РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
14 августа 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Алексеевой Н.М., с участием истца ФИО2, ответчика ФИО3, представителей ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО11, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1004/2026 (38RS0034-01-2025-008029-79) по исковому заявлению ФИО2 к ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, Российской Федерации в лице Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии о взыскании убытков, компенсации морального вреда, взыскании судебных расходов,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратился в суд с иском, в котором с учетом уточнения требований просил взыскать солидарно с ФИО3, ФИО4, ФИО5 и Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Иркутской области убытки в размере 31 835 000 руб., причиненные в результате совершения преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб. и расходы в размере 20 000 руб. на оплату услуг индивидуального предпринимателя ФИО10
В обоснование требований истец указал, что 16 сентября 2015 года заключил договоры купли-продажи земельных участков, расположенных по адресам: г. Иркутск, <адрес>, с кадастровым номером №, и г. Иркутск, <адрес>, с кадастровым номером №, с ФИО6, от имени которой по нотариальной доверенности действовал Свидетель №1 Расчет произведен путем передачи Свидетель №1 наличных денежных средств в сумме 2 000 000 руб., о чем последним выдана расписка. Впоследствии участки были объединены в земельный участок с кадастровым номером № площадью 1600 кв. м, на котором истец за счет собственных средств возвел двухэтажный жилой дом площадью 171,8 кв. м, гараж площадью 446,4 кв. м и навес площадью 85,4 кв. м.
Решением Ленинского районного суда г. Иркутска от 15 ноября 2018 года по гражданскому делу № № удовлетворен иск Министерства имущественных отношений Иркутской области, земельный участок с кадастровым номером № истребован из чужого незаконного владения ФИО2, на истца возложена обязанность освободить участок путем сноса самовольных построек, участок снят с кадастрового учета.
Постановлением следователя от 30 января 2025 года ФИО2 признан потерпевшим по уголовному делу, постановлением от 3 октября 2025 года уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО3 и ФИО4 прекращены в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Размер вреда истец исчислил как сумму рыночной стоимости домовладения по отчету об оценке от 8 декабря 2025 года № 31(О)-25 (28 529 000 руб.) и стоимости сноса построек по заключению специалиста от 8 декабря 2025 года № 21(Э)-25 (3 306 000 руб.).
Требования к ФИО5 истец обосновал тем, что последний по договоренности с ФИО3 и ФИО4 за вознаграждение оформил на свое имя один из земельных участков по подложной архивной выписке для последующей продажи.
Требования к органу регистрации прав истец обосновал ненадлежащим проведением правовой экспертизы документов при государственной регистрации прав, в том числе ненаправлением запросов в орган, располагающий подлинными материалами.
Определением суда от 14 мая 2026 года к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО6 и ФИО7, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне соответчиков – ФИО20
Определением суда от 3 августа 2026 года по требованию, основанному на ст. 1069 ГК РФ, произведена замена ненадлежащего ответчика – Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Иркутской области – надлежащим ответчиком Российской Федерацией в лице Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии. Управление привлечено к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика.
Истец ФИО2 в судебном заседании пояснил, что лично с предполагаемыми продавцами участков не встречался и по телефону не знал, с кем именно разговаривал. После ознакомления с материалами уголовного дела предположил, что общался с ФИО22 либо ФИО3. Денежные средства передавал наличными Свидетель №1, назвавшемуся представителем ФИО6, с самой ФИО6 не встречался. Дом возводил в 2015-2018 годах за счет личных накоплений, а затем обратился за регистрацией права. После приобретения объединял и вновь разделял участки для оформления гаража и планировал использование объекта в коммерческих целях.
Представитель ФИО2 ФИО17 в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме.
Ответчик ФИО4 о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал. Ранее суду пояснил, что земельные участки истцу не продавал и денежных средств от него не получал, виновным в совершении преступления не признан. Кроме того, отрицал знакомство с ФИО2, участие в продаже ему участков, изготовление печати и получение денег от Свидетель №1. Одновременно подтвердил знакомство с ФИО3, Свидетель №1, ФИО6 и ФИО7, нахождение в помещении по адресу: г. Иркутск, <адрес>, где, по его версии, ФИО3 изготавливал архивные выписки, а также участие в приобретении участка у ФИО5 на имя брата. Заявил о пропуске истцом срока исковой давности, полагая, что он подлежит исчислению с момента, когда истцу стало известно о решении суда от 15 ноября 2018 года
Представитель ФИО4 ФИО19 в судебном заседании иск не признал, сославшись на отсутствие ущерба и указал на отсутствие противоправности поведения ФИО4, причинной связи и вины. Пояснил, что его доверитель намеревался оформить один из участков на себя либо на брата, однако к последующей передаче участка ФИО2 отношения не имел.
