РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
26 марта 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Балдаеве Д.А., с участием прокурора ФИО5, истца ФИО2, представителя истца ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по исковому заявлению ФИО2 к Иркутскому авиационному заводу – филиалу ПАО «Яковлев» о компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратился в суд с иском к ПАО «Яковлев» в лице Иркутского авиационного завода – филиала ПАО «Яковлев» о взыскании компенсации морального вреда в размере 500 000 руб., причиненного профессиональным заболеванием.
Требования мотивированы тем, что истец длительное время работал на предприятии ответчика во вредных условиях труда (воздействие локальной вибрации), в результате чего получил профессиональное заболевание – вибрационную болезнь 2 степени. Работа в условиях повышенной вибрации подорвала здоровье истца. В связи с причинением вреда здоровью ФИО2 испытывает физические и нравственные страдания. Добровольно компенсация работодателем не выплачивалась. Просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.
Истец ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержал, пояснил, что с 2002 года работал на предприятии ответчика сборщиком-клепальщиком, одновременно получал высшее образование. Работодатель его не предупреждал о возможности развития и прогрессирования вибрационной болезни. После получения высшего образования перевестись на более высокооплачиваемую должность не удалось. Болезнь развивалась постепенно: появились жалобы на онемение рук, обращался к неврологу, профпатологу, направлялся в профилакторий, однако улучшений не отмечалось, впоследствии проходил стационарное лечение в профцентре в 2016-2017 годах. В быту испытывает значительные затруднения: не может поднимать тяжести, нести тяжелые сумки, постоянно сводит руки, левое плечо болит непрерывно, ежедневно пользуется обезболивающими мазями, приобретаемыми за свой счет, значительные средства расходует на лечение и массажи. В настоящее время работает слесарем-сборщиком, однако и на этой работе испытывает трудности. Из-за болей в руке и головных болей не может нормально спать. Считает себя неполноценным. Четыре года не работает клепальщиком, а состояние здоровья только ухудшается.
Представитель истца ФИО4 в судебном заседании пояснила, что истец утратил 30% трудоспособности бессрочно, что является невосстановимым, очевидно, что он переживает по этому поводу. Просила удовлетворить исковые требования.
Прокурор ФИО5 в судебном заседании исковые требования поддержала, просила удовлетворить иск с учетом требований разумности и справедливости.
Ответчик ПАО «Яковлев» в лице Иркутского авиационного завода – филиала ПАО «Яковлев» о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, представителя в судебное заседание не направил. В письменных возражениях иск не признал, просил значительно снизить размер компенсации до разумных пределов, ссылаясь на то, что истец добровольно вступил в трудовые отношения по вредной профессии, осознавал риски, работодатель обеспечивал его средствами индивидуальной защиты, проводил медосмотры, инструктажи, предоставлял суховоздушный массаж рук.
Суд, руководствуясь ч. 4 ст. 167 ГПК РФ, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие надлежащим образом извещенного ответчика.
Выслушав объяснения истца и его представителя, заключение прокурора, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему.
В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.
Согласно статье 37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.
В силу статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
На основании ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Пунктом 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» предусмотрено, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
Согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
В судебном заседании установлено, что ФИО2 с 31 октября 2002 года по настоящее время работает на предприятии ответчика, что подтверждается копией трудовой книжки (л.д. 11-13).
Согласно акту о случае профессионального заболевания от 16 марта 2020 года истцу установлен заключительный диагноз: «Вибрационная болезнь 1 степени, связанная с воздействием локальной вибрации (нерезко выраженная полинейропатия верхних конечностей с сенсорными нарушениями)». Профессия – сборщик-клепальщик, цех – агрегатно-сборочный (цех 241), стаж работы в условиях воздействия вредных производственных факторов – 17 лет 3 месяца. Причиной профессионального заболевания установлено длительное воздействие локальной вибрации. Класс условий труда по локальной вибрации – 3.1. Заболевание возникло в результате несовершенства технологического процесса – выполнения операций, сопровождающихся повышенным уровнем локальной вибрации на рабочем месте (л.д. 14-16).
Из акта о случае профессионального заболевания следует, что в данной профессиональной группе при выполнении технологических операций сборки агрегатов самолетов с использованием ручных пневмоинструментов (клепальных молотков, дрелей) до 58,8% рабочего времени работник подвергается воздействию локальной вибрации до 115 дБ при предельно допустимом уровне 112 дБ.
Справкой ФКУ «ГБ МСЭ по Иркутской области» Минтруда России серии МСЭ-2022 № подтверждается, что ФИО2 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности 30% бессрочно (л.д. 17-18).
