РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
23 июля 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Алексеевой Н.М., с участием истца ФИО2, представителя истца ФИО6, представителя ответчика ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-833/2026 (УИД 38RS0034-01-2025-007764-98) по иску ФИО2 к Жилищно-строительному кооперативу «Спецстрой» о признании недействительными решений общих собраний членов кооператива,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2, являющийся членом ЖСК «Спецстрой» с 28 января 2008 года, обратился в суд с иском о признании недействительными решений общих собраний членов кооператива, оформленных протоколами от 5 ноября 2025 года, 20 февраля, 28 апреля и 22 мая 2026 года.
С учетом уточнений истец ссылался на отсутствие кворума на всех собраниях, недоказанность членства 14 граждан, принятых, по утверждению ответчика, в кооператив 7 декабря 2020 года, а также на нарушения порядка созыва и оформления собрания от 5 ноября 2025 года. Решением от 28 апреля 2026 года истец был исключен из кооператива, последующими собраниями подтверждались ранее принятые решения об избрании органов управления, изменении адреса, утверждении устава и установлении членских взносов.
Определением от 7 апреля 2026 года дела об оспаривании решений собраний от 5 ноября 2025 года и 20 февраля 2026 года объединены в одно производство.
Определением от 4 июня 2026 года приняты обеспечительные меры в виде запрета кооперативу принимать решения об изменении состава членов до вступления итогового судебного акта в законную силу.
Истец ФИО2 в судебном заседании уточненные исковые требования поддержал в полном объеме. Пояснил, что его отец стоял у истоков создания ЖСК «Спецстрой». После перехода управления кооперативом к ФИО5 в состав кооператива были включены новые члены, действующие в собственных интересах и вопреки интересам ЖСК.
Представитель истца ФИО6 в судебном заседании уточненные требования поддержала. Дополнительно пояснила, что представленные ответчиком документы вызывают сомнения в достоверности. В частности, оттиски печати на представленных документах не соответствуют печати, которой кооператив пользовался ранее. После перехода управления кооперативом к ФИО5 изображение печати было изменено. Выписка из протокола общего собрания от 7 декабря 2020 года, которой обосновывается принятие в члены кооператива 14 граждан, является сфальсифицированной, она заверена ФИО16, которая председателем кооператива не являлась, доказательств наличия у нее на эту дату полномочий действовать от имени кооператива, не представлено.
Представитель ответчика ЖСК «Спецстрой» ФИО4 иск не признал. Пояснил, что уведомление о собрании 5 ноября 2025 года направлено истцу заблаговременно и в силу ст. 165.1 ГК РФ считается доставленным, отсутствие в протоколе данных об инициаторе является технической ошибкой, кворум имелся, голос истца (5%) не мог повлиять на результаты голосования, истец злоупотребляет правом, уклоняется от уплаты взносов и утратил статус члена кооператива в связи с исключением 28 апреля 2026 года, законность оспариваемых решений подтверждена последующими собраниями.
Третье лицо Межрайонная ИФНС № 17 по Иркутской области о времени и месте рассмотрения дела судом извещалось, участия в судебном заседании не принимало.
Заслушав объяснения истца, представителей сторон, исследовав материалы дела, суд установил следующее.
ЖСК «Спецстрой» зарегистрирован как юридическое лицо 28 июля 2008 года. Согласно представленным сведениям ЕГРЮЛ по состоянию на 2012 год членами кооператива значились 25 граждан, включая ФИО2 Членство истца с 28 января 2008 года подтверждается также реестром членов кооператива, представленным ответчиком, и им по существу не оспаривается.
По сведениям ответчика, на дату собрания 5 ноября 2025 года кооператив состоял из 20 членов, из которых в собрании участвовали 14, на дату собрания 20 февраля 2026 года – 20 членов, участвовали 18, 28 апреля 2026 года участвовали 15 лиц, 22 мая 2026 года – 18 лиц.
Заявленный ответчиком состав кооператива основан на трех обстоятельствах: приеме 14 граждан в члены кооператива 7 декабря 2020 года, исключении 14 первоначальных членов решением собрания от 19 января 2021 года и прекращении членства 5 граждан вследствие смерти.
В силу п. 1 ст. 181.1 ГК РФ правила главы 9.1 ГК РФ применяются к решениям собраний, если законом или в установленном им порядке не предусмотрено иное. К отношениям, связанным с деятельностью ЖСК, подлежат применению также специальные нормы главы 11 ЖК РФ.