Ответчик ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признал, заявил о применении срока исковой давности. Отрицал участие в изготовлении поддельных документов, получение денежных средств и совершение сделок с участками. Вместе с тем он подтвердил, что по просьбе ФИО22 нашел Хандахаева как лицо, способное участвовать в оформлении участка на льготных условиях, познакомил ФИО5 с ФИО22 и позднее встречался с ФИО2. Пояснил, что Свидетель №1 являлся знакомым ФИО22.
Представитель ФИО3 ФИО18 в судебном заседании иск не признала, ссылаясь на недоказанность участия ФИО3 в совершении преступления.
Ответчик ФИО5 о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал. Ранее суду подтвердил оформление земельных участков в МФЦ и получение от ФИО22 100 000 руб. за отчуждение участка, уточнив, что ранее названная им сумма 150 000 руб. была неверной. Пояснил, что не знал о возможной фальсификации архивных справок, при оформлении документов видел ФИО22 и ФИО3. С истцом не знаком и о сделке с ним осведомлен не был.
Представитель ответчика Российской Федерации в лице Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии, а также третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Иркутской области – ФИО11 в судебном заседании против исковых требований возражала, указав, что правовая экспертиза документов проведена в соответствии с законодательством, действовавшим в период совершения регистрационных действий, оснований для отказа в регистрации не имелось, противоправность действий органа регистрации прав вступившим в законную силу судебным актом не установлена, солидарная ответственность казны и причинителей вреда законом не предусмотрена.
Ответчики ФИО6 и ФИО7 о времени и месте рассмотрения дела судом извещались, участия в судебном заседании не принимали, направили заявления, в которых просили суд рассмотреть дело в их отсутствие и применить срок исковой давности.
Третье лицо ФИО20 о времени и месте рассмотрения дела судом извещался, участия в судебном заседании не принимал, возражений не направил.
Свидетель Свидетель №1 суду пояснил, что ФИО22 и ФИО3 попросили его содействовать в продаже участков. Объявления размещались ими, телефон для переговоров с покупателем ему передавал ФИО3, документы и доверенность от ФИО6 также передавал ФИО3. Свидетель №1 сообщил, что в МФЦ встретился с ФИО6, получил от ФИО2 2 000 000 руб., после чего передал деньги ФИО3. За посреднические действия получил 50 000 руб. Он указал, что по сделке преимущественно контактировал с ФИО3, однако ФИО22 и ФИО3 неоднократно приезжали вместе и сообщали, что условия продажи согласованы.
Выслушав объяснения участвующих в деле лиц, допросив свидетеля и специалиста ФИО12, исследовав материалы настоящего гражданского дела, гражданские дела № и №, а также материалы уголовного дела №, суд приходит к следующему
В силу п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 названной статьи).
Согласно ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, под которыми понимаются расходы, которые лицо произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества, а также неполученные доходы.
Лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно (ст. 1080 ГК РФ).
Уголовное дело в отношении ФИО3 и ФИО4 прекращено по нереабилитирующему основанию, приговор в отношении названных лиц не постановлялся.
Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 3.1 постановления от 2 марта 2017 года № 4-П, прекращение уголовного дела в связи с освобождением лица от уголовной ответственности по нереабилитирующему основанию не влечет признания лица виновным или невиновным в совершении преступления, а принимаемое процессуальное решение не подменяет собой приговор суда.
Согласно пункту 3.4 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2017 года № 39-П привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения. Вместе с тем в силу правовой позиции, изложенной в постановлении от 2 марта 2017 года № 4-П, материалы прекращенного уголовного дела подлежат оценке судом, рассматривающим гражданский иск, в качестве письменных доказательств по правилам ч. 1 ст. 67 и ч. 1 ст. 71 ГПК РФ. Следовательно, наличие или отсутствие состава деликта суд устанавливает самостоятельно, на основании всей совокупности собранных по делу доказательств, преюдициальное значение материалов уголовного дела в данном случае отсутствует.
Исследовав материалы уголовного дела, суд находит установленными следующие обстоятельства.
