дела в суде, где истец представляла интересы стороны, в ее адрес допущены высказывания относительно привлечения по ч.2 ст. 306 УК РФ, в результате истец испытала нравственные страдания, пострадала репутация Никитиной А.Б., количество доверителей снизилось, клиенты отказывались с ней работать, расторгали ранее заключенные соглашения. Отсутствие дохода привело к возникновению долгов, ограничению выезда за границу, ведению полноценной жизни и процедуре банкротства. Пострадала честь, доброе имя, личная и деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, дискриминация в профессиональной деятельности. Никитина М.Б. переменила имя на Грант А.Б. Моральный вред оценивает в 7 000 000 руб., с учетом длительности необоснованного уголовного преследования в течение 7 лет. Для представления интересов истца в данном деле, между истцом и адвокатом Меньшиковой Е.А. заключено соглашение об оказании юридической помощи от 20 августа 2025 г. №13, размер услуг представителя составил в сумме 50 000руб.
Определением суда к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования, привлечены Прокуратура Республики Бурятия Следственный отдел по Железнодорожному району г.Улан-Удэ СУСК РФ по РБ, Следственное управление Следственного комитета РФ по Республике Бурятия.
В судебном заседании истец Грант А.Б. на удовлетворении иска настаивала. Пояснила, что она проходила процедуру ЭКО в период незаконного уголовного преследования, что причиняло ей нравственные страдания. В течение всего срока незаконного преследования она дважды понесла наказание, во время отбывания при явках в уголовно-исполнительную инспекцию, она подвергалась издевательствам, так, ее заставляли поднимать с пола и пользоваться грязным ртутным градусником, по данному факту она обращалась с жалобой. Также в средствах массовой информации были статьи (публикации), что ей грозит до 13 лет тюрьмы, был видеоролик на телеканале Ариг Ус, в связи с чем, она испытывала страх, чувство несправедливости, стыда перед знакомыми; ей было отказано в зачислении в состав избирательной комиссии от КПРФ. Просит учесть длительность незаконного уголовного преследования, которое в общей сложности длилось в течение 7 лет. Пострадали ее честь, достоинство и деловая репутация, клиенты отказывались от ее услуг, доходы снизились, что привело к ухудшению материального положения, банкротству. Также просит учесть, что до настоящего времени ей не принесены официальные извинения в связи с частичной отменой приговора и прекращением производства. Просила иск удовлетворить в полном объеме.
Представитель ответчика Министерства финансов РФ по доверенности Шарапова Л.А., действующая на основании доверенности, исковое заявление не признала, пояснила, что наличие права на реабилитацию само по себе не подразумевает безусловное удовлетворение требований истца о возмещении морального вреда, который должен быть доказан. Заявленный размер компенсации морального вреда является необоснованным, неразумным и завышенным, просила в удовлетворении иска отказать.
Представитель третьего лица прокуратуры Республики Бурятия по доверенности Денисова Н.В. суду пояснила, что с учетом имеющегося у истца права на реабилитацию в связи с прекращением уголовного дела в части ч.2 ст.306 УК РФ, принимая во внимание уголовное преследование по трем статьям обвинения, из которых по двум статьям приговор суда оставлен без изменения, соединение всех в одно производство, и проведение всех следственных действий в рамках одного дела, с учетом степени нравственных страданий истца полагает разумным размер морального вреда в размере 15000 руб.
Представители третьих лиц Следственного отдела по Железнодорожному району г.Улан-Удэ СУСК РФ по РБ, Следственного управления Следственного комитета РФ по Республике Бурятия в судебное заседание не явился, извещены надлежаще. Принимая в деле участие ранее, представитель Следственного управления Следственного комитета РФ по Республике Бурятия по доверенности Подопригора В.А., представив письменные возражения, суду пояснил, что размер заявленной в иске компенсации полагает завышенным, необоснованным, просил учесть, что истец отбывала наказание в лишения свободы условно по преступлениям, предусмотренным ч.1 ст.318 УК РФ, частичное оправдание Никитиной М.Б. по ч.2 ст.306 УК РФ вызвано иной оценкой доказательств судом, полученных в ходе судебного следствия, в связи с чем, в целом, уголовное преследование на момент возбуждения уголовных дел, предъявления обвинения, окончания предварительного следствия осуществлялось законно и обоснованно.
Судом постановлено вышеуказанное решение.