Согласно ч. 1 ст. 117 ЖК РФ общее собрание членов жилищного кооператива правомочно, если на нем присутствует более пятидесяти процентов членов кооператива. Решение принимается большинством голосов присутствующих членов, если иной порядок не установлен законом или уставом.
В соответствии с п. 2 ст. 181.5 ГК РФ решение собрания ничтожно, если принято при отсутствии необходимого кворума.
Как разъяснено в пункте 104 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», нормы главы 9.1 ГК РФ применяются в части, не урегулированной специальным законом, в том числе к основаниям признания решений собраний оспоримыми или ничтожными. По смыслу пункта 106 названного постановления суд обязан вынести на обсуждение сторон вопрос о неприменении решения собрания вследствие его ничтожности.
Решение собрания вправе оспорить участник сообщества, не принимавший участия в собрании либо голосовавший против его принятия, что следует из п. 3 ст. 181.4 ГК РФ. Поэтому истец вправе оспаривать решения от 5 ноября 2025 года и 20 февраля 2026 года как член кооператива на даты их проведения, а решение от 28 апреля 2026 года – также как лицо, непосредственно исключенное этим решением из состава кооператива. Довод ответчика об утрате истцом членства вследствие оспариваемого решения не может быть положен в основу вывода об отсутствии у него права на иск.
Судом установлено, что предусмотренная п. 6 ст. 181.4 ГК РФ обязанность уведомить участников кооператива о намерении обратиться в суд истцом исполнена. Шестимесячный срок оспаривания, предусмотренный п. 5 ст. 181.4 ГК РФ, ответчиком не оспорен.
Согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона обязана доказать обстоятельства, на которые ссылается как на основание своих требований и возражений. Поскольку ответчик возражает против иска, ссылаясь на наличие кворума, на нем лежит бремя доказывания действительного состава членов кооператива и правомочности оспариваемых собраний.
Такой подход согласуется с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 3 сентября 2019 года № 5-КГ19-105: по смыслу п. 1 ст. 181.3 и п. 2 ст. 181.5 ГК РФ бремя доказывания наличия необходимого кворума общего собрания возлагается на ответчика.
В силу ч. 2 ст. 121 ЖК РФ гражданин признается членом жилищного кооператива после утверждения общим собранием решения о приеме и уплаты вступительного взноса. Следовательно, ответчик должен был подтвердить как принятие 14 граждан в члены кооператива, так и внесение ими вступительных взносов.
Единственным документом, непосредственно подтверждающим решение о приеме 14 граждан 7 декабря 2020 года, является выписка из протокола общего собрания. Оригинал протокола ответчиком не представлен вследствие его утраты. Выписка датирована 30 декабря 2021 года и удостоверена ФИО16 как председателем кооператива. Вместе с тем из ее собственных письменных пояснений следует, что председателем кооператива она являлась лишь в период с 2022 по 2025 год. Утверждение ответчика о допущенной в выписке ошибке в дате документально не подтверждено.
Заявления о приеме, квитанции к приходным кассовым ордерам и иные документы представлены в копиях. По объяснениям ФИО16, денежные средства от новых членов в кассу кооператива не оприходовались и были переданы ФИО15, в бухгалтерской отчетности кооператива за 2020 год поступление вступительных взносов не отражено.
В силу частей 5 и 6 ст. 67, ч. 2 ст. 71 ГПК РФ суд при оценке письменного доказательства обязан удостовериться в полномочиях подписавшего его лица, а при оценке копии – проверить ее тождественность оригиналу и условия сохранения. Представленные копии не подтверждены независимыми банковскими, кассовыми или учетными документами кооператива.
Судом оценены показания допрошенных свидетелей, относящиеся к обстоятельствам принятия граждан в кооператив.
Свидетель ФИО7 суду показал, что является членом кооператива примерно с 2020 года, Тимергалеевых и иных лиц из их окружения он не видел и о том, что они стали членами кооператива, не знает, взносы он платил, однако квитанций об этом не имеет, поскольку передавал денежные средства председателю лично, в собрании 2021 года участия не принимал.