Не позднее декабря 2014 года ФИО3 и ФИО4, действуя согласованно, приискали на публичной кадастровой карте свободные земельные участки в Ленинском районе города Иркутска, самостоятельно определили для них несуществующие адреса (<адрес>), изготовили с использованием компьютера и заказанного по образцу оттиска печати подложные архивные выписки ОГКУ «Государственный архив Иркутской области» от 26 ноября 2014 года № ПГ-541 и от 28 декабря 2014 года № ПГ-617 о том, что решением исполкома Иркутского городского совета народных депутатов от 15 августа 1990 года № 26/580 названные участки отведены ФИО5 и ФИО7
Эти обстоятельства подтверждаются показаниями ФИО4, данными им при допросе в качестве обвиняемого, показаниями свидетелей ФИО5, ФИО13, ФИО20, Свидетель №1, протоколом осмотра дел правоустанавливающих документов, а также ответами ОГКУ «Государственный архив Иркутской области», согласно которым запрос № ПГ-617 от 28 декабря 2014 года в журнале регистрации отсутствует (последняя регистрация 2014 года датирована 30 декабря 2014 года под номером ПГ-584), а номер ПГ-541 зарегистрирован 16 декабря 2014 года за иным заявителем и по иному объекту.
Допрошенные в рамках уголовного судопроизводства бывший директор архива ФИО14 и ведущий архивист ФИО15 показали, что выписки исполнены не на защищенном типографском бланке, содержат недостоверный номер архивного фонда (Р478 вместо Р504) и оттиск печати, уничтоженной 5 июля 2012 года в связи с изменением типа учреждения, а подпись директора выполнена не ФИО14 Решение исполкома Иркутского городского совета народных депутатов от 15 августа 1990 года № 26/580 сведений об отводе участков названным лицам не содержит.
На основании этих подложных документов 26 декабря 2014 года зарегистрировано право собственности ФИО5 на земельный участок с кадастровым номером №, 10 марта 2015 года – право собственности ФИО7 на земельный участок с кадастровым номером №.
Далее участки последовательно переоформлялись на ФИО20 и ФИО6
После размещения объявления о продаже ФИО3 привлек к продаже Свидетель №1, передав ему нотариальную доверенность от имени ФИО6 и телефон для связи с покупателем.
16 сентября 2015 года в многофункциональном центре истец подписал договоры купли-продажи обоих участков и передал Свидетель №1 2 000 000 руб. наличными, получив расписку. Свидетель №1 в тот же день передал всю сумму ФИО3, получив за работу 50 000 руб. и расписку от имени ФИО6 Данные обстоятельства прямо подтверждены показаниями свидетеля Свидетель №1
Таким образом, суд находит доказанным, что ФИО3 и ФИО4, действуя совместно и согласованно, путем создания подложных правоустанавливающих документов и видимости законного титула ввели истца в заблуждение относительно оснований возникновения права собственности на отчуждаемые земельные участки, побудили его приобрести эти участки и в дальнейшем осуществить на них строительство. Противоправность их поведения, вина в форме прямого умысла и причинная связь между их действиями и наступившими у истца имущественными потерями установлены.
Довод ФИО4 о том, что он не продавал истцу участки и не получал от него денег, правового значения не имеет. При совместном причинении вреда ответственность несут все участники согласованных действий независимо от того, кто именно из них непосредственно вступил в контакт с потерпевшим и получил похищенное. Поскольку вред причинен совместными действиями ФИО3 и ФИО4, они отвечают перед истцом солидарно в силу ст. 1080 ГК РФ.
Довод ответчиков о том, что виновными в совершении преступления они не признаны, отклоняется. Прекращение уголовного преследования по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, не допускается, если подозреваемый или обвиняемый против этого возражает. В таком случае производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке (ч. 2 ст. 27 названного Кодекса).
Постановление следователя от 3 октября 2025 года вынесено, как следует из его резолютивной части, по основаниям, предусмотренным ч. 2 ст. 27 и п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть при отсутствии возражений обвиняемых, которым обвинение было предъявлено 7 февраля 2025 года и которые пользовались помощью защитников. Тем самым ФИО3 и ФИО4, имея возможность требовать продолжения производства и разрешения вопроса об их виновности по существу с вынесением приговора, этой возможностью не воспользовались.
Суд учитывает данное обстоятельство при оценке собранных доказательств в их совокупности, не придавая ему значения признания вины. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующему основанию виновности не устанавливает, а состав гражданского правонарушения установлен судом самостоятельно на основании исследованных по настоящему делу доказательств.
Оснований для возложения ответственности на ФИО5, ФИО6 и ФИО7 суд не усматривает. Как прямо указано в постановлениях органа предварительного следствия, ФИО3 и ФИО4 осуществляли свой замысел «при помощи привлеченных лиц, неосведомленных об их преступных намерениях», а государственная регистрация права на земельный участок по <адрес>, произведена на «неосведомленного о преступных намерениях» ФИО5 Ни один из названных лиц к уголовной ответственности не привлекался, все трое допрошены по уголовному делу в качестве свидетелей.
