РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
31 марта 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания ФИО6, с участием прокурора ФИО7, истца ФИО3, представителя истца ФИО23, представителя ответчика ФИО10, третьих лиц ФИО24 и ФИО25, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-578/2026 по исковому заявлению ФИО3 к ФИО4 о признании утратившим право пользования жилым помещением, снятии с регистрационного учета,
УСТАНОВИЛ:
ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО4 о признании утратившим право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: г. <адрес>, снятии с регистрационного учета.
В обоснование заявленных требований истец указала, что в 1988 году матери истца и ответчика ФИО2 был выдан ордер № от ****год на право занятия указанного жилого помещения. В качестве членов семьи нанимателя в ордере были указаны: дочь ФИО3 (истец), сын ФИО4 (ответчик), зять ФИО8 Впоследствии у истца родились дочери ФИО28 (ныне ФИО27) А.А. и ФИО25, которые были вселены в жилое помещение в качестве членов семьи нанимателя.
В 2018 году наниматель ФИО9 умерла. Решением Ленинского районного суда г. Иркутска от ****год по гражданскому делу № ФИО8 признан утратившим право пользования спорным жилым помещением. В настоящее время в квартире зарегистрированы: истец ФИО3, третьи лица ФИО24 и ФИО25, а также ответчик ФИО4
По утверждению истца, ответчик в 2012 году добровольно покинул жилое помещение, переехал на новое место жительства, участия в оплате жилищно-коммунальных услуг не принимает, никто ему не чинит препятствий в пользовании жилым помещением, однако он не проявляет интереса к квартире, попыток вселения не предпринимал. На основании изложенного, истец просила признать ответчика утратившим право пользования спорным жилым помещением и снять его с регистрационного учета.
Истец ФИО3 в судебном заседании исковые требования поддержала, пояснила, что ответчик приходится ей братом. До ее обращения в суд с настоящим иском ответчик не проявлял интереса к квартире. С 2012 года ответчик фактически не проживал в квартире, работал рядом с домом вахтером, приходил утром и днем, производил самогон, не давал пользоваться кухней. Так продолжалось до смерти матери в 2018 году. После смерти матери ответчик перестал приходить, поскольку истец запретила ему заниматься самогоноварением.
Представитель истца ФИО23 просил суд удовлетворить иск по изложенным в нем основаниям, а также обратить внимание суда на то, что выезд ответчика из квартиры был добровольным и связан с созданием семьи и намерением проживать в другой квартире – квартире супруги.
Ответчик ФИО4 о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал. Ранее исковые требования не признал, пояснил, что в иске все не соответствует действительности. Задолженность по оплате жилищно-коммунальных услуг образовалась по вине всех проживающих, а не только его. В 2023 году в квартире поменяли замок. Когда он приехал вселиться, не смог попасть в квартиру. С 2012 по 2019 год он проживал в спорной квартире. В 2019 году жене выдали ведомственную квартиру на <адрес>, и они туда переехали. В его комнате в спорной квартире осталось много вещей – мебель, спортивный инвентарь. С 2019 по 2023 год он часто приезжал, так как работал рядом на стадионе «Локомотив», ночевал в своей комнате. После 2023 года просил выдать ключи, но сестра каждый раз обещала и не выдавала. С 2019 по 2025 год не оплачивал коммунальные платежи, поскольку ранее заплатил большую сумму в качестве погашения задолженности, образовавшейся по вине всех. С ноября 2025 года оплачивает коммунальные услуги, после вселения в квартиру слышит постоянные угрозы, созданы невыносимые условия для проживания. В 2019 году переехал к супруге временно, всегда знал, что у него есть комната. Брак расторг в 2021 году, но после этого еще два года жил в квартире бывшей жены, доставляя ей неудобства.
Представитель ответчика ФИО10 пояснил, что ответчик действительно не оплачивал коммунальные услуги с 2019 по 2025 год, однако следил за своей комнатой, периодически посещал ее, выбрасывал мусор, оставался ночевать. С 2023 года ему чинились препятствия в пользовании жилым помещением, он не мог попасть в квартиру. Доводы о воровстве голословны, обращений в полицию по этому поводу не было. В ноябре 2025 года ему были переданы ключи от квартиры после того, как он пригрозил обращением к участковому. Квитанции об оплате жилищно-коммунальных услуг, представленные в материалы дела №, были приобщены именно ответчиком ФИО4
Третье лицо ФИО24 в судебном заседании поддержала исковое заявление, просила признать ФИО4 утратившим право пользования спорным жилым помещением.