С решением не согласился истец, принесена апелляционная жалоба, согласно которой, просила решение суда отменить, ее исковые требования удовлетворить в полном объеме, обязать прокурора принести Грант А.Б. официальные извинения. Указывая, что обжалуемое решение вынесено незаконно и необоснованно, без учета фактических обстоятельств и разъяснений высших судов. Районным судом решение суда постановлено без учета доводов истца о том, что она осуществляла свою деятельность как частнопрактикующий юрист, ей были представлены доказательства участия ее в судах общей юрисдикции в качестве представителя участников судебных процессов (доверенности, договоры об оказании юридических услуг). При том, что в ходе одного из судебных процессов в Октябрьском районном суде г. Улан- Удэ, адвокат Михайлов П.И. допустил высказывание в сторону заявителя, которая являлась представителем другой стороны об ее судимости по ч. 2 ст. 306 УК РФ, в связи с чем, суд должен критически и предвзято отнестись к доводам, излагаемым Никитиной М.Б. Данное свидетельствует о нравственных страданиях Грант А.Б., как нанесение урона ее профессиональной репутации. Также суд первой инстанции не принял во внимание доводы истца о нравственных страданиях, понесенных во время отбывания наказания по приговору суда от 13 января 2020 г. поскольку по данному приговору наказание по ч.2 ст.306 УК РФ назначено в виде штрафа, от исполнения которого истец была освобождена ввиду истечения срока давности. Вместе с тем суд не учел, что освобождение от наказания ввиду истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности в силу пункта 3 части 1 статьи 24 УПК РФ является нереабилитирующим основанием. Более того, подачей апелляционной и кассационных жалоб она доказывала свою невиновность, пройдя все инстанции вплоть до Верховного Суда РФ, что также влекло за собой стрессовые ситуации, обусловленные участием в судебных процессах. Указанное также, негативно сказалось на моральном состоянии истца. Суд первой инстанции не указал, какие же конкретно обстоятельства дела повлияли на размер взысканной судом суммы компенсации морального вреда и какие из этих обстоятельств послужили основанием для уменьшения суммы компенсации морального вреда, заявленной истцами в иске. Таким образом, решение суда не отвечает требованиям законности и справедливости, а сумма в 50 000руб. несоизмеримо мала по сравнению с теми нравственными страданиями, которые испытала истец в ходе расследования уголовного дела и последующего судебного следствия. Учитывая, что уголовное преследование, в том числе и по ч. 2 ст. 306 УК РФ длилось на протяжении практически 7 лет. что безусловно выходит за рамки понятия разумных сроков судопроизводства, предусмотренных статей 6.1 УПК РФ. Также суд первой инстанции не указал в своем решении на обязание прокурора принести официальное извинение. По инициативе прокурора извинения до настоящего момента не принесены.
В дополнительной апелляционной жалобе заявитель просила учесть, что вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда. В связи с чем, вина перечисленных лиц сама по себе может квалифицироваться, как преступление. Однако правовых последствий для виновных лиц не наступило. Также полагает, что суд первой инстанции необоснованно привлек к участию в деле в качестве третьего лица СУСК РФ по РБ, его права решением суда затронуты не будут. Более того, его представитель Подопригора В.А., на момент возбуждения уголовного дела в отношении Никитиной был руководителем Следственного отдела по Октябрьскому району г. Улан-Удэ СУСК России по Республике Бурятия, куда обратилась с жалобой истец, и был непосредственно причастен к незаконному возбуждению уголовного дела по ч. 2 ст. 306 УК РФ. При этом указав в ходе разрешения спора по настоящему спору в суде первой инстанции, что размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию в пользу истца, будет достаточен в размере 2 рублей, что является изощренном издевательством. Суд, приняв доводы данного третьего лица, пришел к ошибочным выводам, вынес незаконное решение. Тогда как Подопригора В.А., допустивший ошибку, не может быть стороной, принимающей решения по этому вопросу, поскольку участие этого лица в процессе создает конфликт интересов. Также доводы представителя Минфина относительно того, что государство не должно компенсировать моральный вред противоречит закону и причинило истцу моральные страдания. Таким образом, суд первой инстанции допустил новое причинение морального вреда Грант А.Б. Указанные нарушения, полагает, влечет отмену решения. Кроме того, взысканный размер морального вреда противоречит судебной практики. Более того, невозможность стать матерью усугубило ее страдания, вместо этого она доказывала свою невиновность. Также судом не учтено, что приговор от 2016 г. был отменен полностью, не только в части ст. 306 ч. 2 УК РФ. Не обосновано занижена сумма судебных расходов на представителя.