Роль ФИО5 в цепочке сделок исчерпывалась следующим. Осенью 2014 года ФИО4 через зятя ФИО5 – ФИО13 предложил ему за вознаграждение выступить лицом, на имя которого будет оформлен земельный участок. Нуждаясь в деньгах, ФИО5 согласился. Все документы готовил и привозил ему ФИО4, ФИО5 лишь подписывал их, не вчитываясь в содержание, ни в какие органы за предоставлением участка он не обращался, содержания архивной выписки не проверял и о ее подложности осведомлен не был. В феврале 2015 года по указанию ФИО4 он подписал в многофункциональном центре договор купли-продажи участка ФИО20 и получил от ФИО4 150 000 руб., после чего его участие в обороте участка прекратилось. Ему было сообщено, что участок приобретается ФИО20 для собственного строительства. О дальнейших перепродажах, о существовании истца и о сделке от 16 сентября 2015 года он не знал, поиском покупателя не занимался, в сделке с истцом не участвовал и денежных средств истца не получал.
ФИО6 и ФИО7 были задействованы теми же лицами таким же образом. Из их показаний, согласующихся между собой и с показаниями ФИО4, ФИО20 и Свидетель №1, следует, что оба, злоупотребляя спиртными напитками и находясь в состоянии алкогольного опьянения, подписывали в многофункциональном центре предъявляемые им ФИО4 документы, не читая их и не получая разъяснений об их содержании. Какого-либо вознаграждения, соразмерного стоимости отчуждаемых объектов, не получали. ФИО7 в 1990 году отбывал наказание в местах лишения свободы, и участок ему предоставлен быть не мог. ФИО6 прямо спрашивала у ФИО4 о законности совершаемых действий и была им заверена в отсутствии нарушений.
Совместное причинение вреда, влекущее солидарную ответственность по ст. 1080 ГК РФ, предполагает согласованность, скоординированность и направленность действий нескольких лиц на реализацию общего для них намерения. Таких обстоятельств применительно к ФИО5, ФИО6 и ФИО7 по делу не установлено, их воля не была согласована с умыслом ФИО3 и ФИО4 на завладение денежными средствами истца, о содержании и целях всей совокупности совершаемых операций они не осведомлялись и были использованы организаторами как номинальные участники оборота помимо действительной своей воли.
То обстоятельство, что ФИО5 согласился выступить титульным владельцем участка, за предоставлением которого он не обращался, свидетельствует о его неосмотрительности, но не о соучастии в причинении вреда истцу.
Изложенное опровергает предусмотренную п. 2 ст. 1064 ГК РФ презумпцию вины названных лиц и исключает вывод о совместном причинении ими вреда, в связи с чем в удовлетворении иска к ним надлежит отказать. Кроме того, требований к ФИО6 и ФИО7 истец не предъявлял и на их привлечения к участию в деле в качестве соответчиков не настаивал.
Разрешая вопрос о размере подлежащих возмещению убытков, суд исходит из того, что заявленная истцом сумма складывается из рыночной стоимости жилого дома в размере 7 939 000 руб., гаража в размере 13 812 000 руб., навеса в размере 278 000 руб., земельного участка в размере 6 500 000 руб., определенной отчетом об оценке от 8 декабря 2025 года № 31(О)-25, а также стоимости сноса построек в размере 3 306 000 руб., определенной заключением специалиста от 8 декабря 2025 года № 21(Э)-25.
В силу пунктов 1 и 2 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, вправе требовать полного возмещения причиненных ему убытков.
В состав реального ущерба входят не только фактически понесенные лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (п. 2 ст. 15 ГК РФ, пункт 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).
Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить, и в этом случае размер убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению (пункт 12 названного постановления Пленума).
Имущественная потеря истца, вызванная преступными действиями ответчиков, состоит в утрате земельного участка, за приобретение которого он рассчитался, и в утрате возведенного на нем за счет собственных средств домовладения, а также в неизбежных расходах на снос построек.
Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, его причинившим. Полное возмещение вреда предполагает восстановление имущественного положения потерпевшего, существовавшего до нарушения права, однако не означает взыскание суммы, превышающей доказанный размер реального ущерба.