Третье лицо несовершеннолетняя ФИО25 пояснила, что когда ответчик приходил в квартиру, у них пропадали столовые приборы, однако при этом указала, что была ребенком и плохо помнит обстоятельства.
Третье лицо Администрация города Иркутска, будучи надлежаще извещенной о времени и месте судебного заседания, явку своего представителя не обеспечила.
Прокурор полагал, что иск ФИО3 не обоснован, ФИО4 право пользования квартирой не утратил.
Заслушав пояснения истца, ее представителя, представителя ответчика, третьих лиц, допросив свидетелей, выслушав заключение прокурора, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.
В соответствии с частью 1 статьи 40 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища.
Согласно ч. 4 ст. 3 Жилищного кодекса Российской Федерации (далее – ЖК РФ) никто не может быть выселен из жилища или ограничен в праве пользования жилищем иначе как по основаниям и в порядке, которые предусмотрены Жилищным кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами.
В силу ст. 71 ЖК РФ при временном отсутствии нанимателя жилого помещения и (или) членов его семьи, включая бывших членов семьи, за ними сохраняются все права и обязанности по договору социального найма жилого помещения.
В соответствии с ч. 3 ст. 83 ЖК РФ в случае выезда нанимателя и членов его семьи в другое место жительства договор социального найма жилого помещения считается расторгнутым со дня выезда, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», при временном отсутствии нанимателя жилого помещения и (или) членов его семьи, включая бывших членов семьи, за ними сохраняются все права и обязанности по договору социального найма жилого помещения (ст. 71 ЖК РФ). Если отсутствие в жилом помещении указанных лиц не носит временного характера, то заинтересованные лица вправе потребовать в судебном порядке признания их утратившими право на жилое помещение на основании части 3 статьи 83 ЖК РФ в связи с выездом в другое место жительства и расторжения тем самым договора социального найма.
Разрешая споры о признании нанимателя, члена семьи нанимателя или бывшего члена семьи нанимателя жилого помещения утратившими право пользования жилым помещением по договору социального найма вследствие их постоянного отсутствия в жилом помещении по причине выезда из него, судам надлежит выяснять: по какой причине и как долго ответчик отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд из жилого помещения вынужденный характер (конфликтные отношения в семье, расторжение брака) или добровольный, временный (работа, обучение, лечение и т.п.) или постоянный (вывез свои вещи, переехал в другой населенный пункт, вступил в новый брак и проживает с новой семьей в другом жилом помещении и т.п.), не чинились ли ему препятствия в пользовании жилым помещением со стороны других лиц, проживающих в нем, приобрел ли ответчик право пользования другим жилым помещением в новом месте жительства, исполняет ли он обязанности по договору по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и др.
При установлении судом обстоятельств, свидетельствующих о добровольном выезде ответчика из жилого помещения в другое место жительства и об отсутствии препятствий в пользовании жилым помещением, а также о его отказе в одностороннем порядке от прав и обязанностей по договору социального найма, иск о признании его утратившим право на жилое помещение подлежит удовлетворению на основании ч. 3 ст. 83 ЖК РФ в связи с расторжением ответчиком в отношении себя договора социального найма.
Судом установлено и подтверждается материалами дела, что жилое помещение – квартира, расположенная по адресу: г. Иркутск, <адрес>, является муниципальной собственностью и предоставлена на условиях социального найма.
Согласно ордеру № от ****год жилое помещение было предоставлено ФИО2; в качестве членов семьи нанимателя в ордере указаны: дочь ФИО3, сын ФИО4, зять ФИО8 (т. 1, л.д. 16).
Наниматель ФИО9 умерла ****год, что подтверждается свидетельством о смерти III-СТ № (т. 1, л.д. 19).