Медицинским заключением ФГУ НУ «Восточно-Сибирский институт медико-экологических исследований» № от ****год истцу установлен диагноз: «Вибрационная болезнь 2 степени, связанная с воздействием локальной вибрации, умеренно выраженная вегетативно-сенсорная полинейропатия рук, ангиодистонический синдром рук». Противопоказана работа с вибрацией, физическим перенапряжением, общим охлаждением (л.д. 19-29).
Из совокупности медицинских заключений за 2020-2025 годы (заключения № от 11.09.2020, № от 26.11.2021, № от 02.02.2022, № от 08.09.2023, № от 06.09.2024, № от 12.09.2025) следует, что состояние здоровья истца последовательно ухудшалось: заболевание прогрессировало от вибрационной болезни 1 степени до вибрационной болезни 2 степени с расширением клинической симптоматики (л.д. 19-29).
Медицинскими заключениями ОГАУЗ «Иркутская городская клиническая больница №» за 2016-2020 годы подтверждается, что истец неоднократно находился на обследовании и лечении в профпатологическом отделении, при этом извещение об установлении предварительного диагноза хронического профессионального заболевания датировано 25 августа 2016 года (л.д. 30-37).
Указанные обстоятельства подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании письменных доказательств, ответчиком не оспариваются, в связи с чем суд считает их установленными.
Как разъяснено в пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», при разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие профессионального заболевания, суду надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе.
Из акта о случае профессионального заболевания следует, что заболевание истца возникло в результате несовершенства технологического процесса – выполнения операций, сопровождающихся повышенным уровнем локальной вибрации на рабочем месте. Уровень воздействия локальной вибрации составлял до 115 дБ при предельно допустимом уровне 112 дБ, то есть превышал установленные нормативы. Класс условий труда по локальной вибрации – 3.1 (вредный).
Таким образом, работодатель не обеспечил истцу безопасные условия труда, допустив превышение предельно допустимого уровня локальной вибрации на рабочем месте, что повлекло развитие у истца профессионального заболевания. Причинная связь между вредными условиями труда на предприятии ответчика и профессиональным заболеванием истца установлена актом о случае профессионального заболевания и не оспорена ответчиком.
Вина работодателя в причинении вреда здоровью истца предполагается в силу п. 2 ст. 1064 ГК РФ. Ответчик данную презумпцию не опроверг.
Ссылка ответчика в возражениях на то, что истец добровольно вступил в трудовые отношения по вредной профессии и осознавал риски, не может служить основанием для освобождения от ответственности, поскольку обязанность обеспечить безопасные условия труда возложена именно на работодателя в силу закона (ст. 22 ТК РФ), и реализация работником конституционного права на труд не может рассматриваться как согласие на причинение вреда его здоровью.
Как разъяснено в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33, причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.
Факт причинения вреда здоровью ФИО2 в виде профессионального заболевания (вибрационная болезнь 2 степени) подтвержден совокупностью письменных доказательств и ответчиком не оспорен, в связи с чем факт причинения истцу морального вреда суд считает установленным.
В соответствии с пунктом 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.
Согласно пункту 27 указанного постановления Пленума тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред; характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.
Согласно пункту 28 указанного постановления Пленума под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, профессию и род занятий потерпевшего.
Согласно пункту 47 указанного постановления Пленума размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника.
Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ответчика в пользу истца, суд принимает во внимание следующую совокупность обстоятельств.
Установленное истцу профессиональное заболевание – вибрационная болезнь 2 степени относится к заболеваниям, вызывающим стойкий и выраженный болевой синдром. Из объяснений истца, не опровергнутых ответчиком, следует, что он испытывает постоянные боли в верхних конечностях и левом плече, которые носят хронический, ежедневный характер. Истец вынужден ежедневно пользоваться обезболивающими мазями, приобретаемыми за свой счет, нести расходы на массажи и лечение. Постоянный болевой синдром нарушает сон истца, что усугубляет его физическое состояние. Онемение и сведение рук существенно ограничивают его в быту: он не может поднимать тяжести, нести сумки, выполнять привычную бытовую работу.
Особую значимость имеет прогрессирующий характер заболевания. Из совокупности медицинских заключений за 2020-2025 годы следует, что, несмотря на прекращение работы в профессии клепальщика (около четырех лет назад), состояние здоровья истца не стабилизировалось, а последовательно ухудшалось: заболевание прогрессировало от 1 степени до 2 степени с расширением клинической симптоматики (вегетативно-сенсорная полинейропатия рук, ангиодистонический синдром рук). Данное обстоятельство указывает на необратимость патологических изменений и отсутствие перспективы выздоровления, что значительно усиливает степень физических страданий истца.
