РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
15 июня 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Чепурном А.А., с участием прокурора ФИО10, ответчика по первоначальному иску (истца по встречному иску) ФИО6, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-859/2026 по иску Администрации города Иркутска к ФИО6, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО2, ФИО3, действующему в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего ФИО4, ФИО7 о признании не приобретшими право пользования жилым помещением, выселении, и по встречному иску ФИО6, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО2, ФИО3, действующего в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего ФИО4, ФИО7 к Администрации города Иркутска о признании права пользования жилым помещением,
УСТАНОВИЛ:
Администрация города Иркутска обратилась в суд с иском к ФИО6, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней дочери ФИО2, ФИО3, действующему в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего сына ФИО4, ФИО7 о признании указанных лиц не приобретшими право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: г. Иркутск, <адрес>, и о выселении ФИО6 с несовершеннолетней дочерью ФИО2, а также ФИО3 из названного жилого помещения без предоставления другого жилого помещения.
В обоснование первоначального иска Администрация города Иркутска указала, что спорное жилое помещение площадью 17,2 кв. м находится в муниципальной собственности, в нем зарегистрированы ФИО6, ФИО2, ФИО3, ФИО4, а ФИО7 указан в поквартирной карточке без регистрации по месту жительства с пометкой о детском доме. При этом в архиве Администрации отсутствуют ордер, договор социального найма либо иной правоустанавливающий документ на занятие комнаты <адрес> в г. Иркутске. Администрация также ссылалась на наличие значительной задолженности по коммунальным услугам, а также на то, что ответчики на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях не состоят, малоимущими не признаны, а потому прав на проживание в спорном помещении не имеют.
Определением от 2 апреля 2026 года к производству суда принято встречное исковое заявление ФИО6, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО2, ФИО3, действующего в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего ФИО4, ФИО7 к Администрации города Иркутска о признании за ними права пользования жилым помещением, расположенным по адресу: г. Иркутск, <адрес>.
Во встречном иске ФИО15 указали, что спорная комната была предоставлена их матери – ФИО5 как работнику мыловаренного завода. Их мать длительно работала на указанном предприятии, проживала в спорной комнате как наниматель, после чего вместе с ней в комнате проживали ее дети. После смерти матери 9 ноября 2002 года дети продолжили пользоваться жилым помещением как единственным местом жительства. Истцы по встречному иску указали, что отсутствие у них ордера либо договора социального найма вызвано не отсутствием прав, а утратой либо непередачей архивных документов, тогда как само пользование комнатой никем не оспаривалось на протяжении десятилетий.
Истец по первоначальному иску (ответчик по встречному иску) Администрация города Иркутска о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал. Ранее представитель в судебном заседании первоначальный иск поддержал, против удовлетворения встречного иска возражал, указывая, что отсутствие ордера, договора социального найма и иных документов о предоставлении помещения исключает возможность признания за ФИО15 права пользования спорной комнатой.
Ответчик по первоначальному иску (истец по встречному иску) ФИО6 в судебном заседании против удовлетворения первоначального иска возражала, встречный иск поддержала. Суду пояснила, что спорное помещение является единственным жильем ее семьи, комната была получена ее матерью по месту работы на мылзаводе, документы на жилье в семье не сохранились, однако семья всегда проживала в комнате открыто и добросовестно. Относительно задолженности пояснила, что она возникла в период тяжелого материального положения, однако ею принимаются меры к ее погашению, заключены соглашения о предоставлении рассрочки, текущие начисления оплачиваются. Также пояснила, что она одна воспитывает несовершеннолетнюю дочь и иного жилья не имеет.
Ответчик по первоначальному иску (истец по встречному иску) ФИО3 о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал. Ранее против удовлетворения первоначального иска возражал, встречный иск поддержал, пояснил, что спорная комната является жильем его семьи с детства, другого пригодного для проживания жилого помещения он не имеет.
Ответчик по первоначальному иску (истец по встречному иску) ФИО7 о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал.
Третье лицо Департамент жилищной политики Комитета по градостроительной политике администрации города Иркутска о времени и месте рассмотрения дела судом извещено, участия в судебном заседании не принимало.
Прокурор ФИО10 поддержала встречный иск, полагая первоначальные требования Администрации необоснованными. Указала, что по делу имеются доказательства законного происхождения пользования спорным жилым помещением семьей ФИО15, а права несовершеннолетних детей являются производными от прав их родителей и подлежат судебной защите.