Согласно справке ООО «Северное управление ЖКС» от 6 ноября 2025 года в спорном жилом помещении зарегистрированы: ФИО3 с ****год, ФИО25 с ****год, ФИО24 с ****год, ФИО4 с ****год (т. 1, л.д. 21).
Таким образом, ответчик ФИО4 был включен в ордер на право занятия спорного жилого помещения в качестве члена семьи нанимателя – сына. Право пользования жилым помещением было приобретено ответчиком на законных основаниях.
В соответствии со ст. 69 ЖК РФ члены семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма имеют равные с нанимателем права и обязанности. После смерти нанимателя Арсентьевой Л.А. каждый из зарегистрированных лиц сохранил самостоятельное право пользования жилым помещением.
Оценивая представленные доказательства в их совокупности по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу, что материалами дела не подтверждается факт добровольного выезда ответчика ФИО4 из спорного жилого помещения в другое место жительства с намерением отказаться от прав и обязанностей по договору социального найма.
Истец в исковом заявлении указала на добровольный выезд ответчика в 2012 году. Вместе с тем данное утверждение опровергается совокупностью доказательств, исследованных судом.
В судебном заседании истец ФИО3 пояснила, что ответчик приходил утром и днем, пользовался кухней, а после смерти матери «перестал ходить», поскольку истец «запретила ему гнать самогон». Данные пояснения свидетельствуют о том, что до 2018-2019 года ответчик фактически пользовался спорным жилым помещением, а его прекращение визитов было связано с конфликтными отношениями с истцом, а не с добровольным выездом.
Из пояснений ответчика, данных в судебном заседании, следует, что в 2019 году его супруге ФИО11 была предоставлена ведомственная квартира по адресу: г. Иркутск, <адрес>, и семья ответчика переехала туда. Вместе с тем ответчик указал, что данный переезд носил временный характер, он осознавал, что не имеет прав на квартиру супруги, а в спорной квартире оставил личные вещи и мебель, комната была закрыта на замок.
Данные пояснения подтверждаются материалами гражданского дела №, исследованного судом. В протоколе судебного заседания от 21 ноября 2019 года по данному делу зафиксированы пояснения ответчика ФИО4 о том, что он проживает в спорной квартире, оплачивает свою долю коммунальных услуг, при этом «по чекам платит больше всех» (т. 1, л.д. 188 указанного дела). Из показаний свидетеля ФИО12, допрошенной по делу №, также следует, что «брат невестки раньше жил с ними в Ново-Ленино», «фактически он проживает совместно с моей невесткой, его вещи там, мебель, комната его закрыта» (т. 1, л.д. 227 указанного дела). В рамках указанного дела ФИО4 активно поддерживал встречный иск о признании ФИО8 утратившим право пользования жилым помещением, что свидетельствует о заинтересованности ответчика в сохранении своего права на жилое помещение.
Кроме того, по указанному делу ответчиком ФИО4 были представлены многочисленные квитанции об оплате жилищно-коммунальных услуг. Данное обстоятельство подтверждено представителем ответчика ФИО10, а также содержанием протоколов судебных заседаний от 21 ноября 2019 года и от 28 ноября 2019 года. Из пояснений истца ФИО3 по делу № следует, что «за коммунальные услуги платят ФИО26, ФИО28 и я, у нас у каждого свои квитанции» (т. 1, л.д. 226 указанного дела).
Согласно свидетельству о расторжении брака II-СТ № брак между ФИО4 и ФИО11 прекращен 22 января 2021 года (т. 2, л.д. 36). Из пояснений ответчика следует, что после расторжения брака он еще около двух лет проживал в квартире бывшей супруги, которая просила его освободить жилое помещение.
Из выписки из ЕГРН следует, что ФИО11 в период с 1 января 2016 года по 26 марта 2019 года принадлежала 1/3 доля в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>. Право собственности прекращено 26 марта 2019 года. Таким образом, бывшая супруга ответчика не имеет в собственности жилого помещения в г. Иркутске.
