РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
27 мая 2026 года г. Иркутск
Ленинский районный суд г. Иркутска в составе председательствующего судьи Глуховой М.А., при секретаре судебного заседания Груздевой М.А., с участием представителей истца ФИО6, ФИО7, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1069/2026 по иску ФИО2 к Администрации города Иркутска о признании права собственности на жилой дом,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратилась в суд с иском к Администрации города Иркутска, в котором просит признать за ней право собственности на здание (жилой дом), расположенное по адресу: г. Иркутск, <адрес>, общей площадью 94,2 кв. м, в том числе жилой 70,5 кв. м, литер А, А1, а), количество этажей 2, год завершения строительства 1960, с кадастровым номером №.
В обоснование заявленных требований истец указала, что ее отцу, ФИО4, на основании выписки из решения Исполкома Ленинского районного Совета депутатов трудящихся № 105 от 12 июля 1957 года «Об отводе земельных участков для индивидуального строительства» был отведен земельный участок площадью 300 кв. м, расположенный в поселке Жилкино по адресу: <адрес> (в настоящее время г. Иркутск, <адрес>). Земельный участок предоставлен ФИО4 на праве бессрочного пользования по договору № 170 от 2 августа 1957 года, удостоверенному Первой Иркутской государственной нотариальной конторой 5 августа 1957 года (реестровый №), для возведения одноэтажного деревянного жилого дома. На отведенном земельном участке в 1960 году ФИО4 был выстроен бревенчатый жилой дом литер А, в 1965 году – жилой бревенчатый пристрой литер А1, первоначальная общая площадь дома составляла 53,1 кв. м, в том числе жилая 35,6 кв. м. Жилой дом поставлен на государственный кадастровый учет с присвоением кадастрового номера №.
ФИО4 умер 15 апреля 1996 года, его супруга ФИО5 – 21 января 2015 года. Истец ФИО2 (ранее – ФИО9., являясь дочерью ФИО4 и ФИО5, в установленном законом порядке приняла наследство, продолжая фактически проживать в спорном жилом доме, поддерживая его в надлежащем техническом состоянии и осуществляя оплату коммунальных платежей.
В 2011 году истцом был надстроен мансардный этаж жилого дома (стены дощатые с утеплителем), кроме того, выполнены работы по замене и укреплению фундамента, замене элементов кровли и укреплению крыши, установке сайдинга, утеплению дома. В результате произведенных работ общая площадь жилого дома увеличилась до 94,2 кв. м, в том числе жилая до 70,5 кв. м, этажность 2 (включая мансардный этаж).
Истец указывает, что выстроенное здание соответствует строительным, санитарно-эпидемиологическим и противопожарным нормам и правилам, не угрожает жизни и здоровью граждан. Полагает, что в ином, кроме судебного, порядке признать за собой право собственности на спорный объект она не имеет возможности. Обращение в Администрацию города Иркутска по вопросу получения уведомления о соответствии параметров объекта установленным требованиям результатов не дало.
Представители истца ФИО6 и ФИО7 в судебном заседании исковое заявление поддержали по изложенным в нем основаниям.
Истец ФИО2 о времени и месте рассмотрения дела судом извещалась, участия в судебном заседании не принимала.
Ответчик Администрация города Иркутска о времени и месте рассмотрения дела судом извещен, участия в судебном заседании не принимал. В письменных возражениях указал, что при рассмотрении требования о признании права собственности на самовольную постройку (жилой дом) необходимо установить, на каком вещном праве принадлежит земельный участок истцу или принадлежал кому-либо из его близких родственников, предпринимало ли лицо, создавшее самовольную постройку, надлежащие меры к ее легализации, к получению разрешения на строительство и/или акта ввода объекта в эксплуатацию, правомерно ли отказал уполномоченный орган в выдаче такого разрешения.
В соответствии с положениями ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие истца и представителя ответчика.
Выслушав пояснения представителей истца, исследовав материалы гражданского дела, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, суд приходит к следующим выводам.
Из материалов дела судом установлены следующие фактические обстоятельства, имеющие юридическое значение для разрешения спора.
Согласно выписке из решения Исполнительного комитета Ленинского районного Совета депутатов трудящихся № 105 от 12 июля 1957 года «Об отводе земельных участков для индивидуального строительства» ФИО4 отведен земельный участок площадью 300 кв. м по адресу: <адрес> (л.д. 16).
