РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
27 июля 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Алексеевой Н.М., с участием представителя истца ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-600/2026 (УИД 38RS0034-01-2025-007148-06) по иску ФИО2 к Акционерному обществу «ТБанк» о признании договора банковского счета незаключенным,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратился в суд с иском к Акционерному обществу «ТБанк» (далее – АО «ТБанк», Банк) о признании незаключенным договора банковского счета, в рамках которого 28 февраля 2024 года на его имя в Публичном акционерном обществе «Росбанк» (далее – ПАО «Росбанк») открыт счет № (после реорганизации – счет №, договор №, дополнительная расчетная карта №, карточный токен №).
В обоснование иска указано, что договора о комплексном банковском обслуживании от 28 февраля 2024 года истец с ПАО «Росбанк» не заключал, заявление-анкету не подписывал, доверенность на имя ФИО5 не выдавал, владельцем счета не являлся и не является, распоряжений по счету не давал. Указанный в заявлении-анкете номер телефона +79245345903 истцу не принадлежал и не принадлежит. О существовании счета истцу стало известно из искового заявления заместителя прокурора Сергиевского района Самарской области о взыскании с истца в пользу ФИО8 неосновательного обогащения в размере 1 295 110 руб. По факту оформления счета на его имя истец обратился в органы внутренних дел.
Истец ФИО2 о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал. Ранее суду пояснил, что не выражал своего волеизъявления на заключение договора, 28 февраля 2024 года находился на занятиях в техникуме в г. Иркутске, за пределы Иркутской области воздушным, железнодорожным, речным или автобусным транспортом в указанный период не выезжал, счет оформлен в офисе банка в г. Москве.
Представитель истца ФИО4 в судебном заседании исковые требования поддержала по изложенным в иске основаниям, пояснила, что ответчик не предоставил ни одного достоверного и допустимого доказательства, свидетельствующего о заключении ФИО2 договора банковского счета, денежные средства с указанного счета не получал, поскольку не знал о его существовании.
Ответчик АО «ТБанк» о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал, в письменном отзыве иск не признал, просил рассмотреть дело в отсутствие своего представителя и отказать в удовлетворении требований, указав, что 28 февраля 2024 года между истцом и ПАО «Росбанк» путем направления заявления-анкеты (оферты) заключен договор о комплексном банковском обслуживании, заявление-анкета подписана клиентом собственноручно, при открытии счета проведена идентификация клиента в порядке, установленном Инструкцией Банка России от 30 июня 2021 года № 204-И и Положением Банка России от 15 октября 2015 года № 499-П, истец уполномочил ФИО5 на заключение от его имени договора банковского счета (раздел заявления-анкеты «Поручение клиента»), а ФИО5 усиленной квалифицированной электронной подписью подписал заявление на предоставление услуг. Ссылается на п. 3 ст. 432, п. 3 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и полагает, что истец не представил доказательств непринадлежности ему подписи.
Третьи лица заместитель прокурора Сергиевского района Самарской области и ФИО8 о времени и месте рассмотрения дела судом извещались, участия в судебном заседании не принимали.
На основании ст. 167 ГПК РФ суд рассмотрел дело в отсутствие неявившихся лиц.
Исследовав материалы настоящего дела, а также гражданского дела № 2-600/2026, заслушав объяснения стороны истца и пояснения специалиста, суд приходит к следующему.
В силу п. 1 ст. 845 ГК РФ по договору банковского счета банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет, открытый клиенту (владельцу счета), денежные средства, выполнять распоряжения клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и проведении других операций по счету. Договор банковского счета заключается на условиях, согласованных сторонами (ст. 846 ГК РФ).
Договор является сделкой, и для его заключения необходимо выражение согласованной воли его сторон (ст. 153, п. 3 ст. 154 ГК РФ). Согласно п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.