Свидетель ФИО8 показал, что является членом кооператива с самого начала, с 2008 года, принимал участие в его создании, в период с 2020 по 2025 год считал себя членом кооператива, в собрании 2021 года участия не принимал, активное участие в деятельности кооператива принимал в первые два года, взаимодействуя с прежним председателем ФИО21, а своим взносом в кооператив считает собственную деятельность на пользу кооперативу.
Показания свидетелей приняты судом во внимание в той части, в которой они основаны на личном восприятии соответствующих обстоятельств. Вместе с тем сами по себе эти показания не восполняют отсутствие первичных документов, подтверждающих соблюдение порядка приема в члены кооператива, и не устраняют противоречия в представленных ответчиком письменных доказательствах.
Пояснения ФИО16 не подтверждают факт внесения вступительных взносов каждым из 14 граждан. Из них, напротив, следует, что денежные средства в кассу кооператива не оприходовались и в бухгалтерской отчетности не отражались. Документы, подтверждающие передачу денежных средств ФИО15, их размер, дату передачи и правовое основание получения, ответчиком не представлены.
В письменных пояснениях ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13 и ФИО14 указано, что они являются членами ЖСК «Спецстрой» с 7 декабря 2020 года, что 19 января 2021 года проведено общее собрание членов кооператива с единственным вопросом повестки дня об исключении членов кооператива, на котором исключены 14 членов, что на момент проведения собрания в кооперативе было 37 членов, на собрании присутствовало 19 членов, а исключаемые граждане на собрание не явились, что собрание проводил ФИО15, секретарем избрана ФИО16, учет участвующих в собрании лиц вела она же, голосование проводилось поднятием рук и по итогам собрания ею составлен протокол.
Письменные пояснения указанных граждан содержат сведения об их членстве в кооперативе с 7 декабря 2020 года, однако не раскрывают обстоятельств подачи ими заявлений в правление, рассмотрения этих заявлений, утверждения решений общим собранием, а также внесения вступительных взносов. Последующее утверждение лица о наличии у него членства не заменяет доказательств совершения юридически значимых действий, предусмотренных ст. 121 ЖК РФ.
В соответствии с частями 5 и 6 ст. 67 ГПК РФ суд обязан удостовериться, что письменное доказательство исходит от уполномоченного лица, подписано лицом, имеющим право скреплять документ подписью, а при оценке копии – проверить условия, гарантирующие ее тождественность оригиналу. Отсутствие оригиналов протокола и первичных документов само по себе не означает недопустимость копий, однако в совокупности с датированием выписки периодом, когда ФИО16 не являлась председателем кооператива, отсутствием кассового и бухгалтерского учета взносов, а также отсутствием иных независимых подтверждений не позволяет признать представленные доказательства достаточными.
В назначении технической экспертизы давности изготовления протокола от 7 декабря 2020 года отказано вследствие отсутствия оригинала документа. Отсутствие оригинала не подтверждает достоверность представленной копии и не освобождает ответчика от обязанности доказать обстоятельство, на которое он ссылается.
С учетом совокупности доказательств суд приходит к выводу, что ответчик не подтвердил в установленном порядке приобретение 14 гражданами членства в ЖСК «Спецстрой» 7 декабря 2020 года.
В обоснование исключения 14 первоначальных членов кооператива ответчик представил выписку из протокола от 19 января 2021 года, дубликат списка членов кооператива, изготовленный 21 июля 2026 года, и письменные объяснения ФИО16 и ряда граждан.
Подлинник протокола от 19 января 2021 года, решение правления о созыве собрания, доказательства уведомления членов, первоначальный лист регистрации и документы, на основании которых производился подсчет голосов, суду не представлены.
Из выписки следует, что в собрании участвовали 19 лиц из 37 членов кооператива. Согласно представленному дубликату списка, 14 из 19 зарегистрированных участников являются теми же гражданами, членство которых ответчик связывает с решением собрания от 7 декабря 2020 года. К первоначальному составу кооператива относятся только 5 зарегистрированных лиц.
Следовательно, правомочность собрания от 19 января 2021 года непосредственно зависела от членства 14 граждан, которое ответчиком не доказано. Без учета этих лиц в собрании участвовали бы 5 членов: это составляет 21,7% от 23 членов либо 20% от 25 членов кооператива. В обоих случаях требование ч. 1 ст. 117 ЖК РФ о присутствии более половины членов кооператива не соблюдается.