Суд, выслушав объяснения сторон, заключение прокурора, допросив свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО13, исследовав письменные доказательства, приходит к следующим выводам.
Из выписки из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости следует, что спорный объект представляет собой жилое помещение – комнату, расположенную по адресу: <адрес>, город Иркутск, <адрес>, площадью 17,2 кв. м, с кадастровым номером №. В выписке указано, что помещение относится к жилым, является комнатой, расположено на первом этаже, а право собственности зарегистрировано за муниципальным образованием город Иркутск.
Таким образом правовая природа спора связана с пользованием жилым помещением из государственного и муниципального жилищного фонда, первоначально предоставленным в период действия Жилищного кодекса РСФСР. Следовательно, при разрешении дела подлежат применению как нормы Жилищного кодекса РСФСР, регулировавшие возникновение права пользования, так и нормы действующего ЖК РФ, регулирующие содержание и сохранение уже возникших прав.
Согласно ст. 47 Жилищного кодекса РСФСР ордер являлся единственным основанием для вселения в предоставленное жилое помещение. Согласно ст. 50 Жилищного кодекса РСФСР пользование жилыми помещениями в домах государственного и общественного жилищного фонда осуществлялось на основании договора найма жилого помещения.
Вместе с тем ст. 53 Жилищного кодекса РСФСР предусматривала, что к членам семьи нанимателя относятся супруг нанимателя, их дети и родители, другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы, а в исключительных случаях и иные лица, если они проживают совместно с нанимателем и ведут с ним общее хозяйство. Статья 54 Жилищного кодекса РСФСР закрепляла право нанимателя в установленном порядке вселить в занимаемое им жилое помещение своего супруга, детей, родителей, других родственников, нетрудоспособных иждивенцев и иных лиц.
Согласно ч. 1 ст. 69 ЖК РФ к членам семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма относятся проживающие совместно с ним его супруг, дети и родители, а другие родственники и иные лица – если они вселены нанимателем в качестве членов его семьи и ведут с ним общее хозяйство.
Часть 1 ст. 70 ЖК РФ предусматривает, что наниматель с согласия в письменной форме членов своей семьи вправе вселить в занимаемое жилое помещение своих детей и иных лиц, а на вселение к родителям их несовершеннолетних детей согласие членов семьи и наймодателя не требуется.
Статья 71 ЖК РФ прямо устанавливает, что временное отсутствие нанимателя жилого помещения по договору социального найма, кого-либо из проживающих совместно с ним членов его семьи или всех этих граждан не влечет за собой изменение их прав и обязанностей по договору социального найма.
Часть 3 ст. 83 ЖК РФ предусматривает, что в случае выезда нанимателя и членов его семьи в другое место жительства договор социального найма жилого помещения считается расторгнутым со дня выезда, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Часть 4 ст. 83 ЖК РФ допускает расторжение договора социального найма по требованию наймодателя в судебном порядке в предусмотренных законом случаях, в том числе при невнесении платы за жилое помещение и коммунальные услуги более шести месяцев.
Суд учитывает также ст. 3 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 года № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации», согласно которой регистрация или отсутствие таковой не могут служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан. Следовательно, сама по себе регистрационная запись не порождает и не прекращает права пользования жилым помещением, а имеет учетный характер.
Согласно п. 2 ст. 20 ГК РФ местом жительства несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет, признается место жительства их законных представителей – родителей, усыновителей или опекунов.
Пункт 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении ЖК РФ» относит к числу юридически значимых обстоятельств по подобным спорам факт вселения лица в жилое помещение в установленном порядке как члена семьи нанимателя и факт совместного проживания с ним.
Пункт 32 того же постановления Пленума разъясняет, что при разрешении споров о признании нанимателя либо члена семьи нанимателя утратившим право пользования жилым помещением вследствие выезда из него суду необходимо выяснять, по какой причине и как долго ответчик отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд вынужденный или добровольный, постоянный или временный характер.
Справка МКУ «Сервисно-регистрационный центр» № 2-С6-003008 от 11 ноября 2025 года подтверждает, что ФИО6 действительно зарегистрирована по адресу: г. Иркутск, <адрес>, а по данному адресу зарегистрированы четыре человека: ФИО4, 3 апреля 2018 года рождения, с 23 мая 2018 года, ФИО2, 14 мая 2010 года рождения, с 17 июня 2010 года, ФИО3, 5 февраля 1993 года рождения, с 18 сентября 2008 года.