В силу абзаца первого п. 1 ст. 160 ГК РФ сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами. Таким образом, для вывода о заключении договора банковского счета подлежит установлению, исходило ли волеизъявление на его заключение от лица, на имя которого открыт счет, либо от лица, надлежащим образом им уполномоченного.
Бремя доказывания факта заключения договора и обстоятельств выражения истцом воли на его заключение лежит на ответчике (ст. 56 ГПК РФ). Именно банк, будучи профессиональным участником соответствующих правоотношений, организует процедуру открытия счета, идентификации клиента и удостоверения полномочий лиц, действующих от имени клиента, и располагает первичными доказательствами – оригиналом заявления-анкеты, материалами идентификации, документами о полномочиях представителя.
Определением суда от 21 мая 2026 года по делу назначена судебная почерковедческая экспертиза, производство которой поручено АНО «Восточно-сибирский центр судебной экспертизы». Согласно заключению эксперта от 3 июня 2026 года № подписи от имени ФИО2 в заявлении-анкете от 28 февраля 2024 года выполнены, вероятно, самим ФИО2, все цифровые записи в данном документе выполнены не ФИО2, а иным лицом, при этом одним и тем же исполнителем как в графе «заполняется клиентом», так и в графе «заполняется банком».
Оценивая указанное заключение эксперта, суд исходит из того, что заключение эксперта не является исключительным средством доказывания, для суда необязательно, не имеет заранее установленной силы и оценивается в совокупности и взаимной связи со всеми имеющимися в деле доказательствами. При исследовании заключения суд проверяет его соответствие поставленным перед экспертом вопросам, а также полноту и обоснованность содержащихся в нем выводов (пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2008 года № 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции»).
Как следует из исследовательской части заключения, предметом экспертного исследования являлся спорный документ – заявление-анкета «РОСБАНК. Заявление-анкета. ФИО2», содержащая, в частности, разделы об открытии счета, выпуске банковской карты и раздел «Поручение клиента» о заключении от имени истца договора банковского счета. Указание в поставленном перед экспертом вопросе и в тексте заключения на «заявление-анкету на получение кредита» суд расценивает как описку, не влияющую на относимость и достоверность заключения, поскольку исследован именно спорный документ, кредитный продукт содержанием которого не охватывается. Воспроизведение в тексте заключения отчества истца в сокращении «Д.А.» вместо «Д.Э.» является технической неточностью и тождества исследованного лица под сомнение не ставит, так как на исследование представлены образцы почерка и подписи ФИО2, отобранные в судебном заседании и содержащиеся в материалах дела.
Вывод эксперта о том, что подписи от имени истца выполнены вероятно самим истцом, носит предположительный, а не категорический характер. Как видно из исследовательской части заключения, вероятная форма вывода обусловлена простотой строения как спорной подписи, так и образцов – подпись упрощенного, буквенно-штрихового строения, при котором значимость выявленных совпадений недостаточна для категорического вывода, при этом признаков, исключающих выполнение подписи иным лицом, в том числе путем подражания, экспертом не установлено. Такой вывод сам по себе не может с достоверностью подтверждать выражение истцом воли на заключение договора.
В Обзоре судебной практики по применению законодательства, регулирующего назначение и проведение экспертизы по гражданским делам, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14 декабря 2011 года, признаны соответствующими закону действия суда, отвергнувшего заключение эксперта со ссылкой на предположительный характер содержащихся в нем выводов с отражением мотивов в решении, что согласуется и с пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 № 23 «О судебном решении». При этом суд исходит не из недостоверности данного вывода как такового, а из его недостаточности для подтверждения волеизъявления истца с учетом совокупности иных доказательств.
По ходатайству стороны истца к материалам дела приобщено заключение специалиста № 09-07/2026, подготовленное экспертом-криминалистом ФИО6, предметом которого являлась оценка соответствия заключения эксперта от 3 июня 2026 года № 12/3/2026 методике почерковедческого исследования и требованиям законодательства о судебно-экспертной деятельности. По заявлению стороны истца специалист ФИО6 привлечен к участию в судебном заседании в порядке ст. 188 ГПК РФ, дал суду пояснения по существу подготовленного им заключения.