На основании данного решения между Отделом коммунального хозяйства Исполнительного комитета Иркутского городского Совета депутатов трудящихся и застройщиком ФИО4 заключен Договор № 170 от 2 августа 1957 года о предоставлении в бессрочное пользование земельного участка под строительство индивидуального жилого дома на праве личной собственности; договор удостоверен Первой Иркутской государственной нотариальной конторой 5 августа 1957 года (реестровый №) (л.д. 17-18, 19).
Изменение адреса с «<адрес>» произошло до 2002 года, что подтверждается справкой МУП «БТИ г. Иркутска» от 11 ноября 2014 года№ 08-14/1112 (л.д. 20).
На отведенном земельном участке ФИО4 возведен одноэтажный бревенчатый жилой дом (литер А) 1960 года постройки и жилой бревенчатый пристрой (литер А1) 1965 года постройки, общей площадью 53,1 кв. м, в том числе жилой 35,6 кв. м.
Согласно техническому паспорту от 21 апреля 1978 года (л.д. 22–33) собственником жилого дома указан ФИО4, основанием значится «договор застройки от 5 августа 1957 года» (л.д. 22-23).
Жилой дом поставлен на государственный кадастровый учет под кадастровым номером №, что подтверждается выпиской из ЕГРН (л.д. 14-15).
ФИО4 умер 15 апреля 1996 года (л.д. 51), ФИО5 – 21 января 2015 года (л.д. 52).
На день смерти ФИО4 был зарегистрирован по адресу: г. Иркутск, <адрес>, совместно с супругой ФИО5 (с 12 ноября 1977 года), что подтверждается справкой МКУ «Сервисно-регистрационный центр» г. Иркутска № № (л.д. 53).
Истец ФИО2 (до брака – ФИО10 является дочерью ФИО4 и ФИО5, что подтверждается свидетельством о рождении (л.д. 21) и свидетельством о заключении брака между ФИО4 и Знуденко (после регистрации брака – ФИО11 (л.д. 50).
Согласно пояснениям представителя истца, не опровергнутым ответчиком, после смерти родителей истец продолжает фактически проживать в спорном жилом доме, поддерживает его в надлежащем техническом состоянии, оплачивает коммунальные услуги, иных наследников первой очереди по закону не имеется.
В 2011 году произведена надстройка мансардного этажа спорного жилого дома (стены дощатые с утеплителем), а также работы по замене и укреплению фундамента, замене элементов кровли и укреплению крыши, установке сайдинга, утеплению наружных стен. В результате произведенных работ изменились технические характеристики объекта: общая площадь увеличилась с 53,1 до 94,2 кв. м (в том числе жилая – с 35,6 до 70,5 кв. м), количество этажей – с одного до двух (с учетом мансардного), что подтверждается техническим паспортом по состоянию на 18 ноября 2014 года (л.д. 34-45) и заключением МУП «БТИ г. Иркутска» от 8 октября 2025 года №э (л.д. 46).
В соответствии с актом о техническом состоянии объекта капитального строительства, выполненным АО «БТИ г. Иркутска» от 23 декабря 2025 года № 25/2698э (л.д. 55-56), физический износ конструктивных элементов двухэтажного жилого дома составляет 27%.
Согласно экспертному заключению ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Иркутской области» № ОИ/642 от 5 марта 2026 размещение жилого дома соответствует санитарно-эпидемиологическим требованиям пункта 5.1 СанПиН 2.2.1/2.1.1.1200-03.
Согласно заключению о соответствии требованиям пожарной безопасности, выполненному 10 марта 2026 года негосударственным учреждением науки «НИИ ОПБ», спорный жилой дом соответствует требованиям пожарной безопасности.
Согласно сообщениям Департамента реализации градостроительной политики, отдела выдачи разрешительной документации Администрации города Иркутска от 28 ноября 2025 года № 410-74-1329/25 (л.д. 57) и от 4 декабря 2025 года № 410-74-1346/25 (л.д. 58-59), уведомление истца о планируемом строительстве (от 26 ноября 2025 года) возвращено заявителю в связи с тем, что границы земельного участка, указанного в уведомлении, не установлены в соответствии с требованиями земельного законодательства. Уведомление об окончании строительства возвращено без рассмотрения с указанием на то, что разрешение на реконструкцию и уведомление о соответствии планируемых параметров установленным параметрам ранее не выдавались.