Суд принимает данный документ как доказательство длительного регистрационного учета членов семьи по спорному адресу.
Архивная поквартирная карточка, сведения о которой прямо отражены в материалах дела, содержит указание на ФИО5 как на нанимателя спорного жилого помещения. В ней указано, что ФИО5 зарегистрирована по адресу с 28 мая 1986 года по 4 апреля 2003 года, дочь ФИО6 – с 19 марта 2003 года, сын ФИО7 – с 19 марта 2003 года, сын ФИО3 – с 18 сентября 2008 года.
Архивная поквартирная карточка фиксирует статус ФИО5 как нанимателя помещения.
Акт осмотра жилого помещения от 11 ноября 2025 года, составленный главным специалистом отдела жилищного хозяйства управления ЖКХ Комитета по управлению Ленинским округом администрации города Иркутска, подтверждает, что в спорной комнате фактически проживали ФИО6, ее несовершеннолетняя дочь ФИО2 и брат ФИО3
Суд оценивает данный акт как доказательство фактического заселения спорного жилого помещения семьей ФИО15. Акт не содержит вывода о том, что жилье занято самовольно.
Служебное письмо № СП-43411/25 от 7 ноября 2025 года, исходящее из отдела законодательства в сфере благоустройства департамента правовой работы аппарата администрации города Иркутска, подтверждает, что по информации департамента жилищной политики жилое помещение по адресу: г. Иркутск, <адрес>, ком. 5 является заселенным, в нем прописана и проживает ФИО6
Из копии трудовой книжки ФИО15 (Архиповой) Л.В. следует, что она была принята на мылзавод укладчиком-упаковщиком 16 октября 1978 года, затем работала в различных должностях на том же предприятии, в том числе технологом мыловаренного завода, сбивщиком головок в лесотарном цехе, уборщицей, и уволена 2 декабря 1996 года по уходу за детьми дошкольного возраста.
Суд принимает этот документ как подтверждение длительной трудовой связи ФИО5 с мыловаренным заводом, с которым свидетели и сама Администрация связывают предоставление спорного жилого помещения.
Ответ областного государственного казенного учреждения «Государственный архив Иркутской области» № ОРГ-263 от июня 2026 года содержит сведения о том, что при просмотре научно-справочного аппарата архивных фондов Иркутского масложирового комбината и Ленинского районного Совета народных депутатов за имеющиеся периоды сведений о передаче предприятием «Мылзавод» гражданам, в том числе запрашиваемому лицу, жилого помещения по адресу: г. Иркутск, <адрес>, не обнаружено. Одновременно в ответе указано, что документы за 1970-1973 годы, протоколы заседаний заводского комитета за 1977-1978 годы, а также иные документы предприятия «Мылзавод» на государственное хранение не поступали.
Суд оценивает данный документ не как опровержение доводов встречного иска, а как подтверждение неполноты архивного массива. Отсутствие части архивных документов объективно исключает возможность делать вывод о том, что предоставления жилья не было.
Письмо Министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области от 14 мая 2026 года № 02-53-7735/26-03 содержит сведения о наличии в архиве копий распоряжений Комитета по управлению Ленинским округом администрации города Иркутска от 30 октября 2002 года № 059-02-1702/02 и № 059-02-1705/02 об определении ФИО7 и ФИО3, оставшихся без попечения родителей, в детское государственное учреждение и о закреплении за ними жилой площади по адресу: г. Иркутск, <адрес>.
Суд принимает это письмо как допустимое доказательство существования названных распоряжений и их содержания.
Из распоряжения Комитета по управлению Ленинским округом администрации города Иркутска от 30 октября 2002 года № 059-02-1702/02 усматривается, что ФИО7 определен в детское государственное учреждение, и за ним закреплена жилая площадь по адресу: г. Иркутск, <адрес>. Аналогично распоряжением от 30 октября 2002 года № 059-02-1705/02 ФИО3 определен в детское государственное учреждение, и за ним закреплена жилая площадь по тому же адресу.
Эти документы прямо подтверждают признание Администрацией наличия у детей ФИО15 жилищной связи со спорным помещением.
Письмо областного государственного учреждения для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, специальной коррекционной школы-интерната № 4 от 6 февраля 2008 года № 57-08 подтверждает, что ФИО3 находился на воспитании, обучении и полном государственном обеспечении в указанном учреждении, а согласно распоряжению комитета по управлению Ленинским округом № 059-02-1705/02 от 30 октября 2002 года за ним закреплено жилье по адресу: г. Иркутск, <адрес>.