Судом установлено, что 16 сентября 2015 года ФИО2 передал Свидетель №1 2 000 000 руб. в счет приобретения спорных земельных участков. Передача указанной суммы подтверждается исследованными судом доказательствами, в том числе распиской и показаниями свидетеля Свидетель №1 Следовательно, именно 2 000 000 руб. выбыли из имущественной сферы истца в результате действий, с которыми суд связывает причинение вреда.
Оценивая отчет от 8 декабря 2025 года № 31(О)-25, согласно которому рыночная стоимость земельного участка определена в размере 6 500 000 руб., суд принимает во внимание, что спорный участок снят с государственного кадастрового учета как незаконно поставленный на такой учет. Тем самым участок не может рассматриваться как самостоятельный, законно сформированный и находящийся в гражданском обороте объект недвижимости, обладающий стоимостью, установленной в отчете. Само по себе определение оценщиком рыночной стоимости участка не подтверждает, что истец понес реальный ущерб именно в размере 6 500 000 руб. Отчет исходит из предположения о существовании и оборотоспособности земельного участка с установленными кадастровыми характеристиками, тогда как постановка участка на кадастровый учет признана незаконной и кадастровый учет прекращен.
Кроме того, рыночная стоимость, определенная по состоянию на 8 декабря 2025 года, отражает стоимость условно существующего земельного участка на дату оценки, то есть спустя значительный период после передачи истцом денежных средств. Такая оценка не подтверждает ни размер фактически уплаченной истцом суммы, ни необходимость несения им расходов в размере 6 500 000 руб. для восстановления нарушенного права. При таких обстоятельствах суд признает доказанным реальный ущерб ФИО2 в размере 2 000 000 руб. В удовлетворении требования о взыскании стоимости земельного участка в части, превышающей данную сумму, то есть в размере 4 500 000 руб., надлежит отказать.
Такой подход согласуется с правовой позицией, изложенной в пункте 4 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 4 июля 2018 года, что покупатель, лишившийся приобретенной вещи на основании решения суда по иску третьего лица, вправе требовать возмещения убытков исходя из реально уплаченной за товар денежной суммы.
Допрошенная в судебном заседании специалист ФИО12 подтвердила выводы, изложенные в отчете об оценке от 8 декабря 2025 года № 31(О)-25 и заключении специалиста от 8 декабря 2025 года № 21(Э)-25, в том числе примененные методы исследования и выполненные расчеты. Ее пояснения согласуются с содержанием представленных документов и иными исследованными доказательствами. Оснований сомневаться в достоверности выводов специалиста в части определения стоимости жилого дома, гаража, навеса и расходов на снос построек суд не усматривает.
При таких обстоятельствах размер убытков, подлежащих взысканию с ФИО3 и ФИО4 солидарно, составляет: 7 939 000 руб. + 13 812 000 руб. + 278 000 руб. + 2 000 000 руб. + 3 306 000 руб. = 27 335 000 руб. Таким образом, требование ФИО2 о взыскании убытков подлежит удовлетворению частично – в размере 27 335 000 руб.
То обстоятельство, что право собственности истца на земельный участок в силу ничтожности сделок не возникло, а возведенные им строения решением Ленинского районного суда г. Иркутска от 15 ноября 2018 года признаны самовольными постройками, само по себе не освобождает причинителей вреда от возмещения. Имущественная потеря истца заключается не в утрате титула как такового, а в утрате вложенных им денежных средств и созданного на них имущества, и эта потеря наступила исключительно вследствие умышленных действий ответчиков.
Строительство велось истцом на участке, право на который было зарегистрировано в Едином государственном реестре прав в установленном порядке, а государственная регистрация прав на имущество в силу п. 1 ст. 8.1 ГК РФ осуществляется на основе принципов проверки законности оснований регистрации, публичности и достоверности государственного реестра. Полагаясь на данные реестра, истец исходил из возможности застройки участка.
Положения п. 2 ст. 222 ГК РФ, лишающие лицо, осуществившее самовольную постройку, права собственности на нее, регулируют отношения по поводу самой постройки и не устанавливают запрета на возмещение потерпевшему вреда, причиненного тем, что он был обманным путем поставлен в положение самовольного застройщика. Иное означало бы, что выгоду от собственного обмана извлекают именно его организаторы.
Такой подход согласуется с практикой Верховного Суда Российской Федерации. Согласно пункту 19 Обзора судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 1 июля 2026 года, застройщик имеет право на возмещение убытков, причиненных сносом строения, возведенного на основании документов, впоследствии признанных незаконными вследствие действий иных лиц, поскольку именно эти документы явились основанием для начала строительства и без них соответствующие затраты застройщиком произведены не были бы. Обязательства лиц, действиями которых причинен такой вред, направлены на защиту одного имущественного интереса кредитора, в связи с чем к ним применяются нормы о солидарных обязательствах.