В суде апелляционной инстанции, истец, ее представитель по доверенности Меньшикова Е.А, апелляционную жалобу, ее дополнение поддержали, дали пояснения аналогичные доводам, изложенным в ней. При этом уточнили, что на доводах апелляционной жалобы об обязании прокурора принести истцу официальные извинения, не настаивают. В настоящее время указанный вопрос разрешается в уголовном процессе.
Представитель ответчика Иринчеева Н.Ю. в судебном заседании возражала относительно доводов апелляционной жалобы и ее дополнения, полагает принятое по делу решение законным и обоснованным.
Представитель Прокуратуры РБ Шулунова С.М. просила решение суда оставить без изменения. Взысканный размер компенсации морального вреда считает соразмерным причиненным страданиям, определенным судом с учетом всех обстоятельств дела.
Иные лица, участвующие в деле в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, в материалах дела имеются доказательства их надлежащего извещения о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции. В связи с чем, судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц на основании ст. ст. 327 и 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ).
Проверив законность и обоснованность судебного решения, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав явившихся лиц, судебная коллегия приходит к следующему.
Судом первой инстанции установлено и подтверждается материалами дела,
Из материалов дела следует, что 07 ноября 2015 г. СО по Железнодорожному району г.Улан-Удэ в отношении Никитиной М.Б. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.318 УК РФ
10 ноября 2015 г. СО по Октябрьскому району г.Улан-Удэ в отношении Никитиной М.Б. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.318 УК РФ.
12 ноября 2015 г. СО по Железнодорожному району г.Улан-Удэ в отношении Никитиной М.Б. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.306 УК РФ. Основанием для возбуждения послужило то, что 22 октября 2015 г. около 18-00 часов Никитина М.Б., находясь в помещении СО по Октябрьскому району г.Улан-Удэ СУ СК России по РБ совершила заведомо ложный донос путем подачи заявления в отношении участкового УУП ОП №2 УМВД России по г.Улан-Удэ Сороковикова Д.А. о превышении им должностных полномочий, выразившихся в высказывании угроз об уголовном преследовании, сопровождавшемся применением насилия.
Постановлением СО по Железнодорожному району г.Улан-Удэ от 16 ноября 2015 г. уголовные дела соединены в одно производство с присвоением уголовному делу №92-2015-3523.
Приговором Железнодорожного районного суда г.Улан-Удэ от 06 мая 2016 г. Никитина М.Б. признана виновной в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 318 УК РФ (по двум эпизодам), ч. 2 ст. 306 УК РФ, окончательно назначено наказание в виде 3 лет лишения свободы условно с испытательным сроком 3 года. Возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющем контроль за поведением условно осужденного по месту своего жительства, для отчета о своем поведении не реже 1 раза в месяц, не менять места жительства без уведомления указанного органа. Мера пресечения Никитиной М.Б. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения, которую отменить при вступлении приговора в законную силу.
Апелляционным постановлением Верховного Суда Республики Бурятия от 12 июля 2016 г. приговор Железнодорожного районного суда г.Улан-Удэ от 06 мая 2016 г. оставлен без изменения.
Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Бурятия от 29 июня 2018 г. приговор Железнодорожного районного суда г.Улан-Удэ от 06 мая 2016 г. и апелляционное постановление Верховного Суда Республики Бурятия от 12 июля 2016 г. отменены, уголовное дело направлено на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.
Приговором Железнодорожного районного суда г.Улан-Удэ от 13 января 2020 г. Никитина М.Б. признана виновной в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 318 УК РФ (по двум эпизодам), ч. 2 ст. 306 УК РФ с назначением наказания: по ч. 2 ст. 306 УК РФ в виде штрафа в размере 100000 руб., от исполнения освобождена в связи с истечением срока давности; по ч.1 ст. 318 УК РФ (по факту от 24 сентября 2015 г.) в виде лишения свободы сроком на 1 год; по ч. 1 ст. 318 УК РФ (по факту от 22 октября 2015 г.) в виде лишения свободы сроком на 1 год; окончательно в виде лишения свободы сроком на 1 год 6 месяцев условно с испытательным сроком 1 год. Возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющем контроль за поведением условно осужденного по месту своего жительства, для отчета о своем поведении 1 раз в месяц, не менять места жительства без уведомления указанного органа. Мера пресечения Никитиной М.Б. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена прежней до вступления приговора в законную силу, после - отменить.