Довод представителя истца ФИО23 о том, что выезд ответчика был добровольным и связан с созданием семьи и намерением проживать в квартире супруги, суд оценивает критически. Само по себе создание семьи и временное проживание в квартире супруги не свидетельствует о добровольном отказе от права пользования спорным жилым помещением по договору социального найма. Переезд к супруге при сохранении регистрации, личных вещей, замка на комнате и при отсутствии прав на квартиру супруги свидетельствует о временном характере выезда, обусловленном семейными обстоятельствами.
Из пояснений ответчика, показаний свидетелей и письменных доказательств следует, что с лета 2023 года ответчику чинились препятствия в пользовании спорным жилым помещением.
Свидетель ФИО13 показал, что в августе 2023 года ФИО4 попросил его помочь перевезти вещи, они поехали в район <адрес>), ответчик не смог открыть дверь, позвонил сестре, но ничего не добился, после чего уехал к другу. Свидетель лично наблюдал, что ответчика не пустили в квартиру. Суд принимает показания данного свидетеля как достоверные, поскольку свидетель последовательно описал конкретное событие, место и обстоятельства. Свидетель также подтвердил, что в 2017-2018 годах был в спорной квартире, заходил в комнату ответчика, которая соответствовала описанию комнаты, данному ответчиком (диван, шкаф, холодильник).
Данное обстоятельство подтверждается протоколом осмотра доказательств, составленным нотариусом ФИО14 15 января 2026 года (т. 2, л.д. 56-113). Из содержания осмотренной переписки между ФИО3 и ФИО4 следует, что 30 апреля 2025 года истец написала ответчику: «Саша, у тебя вывалилось окно, вызываю полицию, вскрываем твою комнату, и не платишь с 2018 года, денег нам должен». Ответчик ответил: «Ты не впускала меня в квартиру, замок поменяла, я сам в полицию заявлю на тебя». Истец подтвердила факт замены замка: «Я поменяла замок, он сломался. Я сказала, в квартиру приходи, когда мы дома». Далее истец указала: «У нас нет дверей, чтоб закрыть комнаты, ты воруешь чужие вещи. Ты после смерти матери был 1 раз, приезжал за валенками». Ответчик ответил: «Я не ворую. Ты нарушаешь закон, когда меня не впускаешь в квартиру. Свою часть квартиры я не отдам» (т. 2, л.д. 67-69).
Из данной переписки суд приходит к выводу, что истец ФИО3 подтвердила факт замены замка входной двери квартиры, при этом ограничивала доступ ответчика в жилое помещение, обусловливая его присутствием других проживающих лиц, а также предъявляла ответчику обвинения в хищении вещей. Указанное свидетельствует о чинении ответчику препятствий в пользовании спорным жилым помещением.
Из дальнейшей переписки видно, что ответчик выражал намерение оплатить коммунальные услуги: «Мне не проблема заплатить, и я заплачу». Истец в ответ указала: «Я ни у кого не отжимаю. Тебя хотела расшевелить, чтобы наконец-то помог с ремонтом и в своей комнате поменял окно, не платил 7 лет за квартиру» (т. 2, л.д. 71).
Данная переписка, по мнению суда, свидетельствует о наличии конфликтных отношений между сторонами, при этом характер обращений истца содержал элементы давления на ответчика, а не конструктивного разрешения спора.
Товарный чек от 3 ноября 2025 года об изготовлении ключа и магнита стоимостью 550 руб. (т. 2, л.д. 37) подтверждает, что до ноября 2025 года ответчик не имел ключа от входной двери спорной квартиры, что лишало его возможности свободного доступа в жилое помещение.
Из письменных пояснений ответчика следует, что лишь 26 ноября 2025 года, после угроз ответчика обратиться в полицию, истец передала ему ключи от квартиры. Данное обстоятельство стороной истца не оспорено.
Свидетель ФИО15 показала, что проживает в <адрес> по <адрес> с 2017 года, является старшей по подъезду с марта 2025 года, знает всех жильцов. При предъявлении фотографий ответчика (т. 2, л.д. 53-54) свидетель указала, что не знает и никогда не видела данного мужчину. Суд оценивает показания данного свидетеля с учетом того, что свидетель проживает в доме с 2017 года, а старшей по подъезду стала только с марта 2025 года. При этом в период с 2019 по 2023 год, когда ответчик, по его утверждению, периодически посещал свою комнату, свидетель не являлась старшей по подъезду и не обязана была контролировать передвижения жильцов. Кроме того, показания свидетеля о том, что она никогда не видела ответчика, не исключают его периодического посещения квартиры, поскольку время визитов могло не совпадать с присутствием свидетеля.