Таким образом, решение от 19 января 2021 года не может служить достоверным доказательством прекращения членства 14 первоначальных членов кооператива. Данный вывод не означает разрешения вопроса о правах указанных лиц, он относится исключительно к оценке доказательств, представленных ответчиком для подтверждения состава кооператива и кворума.
Кроме того, указанное в выписке основание исключения – длительное неучастие в деятельности кооператива – не содержит сведений о том, какие именно обязанности каждым членом не исполнены, являлось ли нарушение грубым и отсутствовали ли уважительные причины. Между тем ч. 3 ст. 130 ЖК РФ допускает исключение члена жилищного кооператива лишь в случае грубого неисполнения без уважительных причин обязанностей, установленных законом или уставом.
Ответчик также не представил свидетельств о смерти либо иных официальных документов о прекращении членства ФИО17, ФИО18, ФИО19 и ФИО20 Факт смерти ФИО15 сторонами признается.
Следовательно, ответчиком не доказаны ни прием 14 граждан в члены кооператива, ни исключение 14 первоначальных членов, ни смерть 4 из 5 лиц, исключенных ответчиком из состава кооператива. Заявленный состав ЖСК «Спецстрой» из 20 членов на даты оспариваемых собраний документально не подтвержден.
При наличии 25 членов кооператива по сведениям ЕГРЮЛ и с учетом признанной сторонами смерти ФИО15 документально подтвержденный состав кооператива составляет не менее 24 членов. В этом случае участие одного члена на собраниях 5 ноября 2025 года, 28 апреля и 22 мая 2026 года составляет 4,2%, а участие пяти членов на собрании 20 февраля 2026 года – 20,8%.
Даже если исходить из версии ответчика о приеме 14 граждан 7 декабря 2020 года, но без учета недоказанного исключения 14 первоначальных членов, в кооперативе состояло бы 38 членов. Тогда участие 14 лиц 5 ноября 2025 года составляло бы 36,8%, 18 лиц 20 февраля и 22 мая 2026 года – по 47,4%, 15 лиц 28 апреля 2026 года – 39,5%. Ни одно из указанных значений не превышает 50%.
Таким образом, независимо от используемой ответчиком версии состава кооператива он не доказал наличие необходимого кворума на собраниях 5 ноября 2025 года, 20 февраля, 28 апреля и 22 мая 2026 года.
Учет при определении кворума и результатов голосования лиц, членство которых не доказано, недопустим. Вследствие отсутствия кворума решения оспариваемых собраний являются ничтожными в силу п. 2 ст. 181.5 ГК РФ.
Довод о подтверждении оспариваемых решений последующими собраниями отклоняется. В соответствии с пунктом 108 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 последующее решение собрания не устраняет порок первоначального решения, если нарушение влечет его ничтожность, в частности при отсутствии необходимого кворума. Кроме того, последующие собрания проведены при том же недоказанном составе членов кооператива.
Ссылка на надлежащее уведомление истца о собрании 5 ноября 2025 года не влияет на вывод о ничтожности решения ввиду отсутствия кворума. Вместе с тем из материалов дела следует, что уведомление получено истцом 7 ноября 2025 года, то есть после проведения собрания. Протокол также не содержит сведений о лицах, производивших подсчет голосов, как того требует пп. 4 п. 4 ст. 181.2 ГК РФ. Эти обстоятельства образуют дополнительные основания оспоримости решения, но не изменяют основного вывода о его ничтожности.
Доводы о задолженности истца по взносам, его неучастии в деятельности кооператива и об отсутствии у кооператива имущества не влияют на правовую оценку решений, принятых при отсутствии необходимого кворума.
На основании изложенного иск подлежит удовлетворению.
Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 (ИНН №) удовлетворить.
Признать недействительными решения общего собрания членов Жилищно-строительного кооператива «Спецстрой» (ОГРН №, ИНН №), оформленные протоколами от 5 ноября 2025 года, 20 февраля 2026 года, 28 апреля 2026 года и от 22 мая 2026 года.
Меры обеспечения иска, принятые определением 4 июня 2026 года в виде запрета Жилищно-строительному кооперативу «Спецстрой» в лице его органов управления, включая общее собрание членов кооператива, принимать решения об изменении состава членов ЖСК «Спецстрой», отменить со дня вступления настоящего решения суда в законную силу.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение составлено 31 июля 2026 года.