Как следует из пункта 20 того же Обзора, компенсация, причитающаяся застройщику в связи со сносом возведенного им строения, включает в себя рыночную стоимость этого строения и расходы на его снос. Приведенные разъяснения выработаны применительно к случаям, когда порочность основания строительства создана органом публичной власти или сетевой организацией, однако определяемый ими состав возмещения тем более применим тогда, когда такое основание создано умышленными противоправными действиями частных лиц.
По этим же основаниям подлежит возмещению и стоимость сноса построек в размере 3 306 000 руб. Обязанность освободить земельный участок путем сноса возложена на истца вступившим в законную силу судебным актом, ее исполнение неизбежно, а необходимость соответствующих расходов и их предполагаемый размер подтверждены заключением специалиста, содержащим расчет применительно к конкретным объектам. Такие расходы прямо отнесены законом к реальному ущербу как расходы, которые лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (п. 2 ст. 15 ГК РФ).
То, что снос до настоящего времени не осуществлен, значения не имеет, поскольку закон связывает возмещение с необходимостью будущих расходов, а не с фактом их несения. Положения абзаца четвертого п. 2 ст. 222 ГК РФ и п. 3 ст. 76 Земельного кодекса РФ, согласно которым снос самовольной постройки осуществляется возведшим ее лицом либо за его счет, возмещению этих расходов не препятствуют. Названные нормы определяют, кто обязан осуществить снос перед публичным собственником земельного участка, но не распределяют бремя связанных с ним затрат в отношениях между потерпевшим и лицами, по вине которых он оказался в положении самовольного застройщика. Возложение таких затрат в конечном счете на причинителей вреда отвечает п. 1 ст. 1064 ГК РФ и не освобождает истца от исполнения решения суда о сносе.
Оценивая отчет об оценке и заключение специалиста, суд признает их допустимыми и достоверными доказательствами размера убытков. Названные документы составлены лицом, обладающим необходимой квалификацией в области оценочной деятельности и строительно-технической экспертизы, содержат описание объектов, примененных методов и расчеты. Выводы специалиста последовательны и не противоречат иным материалам дела. Указание в них кадастрового номера № вместо № является технической опиской и не создает неопределенности в объектах исследования, поскольку последние идентифицированы по адресу, площадям и характеристикам, совпадающим с данными правоустанавливающих документов и решения суда от 15 ноября 2018 года. Определение стоимости по состоянию на 8 декабря 2025 года не противоречит закону. Размер расходов, необходимых для восстановления нарушенного права, определяется по ценам, существующим на момент, наиболее приближенный к рассмотрению дела, а оценка объектов на дату их создания или изъятия целям полного возмещения не отвечала бы. Включение в расчет налога на добавленную стоимость также не свидетельствует о завышении размера возмещения. Истец является гражданином, не относится к плательщикам этого налога и не имеет права на применение налогового вычета, вследствие чего приобретение имущества и оплата работ по сносу будут произведены им по ценам, включающим названный налог.
Ответчики ФИО3 и ФИО4 иной оценки размера убытков не представили, ходатайств о назначении по делу судебной экспертизы не заявляли, конкретных возражений против расчетов специалиста, опровергающих их по существу, не привели.
Оснований для уменьшения размера возмещения по п. 2 ст. 1083 ГК РФ суд не находит.
Вступившим в законную силу решением Ленинского районного суда г. Иркутска от 9 декабря 2020 года по гражданскому делу № ФИО2 отказано в признании его добросовестным приобретателем спорного земельного участка, однако выводы о непроявлении разумной осмотрительности сделаны применительно к условиям защиты приобретателя от виндикационного иска собственника (ст. 302 ГК РФ) и не тождественны грубой неосторожности потерпевшего в деликтном обязательстве. Истец был введен в заблуждение подложными документами, изготовленными с использованием поддельного оттиска печати и внешне соответствовавшими требованиям, предъявляемым к архивным выпискам, прошедшими проверку органа регистрации прав и повлекшими внесение записей в государственный реестр. При таких обстоятельствах поведение истца, положившегося на публично достоверные сведения реестра, признаков грубой неосторожности не содержит. Умысла потерпевшего, исключающего возмещение (п. 1 ст. 1083 ГК РФ), по делу также не установлено.
Таким образом, требование о взыскании убытков в размере 27 335 000 руб. подлежит удовлетворению за счет ФИО3 и ФИО4 в солидарном порядке.
Относительно заявлений ответчиков о применении исковой давности суд отмечает следующее.