Определяя доказательственное значение этих сведений, суд принимает во внимание следующее. Исследование проведено специалистом вне рамок судебной экспертизы, специалист судом не назначался и исследовал не оригинал спорного документа и не образцы почерка, а копию заключения эксперта. Заключение специалиста заключение эксперта собой не подменяет, средством доказывания принадлежности подписи не является и само по себе не устанавливает, что подпись в заявлении-анкете выполнена не истцом. Как письменное доказательство, содержащее сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, в совокупности с пояснениями специалиста, данными в судебном заседании, оно оценивается судом по правилам ст. 67 ГПК РФ наряду с другими доказательствами и заранее установленной силы не имеет.
Доводы, приведенные специалистом в заключении и в судебном заседании, относятся к проверяемым судом полноте и обоснованности выводов эксперта и по существу ответчиком не опровергнуты. Специалист указал, в частности, на внутреннюю несогласованность заключения эксперта, вывод о том, что три исследуемые подписи составляют единый объект и выполнены одним лицом, сформулирован в категорической форме, тогда как вывод о принадлежности этих подписей истцу – в вероятной, при том что оба вывода опираются на один и тот же объем совпадающих признаков. Специалист отметил также, что обязательный для идентификационного исследования подписи этап – изучение вариационности трех спорных подписей – в заключении не отражен, что объем признаков, оцененных экспертом как совпадающие, сопоставим с объемом различающихся, а часть признаков учтена как совпадающие необоснованно, в частности форма движений при выполнении росчерка, которая в исследуемых подписях является овальной, а в образцах почерка истца петлевой, то есть образует различающийся, а не совпадающий признак, что отмеченные экспертом признаки нарушения координации движений с равной степенью вероятности объясняются не только неудобной позой пишущего, но и подражанием подписи иным лицом. Суд учитывает при этом, что требования объективности, всесторонности и полноты исследования, а также требования к содержанию заключения (статьи 4, 8 и 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации») в силу ст. 41 того же Федерального закона распространяются и на судебно-экспертную деятельность лиц, не являющихся государственными судебными экспертами.
Приведенные суждения специалиста заключение эксперта не опровергают и в основу вывода о том, что подпись выполнена не истцом, судом не принимаются. Вместе с тем они подтверждают вывод суда о том, что содержащееся в заключении эксперта предположение о принадлежности подписей истцу не обладает той степенью надежности, при которой оно могло бы само по себе подтверждать факт выражения истцом воли на заключение договора банковского счета. Поскольку бремя доказывания заключения договора лежит на банке, недоказанность принадлежности подписи истцу влечет процессуальные последствия для ответчика, а не для истца.
Замечания специалиста касаются исключительно той части заключения, которая относится к принадлежности подписей. Вывод эксперта о выполнении цифровых записей не истцом, а иным лицом ни ответчиком, ни специалистом не оспаривается. Вывод о принадлежности подписи в обоснование удовлетворения иска судом не положен и признается недостаточным для подтверждения волеизъявления истца, в связи с чем устранение отмеченных специалистом методических недостатков на исход дела повлиять не может. Более того, и при условии принятия вывода эксперта о выполнении подписей самим истцом установленные по делу обстоятельства, приведенные ниже, исключают вывод о наличии согласованного волеизъявления сторон. Ходатайств о назначении повторной или дополнительной экспертизы лицами, участвующими в деле, не заявлено.