Таким образом, жилищные права ФИО3 признавались государственными органами задолго до возникновения настоящего спора.
Из справки Иркутской областной клинической психиатрической больницы № № следует, что ФИО7 находился на стационарном принудительном лечении в отделении № № с 11 сентября 2006 года, является инвалидом II группы и получает пенсию.
Суд принимает этот документ как доказательство того, что отсутствие ФИО7 по месту спорного жилого помещения носило вынужденный характер, обусловленный состоянием здоровья и лечением, а не добровольным отказом от жилого помещения.
Анкета ребенка в отношении ФИО7, содержащая сведения о его социальном статусе и нахождении под защитой соответствующих органов, также подтверждает принадлежность его к числу детей, оставшихся без попечения родителей, и согласуется с распоряжением о закреплении за ним жилья.
Согласно свидетельству о смерти, ФИО5 умерла 9 ноября 2002 года.
Свидетельства о рождении, справка о рождении ФИО2, свидетельство о рождении ФИО3 и иные акты гражданского состояния, имеющиеся в материалах дела, подтверждают родственные связи между ФИО5 и ФИО6, ФИО7, ФИО3, а также между ФИО6 и ФИО2, ФИО3 и ФИО4
Акт сверки задолженности по услугам контрагента АО «Иркутскэнерго» от 18 ноября 2025 года по лицевому счету № № за период с 01 мая 2025 года по 31 октября 2025 года содержит сведения о задолженности по отоплению в размере 56 057,50 руб. и указывает в качестве потребителя ФИО7 Суд принимает этот документ как доказательство наличия задолженности, но одновременно отмечает, что ресурсоснабжающая организация связывает пользование спорным помещением именно с членом семьи ФИО15, а не с посторонними лицами либо непосредственно с администрацией.
Акт сверки задолженности по услугам контрагента ООО «Байкальская энергетическая компания» от 18 ноября 2025 года по тому же лицевому счету № № за тот же период отражает задолженность в размере 63 169,88 руб. и также указывает в качестве потребителя ФИО7
Заявления ФИО6 от 27 марта 2026 года о предоставлении рассрочки по погашению задолженности, а также соглашения о предоставлении рассрочки погашения задолженности, заключенные 27 марта 2026 года с АО «Иркутскэнерго» и ООО «Байкальская энергетическая компания», подтверждают принятие ею мер к урегулированию задолженности. Суд расценивает данные документы как доказательство добросовестного поведения семьи ФИО15 в части исполнения обязанностей пользователя жилого помещения.
Квитанции об оплате жилищно-коммунальных услуг за апрель, май и июнь 2026 года подтверждают внесение платежей по спорному жилому помещению уже в период рассмотрения настоящего дела. Суд оценивает эти платежные документы как относимые к делу доказательства, подтверждающие не безразличное, а ответственное отношение ответчиков к вопросу погашения задолженности и содержанию спорного жилого помещения.
Свидетель ФИО11 показала, что знает всю семью ФИО15, является их соседкой, неоднократно бывала у них в гостях, сама проживает в своей комнате в данном доме с 1978 года. Свидетель пояснила, что хорошо знала ФИО5, мать ответчиков, которая жила в комнате примерно 16 кв. м, работала на мылзаводе, как и мать самой свидетельницы. Свидетель сообщила, что работникам этого предприятия выдавали комнаты в общежитии, и именно таким образом ФИО5 получила спорную комнату. Свидетель подробно пояснила, что сначала в комнате жила сама ФИО5, затем у нее стали появляться дети, которые также постоянно проживали в этой комнате, а позднее продолжили жить там и после смерти матери.
Свидетель ФИО12 показала, что более 50 лет живет в доме по адресу спора, ранее 37 лет работала на мылзаводе, хорошо знает семью ФИО15 и лично дружила с ФИО5 Свидетель пояснила, что работала вместе с ней укладчиком мыла, знает порядок предоставления жилья работникам предприятия и помнит, что за хорошую работу рабочим предоставлялись комнаты в общежитии. По словам свидетеля, ФИО5 вышла замуж, ей дали комнату, затем у нее родились дети, которые и по настоящее время проживают в этой комнате вместе уже со своими детьми. Свидетель также сообщила, что ранее оплата за комнату производилась через коменданта, то есть порядок пользования жильем был типичным для общежития либо ведомственного жилья, связанного с предприятием.