Апелляционным постановлением Верховного Суда Республики Бурятия от 11 марта 2020 г. приговор от 13 января 2020 г. в отношении Никитиной М.Б. изменен, постановлено исключить из описательно-мотивировочной части приговора показания свидетеля Танхаева С.П. в части сведений, ставших ему известными от Никитиной М.Б. и Сороковикова Д.А. в ходе дачи ими объяснений, относящихся к фактическим обстоятельствам преступления; отменено решение о взыскании с Никитиной М.Б. процессуальных издержек, связанных с вознаграждением труда адвокатов Дмитриева В.В. и Нороевой А.А., в данной части дело передано на рассмотрение в тот же суд в ином составе, в остальной части приговор оставлен без изменения.
Определением судебной коллеги по уголовным делам 8 Кассационного суда общей юрисдикции от 31 марта 2021 г. кассационные представление прокурора и жалоба Никитиной М.Б. на приговор Железнодорожного районного суда г.Улан-Удэ от 13 января 2020 г. и апелляционное постановление Верховного суда Республики Бурятия от 11 марта 2020 г. оставлены без удовлетворения.
Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 24 августа 2022 г. приговор Железнодорожного районного суда г.Улан-Удэ от 13 января 2020 г., апелляционное постановление Верховного суда Республики Бурятия от 11 марта 2020 г., определение судебной коллеги по уголовным делам 8 Кассационного суда общей юрисдикции от 31 марта 2021 г. в части осуждения Никитиной М.Б. по ч. 2 ст. 306 УК РФ отменены, уголовное дело в этой части прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления, в остальной части указанные судебные решения оставлены без изменения.
Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 02 сентября 2025 г. резолютивная часть кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 24 августа 2022 г. дополнена указанием о признании за Никитиной М.Б. права на реабилитацию в связи с прекращением уголовного дела по ч. 2 ст. 306 УК РФ.
Из дела следует, что Никитина Марина Барадиевна переменила фамилию и имя, став Грант Александра Барадиевна, что подтверждается свидетельством о перемене имени от 08 июня 2023 г.
Принимая решение по делу, районный суд, руководствуясь статьями 151, 1070, 1099 ГК РФ, установив факт незаконного уголовного преследования Грант А.Б. (ранее Никитиной М.Б.) по одной из статей обвинения, признал за истцом право на компенсацию морального вреда, что является правильным.
Определяя размер подлежащей взысканию денежной компенсации морального вреда, суд первой инстанции с учетом длительности периода, в течение которого Грант А.Б. подвергалась уголовному преследованию по ч. 2 ст. 306 УК РФ, ее нахождение незаконно в статусе подозреваемой, затем в статусе обвиняемой, подсудимой, исходя из требований разумности и справедливости, с учетом степени эмоциональных переживаний, вида назначенной меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества и возможности ведения привычного образа жизни, пришел к правомерному выводу о взыскании с Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ за счет казны РФ денежной компенсации морального вреда в размере 50 000 рублей.
Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции в части размера взысканной компенсации морального вреда.
Судебная коллегия не может принять во внимание доводы апелляционной жалобы истца о заниженном размере денежной компенсации морального вреда, поскольку данный размер соотносится с принципом разумности и соразмерности, а также отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, а также разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.
В ч. 1 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) закреплено право реабилитированных лиц на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.
В соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет осужденный - в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и оправдания осужденного либо прекращения уголовного дела или уголовного преследования по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2 и 5 части первой статьи 24 и пунктами 1, 4 и 5 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.
Ч. 4 ст. 133 УПК РФ установлен исчерпывающий перечень случаев, на которые закрепленные в ней правила не распространяются.
В иных случаях вопросы, связанные с возмещением вреда, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства (ч. 5 ст. 133 УПК РФ).
П. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).
В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Согласно п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.
В соответствии со ст. 1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с данным Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п. 3 ст. 125 Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.
В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.
В соответствии с п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
В п.п. 25, 27, 28, 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.
Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.
Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.
При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).
П. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» предусмотрено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.
Из разъяснений, приведенных в п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.
Разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии их определения применительно к тем или иным категориям дел не предусматриваются. В каждом конкретном случае суд вправе определить такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела. При определении размера компенсации морального вреда действует принцип свободного усмотрения суда, основанного на индивидуальных обстоятельствах каждого дела и характере спорных правоотношений.