Общий срок исковой давности составляет три года и течет со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о совокупности обстоятельств, о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (п. 1 ст. 200 ГК РФ, пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).
Поскольку требование заявлено как возмещение вреда, причиненного преступлением, надлежащими ответчиками являются лица, причастность которых к совершению преступления установлена в предусмотренном законом порядке, что согласуется с правовой позицией Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от ****год №-КГ22-41-К2.
Сделка совершалась с истцом от имени ФИО6 через действовавшего по нотариальной доверенности Свидетель №1 С ФИО3 и ФИО4 истец лично знаком не был, ФИО4, как показал Свидетель №1, ни разу не видел, а сведениями о причастности названных лиц к изготовлению подложных документов и организации продажи не располагал. Эти лица установлены органом предварительного следствия, обвинение им предъявлено 7 февраля 2025 года, уголовное дело в отношении них возбуждено 2 сентября 2025 года и прекращено 3 октября 2025 года, а истец признан потерпевшим 30 января 2025 года.
Довод ФИО4 об исчислении срока с момента, когда истцу стало известно о решении суда от 15 ноября 2018 года, отклоняется. Названным решением установлена подложность правоустанавливающих документов, но не личности лиц, ее допустивших. С учетом изложенного трехлетний срок исковой давности на день обращения в суд 26 декабря 2025 года не истек.
Не истек и предельный десятилетний срок, установленный п. 2 ст. 196 ГК РФ, началом течения которого является день нарушения права (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43).
Убытки, о возмещении которых заявлено по настоящему делу, состоят в утрате истцом земельного участка с расположенным на нем домовладением и в обязанности снести постройки. До 25 марта 2019 года, когда вступило в законную силу решение от 15 ноября 2018 года об истребовании участка и о возложении на истца обязанности по сносу, такого вреда не существовало, истец владел участком, значился его собственником по данным государственного реестра, беспрепятственно осуществлял строительство и пользование объектами, а обязанности сноса на него возложено не было.
Основанием заявленного требования является именно изъятие имущества, в силу чего течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения такого основания. Аналогичный подход к определению начала течения срока по требованию покупателя, у которого приобретенное имущество изъято по иску третьего лица, изложен в пункте 83 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 и в пункте 4 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 4 июля 2018 года, согласно которому основанием для предъявления требования является изъятие товара у покупателя, в силу чего срок исковой давности по такому требованию не может начаться до возникновения этого основания. Названная позиция сформулирована применительно к договорному требованию покупателя к продавцу (ст. 461 ГК РФ), однако используемый в ней критерий – момент возникновения самой имущественной потери применим и при определении дня нарушения права по деликтному требованию, поскольку до изъятия имущества такой потери не существует. Следовательно, днем нарушения права применительно к п. 2 ст. 196 ГК РФ является 25 марта 2019 года, десятилетний срок с этой даты не истек, а исковое заявление подано 26 декабря 2025 года, то есть в пределах обоих сроков исковой давности.
Разрешая требования к Российской Федерации в лице Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии, суд исходит из того, что ответственность, предусмотренная статьями 16 и 1069 ГК РФ, наступает при доказанности совокупности условий: незаконности действий (бездействия) государственного органа или его должностных лиц, наличия вреда, причинной связи между ними и вины причинителя.
Довод о том, что противоправность действий органа регистрации прав не установлена вступившим в законную силу судебным актом, сам по себе основанием к отказу в иске служить не может. По смыслу определения Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июня 2009 года № 1005-О-О предварительное оспаривание действий органа в отдельном судебном порядке не является обязательным, требование о признании действий незаконными может быть соединено с требованием о возмещении убытков, и вопрос о законности действий органа в таком случае разрешается судом, рассматривающим дело о возмещении вреда.
Вместе с тем, оценив действия должностных лиц органа регистрации прав в рамках настоящего дела, суд их незаконности не установил. Правовая экспертиза при государственной регистрации проводилась по документам, представленным на регистрацию (ст. 13, 17 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», действовавшего в период совершения регистрационных действий). Архивные выписки были оформлены от имени существующего компетентного учреждения, содержали необходимые реквизиты, оттиск печати и подпись руководителя, а их подложность была выявлена лишь в ходе предварительного следствия посредством допросов работников архива, сверки журналов регистрации запросов и установления факта уничтожения печати учреждения в 2012 году, то есть с использованием средств проверки, которыми орган регистрации прав не располагал.