Свидетель ФИО13 пояснил, что ответчики являются его племянниками, детьми его сестры ФИО5 Он показал, что его сестра по состоянию на 1980 год уже работала на мылзаводе и жила в общежитии, а после возвращения свидетеля из армии сестра сообщила ему, что ей выделили комнату в этом общежитии. Свидетель пояснил, что хорошо знает спорную квартиру, поскольку бывал там, знает соседок по коммунальной квартире, и до своей смерти ФИО5 проживала именно в этой комнате. Свидетель также указал, что после смерти сестры ее дети продолжили проживать в комнате, следят за ней, поставили окна, двери, то есть относятся к ней как к своему постоянному семейному жилью.
Оценивая показания свидетелей в совокупности, суд приходит к выводу, что они подтверждают единый фактический комплекс обстоятельств – ФИО5 работала на мылзаводе, спорная комната была предоставлена ей в связи с этой работой, в комнате вместе с ней проживали ее дети, после смерти матери дети сохранили связь с жилым помещением и продолжили пользоваться им как единственным семейным жильем. Эти показания последовательны, не противоречат друг другу по существу и согласуются с письменными доказательствами.
Исследованная совокупность доказательств позволяет суду прийти к выводу, что спорная комната была предоставлена ФИО5 на законном основании в период ее работы на мыловаренном заводе. Отсутствие к настоящему времени ордера либо договора найма в архиве не свидетельствует об отсутствии первоначального права, поскольку объективно подтверждено непоступление части архивных материалов предприятия на государственное хранение и непередача ордера при передаче домов.
Следовательно, суд признает установленным, что ФИО5 приобрела право пользования спорным жилым помещением как наниматель.
Суд исходит из того, что право детей ФИО5 – ФИО6, ФИО3 и ФИО7 пользования спорным жилым помещением возникло не в силу отдельного самостоятельного предоставления жилья, а производно от права их матери как нанимателя, при фактическом совместном проживании с ней.
Этот вывод подтверждается не только общими нормами ст. 53 Жилищного кодекса РСФСР и ч. 1 ст. 69 ЖК РФ, но и конкретными доказательствами по делу: архивной карточкой, содержащей сведения о регистрации членов семьи, показаниями свидетелей о проживании детей вместе с матерью, распоряжениями о закреплении жилья за несовершеннолетними ФИО8 и ФИО3, письмом школы-интерната в отношении ФИО3.
Суд отмечает, что распоряжения администрации о закреплении жилья за ФИО7 и ФИО3 объективно несовместимы с утверждением администрации о том, что они никогда не приобретали право пользования спорным жилым помещением. Сам орган местного самоуправления в 2002 году признал необходимость сохранения за ними жилищной площади по спорному адресу, а значит, признал и наличие жилищного права, подлежащего защите.
ФИО2 является несовершеннолетней дочерью ФИО6 Ее регистрация по спорному адресу с 17 июня 2010 года подтверждена адресной справкой МВД и справкой МКУ «СРЦ». Поскольку право ФИО6 на пользование спорной комнатой судом признано, право ФИО2 является производным от права ее матери. На вселение несовершеннолетнего ребенка к родителю согласие наймодателя не требуется, что прямо следует из ч. 1 ст. 70 ЖК РФ. Следовательно, оснований для признания ФИО2 не приобретшей право пользования спорным жилым помещением не имеется.
ФИО4 является несовершеннолетним сыном ФИО3 В материалах дела имеются сведения как о его регистрации по спорному адресу по справке МКУ «СРЦ», так и о его регистрации с 2024 года по иному адресу по адресной справке МВД. Однако данное обстоятельство само по себе не разрешает вопрос о наличии либо отсутствии жилищного права, поскольку регистрация носит учетный характер.
Суд учитывает, что администрация предъявила к ФИО4 требование именно о признании не приобретшим право пользования жилым помещением. Между тем при установленном праве пользования у его отца – ФИО3 право ребенка на пользование помещением возникает как производное. Если администрация полагала, что впоследствии в связи с переменой места жительства возник вопрос о сохранении либо прекращении этого права, такой спор должен был бы разрешаться в иной правовой плоскости с применением ст. 71, ч. 3 ст. 83 ЖК РФ и пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 14. Однако таких требований администрацией не заявлено, а обстоятельства добровольного, постоянного выезда семьи из спорного помещения ею не доказаны. При таких условиях требование о признании ФИО4 не приобретшим право пользования подлежит отклонению.