Согласно сообщению Отдела информационных систем обеспечения градостроительной деятельности от 19 февраля 2025 года № 945-71-592/5 (л.д. 48-49), в соответствии с проектом межевания территории планировочного элемента Л-04-29, утвержденным постановлением администрации города Иркутска от 21 июля 2020 года № 031-06-449/0 (в редакции от 26 февраля 2024 года), земельный участок, на котором расположен спорный объект, расположен в границах образуемого земельного участка с условным номером О24 площадью 1538 кв. м, с видом разрешенного использования «для индивидуального жилищного строительства», способ образования – образование земельного участка из земель, государственная собственность на которые не разграничена.
Определением суда по делу назначена судебная строительно-техническая экспертиза, производство которой поручено ФБУ «Иркутская лаборатория судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации.
Согласно заключению эксперта № от 20 апреля 2026 года реконструированный объект капитального строительства – жилой дом площадью 94,2 кв. м, в том числе жилой – 70,5 кв.м (этажность 2), литер А, А1, а), расположенный по адресу: г. Иркутск, <адрес>, соответствует действующим строительным нормам и правилам, требованиям пожарной безопасности, санитарно-эпидемиологическим нормам, государственным стандартам в области строительства (СП 30-102-99 в части пп. 4.1.6, 4.2.3, 4.2.6, 5.1.1, 5.3.8; СП 55.13330.2016 в части пп. 4.5, 6.2, 6.2.2, 6.3, 6.4, 6.6, 6.7, 8.1, 8.4, 9.6, 9.18; СП 17.13330.2017 в части пп. 4.6, 9.1; СП 52.13330.2016 в части п. 5.1; СП 14.13330.2018 в части пп. 6.1.5, 6.2.2, 6.3.6, 6.5.1; СП 64.13330.2017 в части пп. 9.45, 9.46, 9.60; СП 1.13130.2020 в части пп. 4.2.5, 4.2.18, 4.2.19, 4.2.22, 4.3.2, 4.3.3, 8.1.4, 4.3; статей 7, 9, 10, 11, 13, 14, 36 Федерального закона от 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений»).
Согласно тому же экспертному заключению, реконструированный объект не соответствует пункту 5.3.4 СП 30-102-99 в части минимальных отступов от границ соседнего земельного участка: фактический отступ составляет 2,75 м при нормативном – 3 м (нарушение соответствует также статье 32 Правил землепользования и застройки территории города Иркутска, за исключением территории в границах исторического поселения город Иркутск). Указанное несоответствие, как прямо указано экспертом, является неустранимым, не создает угрозу жизни и здоровью граждан, не оказывает негативного воздействия на соседние земельные участки и соседние здания, не снижает продолжительность инсоляции; механическая безопасность исследуемого здания обеспечена.
Заключение эксперта составлено компетентным экспертом, предупрежденным об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, является ясным, полным, не содержит противоречий. Основания не доверять данному заключению у суда отсутствуют, в связи с чем оно принимается судом в качестве надлежащего и достоверного доказательства.
В соответствии с п. 1 ст. 222 ГК РФ самовольной постройкой является здание, сооружение или другое строение, возведенные или созданные на земельном участке, не предоставленном в установленном порядке, или на земельном участке, разрешенное использование которого не допускает строительства на нем данного объекта, либо возведенные или созданные без получения на это необходимых в силу закона согласований, разрешений или с нарушением градостроительных и строительных норм и правил, если разрешенное использование земельного участка, требование о получении соответствующих согласований, разрешений и (или) указанные градостроительные и строительные нормы и правила установлены на дату начала возведения или создания самовольной постройки и являются действующими на дату выявления самовольной постройки.
В силу п. 3 ст. 222 ГК РФ право собственности на самовольную постройку может быть признано судом за лицом, в собственности, пожизненном наследуемом владении, постоянном (бессрочном) пользовании которого находится земельный участок, на котором создана постройка, при одновременном соблюдении следующих условий: если в отношении земельного участка лицо, осуществившее постройку, имеет права, допускающие строительство на нем данного объекта; если на день обращения в суд постройка соответствует установленным требованиям; если сохранение постройки не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц и не создает угрозу жизни и здоровью граждан.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 декабря 2023 года № 44 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 44), постройка, возведенная (созданная) в результате реконструкции объекта недвижимого имущества, которая привела к изменению параметров объекта, его частей (высоты, количества этажей, площади, объема), может быть признана самовольной и подлежащей сносу или приведению в соответствие с установленными требованиями при наличии оснований, установленных п. 1 ст. 222 ГК РФ.