Напротив, вывод эксперта о том, что все цифровые записи в заявлении-анкете, включая даты, проставленные в строках о подписи клиента, и идентификационный номер конверта карты, выполнены не истцом, а иным лицом, является категорическим и основан на устойчивых различиях высокой идентификационной значимости, в том числе на различии в способе выполнения цифры «8» – в исследуемых записях движение выполняется снизу вверх, тогда как в образцах почерка истца сверху вниз, – и на более высокой степени выработанности почерка исполнителя цифровых записей по сравнению с почерком истца. При этом экспертом установлено, что все цифровые записи выполнены одним и тем же лицом как в графе «заполняется клиентом», так и в графе «заполняется банком». Поскольку графа «заполняется банком» по своему назначению заполняется работником банка, а графа «заполняется клиентом» – клиентом, выполнение тех и других записей одной, и притом посторонней, рукой свидетельствует о том, что заявление-анкета изготовлена одним посторонним лицом, и лишает этот документ значения акта волеизъявления самого истца. Данное обстоятельство опровергает и возможный довод о том, что служебные поля анкеты заполнены работником банка в обычном порядке. Даже подлинность подписи под документом, содержание которого исполнено посторонней рукой за обе стороны, не образует согласованного волеизъявления клиента, необходимого для заключения договора.
Предположительный вывод эксперта о принадлежности подписи опровергается и совокупностью объективных доказательств, исключающих личное участие истца в открытии счета. Согласно справке ГБПОУ ИО «Иркутский авиационный техникум» от 10 ноября 2025 года № 364 истец 28 февраля 2024 года находился на занятиях в г. Иркутске в период с 10 час. 27 мин. до 15 час. 03 мин., тогда как счет оформлен в офисе банка в г. Москве, рапортом от 8 ноября 2025 года подтверждается, что за пределы Иркутской области истец не выезжал. Кроме того, указанный в заявлении-анкете номер телефона +79245345903 истцу не принадлежит. При таких данных суд в силу частей 3 и 4 ст. 67 ГПК РФ отдает предпочтение совокупности объективных доказательств как более достоверной и достаточной перед предположительным выводом эксперта о подписи. Версия истца о том, что заявление-анкета изготовлена посторонним лицом, а его подпись имитирована, не вступает в противоречие с вероятностным, а не категорическим выводом эксперта, напротив, объясняет именно такую степень его категоричности.
Довод ответчика о том, что истец в разделе заявления-анкеты «Поручение клиента» уполномочил ФИО5 на заключение договора банковского счета и что наличие подписи под этим разделом удостоверяет полномочия представителя, судом отклоняется. Сделка, совершенная представителем от имени представляемого, создает права и обязанности представляемого лишь в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного органа (п. 1 ст. 182 ГК РФ). Доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу для представительства перед третьими лицами, причем письменное уполномочие на совершение операций по банковскому счету может быть представлено банку непосредственно представляемым (пункты 1 и 3 ст. 185 ГК РФ). Право лиц, осуществляющих от имени клиента распоряжения по счету, также удостоверяется самим клиентом путем представления банку предусмотренных документов (п. 1 ст. 847 ГК РФ). Между тем тело заявления-анкеты, включая раздел «Поручение клиента», заполнено, как установлено экспертом, не истцом, а иным лицом, личное присутствие истца в офисе банка в г. Москве 28 февраля 2024 года исключается приведенными выше доказательствами. При таких обстоятельствах содержащееся в заявлении-анкете «поручение» воли истца не выражает и полномочия ФИО5 от имени истца не удостоверяет. Отдельная доверенность, выданная истцом ФИО5, в материалы дела не представлена.
Установив, что волеизъявление истца на заключение договора банковского счета отсутствовало, а действия по открытию счета совершены от его имени иным лицом без полномочий, суд исходит из следующего. По смыслу ст. 183 ГК РФ, если сделка совершена от имени другого лица при отсутствии полномочий действовать от его имени, она считается совершенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только представляемый впоследствии прямо не одобрит данную сделку. Установление факта совершения сделки лицом без полномочий служит основанием для отказа в требовании, вытекающем из этой сделки, к представляемому, если не доказано последующее одобрение им сделки (пункт 123 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).