Свидетель ФИО16 показала, что проживает в доме с рождения, с 1990 года, мужчину на фото не видела с 2016 года, за исключением декабря 2025 года, когда он выносил хлам на мусорку. Ранее видела его «совсем редко, один раз в несколько месяцев». Суд отмечает, что показания данного свидетеля не опровергают периодического посещения ответчиком спорной квартиры в период с 2019 по 2023 год, поскольку сама свидетель указала, что и ранее видела его редко. Показания свидетеля о том, что в декабре 2025 года ответчик выносил вещи на мусорку, напротив, подтверждают доводы ответчика о том, что он предпринимал действия по содержанию своей комнаты.
Свидетель ФИО13 (работодатель ответчика) показал, что знаком с ответчиком с 2012 года, в 2017-2018 годах был в спорной <адрес> раза, заходил в комнату ответчика. Описание комнаты (диван, шкаф, холодильник, беспорядок) совпадает с описанием, данным ответчиком и зафиксированным на фотографиях (т. 2, л.д. 48-49, 57-58). В 2017-2019 годах ответчик проживал в спорной квартире, что было удобно для работы. В августе 2023 года свидетель лично наблюдал, что ответчик не смог попасть в квартиру. Суд признает показания данного свидетеля достоверными и последовательными, подтверждающими как факт проживания ответчика в спорной квартире до 2019 года, так и факт чинения ему препятствий в 2023 году.
Свидетель ФИО17 (дочь ответчика) показала, что с рождения до 2019 года жила в спорной квартире вместе с родителями, семья занимала отдельную комнату. При переезде в 2019 году забрали не все вещи, в комнате осталась мебель и личные вещи. До 2019 года у свидетеля был свой ключ от квартиры. Родители развелись в 2021 году, после чего отец еще около полутора лет жил в квартире бывшей супруги, затем снимал квартиру, останавливался у друзей. Отец говорил, что его не впускают в квартиру. В прошлом году ему дали ключ от квартиры. Суд оценивает показания данного свидетеля как достоверные и последовательные. Несмотря на то, что свидетель является дочерью ответчика, ее показания согласуются с иными доказательствами по делу – содержанием переписки, фотографиями комнаты, товарным чеком об изготовлении ключа.
Свидетель ФИО18 показал, что дружит с ответчиком около 10 лет. До 2019 года ответчик жил в районе Ново-Ленино, свидетель бывал у него в гостях, описал комнату ответчика (диван, холодильник, шкаф, столик), при этом ответчик «не рекомендовал выходить из комнаты и с кем-либо разговаривать», что свидетельствует о конфликтных отношениях с родственниками. Свидетель указал, что примерно 3 года назад помогал ответчику занести вещи до квартиры. Суд отмечает, что с учетом даты судебного заседания (2026 год) данное событие могло иметь место около 2023 года. Вместе с тем, согласно выписке из ЕГРН (т. 2, л.д. 29), ответчику в период с 19 декабря 2019 года по 28 апреля 2021 года принадлежал жилой дом в <адрес>, который был отчужден 28 апреля 2021 года. Соответственно, свидетель мог перепутать даты, однако это не влияет на достоверность его показаний о посещении комнаты ответчика и описании обстановки, которое совпадает с иными доказательствами.
Свидетель ФИО19 (свекор третьего лица ФИО24) показал, что ответчика Сашу знает, первый раз увидел в 2018 году на похоронах матери. Однажды при замене ручки двери услышал, что в пустующей комнате кто-то находится, ответчик сказал, что убирается и будет жить в квартире. Свидетель указал, что про конфликтные отношения между истцом и ответчиком ему ничего не известно. Суд принимает показания данного свидетеля, которые подтверждают факт наличия в квартире комнаты ответчика, а также его намерение проживать в спорном жилом помещении.