В пункте 4 Постановления Пленума ВС РФ № 44 разъяснено, что лицо, осуществившее возведение (создание) самовольной постройки, не приобретает на нее право собственности и не вправе распоряжаться ею; такая постройка не может быть включена в наследственную массу, однако наследник, к которому перешло соответствующее вещное право на земельный участок, вправе обращаться в суд с требованием о признании за ним права собственности на самовольную постройку, возведенную (созданную) на данном земельном участке. Аналогичные разъяснения содержатся в абзаце первом пункта 41 указанного Постановления Пленума.
Согласно пункту 80 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 9), наследники объектов незавершенного строительства, расположенных на земельном участке, предоставленном наследодателю на праве постоянного (бессрочного) пользования (ст. 269 ГК РФ), приобретают право на использование соответствующей части земельного участка на тех же условиях и в том же объеме, что и наследодатель в соответствии с целевым назначением земельного участка. Аналогичный подход применим и в отношении наследников объектов завершенного строительства.
В соответствии с п. 1 ст. 35 Земельного кодекса Российской Федерации (далее – ЗК РФ) при переходе права собственности на здание, сооружение, находящиеся на чужом земельном участке, к другому лицу оно приобретает право на использование соответствующей части земельного участка, занятой зданием, сооружением и необходимой для их использования, на тех же условиях и в том же объеме, что и прежний их собственник.
В силу п. 1 ст. 1142 ГК РФ наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя. В соответствии с п. 2 ст. 1153 ГК РФ признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, в частности, если наследник: вступил во владение или в управление наследственным имуществом; принял меры по сохранению наследственного имущества; произвел за свой счет расходы на содержание наследственного имущества.
Как разъяснено в пункте 36 Постановления Пленума ВС РФ № 9, под совершением наследником действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства, следует понимать совершение предусмотренных п. 2 ст. 1153 ГК РФ действий, а также иных действий по управлению, распоряжению и пользованию наследственным имуществом, поддержанию его в надлежащем состоянии, в которых проявляется отношение наследника к наследству как к собственному имуществу. В качестве таких действий, в частности, могут выступать: вселение наследника в принадлежавшее наследодателю жилое помещение или проживание в нем на день открытия наследства, осуществление оплаты коммунальных услуг.
В п. 4 ст. 1152 ГК РФ установлено, что принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации.
Применяя приведенные нормы материального права к установленным по делу обстоятельствам, суд приходит к следующим выводам.
Спорный жилой дом, существовавший до 2011 года в характеристиках общей площадью 53,1 кв. м, был возведен ФИО4 в 1960-1965 годах на земельном участке, отведенном ему в установленном законодательством Союза ССР и РСФСР порядке решением Исполнительного комитета Ленинского районного Совета депутатов трудящихся № 105 от 12 июля 1957 года и предоставленном в бессрочное пользование под строительство индивидуального жилого дома на основании Договора № 170 от 2 августа 1957 года, удостоверенного нотариусом 5 августа 1957 года (реестровый №).
Признаков самовольной постройки в отношении первоначального жилого дома (литер А, А1) общей площадью 53,1 кв. м судом не установлено, возведение осуществлено наследодателем на участке, отведенном в установленном порядке для соответствующих целей, на основании надлежащих правоустанавливающих документов того периода.
Право собственности ФИО4 на возведенный им жилой дом возникло в порядке, действовавшем на момент его возведения, и подтверждается данными технической инвентаризации, произведенной 21 апреля 1978 года МУП «БТИ г. Иркутска», согласно которым собственником дома с указанием на договор застройки от 5 августа 1957 года значится именно ФИО4 После смерти ФИО4 указанное имущество в составе наследственной массы перешло к наследникам первой очереди по закону, фактически принявшим наследство, супруге наследодателя ФИО5 и его дочери ФИО2 (ФИО12., совместно проживавшим в жилом доме на день открытия наследства. После смерти ФИО5 ее доля в праве на жилой дом перешла в порядке наследования к ФИО2 как к единственному наследнику первой очереди, фактически принявшему наследство в смысле п. 2 ст. 1153 ГК РФ и пункта 36 Постановления Пленума ВС РФ № 9 (продолжение проживания в спорном доме, его содержание, оплата коммунальных платежей).