Обязанность регистратора направить запрос о подтверждении подлинности представленных документов возникает при наличии сомнений в их подлинности (пункт 46 Методических рекомендаций по порядку проведения государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, утвержденных приказом Минюста России от 1 июля 2002 года № 184, действовавших в указанный период), однако обстоятельств, которые объективно должны были вызвать у регистратора такие сомнения, по делу не установлено, и на конкретные обстоятельства такого рода истец не ссылался.
Непосредственной причиной причинения истцу вреда явились умышленные действия лиц, изготовивших подложные документы и организовавших продажу истцу земельных участков, тогда как регистрационные действия были использованы этими лицами лишь как средство придания своим действиям видимости законности.
При таких обстоятельствах совокупность условий, необходимых для возложения на казну ответственности по ст. 1069 ГК РФ, отсутствует, а причинение вреда истцу действиями (бездействием) должностных лиц органа регистрации прав не доказано, что влечет отказ в иске к Российской Федерации в лице Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии.
Требование о солидарном взыскании убытков с казны Российской Федерации и с граждан, причинивших вред преступлением, законом, кроме того, не предусмотрено. Солидарная обязанность возникает лишь в случаях, установленных законом или договором (п. 1 ст. 322 ГК РФ), и при совместном причинении вреда (ст. 1080 ГК РФ), тогда как совместность действий органа регистрации прав и лиц, причинивших вред преступлением, отсутствует, а возмещение вреда в порядке ст. 1069 ГК РФ осуществляется по самостоятельному требованию.
Требование о компенсации морального вреда в размере 500 000 руб. удовлетворению не подлежит ни к одному из ответчиков.
В силу статей 151 и 1099 ГК РФ моральный вред, причиненный действиями, нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации только в случаях, прямо предусмотренных законом.
Как разъяснено в пунктах 4 и 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», гражданин, потерпевший от преступления против собственности, вправе требовать компенсации морального вреда, если ему причинены страдания вследствие нарушения личных неимущественных прав либо посягательства на нематериальные блага. Таких обстоятельств по делу не установлено.
Довод истца о том, что он и его несовершеннолетняя дочь лишены единственного жилого помещения, своего подтверждения не нашел, решение о сносе не исполнено и фактическое пользование объектами сохраняется, при этом из объяснений самого истца следует, что приобретение участков и застройка преследовали цель последующего перевода объектов в коммерческую недвижимость.
Расходы истца в размере 20 000 руб. на оплату услуг индивидуального предпринимателя ФИО10 по составлению отчета об оценке и заключения специалиста относятся к судебным издержкам. Расходы, понесенные истцом в связи с собиранием доказательств до предъявления иска, могут быть признаны судебными издержками, если несение таких расходов было необходимо для реализации права на обращение в суд и собранные доказательства соответствуют требованиям относимости и допустимости (ст. 94 ГПК РФ, пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1). Без определения размера убытков обращение в суд с настоящим иском было невозможно, названные документы положены судом в основу вывода о размере убытков, несение расходов подтверждено договорами и платежными документами, а потому эти расходы подлежат возмещению истцу за счет ФИО3 и ФИО4 Поскольку указанные лица являются солидарными должниками, судебные издержки возмещаются ими в солидарном порядке.
Истец освобожден от уплаты государственной пошлины в силу пп. 4 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса РФ как лицо, предъявившее иск о возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением. Согласно ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика в доход соответствующего бюджета пропорционально удовлетворенной части исковых требований. Размер государственной пошлины, исчисленный по пп. 1 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса РФ исходя из суммы удовлетворенного имущественного требования 27 335 000 руб., составляет 146 005 руб. Поскольку обязанность по уплате государственной пошлины не является солидарной, с ФИО3 и ФИО4 подлежит взысканию в доход бюджета муниципального образования город Иркутск по 73 002,50 руб. с каждого.
Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 удовлетворить частично.
Взыскать солидарно с ФИО3 (ИНН №) и ФИО4 (ИНН №) в пользу ФИО2 (ИНН №) возмещение убытков в размере 27 335 000 руб., а также судебные расходы на оплату услуг специалиста в размере 20 000 руб.
Исковые требования ФИО2 к ФИО3 и ФИО4 о компенсации морального вреда, – оставить без удовлетворения.
Исковые требования ФИО2 к ФИО5, ФИО6, ФИО7, а также Российской Федерации в лице Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии о взыскании убытков, компенсации морального вреда, взыскании расходов на оплату услуг специалиста, – оставить без удовлетворения.
Взыскать государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования город Иркутск с ФИО3 в размере 73 002,50 руб., с ФИО4 в размере 73 002,50 руб.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение составлено 24 августа 2026 года.