Свидетель ФИО20 (друг семьи) показал, что часто бывает в гостях в спорной квартире, ответчика впервые видел 25 ноября 2025 года, видит его 2-3 раза в месяц, у ответчика есть комната на замке. С визитами ответчика обстановка в доме напряженная. Суд учитывает показания данного свидетеля, которые подтверждают наличие конфликтных отношений между сторонами после возвращения ответчика в спорную квартиру.
Свидетель ФИО21 (муж третьего лица ФИО24) показал, что ответчика видел всего пару раз, на похоронах бабушки в 2018 году. В 2019-2020 годах со счетов были списаны суммы в погашение задолженности по оплате жилищно-коммунальных услуг. Ответчик звонил супруге свидетеля (ФИО24), требовал деньги, которые у него арестовали судебные приставы. Из данных показаний следует, что задолженность по коммунальным услугам была принудительно взыскана, в том числе со счетов ответчика, что опровергает довод истца о полном уклонении ответчика от исполнения обязанностей по договору социального найма. Также свидетель указал, что супруга (ФИО24) была инициатором настоящего иска, что суд принимает во внимание при оценке позиции третьих лиц.
Фотографии спорного жилого помещения – комнаты ответчика (т. 2, л.д. 48-49, 57-58) фиксируют наличие в ней дивана, книг, посуды, личных вещей, холодильника. Состояние комнаты (беспорядок, неухоженность, старая рама на окне) свидетельствует о том, что комната не использовалась для постоянного проживания в период непосредственно предшествующий фотофиксации, однако в ней сохранены личные вещи и мебель ответчика, что подтверждает его намерение сохранить данное помещение за собой.
Стороной истца представлены CD-диски с видеозаписями, фиксирующими отсутствие ответчика в квартире в ночное время (00:00 часов) в период с 5 февраля 2026 года по 31 марта 2026 года. Суд оценивает данные доказательства и приходит к выводу, что они не подтверждают постоянного отсутствия ответчика в спорном жилом помещении. Видеозаписи фиксируют лишь момент времени (00:00 часов) и не отражают присутствия или отсутствия ответчика в иное время суток. Ответчик пояснил, что пользуется жилым помещением, но не всегда ночует в нем, поскольку имеет личную жизнь. Право гражданина на свободу передвижения, гарантированное ст. 27 Конституции Российской Федерации, не может быть ограничено обязанностью ежедневного ночного пребывания в жилом помещении. Сам по себе факт отсутствия в квартире в ночное время не свидетельствует об утрате права пользования жилым помещением.
Скриншоты видеофиксации посещений ответчиком спорной квартиры от 16, 17, 18, 23, 24 марта 2026 и представленный диск подтверждают, что в указанные даты ФИО4 находился в спорной квартире. Данные доказательства подтверждают пользование ответчиком жилым помещением с ноября 2025 года.
Заявление ФИО4 от 7 мая 2019 года на имя руководителя ООО «Северное управление ЖКС» о разделе лицевого счета по спорной квартире свидетельствует о намерении ответчика самостоятельно исполнять обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг и подтверждает, что он не утратил интереса к спорному жилому помещению.
Договор найма квартиры от 1 сентября 2023 года на комнату по адресу: <адрес>, сроком с 1 сентября 2023 года по 1 августа 2024 года подтверждает, что в период, когда ответчик не мог попасть в спорную квартиру в связи с заменой замка, он был вынужден снимать жилье. Данное обстоятельство свидетельствует о вынужденном характере проживания вне спорной квартиры, а не о добровольном отказе от прав на нее.
Справка Фонда поддержки и развития спорта в г. Иркутске о выезде ответчика на спортивные сборы на о. Ольхон в качестве тренера по шахматам в период с 10 февраля 2026 года по 15 марта 2026 года, а также справка-подтверждение Буддийской традиционной Сангхи России об участии ответчика в международном шахматном турнире в Республике Бурятия с 27 марта 2026 года по 29 марта 2026 года, подтверждают трудовую деятельность ответчика и его временные выезды, связанные с работой. Данные выезды носят временный характер и не свидетельствуют об утрате интереса к спорному жилому помещению.