Принимая во внимание, что в силу п. 4 ст. 1152 ГК РФ наследство считается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от факта его государственной регистрации, суд приходит к выводу, что ФИО2 с 21 января 2015 года является единственным правообладателем спорного жилого дома в его первоначальных характеристиках (общая площадь 53,1 кв. м, литер А, А1).
В силу п. 1 ст. 35 ЗК РФ, ст. 269 ГК РФ и разъяснений пункта 80 Постановления Пленума ВС РФ № 9 к ФИО2 одновременно с переходом права собственности на жилой дом перешло и право на использование соответствующей части земельного участка по адресу: г. Иркутск, <адрес>, на тех же условиях и в том же объеме, в котором этим правом обладал наследодатель, то есть на праве постоянного (бессрочного) пользования с целевым назначением – для индивидуального жилищного строительства. То обстоятельство, что границы соответствующего земельного участка по правилам действующего земельного законодательства до настоящего времени не установлены и его постановка на кадастровый учет в качестве самостоятельного объекта прав не завершена, само по себе не влечет прекращения вещного права истца на использование данного участка в указанном объеме и не препятствует применению к рассматриваемым отношениям положений пункта 3 статьи 222 ГК РФ.
Условие п. 3 ст. 222 ГК РФ о том, что лицо, осуществившее постройку, должно иметь в отношении земельного участка права, допускающие строительство на нем данного объекта, в рассматриваемом деле выполнено: вид разрешенного использования отведенного земельного участка – для индивидуального жилищного строительства, что прямо допускает возведение и реконструкцию объектов индивидуального жилищного строительства; указанный вид разрешенного использования сохранен в действующем проекте межевания территории планировочного элемента Л-04-29 (постановление администрации города Иркутска от 21 июля 2020 года № 031-06-449/0 в редакции от 26 февраля 2024 года).
Произведенные в 2011 году работы по надстройке мансардного этажа жилого дома, замене и укреплению фундамента, изменению конфигурации крыши с увеличением общей площади объекта с 53,1 до 94,2 кв. м и количества этажей с одного до двух (включая мансардный) по своим характеристикам отвечают признакам реконструкции объекта капитального строительства (п. 14 ст. 1 Градостроительного кодекса Российской Федерации). Указанная реконструкция произведена в отсутствие необходимого в силу закона разрешения на строительство (реконструкцию) и без направления уведомления о планируемых строительстве или реконструкции объекта индивидуального жилищного строительства, что в силу п. 1 ст. 222 ГК РФ и п. 5 Постановления Пленума ВС РФ № 44 свидетельствует о наличии у реконструированного объекта признаков самовольной постройки.
Вместе с тем в соответствии с разъяснениями пункта 43 Постановления Пленума ВС РФ № 44 иск о признании права собственности на самовольную постройку подлежит удовлетворению, если единственным признаком самовольной постройки является отсутствие необходимых в силу закона согласований, разрешений, к получению которых лицо, создавшее самовольную постройку, принимало надлежащие меры.
Из материалов дела следует, что истец до обращения в суд предпринимала действия, направленные на легализацию реконструированного объекта во внесудебном порядке: 26 ноября 2025 года в Департамент реализации градостроительной политики Администрации города Иркутска направлено уведомление о планируемом строительстве, возвращенное заявителю 28 ноября 2025 года со ссылкой на отсутствие установленных границ земельного участка; впоследствии направлено уведомление об окончании строительства (реконструкции), возвращенное 4 декабря 2025 года без рассмотрения.
Доказательств недобросовестного поведения истца материалы дела не содержат.
Учитывая специфику ситуации (земельный участок отведен наследодателю в 1957 году, его кадастровое формирование в установленных границах не завершено по причинам, не зависящим от истца), суд расценивает указанные действия истца как принятие надлежащих мер к легализации в смысле пункта 43 Постановления Пленума ВС РФ № 44.