Аналогичный правовой подход изложен в пункте 39 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 18 июня 2025 года: договор, заключенный иным лицом от имени гражданина в отсутствие волеизъявления последнего, не порождает для этого гражданина правовых последствий, а соглашение считается заключенным между банком и лицом, действовавшим при отсутствии полномочий. Доказательств последующего одобрения истцом сделки по открытию счета не представлено, истец счетом не пользовался, исполнения по нему не принимал, о счете узнал из искового заявления прокурора и обратился в правоохранительные органы. При этом суд отмечает, что предметом настоящего спора является наличие или отсутствие договорной связи между истцом и Банком, требований к ФИО5 либо к иным лицам не заявлялось, и настоящим решением вопрос об их правах и обязанностях не разрешается.
При этом суд учитывает правовую позицию, изложенную в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 8 июля 2025 года № 78-КГ25-12-К3, согласно которой по делам данной категории подлежит установлению, кем именно принята оферта банка и было ли волеизъявление лица, от имени которого заключен договор, либо это лицо совершало лишь технические действия, опосредующие волеизъявление третьего лица. Установление же соответствия действий внутренним правилам банка само по себе недостаточно для вывода о наличии воли клиента. Соблюдение банком процедур идентификации клиента, предусмотренных Инструкцией Банка России от 30 июня 2021 года № 204-И и Положением Банка России от 15 октября 2015 года № 499-П, относится к исполнению банком собственных публично-правовых обязанностей и само по себе не подменяет и не подтверждает факт выражения клиентом воли на заключение договора.
Заявление ответчика о недопустимости ссылки истца на незаключенность договора со ссылкой на п. 3 ст. 432, п. 3 ст. 1 ГК РФ судом отклоняется. По смыслу п. 3 ст. 432 ГК РФ и разъяснений, изложенных в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», недобросовестно ссылаться на незаключенность договора не вправе сторона, принявшая исполнение или иным образом подтвердившая действие договора. Истец стороной договора не являлся, исполнения по нему не принимал и действие договора не подтверждал, в связи с чем оснований для применения данного правила к истцу не имеется.
Суд также принимает во внимание, что приговор по уголовному делу № не постановлен, в связи с чем обстоятельства, связанные с противоправными действиями третьих лиц, преюдициального значения (ч. 4 ст. 61 ГПК РФ) для настоящего дела не имеют и приводятся судом исключительно как сведения, содержащиеся в материалах дела.
Разрешая вопрос о квалификации заявленного требования, суд исходит из того, что истец просил признать договор незаключенным, и в силу ч. 3 ст. 196 ГПК РФ принимает решение по заявленным требованиям. Установленные обстоятельства – открытие счета посторонним лицом без полномочий истца, изготовление заявления-анкеты иным лицом, отсутствие истца в месте открытия счета – соответствуют конструкции ст. 183 ГК РФ, при которой договор для истца как представляемого правовых последствий не порождает, то есть является для него незаключенным. Это согласуется и с разграничением, проведенным в пункте 39 названного Обзора от 18 июня 2025 года: конструкция ничтожности сделки относится к иной фактической ситуации, когда действия, направленные на заключение договора, под влиянием обмана совершает сам потерпевший, не осознавая их правовых последствий. В настоящем деле истец каких-либо действий, направленных на заключение договора, не совершал и стороной договора не становился, в связи с чем надлежащим является вывод о незаключенности договора для истца, что соответствует заявленному требованию.
С учетом изложенного исковые требования подлежат удовлетворению.
Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 удовлетворить.
Признать незаключенным договор банковского счета от 28 февраля 2024 года (договор №, счет №, после реорганизации – счет №), оформленный в Публичном акционерном обществе «Росбанк», правопреемником которого является Акционерное общество «ТБанк», на имя ФИО2 (ИНН №).
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение составлено 6 августа 2026 года.