Установив, что Грант А.Б. имеет право на реабилитацию и возмещение вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, суд, применив положения п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ, п. 1 ст. 1070 ГК РФ, пришел к верному выводу о наличии оснований для компенсации морального вреда, исходя из того, что в случае осуществления незаконного уголовного преследования причинение морального вреда предполагается, доказыванию подлежит лишь размер денежной компенсации.
Вместе с тем, при определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции в полной мере учтены обстоятельства дела, а выводы суда о размере компенсации морального вреда, взыскиваемой в пользу истца, мотивированы, в решении приведены доводы в обоснование размера присужденной ей компенсации морального вреда со ссылкой на конкретные доказательства.
Так, судом первой инстанции учтены те обстоятельства, что одновременно с расследованием преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 306 УК РФ, уголовное преследование по которому прекращено, в отношении истца велось уголовное преследование в совершении еще нескольких преступлений, в том числе средней тяжести, по которым истец был признан виновной и осуждена приговором суда к лишению свободы с испытательным сроком.
В связи с указанным, суд первой инстанции обоснованно установил отсутствие какой–либо причинной связи между отказом участковой избирательной комиссии в зачислении истца в ее состав и причинением истцу морального вреда. Так же как и наличие безрезультатной процедуры ЭКО. При том, что истцом не представлено доказательств того, что ею предпринимались меры по повторному прохождению данной процедуры, однако в связи с возникшей ситуацией ей не была рекомендована данная процедура либо имелся высокий риск невозможности доведения ее до конца.
Не могут свидетельствовать о возможности увеличения назначенной судом первой инстанции компенсации морального вреда и невозможность осуществления истцом профессиональной деятельности – юриста, что повлекло утрату ею заработка и признания банкротом. Материалы дела не содержат сведений, что потенциальные клиенты избегали заключения с истцом гражданско-правовых договоров на оказание юридической помощи, и данный отказ был связан именно с ее осуждением за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 306 УК РФ. Относительно высказываний представителя Михайлова в гражданском процессе по иску Осипова, следует отметить, что по данному делу районным судом 05 июня 2020 г. принято определение об оставлении искового заявления без рассмотрения, в связи с признанием истца Осипова банкротом. Согласно данному определению, на тот момент Никитина М.Б., участвовала в данном деле в качестве представителя истца, вплоть до вынесения данного судом указанного судебного акта. Сведений о том, что данные высказывания повлекли для Грант А.Б. какие-либо последствия, в том числе на участие ее в качестве представителя по делу, материалы дела не содержат.
Кроме того, как правильно отметил суд первой инстанции, имеющиеся в публикациях средств массовой информации (с сайта Ариг Ус, газеты «Номер один») сведения о привлечении истца к уголовной ответственности носят обезличенный характер и соотнести данные сведения непосредственно с истцом, и совершения именное ею данных преступлений, по мнению, судебной коллегии, не возможно.
То обстоятельство, что истцу аннулировано разрешение на хранение и ношение огнестрельного оружия, не свидетельствует о возможном причинении ей нравственных страданий. При том, что наличие у лица неснятой или непогашенной судимости за умышленное преступление является таковым основанием, в силу ч. 20 п. 3 ст. 13 Федерального закона РФ «Об оружии» от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ. И у истца на момент вынесения решения об аннулировании данного разрешения, имелась судимость, за свершение двух других умышленных преступлений.
Ошибочными являются доводы относительно отсутствия необходимости привлечения к участию в деле в качестве третьего лица СУСК РФ по РБ и привлечение его в качестве соответчика, как и наличие конфликта интересов в связи с участие в деле в качестве представителя последнего Подопригора В.А. Согласно действующему законодательству, истец, в силу закона определяет надлежащего ответчика, в полномочия же суда входит определение иных лиц, участвующих в деле, в связи с чем, им был привлечен СУСК РФ по РБ. Представителем же данного органа являлся Подопригора В.А., невозможность его участия в качестве представителя не установлено. То обстоятельство, что он, когда-то исполнял обязанности руководителя органа, которым возбуждено уголовное дело, об обратном не свидетельствует.