Условие п. 3 ст. 222 ГК РФ о соответствии постройки на день обращения в суд установленным требованиям подтверждается совокупностью представленных доказательств: заключением эксперта ФБУ «Иркутская ЛСЭ Минюста России» № 563/4-2-26 от 20 апреля 2026 года, согласно которому реконструированный жилой дом соответствует строительным нормам, требованиям пожарной безопасности, санитарно-эпидемиологическим нормам и государственным стандартам в области строительства; экспертным заключением ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Иркутской области» № ОИ/642 от 5 марта 2026 года; заключением о соответствии требованиям пожарной безопасности от 10 марта 2026 года; актом о техническом состоянии объекта АО «БТИ г. Иркутска» от 23 декабря 2025 года № 25/2698э (физический износ – 27%, конструкции находятся в работоспособном состоянии).
Установленное экспертом единственное несоответствие – фактический отступ от границы соседнего земельного участка 2,75 м при нормативном 3 м (пункт 5.3.4 СП 30-102-99) оценивается судом по правилам пункта 29 Постановления Пленума ВС РФ № 44, в силу которого допущенное при возведении (создании) постройки незначительное нарушение градостроительных и строительных норм и правил (в частности, в части минимальных отступов от границ земельных участков), не создающее угрозу жизни и здоровью граждан и не нарушающее права и интересы третьих лиц, может быть признано судом несущественным и не препятствующим возможности сохранения постройки.
Учитывая, что отступ от границы 2,75 м при нормативе 3 м составляет отклонение в пределах десятых долей метра; данное несоответствие, как прямо указано экспертом, является неустранимым; оно не оказывает негативного воздействия на соседние земельные участки и соседние здания, не снижает продолжительность инсоляции; механическая безопасность объекта обеспечена, угроза жизни и здоровью граждан отсутствует; каких-либо требований или возражений со стороны собственников (правообладателей) смежных земельных участков по поводу размещения спорного объекта в материалы дела не поступало, суд признает указанное нарушение несущественным и не препятствующим возможности сохранения постройки и признания права собственности на нее.
Условие п. 3 ст. 222 ГК РФ об отсутствии нарушения прав и охраняемых законом интересов других лиц и угрозы жизни и здоровью граждан также соблюдено: экспертом установлено, что сохранение спорного объекта в его современном состоянии указанных рисков не влечет, доказательств обратного материалы дела не содержат.
Доводы Администрации города Иркутска о необходимости установления вещного права истца на земельный участок и проверки добросовестности ее действий по легализации объекта судом проверены и признаются несостоятельными по приведенным выше основаниям. Вещное право истца на использование земельного участка вытекает из перехода прав по ст. 35 ЗК РФ при наследовании жилого дома, ранее правомерно возведенного наследодателем на земельном участке, отведенном ему в бессрочное пользование под индивидуальное жилищное строительство, меры к легализации истцом приняты в той мере, в какой это от нее зависело, признаки недобросовестного поведения, о которых говорится в абзаце втором пункта 43 Постановления Пленума ВС РФ № 44 и ст. 10 ГК РФ, в действиях истца отсутствуют.
Иные доводы возражений ответчика правового значения для разрешения спора не имеют, на установленные по делу обстоятельства не влияют и не опровергают совокупности условий, предусмотренных п. 3 ст. 222 ГК РФ.
Оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что условия, установленные п. 3 ст. 222 ГК РФ для признания права собственности на самовольно реконструированный объект капитального строительства, в рассматриваемом деле соблюдены в их совокупности, в связи с чем заявленные исковые требования подлежат удовлетворению в полном объеме.
В соответствии с разъяснениями пункта 45 Постановления Пленума ВС РФ № 44 настоящее решение является основанием возникновения права собственности на объект недвижимости и для осуществления государственного кадастрового учета изменений и (или) государственной регистрации прав на объект недвижимости в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости».
На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ,
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО2 удовлетворить.
Признать за ФИО2 (СНИЛС №) право собственности на здание (жилой дом), расположенное по адресу: <адрес>, общей площадью 94,2 кв. м, в том числе жилой 70,5 кв. м, литер А, А1, а), количество этажей 2 (в том числе мансардный), год завершения строительства 1960, кадастровый №.
Настоящее решение является основанием для внесения соответствующих изменений в Единый государственный реестр недвижимости в части характеристик объекта недвижимости с кадастровым номером № и для государственной регистрации права собственности ФИО2 на указанный объект.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ленинский районный суд города Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Глухова
Мотивированное решение составлено 3 июня 2026 года.