Судом отказано в удовлетворении ходатайства представителя истца ФИО23 об истребовании из Фонда поддержки и развития спорта приказа о командировке, служебного задания и авансового отчета, поскольку сам факт временных выездов ответчика по месту работы или в иные места не имеет правового значения для разрешения настоящего спора. Право на свободу передвижения гарантировано ст. 27 Конституции Российской Федерации, и временные выезды из жилого помещения не могут расцениваться как отказ от права пользования им.
Судом установлено, что в период с 2019 по ноябрь 2025 года ответчик не оплачивал жилищно-коммунальные услуги за спорное жилое помещение. Вместе с тем суд учитывает следующее.
До 2019 года ответчик участвовал в оплате коммунальных услуг, что подтверждается представленными им квитанциями от 18.02.2012, 01.10.2013, 02.12.2013, 17.02.2014, 14.05.2014, 24.09.2014, 14.07.2015, 21.12.2015, 28.03.2016, 23.03.2016, 27.05.2016, 28.07.2016. Довод стороны истца о том, что данные квитанции были похищены ответчиком, суд отклоняет как не подтвержденный доказательствами. Обращений в правоохранительные органы по факту предполагаемого хищения не имеется, заявлений в рамках гражданского дела об их фальсификации не делалось. Кроме того, в ходе рассмотрения дела № факт оплаты ответчиком коммунальных услуг подтверждался пояснениями самой истца ФИО3
Из показаний свидетеля ФИО21 следует, что в 2019-2020 годах задолженность по оплате жилищно-коммунальных услуг была принудительно взыскана, в том числе со счетов ответчика. Ответчик звонил ФИО24 и требовал возврата денежных средств, списанных судебными приставами. Таким образом, ответчик фактически участвовал в погашении задолженности, хотя и в принудительном порядке.
С ноября 2025 года ответчик возобновил оплату жилищно-коммунальных услуг, что подтверждается квитанциями от 01.12.2025, 18.01.2026, 02.03.2026, 23.03.2026 (т. 2, л.д. 38-45 и далее). Также ответчиком представлена расходная накладная от 21 января 2026 года о покупке моющейся краски для ремонта в комнате.
Неисполнение обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг в период с 2019 по 2025 год, безусловно, является нарушением обязанностей, вытекающих из договора социального найма. Однако данное обстоятельство само по себе, при наличии иных обстоятельств, свидетельствующих о временном характере отсутствия и о чинении препятствий, не может являться достаточным основанием для признания гражданина утратившим право пользования жилым помещением. Неисполнение обязанности по оплате может являться основанием для взыскания задолженности в установленном законом порядке, но не свидетельствует безусловно об отказе от прав на жилое помещение.
Из выписки из ЕГРН (т. 2, л.д. 29) следует, что в период с 19 декабря 2019 года по 28 апреля 2021 года ответчику принадлежал жилой дом площадью 41,2 кв. м и земельный участок площадью 769 кв. м в <адрес>). Право собственности прекращено 28 апреля 2021 года. На момент рассмотрения настоящего дела ответчик не является собственником какого-либо жилого помещения.
Квартира по адресу: г. <адрес>, в которой ответчик проживал с 2019 по 2023 год, являлась ведомственной квартирой, предоставленной супруге (бывшей супруге) ответчика ФИО11 Самостоятельного права пользования данной квартирой ответчик не приобрел. Брак расторгнут 22 января 2021 года. Договор найма комнаты по <адрес>, заключенный на срок с 1 сентября 2023 года по 1 августа 2024 года, носил временный характер.
Таким образом, ответчик не приобрел постоянного права пользования другим жилым помещением по договору социального найма или права собственности. Вместе с тем, как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 2 июля 2009 года № 14, отсутствие у гражданина, добровольно выехавшего из жилого помещения, в новом месте жительства права пользования жилым помещением само по себе не может являться основанием для признания его отсутствия временным. Однако в данном случае суд оценивает данное обстоятельство в совокупности с иными доказательствами.
Совокупность исследованных доказательств свидетельствует о наличии длительных конфликтных отношений между истцом и ответчиком.
Из пояснений истца следует, что она запретила ответчику заниматься самогоноварением, после чего он «перестал ходить». Данные пояснения свидетельствуют о том, что прекращение регулярных визитов ответчика было обусловлено конфликтом, а не добровольным отказом от жилого помещения.