Не могут быть приняты судом апелляционной инстанции доводы истца относительно того, судом первой инстанции не принято во внимание отмена приговора от 2016 г. и возвращение его на новое рассмотрение. Поскольку, сам по себе факт уголовного преследования истца и вынесения постановления о прекращении уголовного дела в части по реабилитирующему основанию является основанием для реабилитации истца и взыскания компенсации морального вреда в связи с нравственными переживаниями, которые имели место в период осуществления незаконного уголовного преследования, избрания меры пресечения. Кроме того, судебная коллегия, вновь, полагает необходимым отметить, что обвинение Грант (Никитиной) предъявлено в совершении нескольких преступлений, расследование происходило одновременно, и прекращение уголовного преследования по 1 эпизоду не могло повлиять ни на ход расследования, ни на избрание в отношение нее меры пресечения, т.е. все те ограничения, которые имели место в отношении истца, в том числе, в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, не связаны только с обвинением в совершении одного преступления, по котором уголовное дело прекращено. Все указанные действия также одновременно проходили по остальным эпизодам, по которым возбуждены уголовные дела с присвоением единого номера уголовного дела.
Таким образом, оценивая все доказательства, собранные по делу, и учитывая вышеназванные обстоятельства, а также данные о личности истца, срок незаконного уголовного преследования, характер нравственных переживаний истца в совокупности со сведениями об осуждении ее по приговору от 13 января 2020 г. по большей части обвинения, правовой результат рассмотрения уголовного дела, по которому за истцом было признано право на реабилитацию по одному из преступлений, сохранение Грант А.И. меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, суд апелляционной инстанции полагает, что размер компенсации морального вреда в сумме 50 000 руб. в рассматриваемых правоотношениях отвечает требованиям разумности и справедливости, является достаточным для возмещения причиненного вреда.
При таких обстоятельствах оснований для увеличения компенсации морального вреда по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.
Доводы апелляционной жалобы относительно принесения прокурором извинений, судебная коллегия полагает не подлежащими удовлетворению
Согласно исковому заявлению данные требования, истцом, суду первой инстанции не заявлялись,
Более того, согласно ч. 1 ст. 136 УПК РФ прокурор от имени государства приносит официальное извинение реабилитированному за причиненный ему вред.
Данная норма уголовно-процессуального закона носит императивный характер, не содержит предписаний о том, что суд при признании за осужденным права на реабилитацию должен одновременно с этим обязать прокурора принести извинения, поскольку такая обязанность возложена на прокурора законом.
При неисполнении прокурором возложенной на него ч. 1 ст. 136 УПК РФ обязанности по принесению извинения, реабилитированный не лишен возможности обжаловать его бездействие в суд в порядке ст. 125 УПК РФ..
Поскольку обязанность прокурора принести извинение реабилитированному за причиненный вред предусмотрена Уголовно-процессуальным Кодексом, данное требование подлежит рассмотрению в порядке уголовного судопроизводства.
В остальной части решение суда изменению по доводам апелляционной жалобы не подлежит.
Разрешая требование о взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя, суд первой инстанции, руководствуясь ст. ст. 98, 100 ГПК РФ, пришел к правильному выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения требований, заявленных в сумме 50 000 руб. Определяя размер подлежащих возмещению расходов на оплату услуг представителя, суд первой инстанции принял во внимание сложность и категорию дела, объем проделанной представителем работы (только подготовка искового заявления и консультация (в том числе, следует учесть многочисленную судебную практику по данному вопросу), документальное подтверждение несения расходов, учел принцип разумности и соразмерности, и пришел к выводу о необходимости снижения размера судебных расходов на оплату услуг представителя, подлежащих взысканию, до 5 000 руб.
Судебная коллегия считает, что взысканная судом сумма соответствует критерию разумности, определена судом с учетом полной и объективной оценки, имеющих значение для разрешения данного вопроса обстоятельств. Оснований для изменения размера взысканных судом судебных расходов в сторону увеличения, вопреки доводам жалобы, не имеется.
Таким образом, доводы апелляционной жалобы правовых оснований к отмене решения суда не содержат, в связи с чем, решение суда, проверенное в силу ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы, является законным, обоснованным и отмене не подлежит.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 328 -329 ГПК РФ, судебная коллегия определила:
Решение Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ от 22 октября 2025 г., оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.
Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в г. Кемерово, в течение трех месяцев путем подачи кассационной жалобы через суд, рассмотревший дело в качестве суда первой инстанции.
Председательствующий
Судьи коллегии
Мотивированное апелляционное определение составлено 26 февраля 2026 г.