Суд приходит к выводу нравственных переживаниях и страданиях истца исходя из следующего. Так, утрата 30% профессиональной трудоспособности, установленная бессрочно, означает, что истец навсегда лишен возможности в полной мере реализовать свое право на труд. Истец фактически лишен перспективы профессионального развития: получив высшее образование, он не смог перевестись на более квалифицированную и высокооплачиваемую должность, а в настоящее время вынужден работать слесарем-сборщиком, испытывая при этом трудности в связи с заболеванием.
Характер профессионального заболевания – поражение верхних конечностей существенным образом ограничивает истца не только в профессиональной, но и в повседневной жизни. Хроническое заболевание затрагивает практически все сферы жизнедеятельности. Невозможность выполнять бытовые действия без болевых ощущений формирует у истца чувство беспомощности и зависимости от окружающих.
Истец испытывает тревогу и переживания в связи с прогрессированием заболевания. Осознание того, что, несмотря на прекращение работы во вредных условиях и прохождение лечения, состояние здоровья продолжает ухудшаться, формирует обоснованный страх дальнейшего ухудшения качества жизни. Бессрочный характер установленной утраты трудоспособности лишает истца надежды на восстановление здоровья.
Суд оценивает степень вины ответчика как значительную. Из акта о случае профессионального заболевания следует, что заболевание возникло в результате несовершенства технологического процесса, при этом уровень локальной вибрации на рабочем месте истца превышал предельно допустимый уровень (115 дБ при ПДУ 112 дБ). Работодатель, эксплуатируя технологический процесс, сопровождающийся превышением ПДУ вредного фактора, не принял достаточных мер к совершенствованию технологического процесса, устранению или минимизации вредного воздействия локальной вибрации до допустимых уровней.
Вместе с тем суд учитывает, что ответчик предпринимал определенные меры по охране труда: обеспечивал истца средствами индивидуальной защиты от локальной вибрации, организовывал ежедневные процедуры суховоздушного массажа рук, проводил медицинские осмотры и инструктажи. Указанные обстоятельства, будучи недостаточными для предотвращения развития профессионального заболевания, тем не менее свидетельствуют о том, что работодатель не проявлял полного безразличия к вопросам охраны труда, что суд учитывает при определении степени его вины.
Доводы ответчика о том, что истец добровольно вступил в трудовые отношения по вредной профессии и осознавал риски, суд отклоняет. Реализация гражданином конституционного права на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) не может рассматриваться как основание для освобождения работодателя от обязанности по обеспечению безопасных условий труда или как согласие работника на причинение вреда его здоровью. Обязанность обеспечить безопасные условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, возложена на работодателя в силу закона (статьи 22, 214 ТК РФ) и не может быть переложена на работника вне зависимости от его осведомленности о вредных факторах производства.
Оценивая в совокупности все установленные по делу обстоятельства: характер и тяжесть причиненного вреда здоровью, бессрочную утрату 30% профессиональной трудоспособности, возраст истца, невозможность восстановления здоровья и ограничение профессиональных возможностей, значительную длительность страданий, характер нравственных переживаний, постоянный болевой синдром, ограничения в быту, суд, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, приходит к выводу, что исковые требования о компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению в размере 300 000 руб.
Указанная сумма, по мнению суда, соразмерна последствиям нарушения прав истца и способна сгладить остроту перенесенных и продолжающихся физических и нравственных страданий, не являясь при этом чрезмерной с учетом принятых работодателем мер по охране труда.
Оснований для удовлетворения исковых требований в полном объеме (500 000 руб.) суд не находит, принимая во внимание, что ответчиком предпринимались меры по минимизации вредного воздействия (предоставление СИЗ, организация массажа рук, проведение медосмотров и инструктажей), что снижает степень вины работодателя по сравнению с ситуацией полного игнорирования требований охраны труда.
В силу пп. 3 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации истец освобожден от уплаты государственной пошлины по данному делу.
В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. Поскольку требование о компенсации морального вреда является требованием неимущественного характера, с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3 000 руб.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ,
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 удовлетворить частично.
Взыскать с Иркутского авиационного завода – филиала ПАО «Яковлев» (ИНН №) в пользу ФИО2 (ИНН №) компенсацию морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, в размере 300 000 руб.
В удовлетворении остальной части исковых требований о компенсации морального вреда – отказать.
Взыскать с Иркутского авиационного завода – филиала ПАО «Яковлев» (ИНН №) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 руб.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Мотивированное решение составлено 2 апреля 2026 года.
Судья М.А. Глухова