Довод истца по первоначальному иску о том, что при отсутствии в ее архиве ордера или договора социального найма у ответчиков отсутствуют законные основания пользования помещением, суд находит несостоятельным.
Само по себе отсутствие документов в архиве наймодателя, при наличии официальной отметки о непередаче ордера, неполноты архивных фондов предприятия, официальных актов о закреплении жилья за детьми и подтвержденного длительного проживания семьи, не может опровергать ранее возникшее жилищное право. Иное означало бы возложение негативных последствий утраты либо ненадлежащего хранения муниципальных и ведомственных документов на граждан, проживающих в помещении десятилетиями.
Суд исходит из того, что в подобных спорах юридически значим не один только факт предъявления ордера, а вся совокупность обстоятельств: законное происхождение вселения, отношение сторон к пользователю как к нанимателю либо члену семьи нанимателя, длительность и непрерывность пользования, учетные и архивные данные, действия органов публичной власти. По настоящему делу эта совокупность обстоятельств подтверждает правовую связь семьи ФИО15 со спорной комнатой.
Суд не принимает и довод о том, что наличие задолженности подтверждает неприобретение права пользования жилым помещением. Напротив, задолженность по оплате коммунальных услуг возникает именно в связи с пользованием жилым помещением. Наличие долга может быть основанием для применения предусмотренных законом мер ответственности либо для постановки вопроса о расторжении договора социального найма при наличии условий ч. 4 ст. 83 ЖК РФ, но не свидетельствует само по себе о том, что право пользования не возникало.
Кроме того, из материалов дела видно, что ФИО6 принимала меры к погашению задолженности, заключала соглашения о рассрочке, вносила текущие платежи. Эти обстоятельства говорят о признании обязанностей пользователя жилого помещения, а не о безразличном либо самовольном отношении к чужому имуществу.
Администрация города Иркутска в первоначальном иске ссылалась на ст. 35 ЖК РФ, согласно которой в случае прекращения у гражданина права пользования жилым помещением он обязан освободить соответствующее жилое помещение. Однако данная норма применима лишь при установленном прекращении права пользования. В настоящем деле администрация не доказала ни отсутствие первоначального права, ни прекращение права по предусмотренным законом основаниям. Следовательно, ст. 35 ЖК РФ не может служить самостоятельным основанием для выселения ФИО15.
Исходя из установленных обстоятельств, суд приходит к выводу, что первоначальный иск основан на неверной правовой предпосылке. Семья ФИО15 не является посторонними лицами, самовольно занявшими муниципальное помещение. Напротив, спорная комната была предоставлена их матери ФИО5 как работнику предприятия, а дети приобрели право пользования помещением как члены семьи нанимателя. За двумя из детей – ФИО7 и ФИО3 – это право было дополнительно подтверждено распоряжениями администрации о закреплении жилья. Производными от прав взрослых членов семьи являются права несовершеннолетних детей – ФИО2 и ФИО4
При таких обстоятельствах требование Администрации о признании ФИО6, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО7 не приобретшими право пользования жилым помещением удовлетворению не подлежит.
Поскольку требование о выселении ФИО6, ФИО2, ФИО3 является производным от требования о неприобретении права пользования, оно также удовлетворению не подлежит.
Встречные исковые требования основаны на тех же фактических обстоятельствах, которые Администрация пыталась опровергнуть, однако в ходе рассмотрения дела они нашли свое подтверждение. Суд приходит к выводу, что встречный иск подлежит удовлетворению полностью, поскольку право пользования спорным жилым помещением подлежит признанию непосредственно за каждым из лиц, в пользу которых заявлены требования ФИО6, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО7
Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении требования Администрации города Иркутска (ИНН №) о признании ФИО6, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО7 не приобретшими право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: г. Иркутск, <адрес>, отказать.
В удовлетворении требования Администрации города Иркутска (ИНН №) о выселении Зуевой Марины Вячеславовны, Зуевой Дианы Алексеевны, Зуева Сергея Александровича из жилого помещения, расположенного по адресу: г. Иркутск, <адрес>, без предоставления другого жилого помещения отказать.
Встречные исковые требования ФИО6, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО2, ФИО3, действующего в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего ФИО4, ФИО7 удовлетворить.
Признать за ФИО6 (ИНН №), ФИО2 (ИНН №), ФИО3 (ИНН №), ФИО4 (ИНН №), ФИО7 (ИНН №) право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: г. Иркутск, <адрес>, площадью 17,2 кв. м.
Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение изготовлено 25 июня 2026 года.