Содержание переписки, удостоверенной нотариусом, свидетельствует о взаимных упреках: истец обвиняла ответчика в неоплате коммунальных услуг, непроведении ремонта, хищении чужих вещей; ответчик обвинял истца в незаконной замене замка и отказе допустить его в квартиру. Характер переписки указывает на устойчивый конфликт между братом и сестрой.
Свидетель ФИО18 показал, что при посещении квартиры ответчик «не рекомендовал выходить из комнаты и с кем-либо разговаривать», что подтверждает напряженные отношения ответчика с другими проживающими.
Свидетель ФИО20 указал, что с визитами ответчика «обстановка в доме напряженная».
Третье лицо несовершеннолетняя ФИО25 указала на хищение вещей со стороны ответчика. Суд оценивает данные пояснения критически, поскольку они носят неопределенный характер и не подтверждены какими-либо объективными доказательствами, в том числе обращениями в правоохранительные органы.
Наличие конфликтных отношений между сторонами является юридически значимым обстоятельством при разрешении настоящего спора, поскольку пунктом 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 2 июля 2009 года № 14 разъяснено, что суду надлежит выяснять, носит ли выезд ответчика вынужденный характер, в частности в связи с конфликтными отношениями в семье.
Оценивая все представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к следующим выводам.
Ответчик ФИО4 приобрел право пользования спорным жилым помещением на законных основаниях, будучи включенным в ордер в качестве члена семьи нанимателя.
Выезд ответчика из спорного жилого помещения в 2019 году был обусловлен семейными обстоятельствами – переездом к супруге, получившей ведомственную квартиру. Брак расторгнут 22 января 2021 года, после чего ответчик не приобрел постоянного права на другое жилое помещение. При выезде ответчик сохранил в спорной квартире личные вещи и мебель, комната оставалась закрытой на установленный им ранее замок.
С 2023 года ответчику чинились препятствия в пользовании жилым помещением: была произведена замена замка входной двери без передачи ответчику нового ключа, истец ограничивала доступ ответчика в квартиру. Данные обстоятельства подтверждаются содержанием переписки, показаниями свидетеля ФИО13, товарным чеком об изготовлении ключа от 3 ноября 2025 года, а также пояснениями самого ответчика.
Ответчик предпринимал действия, свидетельствующие о намерении сохранить право пользования жилым помещением: обращался с заявлением о разделе лицевого счета (7 мая 2019 года), участвовал в рассмотрении дела № в качестве стороны, поддерживающей встречный иск, сохранял в комнате личные вещи, предпринимал попытки вселения летом 2023 года, а с ноября 2025 года фактически проживает в спорной квартире и оплачивает коммунальные услуги.
Неисполнение ответчиком обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг в период с 2019 по 2025 год является нарушением обязанностей по договору социального найма, однако данное обстоятельство, оцениваемое в совокупности с чинением ответчику препятствий, конфликтными отношениями между сторонами, сохранением личных вещей в квартире и отсутствием у ответчика другого жилья, не свидетельствует о его добровольном отказе от прав и обязанностей по договору социального найма.
Таким образом, совокупность установленных обстоятельств – вынужденный характер непроживания ответчика, обусловленный первоначально семейными обстоятельствами, а затем – чинением препятствий со стороны истца; сохранение ответчиком личных вещей в жилом помещении; отсутствие у ответчика права пользования другим жилым помещением; конфликтные отношения между сторонами; возобновление оплаты коммунальных услуг и фактическое вселение в ноябре 2025 года – не позволяет суду сделать вывод о расторжении ответчиком в отношении себя договора социального найма спорного жилого помещения.
При таких обстоятельствах суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований ФИО3 о признании ФИО4 утратившим право пользования жилым помещением по адресу: <адрес>, и снятии его с регистрационного учета.
Требование о снятии с регистрационного учета является производным от требования о признании утратившим право пользования жилым помещением и удовлетворению также не подлежит.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО3 (ИНН №) к ФИО4 (ИНН №) о признании утратившим право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: г. <адрес>, снятии с регистрационного учета, – оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Мотивированное решение составлено 8 апреля 2026 года.
Судья М.А. Глухова